Текст книги "Его одержимость (СИ)"
Автор книги: Эмилия Грин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)
*Несколько недель спустя*
На кухне нашей городской квартиры пахло спелыми яблоками.
– С пылу, с жару, – улыбнулась мама, ставя передо мной фарфоровую тарелку с пирогом: ее улыбка доходила только до уголков губ, не добираясь до усталых глаз.
Пока отец находился в отъезде, мама жила с нами, но пару дней назад он вернулся, и ситуация, похоже, обострилась. Мама вчера снова не ночевала дома. А еще, когда она нервничала, всегда что-то пекла…
– Спасибо, но я еще не успела проголодаться, – призналась я, поднося кружку из своего любимого чайного сервиза к губам.
На самом деле, в последнее время у меня регулярно наблюдались проблемы с аппетитом, и вообще настроение оставляло желать лучшего.
К слову, наша история с Вадимом Завьяловым полностью сошла на нет.
С того вечера у Абрамовых я видела его в офисе буквально пару раз. И то мельком.
Обнадеживало, что Смирнова прекратила видеть во мне гуру плотских утех, сведя наши неловкие откровения к минимуму, хоть я и не сомневалась – у моей начальницы было все на мази с «Мужчиной ее мечты».
Наверное, правильнее было бы уволиться и исчезнуть со всех радаров, но, когда я поступала правильно?
В глубине души эта работа была для меня чем-то вроде вызова самой себе. Вызова ему. Пусть знает, что мне тоже плевать.
Тем более, мне нравилось то, чем я занималась. У меня неплохо получалось, и я довольно быстро влилась в коллектив, почти со всеми поладив.
– Ну, как хочешь, – мама уселась напротив, тоже не притронувшись к выпечке.
– Мам, что у вас происходит? – не выдержав, глухо спросила я.
Она мрачно усмехнулась.
– Сама не знаю. Во время отдыха все было хорошо, а потом твоего отца как подменили…
– Но он ведь должен был как-то тебе это объяснить?
– В этом-то вся и загвоздка. Он ничего толком не говорит… Все какими-то загадками… И это наталкивает на отнюдь не радужные мысли, – она сделала глубокий вздох, уводя взгляд за окно, в то время как я покосилась на дисплей.
– Кстати, уже пора выдвигаться на показ Вороновой! Полина вчера рассказала, что Алина очень волнуется. Нужно обязательно ее поддержать.
Мама замерла, потерянным взглядом уставившись в стену за моей спиной.
– Вера, я не пойду. Купи красивый букет и извинись за меня перед Алиной. Придумай что-нибудь. Ладно? – медленно, с нечеловеческим усилием выдавливая из себя улыбку.
– Почему? – потрясенно выдохнула я, памятуя, что мы никогда не пропускали показы Вороновой.
Алина много раз дарила нам с мамой и сестрой свои платья. Кажется, половина нашего гардероба состояла из ее шикарных нарядов.
– Это… особенный показ, – в глазах мамочки появилась такая бездонная печаль, что у меня перехватило дыхание.
– Особенный?
– Ага. Для будущих мам. Коллекция для беременных, – пару секунд она помолчала, – у Вороновых скоро будет пополнение.
– Ого, – только и смогла произнести я, придавленная резким болезненным осознанием причины, по которой моя мама не хочет идти на показ своей близкой подруги.
– Да, они молодцы. За третьим пошли. Алина очень хочет дочку, – едва слышно добавила она. – Купите с Любой красивый букет цветов. Хорошо?
Не произнося больше ни слова, я протянула руку через стол и коснулась ее ледяных дрожащих пальцев.
***
До показа Вороновой оставалось еще немного времени, поэтому, приехав пораньше, я присоединилась к коллегам, и мы успели даже провести пару мозговых штурмов.
Однако, получив сообщение от Полины Левицкой, я со всеми попрощалась, собираясь спуститься к друзьям на первый этаж, однако в последний момент тормознулась около туалета.
… Я уже намеревалась толкнуть дверь кабинки, но меня внезапно парализовал язвительный женский голос.
– Наша стажерка даже на модное мероприятие пришла в каком-то нафталине!
Сглотнув, я услышала гундосное хихиканье Ольги.
Похоже, они обсуждали меня.
