Текст книги "Смерть в райском уголке"
Автор книги: Эмили Салливан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)
Мистер Пападопулос задумался:
– Я так понимаю, Дафна была незаконнорожденной?
– Да. И ее тетя предполагала, что семья отца не примет ее с распростертыми объятиями.
Он щелкнул языком:
– Бедную горничную с Паксоса? Определенно не примет. Не хочу плохо отзываться о ваших соотечественниках, но англичане слишком озабочены происхождением друг друга. Куда сильнее других наций.
Я махнула рукой:
– Вы правы. Но я даже не знаю, нашла ли она свою семью. И даже если нашла, зачем ее убивать? Они могли бы просто обвинить ее во лжи и захлопнуть дверь у нее перед носом.
– Это верно, – согласился он.
– Нет. Я все еще считаю, что это было что-то личное. С какой жестокостью ее убили! Убийца знал ее, знал, куда она ходит. Это было не случайное происшествие. Ее хотели убить по какой-то причине.
– Думаю, не так много людей подходят под эти критерии, – задумчиво протянул он.
– Нет, не так много.
Часть меня желала рассказать ему о моих подозрениях насчет мистера Дориана, хотя бы для того, чтобы узнать точку зрения другого человека касательно этой теории – получить подтверждение того, что я была права в своих подозрениях, и облегчить угрызения совести. Но если этот разговор выплывет наружу, у меня больше не останется и шанса все исправить. И я не могла пойти на такой риск лишь для того, чтобы утешить свое раненое эго.
Мистер Пападопулос закусил губу.
– Прошу, будьте осторожны, миссис Харпер. Если убийца узнает о вашем расследовании, он может захотеть его остановить, – сказал он, мрачно взглянув на меня.
Несмотря на расплывчатые выражения, смысл был предельно ясен: убийство.
– Я буду осторожна, – прошептала я.
Но как я могу себя защитить? Мои размышления были прерваны появлением Томми, который выбежал на террасу с рюкзаком на плече. Рюкзак был размером почти с него самого, и мистер Пападопулос прыснул:
– Если меня не подводит память, я сказал тебе не брать лишнего, Томас.
– Я ничего лишнего и не взял! – заявил Томми, с трудом опустив рюкзак на пол. – Вот видели бы вы его час назад!
Мы с мистером Пападопулосом переглянулись, пытаясь сдержать смех.
– Позволь мне проверить, что там внутри, прежде чем мы отправимся в путь? – мягко предложил он.
Я оставила их наедине, решив, что сумку Клео тоже стоит проверить.
После недолгих криков, слез и возвращения в привычную среду обитания страшного паука, которого Томми хотел взять собой в стеклянной банке, дети наконец были собраны. Мы с Клео запрягли ослика в телегу, а мистер Пападопулос и Томми отправились в лес.
Когда мы добрались до дома Тейлоров, Вирджиния настояла на том, чтобы я выпила с ней что-нибудь освежающее на террасе, пока девочки устраиваются на ночевку. Вечер выдался ясным и приятным, и, так как дома меня никто не ждал, я с радостью приняла приглашение.
– Прекрасно! – воскликнула она и проводила меня наружу, где располагалась просторная зона отдыха.
– Слава богу, мой муж уехал по делам на целую неделю, – беспечно прощебетала она, когда мы расселись. – Он бывает невероятно утомительным.
Я не очень хорошо знала мистера Тейлора, но мне было сложно представить его «утомительным». Мне мужчина всегда казался тихим и серьезным. Из-за своих путешествий по разным портам Средиземного моря ему часто приходилось оставлять семью, и, если честно, из двоих Тейлоров именно Вирджиния утомляла меня куда больше.
– Не стоит и говорить, как я рада, что Клео останется на ночь, чтобы занять Джульетту, – продолжила она, даже не подозревая о моих неучтивых размышлениях. – У нас, матерей, так редко бывает свободное время, правда?