Как неловко-то…
– Кринж при таких бабках ходить в старье! – вторил ей высокомерный голос Катерины. – Видела, какая у нее сумка?
Я на автомате покосилась на свой любимый черный клатч, пытаясь понять, чем он им так не угодил? Вроде добротная классика…
– Та коллекция вышла лет пять назад. Неужели батя-гендир не может подогнать своей любимой дочурке что-то из люксовых новинок? – недоумевала Ольга.
– Видимо, все на любовниц уходит! – хохотнула вторая.
На любовниц.
Чего?
Я будто приросла к месту, ощущая как мои внутренности, превращаясь в кипяток, стекают куда-то к ногам.
– Поговаривают, он уже давно не живет со своей женой, – непроизвольно подаваясь вперед, – И у него молодая любовница…
Молодая любовница. Господи.
– Правда? Хотя я ничуть не удивлена… – со знанием дела произнесла рыжая. – Такой видный мужик! Я бы с ним зажгла…
– Он неплох, да. Но я все-таки сделала ставку на другого... Сегодня во время мероприятия… – она понизила голос, и я не смогла расслышать ее последние слова.
– Ты купила? Да?! – явно оживилась Ольга.
– Ага. Вбухала всю получку. Пойду ва-банк. Главное улучить момент, когда он останется в одиночестве… – опасный смех. – Но я все продумала, – пауза. – Пойдем уже! Скоро показ начнется!
С трудом сдержав вздох разочарования, я услышала, как хлопнула дверь.
О чем это они? Что она собирается сделать во время мероприятия?! Хотя, какая мне разница, что за козни строят эти лицемерные сплетницы…
Уверена, в их словах не было ни толики правды. Я в этом даже не сомневалась.
Сбрызнув пылающие щеки ледяной водой, я спустилась вниз, разочарованно обнаружив, что показ уже начался, и все взгляды присутствующих прикованы к моделям на импровизированном подиуме. К сожалению, я никак не могла сосредоточиться на происходящем на сцене…
В голове будто на повторе проигрывалось:
Видимо, все на любовниц уходит…
Нет, отец бы никак так не поступил…
У него молодая любовница…
Я просто отказывалась в это верить.
Внезапно свет в зале погас и заиграла композиция «Мама – ты ангел-хранитель мой».
На подиум вышла процессия из беременных женщин разных возрастов, которые демонстрировали стильные образы для женщин, находящихся в положении.
После того, как беременные дамы, под оглушительные овации покинули сцену, к гостям вышли Алина с дядей Кириллом, и я не смогла сдержать краткой улыбки, обратив внимание на небольшой аккуратный животик Вороновой.
Она буквально светилась от счастья.
В этот миг я почувствовала, как в моей «нафталиновой» сумке завибрировал телефон. Вытащив его, я увидела сообщение от моего ангела-хранителя.
Мамочка: дочка, отец на показе?
Сглотнув нехорошее предчувствие, я заскользила беглым взглядом по лицам присутствующих, так и не отыскав среди них моего отца.
Еще раз, медленно обведя разношерстную публику глазами, я также не увидела и Смирновой, хотя та говорила, что точно будет.
А если…
Да не может быть…
Мамочка: ну что?
Стараясь отогнать из головы какие-то уж совсем сюрреалистичные образы, я напечатала.
– Да, он здесь. А где ему еще быть? 😊
Мама: не знаю. Он не отвечает.
Почувствовав жар за грудиной, я поспешила к служебной лестнице, решив, что, возможно, отец в своем старом офисе.
Несколько лет назад они с дядей Кириллом перебазировались в новое здание в Москва-сити, а в старом, здесь, на Патриках, хранились всякие документы.
Поднимаясь, мое сердце колотилось о ребра с такой силой, что, казалось, его было слышно на весь пустынный коридор. По спине курсировали огромные мурашки. Остаток пути я преодолела на цыпочках, подойдя к двери вплотную.
Заметив тонкую полоску света, я медленно заглянула внутрь, шокировано прикусывая губу…
Глава 11
Мой взгляд метнулся по помещению, и мир сузился до одного человека, стоящего ко мне спиной во мраке просторного кабинета.
Высокий мужской силуэт в черной приталенной рубашке, идеально сидящей на широких плечах.
Он упирался ладонями в столешницу, наклонившись вперед…
Сердце, до этого бешено колотившееся, вдруг замерло, превратившись в глыбу льда. В первую секунду мне действительно показалось, что это мой отец, а перед ним…
Господи, Вера!
Я едва ли сдержала вздох облегчения, когда увидела отражающееся в темном окне лицо Вадима Завьялова. И тут бы мне убраться восвояси, но затуманенный ужасом мозг вдруг начал выхватывать странные детали.
Его поза. Она показалась мне неестественной. Ладони были сжаты в побелевшие от напряжения кулаки, а сам мужчина продолжал стоять, согнувшись в три погибели, и тяжело свистяще дыша.
Кашлянув, я сделала несмелый шаг, переступив порог кабинета.
– Прошу прощения… – произнесла я, натянутым словно струна голосом, – С тобой все в порядке? – не сказать, что мне было до этого дело, но и оставить Мудаковича помирать воспитание не позволяло.
Завьялов медленно обернулся, и, чуть покачнувшись, облокотился бедром о стол.
– Вера, – его голос прозвучал негромко и как-то рассыпчато … странно, – Лучше иди, – мой первый мужчина невесело усмехнулся, костяшками протирая взмокший лоб.
С ним явно было что-то не так.
Может, резко давление подскочило? Или, наоборот, упало? Какой-нибудь криз долбанул… Что там обычно происходит с мужиками под сорок? Ха!
Шутки шутками, но выглядел Вадим действительно неважно, попеременно судорожно вдыхая и выдыхая сквозь стиснутые зубы.
При этом он наблюдал за мной опасно темнеющим взглядом.
В его увеличивающихся зрачках улавливалась животная, неконтролируемая борьба. Он слегка тряхнул головой, будто пытается отогнать от себя наваждение.
– Тебе точно не нужна помощь? – едва слышным шепотом, сильнее обжигаясь о пристальный мужской взгляд.
В этот миг я заметила полупустой бокал, и только тогда до меня дошло – Завьялов пьян. В дрова. Отсюда и эта странная дезориентация. Наверное, поэтому он и ушел, чтобы не светиться в столь неподобающем виде…
Тогда почему Завьялов выбрал укрытием отцовский офис? Почему не поднялся к себе?
Пусть папа уже давно не работал в этом здании, но, насколько мне было известно, он всегда очень трепетно относился к своему старому рабочему месту, как-то признавшись, что именно здесь началась их с мамой история…
– Малышка, уходи, – обманчиво мягко попросил Вадим, сглотнув с очевидным усилием.
– Только вместе с тобой, – вытолкнула я сухо, – Так напился, что перепутал офисы? – делая несколько размашистых шагов вперед и замирая перед огромным панорамным окном, неожиданно испытав чувство дежавю.
В детстве мы с сестрой много раз приезжали к отцу на работу, а уходя, оставляли за собой полный хаос. Папа спускал нам все с рук. Даже не верится, что уже столько лет прошло…
И снова этот кабинет. И окна, выходящие на парковку. Подъехавший тонированный седан, из которого выпорхнула парочка…
Яркая блондинка в кремовом пальто, сжимая букет цветов, прильнула к высокому импозантному шатену в сером костюме. Они о чем-то оживленно беседовали, улыбаясь и энергично жестикулируя.
– Вера, тебе лучше уйти, – очень тихо, почти шепотом, – Я тебе позже все объясню…
– Не стоит утруждаться. Ты для меня слишком стар и немощен. Да и учитывая ваши отношения со Смирновой… – я сосредоточила рассеянный взгляд на блондинке и ее спутнике, направляющимся ко входу в здание.
– Отношения со Смирновой? – негромко рассмеялся он, – Я не смешиваю личную жизнь с бизнесом. Проще говоря, не трахаюсь на работе, – добавил с эхом насмешки и такой сучьей двусмысленностью, что я вздрогнула от резко накатившего, неуместного чувства, стягивающего низ живота.
Сглотнула. Дрожь по телу…
И мир, который секунду назад трещал по швам, вдруг замер и с оглушительным щелчком встал на место, потому что я узнала в блондинке внизу свою начальницу Юлию Смирнову.