Она выжидающе посмотрела на меня, но в это мгновение на террасу вышел лакей с серебряным подносом, на котором стояли два бокала шерри, и я была избавлена от необходимости отвечать на вопрос женщины, которая жила на огромной вилле в окружении целого роя слуг.
Вирджиния протянула мне бокал и взяла свой. Мы чокнулись и сделали по глотку.
– Хорошо, правда? – сказала она мгновение спустя. – Нам стоит чаще так собираться.
Я неопределенно промычала в ответ и сделала еще один глоток.
– Знаешь, вчера я зашла к Флоренс, – начала Вирджиния. – Бедняжка, она до сих пор не может никого найти на замену прошлой горничной. – Она прищелкнула языком. – Боюсь, она уже начала впадать в отчаяние, хотя Фло никогда в этом не признается. Я бы отправила ей одну из моих горничных, но ты же знаешь, как это бывает, когда одалживаешь кому-то прислугу.
Я не знала, но все равно кивнула.
– Возможно, она пока просто не может заставить себя нанять новую горничную. Когда я виделась с ней в последний раз, она была довольно сильно опечалена смертью Дафны. – Я сделала паузу и опять приложилась к бокалу. – Порой я гадаю, останется ли она вообще на Корфу.
Вирджиния коротко рассмеялась, но быстро посерьезнела, заметив мое замешательство.
– Ты же знаешь, что Флоренс вернулась на остров не из-за ностальгии по юности? – осторожно поинтересовалась она.
Я склонила голову набок:
– Что ты имеешь в виду?
– Знаю, она ведет себя так, словно всегда намеревалась вернуться сюда после того, как вырастут дети, и, возможно, так оно и есть, но я также слышала, что Кристофер сделал неудачную инвестицию – ряд инвестиций, – и в итоге у них не осталось иного выбора, кроме как продать все свое имущество и покинуть Англию. Сомневаюсь, что они могу позволить себе вернуться, даже если бы захотели.
– Боже, – выдохнула я и отставила бокал.
Я подумала о Флоренс и о ее нерушимой гордости своими корнями. Она ведь никогда не упускала случая рассказать окружающим о прекрасном детстве, проведенном на острове, и о легендарных вечеринках своих родителей.
Невозможно было представить, что такая внушительная женщина может оказаться где-то, где вообще-то не хотела быть. Но, с другой стороны, сколько людей носили маски, чтобы скрыть свою боль от окружающего мира? Возможно, у Флоренс тоже была своя маска, но я не стану ее срывать лишь для того, чтобы поддержать разговор с Вирджинией Тейлор.
– Что же, даже если изначально они вернулись по этой причине, кажется, они сумели обрести здесь счастье, если не брать в расчет убийство, разумеется, – сказала я.
Блеск в глазах Вирджинии помутнел от разочарования: сплетничать со мной оказалось не так интересно, как она ожидала.
– Да, – спешно согласилась она. – Так и есть.
Дальше наш разговор не ладился, и вскоре я ушла. Возвращение в пустой дом больше не казалось таким уж плохим вариантом.
Вопреки тому, что я сказала мистеру Пападопулосу, мне не хотелось возиться с ванной в столь поздний час, особенно когда рядом не было никого, кто мог бы помочь мне нагреть воду, так что вместо этого я просто заварила чай. Но, зайдя в кабинет Оливера, где хранились все книги, я взяла с полки «Сонеты с португальского» Элизабет Барретт-Браунинг вместо следующего романа мистера Дориана. Я долго смотрела на обложку, очерчивая пальцами золотистый цветочный узор по краям, прежде чем набралась смелости открыть книгу. Даже столько лет спустя при виде подписи у меня перехватило дыхание, словно от удара под дых.
Для миссис Харпер.
Давай прочтем ее вместе во время путешествия на восток.
С любовью, Мистер Харпер.