А рядом с ней был…
Не мой отец.
Слава Всевышнему!
Я понятия не имела, кто этот мужчина, но, к счастью, он даже отдаленно не был похож на папу.
В моей «нафталиновой» сумке вновь ожил мобильный. Ожидая увидеть очередное сообщение от мамы, я вытащила телефон, быстро прочитав.
– Вера, я перепутала время показа! ☹ Уже все заканчивается… Ты где? Не вижу среди гостей… – прилетело от Смирновой.
Я собиралась набрать, что спускаюсь, однако в этот момент поблизости послышалось бодрое цоканье каблучков, а уже в следующий миг на пороге офиса появилась моя коллега Катерина – одна из двух змей, сплетничающих в туалете…
– Вадим Михайлович, – елейно улыбаясь, с хищным блеском в глазах, зачастила эта стерва, – Прошу прощения, что отрываю вас… – она кашлянула в кулачок, – Мне срочно нужна ваша подпись по чертежам нового проекта! – кивая на пухлую папку у себя в руках, – Подмахнете? – моя коллега сделала шаг вглубь кабинета.
Что-то дрогнуло в безупречной маске ее лица, стоило нашим взглядам столкнуться.
***
Глава 12
Коллега явно не ожидала меня здесь увидеть. Приторная улыбка на ее губах превратилась в напряженную тонкую линию, пока я пыталась вспомнить, о чем они шушукались.
После сплетен про моего отца все остальное как-то отошло на второй план.
Кажется, эта девица говорила, что собирается идти ва-банк?
Окинув Катерину беглым взглядом, я моментально нашла подтверждение ее недавним словам – наряд девушки – черное кружевное платье с глубоким декольте – так и сигнализировал об определенных намерениях моей коллеги, буквально надрывая связки в истошном призыве «Снять его» (наряд), ну или ее (Катерину).
– Подпись? – незнакомо глухим, сдавленным голосом поинтересовался Завьялов, вопросительно приподняв бровь.
– Ну, да. Подмахнете? – уже не так бойко и задорно повторила наша коллега. – А то подрядчик оборвал мне весь телефон. Он пообещал приехать, так что лучше не терять время… – Катюша вновь посмотрела на меня, с трудом скрывая недовольство, потому что, о ужас, я не спешила отчаливать, открывая ей дорогу к «берегам любви».
Даже не собиралась. Чисто из принципа. Ей назло. Лихорадочно пытаясь сообразить, что происходит. Почему Завьялов решил прибухнуть в одиночестве? И как эта стерва узнала его местонахождение?
С ускоренно бьющимся сердцем я неотрывно следила за разворачивающейся передо мной картиной, пытаясь уловить какое-то недостающее звено.
Я явно упускала что-то из виду...
– Катерина Станиславовна, рабочий день подошел к своему логическому завершению. Завтра утром зайдите ко мне в кабинет, – с четко прозвучавшей интонацией, что его терпению подходит конец.
– Но… может быть…
Сминая эту идиотку раздраженным взглядом, Вадим расправил плечи, сжимая челюсть с такой силой, что она побелела. Завьялов медленно покачал головой, однозначно давая понять – разговор окончен.
Тогда эта дрянь метнула в меня убийственный взгляд, явно мысленно окрестив виновницей своего любовного краха.
Хотя, собственно, на что она рассчитывала?
Что Завьялов, даже будучи в прилично окосевшем состоянии, вот так сходу на нее набросится? Серьезно? Раз он даже не соблазнился Смирновой, с которой работал двадцать четыре на семь…
– До завтра! – проблеяла наша коллега, поспешно закрывая дверь.
На краткий миг в помещении повисла мертвая тишина, вскоре прерванная его хриплым приказом.
– Вера, ты тоже на выход.
Я посмотрела в карие глаза моего первого мужчины, почувствовав расходящееся от него волнами едва сдерживаемое нехорошее веяние. Язык тела Вадима шел вразрез с тем, что он говорил… Абсолютно.
В его подернутых искрами порока глазах разгоралось дьявольское пламя. Он смотрел на меня в упор, по животному ведя носом, будто в нем обострились все звериные инстинкты. Я чувствовала его дикую, необузданную энергетику.
– Живо! – зажмуриваясь, хрустнул сжатыми в кулак костяшками.
– С чего ради? Это не твой кабинет! – холодно отчеканила я, выражая максимальное презрение к его словам. – И ты так и не объяснил, что здесь забыл? М? – я склонила голову, прицокнув языком.
Вадим смотрел в мою сторону, неотрывно, не моргая, будто всеми фибрами своей таинственной души вбирает в себя мой образ. Его глаза напитывались чем-то демоническим. Нечитаемым. Страшным. Отталкивающим и… Манящим.
– Ты сможешь задать все свои вопросы завтра. Обещаю, – негромко, с этой пугающей хрипотцой, озвучил он, – а теперь уходи… – глубокие карие глаза мужчины были крайне серьезны, мне даже почудилась в них мольба.
Хмыкнув, я развернулась, изображая, что слишком увлечена видом города, утопающего в закатном мареве.
Ему надо, пусть сам и уходит. Верно? А я мысленно сделала себе пометку рассказать об этом несанкционированном визите Завьялова своему отцу. Ну, мало ли…
Вадим мрачно рассмеялся, и по офису разнесся звук глухих приближающихся шагов.
Мое сердце, до этого болезненно сорвавшееся в галоп, вдруг замерло, когда я увидела крепкий мужской силуэт в отражении стекла.
Шаг за шагом, Завьялов неторопливо сократил расстояние, встав прямо за моей спиной. Близко. Опасно близко.
Потому что теперь я могла чувствовать его сумасводящий запах. Жутко. Стыдно. Горько признавать… Но от контакта с ним мое тело все еще разбивала крупная неконтролируемая дрожь. Это вообще нормально?
– Сладкая, я больше не могу сопротивляться, – и глаза в глаза в окне.
Прошибло. Пробрало до кончиков пальцев рук. Он смотрел на меня так, что душа разлеталась в клочья… Я просто не могла поверить в то, что услышала… И в то, что до сих пор испытывала к этому противоречивому мужчине.
– Не можешь? Отчего же? – сипло пробормотала я, почувствовав, как он прижимается практически вплотную.
И охнула.
– Всегда встает на тебя с первых секунд, – чуть склоняя голову в отражении, Вадим коснулся моих распущенных волос, перекидывая их мне за плечо, открывая себе больше доступа к шее, и шумно ведя по покрытой мурашками коже носом.
– Но при этом тебя совершенно не смутили мои поцелуи с Женей, – намеренно наделяя имя его сына более ласковой интонацией.
– Поцелуй, – моментально поправил он, слегка натягивая мои волосы у корней и медленно увеличивая нажим.
– Не суть, – прошептала я, под грохочущий в висках адреналин, дурея от его близости, и этих умелых на грани удовольствия и боли прикосновений.
– Ну, почему же… – Завьялов рывком потянул меня на себя, так, что я ударилась о его каменную грудь. – Не задумывалась, почему он так резко оборвал с тобой общение? – горячие пальцы скользнули от моих плеч до предплечий… ниже… жестко сжимая запястья.
Женька правда потерялся после того недопоцелуя у Абрамовых.
Только я связывала это с его ветреной натурой, наконец, переставшей тешить себя ложными иллюзиями, и уж никак с вмешательством папеньки.
– И что это значит? – борясь с накатывающими мощнейшими болезненными ощущениями в низу живота, провоцируемыми прижатой к моему телу крепкой эрекцией, – болезненными, потому что им (ощущениям) вдруг отчаянно понадобился выход…
– Это значит, – перехватив меня за кисти, Вадим заставил меня прижаться ладонями к прохладному стеклу, придавливая своим телом, – что мой… сын тебя больше не побеспокоит…
– А если…
– Исключено, – бархатно пророкотал около моего уха. – А теперь иди, принцесса… – глубокий вдох, – а лучше беги… – сиплый прерывистый выдох, – иначе я просто ебнусь, Вера, – накрывая мои ладони на стекле, порывисто их сжал, вдавливаясь пахом мне в ягодицы.
***
Глава 13
Идти? А я не могла идти, ведь он держал меня слишком крепко… будто вручая эту иллюзорную возможность улизнуть, а на деле уже определив дальнейший исход.
Мне лучше бы держаться подальше. Но я не смогла.