Оливер подарил мне эту книгу на свадьбу. Развернув ее, я едва не расплакалась, ведь его подарок был так романтичен, тогда как я вручила ему всего лишь простую золотую булавку. Но наши отношения всегда были такими. И я всегда любила его романтизм и жажду приключений.
Даже ваш святоша-муж.
Злые слова, брошенные мистером Дорианом, всплыли в сознании, и я нахмурилась. Я была так поглощена собственным чувством вины, что даже не подумала о том, что может значить это обвинение. Но сейчас, прокручивая в голове наш последний разговор, я поняла, что не могу просто отмахнуться от его слов, как бы мне этого ни хотелось. Я знала, что Оливер любил и уважал меня. Но относился ли он ко мне как к равной? Если честно, этого я от него никогда не ждала. Даже не думала об этом.
Я тряхнула головой. Нет, я не собираюсь слушать мужчину, который развелся, а к тому же заявлял, что вовсе никогда никого не любил. Да, мистер Дориан разделяет весьма прогрессивные ценности, но он явно еще не применял их на практике.
Захлопнув книгу, я вернула ее на полку. Теперь я чувствовала себя слишком усталой, чтобы читать.
Заставив себя выполнить все вечерние ритуалы, я направилась в кровать, но по пути мой взгляд упал на дверь. Входные двери – задняя и передняя – были заперты на замок, в этом я была уверена, ведь проверила их, прежде чем подняться на второй этаж. И все же меня охватило беспокойство. На всякий случай я придвинула стул к двери, подперев им ручку.
– Вот так.
Я была весьма довольна своей самодельной сигнализацией. Если в дом кто-то заберется, поднимется жуткий грохот, и это отпугнет нежеланного гостя. По крайней мере, на время.
«Но что ты будешь делать потом?» – спросил надоедливый голосок в моей голове.
Ответа у меня не было. В доме не хранилось оружия, за исключением кухонных ножей, но я сомневалась, что они достаточно остры. Оливер настаивал на том, чтобы держать в доме ружье, но я никогда не понимала, зачем оно ему нужно, и продала его вскоре после смерти мужа.
– Дверь, подпертую стулом, не открыть, – рассудила я.
«А что, если у преступника есть топор? Или он очень крупный? Что, если он принесет с собой лестницу и залезет через окно…»
– Заткнись, – рявкнула я пустой комнате, и противный голосок замолк.
Я затушила лампу и закрыла глаза. В конце концов мое сознание уступило, и я провалилась в сон.
Глава 20
Я проснулась на рассвете, живая и невредимая, да к тому же вполне неплохо отдохнувшая. Стул так и стоял на прежнем месте, и теперь, в рассветных лучах, вся эта конструкция казалась довольно глупой. Ну разумеется, никто не станет нападать на меня в моем собственном доме. Голос в голове тоже помалкивал. Я вылезла из кровати, накинула любимый халат, быстро умылась и спустилась на первый этаж. На смену зловещей ночной тишине пришли птичьи трели и слабый шелест листвы. Не так уж все и плохо. Если честно, тишина мне нравилась.
Я даже не попыталась сварить горький греческий кофе, ведь мне никогда не достигнуть мастерства миссис Курис в этом вопросе, как бы я ни старалась. Вместо кофе я заварила себе чай и сделала тост из вчерашнего хлеба. Устроившись на террасе, я попыталась насладиться утренним спокойствием.
Скоро мне предстоит отправиться к Бельведерам, чтобы не сильно нарушить дневную рутину миссис Георгиу. Но глухая боль, вызванная чувством вины, которую мне удалось подавить прошлым вечером, сейчас ощущалась острее. Сперва мне нужно повидаться с мистером Дорианом. Мне стоит пригласить его составить мне компанию, если он того пожелает. Теперь я была уверена в его невиновности, и не дело мне продолжать расследование без него, даже если он собирался меня уволить. К тому же я задолжала ему настоящее извинение.
Подкрепившись чаем и тостом, я умылась и оделась, уделив куда большее внимание прическе и внешнему виду, чем обычно. Затем я надела шляпку и вышла наружу, решив срезать путь через оливковую рощу.