Внутренне млея, я вновь посмотрела на расплывчатое отражение Вадима в стекле, глядящего на меня незнакомым звериным взглядом, вздрогнув от возникшего в сознании образа могущественного и коварного демона за моей спиной.
С расцветающими похотью глазами в этой черной рубашке с рукавами, закатанными до локтей, Завьялов напоминал Белиала – архетипа абсолютного зла. Он будто стал символом того беззакония, которое сейчас происходило между нами, опутывая меня своими мрачными тенями…
И мое собственное отражение, с раскрасневшимися щеками, уже готово было раствориться в этом мраке… так отчаянно тянувшись к нему.
– Девочка, я не шучу, – он хрипло рассмеялся, утыкаясь подбородком мне в макушку, судорожно втягивая запах моих волос. – Если ты сейчас не уйдешь, то я буду тебя трахать. И ничего уже не переиграть. Не отпущу. Не смогу. Поэтому просто попроси меня этого не делать, – громко, жадно выдыхая. – Одно твое слово, Принцесса… Попроси меня, бл*дь…
Из горла вырвался хриплый возглас, когда я дернулась назад, а он одновременно вперед. Вадим прижался ко мне еще плотнее, буквально втискиваясь между ягодицами своей подрагивающей мощной эрекцией.
Его руки с моих ладоней переместились мне под грудь: собственнически, озверело сжимая, стискивая, до хруста, до онемения, как бы поясняя, что он вот ни черта не шутил… Ни капельки. И ситуация у нас аховая.
Опустив взгляд вниз, я заметила обнажившийся край резинки чулок, вдруг вспомнив, как Большой босс отреагировал на эту пикантную деталь моего гардероба, когда мы застряли в лифте…
Секунда на принятие решения.
Поддавшись низменному порыву, шедшему вразрез с инстинктом самосохранения, я потянулась пальцами к ажурной ленте, закрепленной на моем бедре, зачем-то привлекая к этому жесту внимание Вадима.
Намеренно провоцируя. Информируя его о том, как сильно я люблю надевать чулки под свои скромные глухие платья…
Секундная заминка, по которой я поняла – он заметил.
А потом будто что-то затрещало в воздухе. Последние остатки его контроля. Те самые, что держались на честном слове, лопнули с тихим, почти слышным треском.
– Ах ты, маленькая… – его голос, в котором осталась лишь обнаженная, животная жажда сорвался.
Горячая пятерня, до этого лежавшая на моей талии, с силой, от которой у меня перехватило дыхание, впилась мне в запястье и, резко отдернув мою руку, заменила ее.
Ногу свело судорогой, я буквально чувствовала, как внутри затряслись все поджилки, не удержав свистящего вдоха от его полоснувшего по мне прикосновения.
Вадим едва слышно хмыкнул.
– Ты, пиздец, какая распрекрасная, Вера Апостолова. Своенравная, гордая, острая на язычок, красивая… – его пальцы грубо легли мне на бедро, вцепляясь в ажурную резинку, сжимая, впиваясь в нежную кожу под ней. – А когда возбуждена от тебя невозможно отвести взгляд… Хочется делать тебе так хорошо, насколько это вообще возможно…
Его пальцы не остановились на резинке, с гипнотической нежностью последовав дальше, под подол платья.
Загрубевшие подушечки едва касались кожи внутренней стороны моего бедра, поднимаясь все выше… Каждое прикосновение Вадима было подобно крошечной вспышке, рассыпающей искры по нервным окончаниям, будто поджигая их.
Я задержала дыхание, все мое существо сосредоточилось на этом неотвратимом продвижении, понимая, что «моя песенка спета», как бы ни прискорбно это осознавать.
Наконец, его указательный палец нашел край тончайшего шелка моих трусиков и на мгновение замер, а потом… Легким, почти неуловимым движением он поддел пальцем эластичную ткань, скользнув под нее…
Большой босс коснулся меня там, легонько сжимая.
Боль, острая и сладкая, пронзила ватное тело насквозь, и я закусила губу, потому что кожа между моих ног была мокрой.
Совершенно.
Мое нижнее белье намокло всего от нескольких прикосновений, а невыносимо горячая тяжесть буравчиком разрывала низ живота. Я едва могла стоять, пришибленная этим наваждением.
– Последний раз спрашиваю, сладкая…
Мысли в голове распадались, сгорая от раздрая в объятом пламенем теле. Так и не дождавшись возражений, пальцы Вадима начали двигаться у меня между ног.
От его прикосновений во мне пробежала горячая судорожная волна, тихий, сдавленный стон сорвался с дрожащих губ.
Я непроизвольно сомкнула бедра, поймав его руку, чтобы увеличить давление…
– Жестко хочу тебя, принцесса, – его голос прозвучал низко и гортанно.
Напускная нежность внезапно сменилась животной, нестерпимой жаждой. Тот факт, что я была так очевидно готова для него, похоже, оторвал чеку.
Рука Большого босса напряглась, пальцы вцепились в хрупкий шелк, и раздался короткий, резкий звук рвущейся ткани. Недолго думая, Завьялов убрал мои испорченные трусики себе в карман. Ох…
Но прежде, чем я успела что-либо сказать, его сильные руки уже обхватили меня. Одна – крепко под ягодицами, другая – за спину. Он подхватил меня на руки, прижимая к своей груди.
Мир закружился, поплыл, задрожал и я инстинктивно обвила его шею руками, чувствуя, как бешено стучит его сердце в такт моему…
Завьялов уложил меня на полированную поверхность стола…
Его обжигающий взгляд не отрывался от меня ни на секунду. Мужчина настойчиво развел мои ноги, встав между ними. Его горячие, теплые ладони скользнули вниз, по моим бедрам, пока большие пальцы не уперлись в ажурные резинки чулок.
Краткий смешок.
Одна рука Вадима легла мне на низ живота, мягко прижимая, удерживая на месте, в то время как большой палец другой руки нашел ту самую чувствительную, разбухшую точку и начал водить по ней быстрыми, пьянящими кругами.
Его дыхание участилось. Губы пересохли. Болезненная улыбка сменилась на звериный оскал. Жуткий. Мрачный. Будто какая-то неведомая сила разрывала мужчину изнутри. Было видно, как он напряжен, будто каждый мускул налит сталью.
Он больше не мог ждать, натурально подыхая от жажды…
Пальцы Завьялова, еще влажные от моей смазки, дрогнули у пряжки ремня. Его тяжелый, полный неконтролируемой жажды взгляд не отрывался от моего лица, ловя каждую мимолетную эмоцию.
Прозвучал резкий, металлический шелест разъединяющейся молнии.
Вадим приспустил брюки и боксеры, и его внушительное каменное достоинство уперлось в мою обнаженную влажную плоть.
Он не готовил меня больше, не было никаких ласк.
Руки Завьялова вцепились в мои бедра чуть выше ажурных резинок чулок, пальцы впились в кожу, притягивая меня к себе, лишая малейшей возможности отстраниться – переиграть уже было нельзя.
– Смотри на меня, – пророкотал он хрипло.
И, прежде чем я успела что-либо осознать, прежде чем мое тело успело сжаться в ожидании, Вадим вошел в меня одним резким, мощным, до боли глубоким, порывистым толчком, выгоняя из легких весь воздух и заставляя глаза закатиться.
Это было болезненно, несмотря на обилие моего желания. Непривычно. Необузданно. Шокирующе. Я вскрикнула – коротко и глухо, а он издал низкий, животный стон, полный похабного, грязного, абсолютного удовлетворения.
Толчок. Еще один. Разрывая меня изнутри, заполняя до предела, рассыпая в стонах.
Вадим брал меня. Брал жестко. И жадно. Без защиты. Полнейшее вторжение. Во всех смыслах. Брал так, что я терялась в лабиринтах ощущений, выпадая из реальности, забывая про весь остальной мир… Желание ударной волной вынесло здравый смысл… Я тряслась.
С каждым его проникновением внутренний пожар только усиливался, будто мой личный Белиал, подливая бензин, вытравливал из меня остатки рациональности и самоконтроля. Уничтожал их. Сжирал вместе с моей светлой душой, превращая ее в горстку пепла.