– Я прошу прощения, – прошептала я, пытаясь по пути собраться с мыслями. – Я должна была рассказать вам все о Дафне с самого начала. Я даже не знаю, почему вообще начала вас подозревать…
Но это была ложь. Мне было хорошо известно, когда и почему я начала его подозревать. Я замедлила шаг и остановилась. Это Флоренс вложила эту мысль в мою голову в тот день, когда мы пришли с ней поговорить.
У этого мужчины особая репутация, и она весьма заслужена. Кто знает, чем он занимался на своей вилле, с тех пор как приехал. И с кем.
Ее внезапная смена отношения к мистеру Дориану показалась мне довольно странной, как и ее настойчивое требование держаться от него подальше, но тогда я списала поведение Флоренс на… обычные странности Флоренс. Однако теперь я задумалась, стала ли она жертвой сплетен, или же здесь было замешано что-то еще? К тому же она постоянно жаловалась на Дафну до смерти девушки, но едва ли это можно назвать мотивом для убийства, ведь Флоренс жаловалась на всех своих работников, за исключением миссис Георгиу.
Однажды я уже попала впросак, когда начала без причины подозревать мистера Дориана во всех мыслимых и немыслимых грехах – пускай даже мы только познакомились, – но ведь Флоренс я знала почти десятилетие. Грудь сдавило чувством вины от того, что я даже допустила такую мысль о ней. Я бросила настороженный взгляд на ее дом, расположенный чуть выше на холме. Теплый легкий бриз шелестел ветвями деревьев, но меня пробрала ледяная дрожь. Казалось, она каким-то образом сумела прочесть мои мысли. У меня внезапно возникло ощущение, будто за мной наблюдают, хотя вокруг никого не было.
Я продолжила путь, в этот раз шагая быстрей, боясь потерять хоть секунду. Мне не разобраться со своими запутанными чувствами в одиночку. Мне нужно поговорить с мистером Дорианом. Сейчас же.
Несколько минут спустя я наконец добралась до виллы и громко постучала, но, не став дожидаться, пока миссис Нассо откроет, повернула ручку и толкнула дверь. Только вот та не поддалась. Я удивленно отступила на шаг. Дверь была заперта. Ее никогда не запирали днем – да и ночью, скорее всего, тоже. Я вновь постучалась, на этот раз громче.
– Здравствуйте! – крикнула я, но никто не ответил.
У меня в затылке возникло покалывающее чувство. Что-то было не так. Совсем не так.
Я обежала дом кругом и заглянула в первое попавшееся окно, но шторы были задернуты. Миссис Нассо явно не было на месте. Я медленно отступила назад. Покалывающее чувство сменилось настоящим беспокойством. Вполне возможно, что мистер Дориан тоже дал своей экономке выходной, а сам отсыпался у себя в спальне. Возможно, он всю ночь бодрствовал, работая над рукописью.
Или занимался чем-то другим.
Я вспомнила утро, когда увидела его впервые: он стоял на террасе с бокалом янтарной жидкости в руке и загнанным взглядом. Ох, надеюсь, мои подозрения не заставили его взяться за бутылку. Но едва эта мысль возникла в моей голове, я оттолкнула ее прочь. Было нелепо думать, будто мое мнение для него так важно. Мистер Дориан натерпелся и худшего, да к тому же от людей, которые знали его гораздо лучше.
И все равно я не могла унять беспокойство. Если он просто спит, а я лишь сильно переволновалась, то так тому и быть. Я переживу его гнев. Я обошла дом кругом и поднялась на террасу, с которой можно было попасть в его спальню, но двери внутрь были закрыты, а шторы задернуты. Тогда я приложила руки ко рту и позвала его по имени в самой неподобающей леди манере.
– Его здесь нет, Минни.
Я испуганно вскрикнула и обернулась. Флоренс стояла на тропинке, ладонью заслоняя глаза от солнца.