Это было даже не падение. Скорее головокружение во время полета в бездну…
Вадим замер на мгновение, давая мне прочувствовать каждый свой сантиметр, каждую пульсацию внутри. Его взгляд был каким-то ненормальным, расфокусированным, диким… одержимым, неистовым, исступленным… Этот совершенный мудак трахал меня так, что сводило скулы...
– Вера. Верочка… – не покидая меня, Завьялов резко наклонился, жадно припадая к моим губам. – Прости меня…
***
Глава 14
Но я не успела осознать, за что именно он просит прощения, потому что в этот миг мое тело расщепило под гнетом накрывшего всепоглощающего оргазма. Скрутило бескомпромиссным щемящим наслаждением еще в тот момент, когда в мой рот вторгся его язык.
Еще пара остервенелых движений, и наш поцелуй был прерван задушенным рваным выдохом Завьялова. Он молниеносно отстранился, запрокинув голову, сцепив зубы и изливаясь себе в кулак.
С трудом приподнявшись, я свела колени, поправляя задранный подол платья, и поймала его расслабленный, сытый взгляд.
Вадим неотрывно наблюдал за мной сквозь ресницы, чистой рукой натягивая спущенные брюки, белье.
Повисла тишина. Неловкая нелепая тишина.
Адреналин щедро разбавил мою кровь, заставив сердце иступлено застучать. Одновременно я почувствовала странное оцепенение, ступор.
Это молчание моментально снесло мои небесные эмоции до критических отметок.
Неужели он ничего мне не скажет?
Хотя, он уже и так сказал достаточно, и ответственность за случившееся целиком и полностью лежала на моим плечах, ведь Завьялов несколько раз просил меня уносить отсюда ноги…
Не желая больше продлевать неловкую сцену «после», поражаясь своему скудоумию, я спрыгнула со стола, и, не оборачиваясь, понеслась к выходу, не сразу сообразив, что на мне нет белья…
Может ли быть еще хуже, Вера?
Определенно, может! Потому что в холле первого этажа я буквально лицом к лицу столкнулась со Смирновой.
– Вера, я тебе написала, а ты не ответила… – зачастила Юлия, пока гости после показа медленно растекались по залу.
Судя по лицу Алины, окруженной журналистами и поклонниками, все прошло блестяще – сияя, она до сих пор принимала поздравления и цветы.
– А … да… – нервно переступая с ноги на ногу, промямлила я.
– Представляешь, я перепутала время, и мы опоздали… – она прыснула в ладошку, кивая на того самого импозантного мужчину, с которым я увидела Смирнову в окно: он стоял в компании нескольких мужчин, оживленно беседуя. – Сегодня у нас с Дмитрием что-то вроде первого официального выхода в свет, – глаза моей начальницы вспыхнули.
У них с этим Дмитрием, похоже, все было серьезно…
– Ох, рада за вас, – пробормотала я, мечтая скорее свернуть разговор, чтобы вернуться к своим традиционным страдашкам по Завьялову.
– Ну ладно, я пойду! Нехорошо заставлять своего кавалера ждать, – промурлыкала Смирнова.
Она ушла, и я тоже хотела откланяться по-английски, воспользовавшись услугами одного из извозчиков, таксующих на парковке перед рестораном.
Но в этот момент открылись входные двери, являя моему взору запыхавшегося отца в компании его бессменного камрада Анатолия.
На миг мужчины замерли.
Взгляд отца в распахнутом кашемировом пальто со внушительным букетом цветов метнулся по залу, очевидно, выискивая кого-то из нашей семьи.
Я сосредоточилась на дяде Толе.
Его могучая фигура была втиснута в дорогой, но катастрофически плохо сидящий на нем костюм. Пиджак натянулся на плечах, словно вот-вот лопнет по швам, а галстук был сдвинут набок, открывая воротник мятой рубашки.
Он сжимал в руках длиннющий букет из красных гладиолусов, типа таких, какими торговали бабушки на рынках перед днем знаний…
Помахав отцу, я с трудом сдержала нервный смешок, стараясь не смотреть на эти дурацкие гладиолусы, совсем невовремя вспомнив, как однажды Маша Левицкая, во время посиделок с Алиной и моей мамой рассказала, что когда-то Анатолий ухаживал за ней, презентуя букеты гвоздичек… А дядя Паша приговаривал, что ее новый ухажер работает на кладбище…