– Флоренс, боже! – Я прижала руку к сердцу. – Ты меня напугала!
– Прости, – крикнула она и примирительно улыбнулась. – Я увидела тебя из окна и решила поздороваться.
Значит, мне не показалось, и за мной действительно наблюдали, пока я шагала по холму. От этого открытия мое беспокойство только усилилось, хотя это была всего лишь Флоренс.
– Где мистер Дориан?
Но она не ответила на вопрос.
– Пойдем к входной двери.
Прежде чем я успела что то сказать, она развернулась и зашагала прочь.
Нагнав ее у входной двери, я заметила тревогу на ее лице, и мое сердце забилось быстрее.
– Флоренс, – начала я настолько спокойно, насколько смогла, – что происходит?
Она отвернулась, и я поняла, что она нервничает. Мое беспокойство стократно усилилось, ведь я никогда прежде не видела, чтобы она нервничала. Если честно, мне всегда казалось, что такая первобытная эмоция находится ниже ее достоинства.
– Мистера Дориана сегодня утром арестовали за убийство Дафны.
Мой желудок ухнул вниз. Казалось, я бездумно смотрела на нее несколько часов, хотя прошла всего пара секунд.
– Что ты сказала? – наконец выдавила я, хотя отчетливо ее услышала.
– Пойдем ко мне домой, – предложила Флоренс с привычной напыщенностью. – Не хочу обсуждать столь отвратительные вещи здесь. – Вокруг не было ни души, но я была слишком поражена услышанным, чтобы противиться, и позволила ей взять меня под руку. – Бедняжка. Ты, наверное, в шоке.
– Нет, я… – Но я не сумела закончить предложение.
Возможно, я и правда в шоке. Ну в замешательстве уж точно. Вопросы роились в моей голове, пока мы шли к дому Флоренс, но я не спешила задавать их вслух. Когда мы вошли в дом, она проводила меня на кухню.
– Садись, а я заварю нам чай.
– Хорошо, – тупо кивнула я, когда она проводила меня к столу.
– Кристофер сейчас с ним. Он будет представлять интересы мистера Дориана, – объяснила она и поставила чайник кипятиться. – Мой муж хороший человек. Они так подружились. Но я представить не могу, что случится с Кристофером, когда мистера Дориана признают виновным.
Я закивала, но затем спохватилась:
– Ты имеешь в виду «если»?
Флоренс поглядела на меня с сочувствием и направилась к большому шкафу, где хранила свои запасы чая.
– Разумеется. Если. – Она помедлила. – Но насколько я знаю, полицейские нашли весьма недвусмысленные доказательства.
Мое сердце пропустило удар.
– Какие доказательства?
– Ну они не сказали. – Флоренс открыла шкаф, достала несколько банок и поставила их на кухонный стол. – Но что бы это ни было, кажется, это доказывает, что мистер Дориан крутил роман с бедняжкой. – Она покачала головой. – Вот подлец! Мне так жаль, что я поощряла твою работу на него.
Я словно в трансе наблюдала, как Флоренс начала отмерять ингредиенты для своего отвара, пока ее слова медленно проникали в сознание.
– Не могу поверить, – наконец пробормотала я.
Она склонила голову набок и с жалостью посмотрела на меня.
– Моя дорогая, теперь ты понимаешь, какой он на самом деле. Я пыталась тебя предупредить, – произнесла она привычным, немного покровительственным тоном.
Обычно я легко закрывала глаза на ее манеру общения, но сегодня у меня не хватило на это сил. Я стиснула зубы:
– Ты говорила, что он грубиян, а не убийца.
Флоренс тяжело вздохнула:
– Как бы там ни было, в его случае разница оказалась небольшой. Этот мужчина явно был не в себе, особенно после этой жуткой истории с его бывшей женой. Знаешь, именно поэтому он вообще сюда приехал. Чтобы оправиться. Бедняжка Дафна! Она была им очарована. Как и все мы.
Я бессильно откинулась на спинку стула. Со словами Флоренс я поспорить не могла. Но как же ему удалось так убедительно вести себя вчера? Теперь мне хотелось разобраться в этой истории еще пуще прежнего.
– Флоренс, – произнесла я, когда мой разум внезапно прояснился. – Где сейчас миссис Георгиу?
Та вскинула бровь:
– Она собирает травы в саду. Почему ты спрашиваешь? Ты проголодалась?
– Нет. – Я покачала головой, а мой желудок протестующе заворчал от одной мысли о еде. – Я хотела расспросить ее о родителях Дафны.
На лице Флоренс отразилось беспокойство.
– Что ты имеешь в виду?
– Ее отец был англичанином, но жил на Корфу. Она приехала сюда, чтобы найти его. Точнее, найти своих родственников.
Вода закипела, и, когда Флоренс наполнила заварочный чайник, по комнате разлился аромат летнего луга, пронизанный слабым запахом перца. Пока отвар настаивался, я рассказала, как мы с мистером Дорианом вчера отправились в Лакку, чтобы поговорить с тетей Дафны, хотя и не стала упоминать о Майло, о ночи, которую мы были вынуждены провести на острове, а также о грустной ноте, на которой мы расстались. Флоренс молча выслушала мой рассказ.
– Боже, – выдохнула она, когда я закончила. – Вы двое без дела явно не сидели.
– Это верно. Но, Флоренс, я не думаю, что мистер Дориан убил Дафну. Даже если… даже если у них правда был роман, я не понимаю, с чего ему ее убивать, а потом так небрежно прикрывать свое преступление. – Пускай произнести эти слова было сложно, моя убежденность в его невиновности только возросла. – Мне всего-то нужно узнать, кем был отец Дафны. Это ключ к разгадке.
Флоренс смерила меня любопытным взглядом:
– Что ты имеешь в виду?
Я задумчиво нахмурилась.
– Слова Софии натолкнули меня на эту мысль. Она сказала, что отец Дафны вряд ли жив, зато его дети или внуки вполне могут все еще жить на острове. И они наверняка не обрадовались бы, узнав о единокровной сестре. Особенно… – Я тяжело сглотнула, прежде чем продолжить: – Особенно если дело касалось денег или недвижимости.
Пока я говорила, мне в голову пришла еще одна мысль.
– Ты не рассказала тете Дафны правду о том, как умерла ее племянница.
Прежде я не уделила этому факту должного внимания.
– В то время я думала, что так будет лучше, ведь мы понятия не имели, кто ее убил, – ответила Флоренс.
– Да. – В конце концов, так я изначально и подумала. – Однако ты не рассказала о своей лжи Кристоферу. Он сказал мне, что ты обещала Софии найти убийцу.
– Хм, – задумчиво протянула Флоренс. Она добавила в мою чашку с отваром ложку сушеных цветов и несколько капель одной из своих настоек. – Кристофер наверняка просто запамятовал, что я ему говорила. Ты же знаешь, каким забывчивым он порой бывает.
Я в замешательстве нахмурилась, ведь прежде я никогда за ним такого не замечала. Да и странно, что он мог забыть такой важный факт. С другой стороны, с чего Флоренс лгать? Но прежде чем я открыла рот, чтобы ее расспросить, она протянула мне чашку:
– Вот. Пей, пока горячий.
Она пригвоздила меня к месту нетерпеливым взглядом, и я сделала осторожный глоток, а затем еще один. Одного запаха, нежного и мимолетного, оказалось достаточно, чтобы унять мое беспокойство. Но было в этом аромате нечто знакомое, хотя сказать, что именно, я не могла.
– Что ты сюда добавила?
– Немного того, немного сего. Я всегда доверяю своему нутру в этом вопросе, ты же знаешь, – беззаботно ответила она. – Пей до дна!
Я покорилась, сделала еще один большой глоток и прикрыла глаза. Было на удивление приятно поговорить о моих открытиях с кем-то еще. И, разложив все факты по полочкам, я с абсолютной уверенностью могла сказать, что полицейские задержали не того человека. Теперь осталось лишь убедить их в этом. Пока я потягивала свой чай, Флоренс убрала банки обратно в шкаф и протерла стол. Как приятно было смотреть на то, как она прибирается! Я невольно залюбовалась ее быстрыми и точными движениями.
– А где сегодня дети?
Я моргнула, сбитая с толку этим внезапным вопросом.
– В гостях. И Клео, и Томми. Клео осталась ночевать у Тейлоров, а Томми – у мистера Пападопулоса. Весь дом в моем полном распоряжении со вчерашнего вечера.
– Правда? – Флоренс вскинула бровь. – Даже миссис Курис нет на месте?
– Нет. Я дала ей выходной.
– И ты собиралась заглянуть к мистеру Дориану.
Я кивнула, хотя мое сознание начало постепенно наполняться туманом. Возможно, недостаток сна давал о себе знать.
– Мы поссорились. Я хотела извиниться. Потом планировала зайти к тебе, чтобы еще раз поговорить с миссис Георгиу. – Я не собиралась все это рассказывать, но слова лились сами собой. – А еще проверить, имелись ли у Дафны другие письма, – добавила я.
– Нет, – качнула головой Флоренс. – Не думаю, что ты сделаешь что-то из этого.
Я попыталась сфокусировать взгляд на ней, но это оказалось довольно трудно.
– Что ты имеешь в виду?
– Значит, ты не остановишься, пока не раскроешь свое маленькое преступление? – отозвалась та.
Я не могла понять, отчего ее голос звучит так насмешливо, и покачала головой:
– Конечно же, нет.
– Что же. Мне очень жаль это слышать, – сказала она со странной решимостью и обтерла руки о фартук.
Я вскинула на нее взгляд, хотя для этого пришлось приложить немалые усилия.
– Что?
– Я правда считала, что ты куда рассудительнее, Минни, – продолжила она, но мое усталое сознание едва поспевало за ее словами. – Сперва я попыталась предупредить тебя держаться подальше от этого дела. Потом хотела отвлечь. Но ты продолжала стоять на своем. И все ради этой девчонки. – Она яростно помотала головой. – Какая пустая трата времени.
– Флоренс, – слабо позвала я, когда на меня медленно накатило осознание. – Что ты сделала?
Ее взгляд метнулся ко мне. Никогда прежде я не видела столь отвратного выражения на ее лице, искаженном злобой.
– То, что должна была сделать, чего бы оно ни стоило.
– О боже, – прошептала я, и на моей коже выступил холодный пот.
– Минни, ты всегда мне нравилась. Но ты вела себя как дурочка рядом с этим мужчиной. Ты хоть раз задумалась о том, что сказал бы Оливер? Ты оскверняешь его память, но это пустяки по сравнению с тем, что ты делаешь со своими детьми.
– Флоренс, – сумела выдавить я, – ничего не было. Мы просто…
– Нет! – рявкнула она. – Так все всегда и начинается. Всегда! Ты хоть представляешь, как много женщин мой отец водил к себе в постель у моей матери под носом? Ее собственных подруг. Ее прислугу! Годами! Такой позор! Я сбежала, как только смогла, и поклялась никогда не возвращаться.
– Но тебе пришлось, – прошептала я.
Она посмотрела на меня с такой злостью, что я невольно съежилась.
– Да, – прошипела она. – После того как Кристофер сделал глупые вложения, у нас не осталось выбора. Я бы никогда не опустилась до того, чтобы просить детей о помощи, и не стала бы объяснять мужу, отчего мне так ненавистно сюда возвращаться, так что в итоге я просто попыталась извлечь лучшее из этой ситуации. Потому что именно этому с детства учат таких женщин, как мы, не так ли? – Она смерила меня выразительным взглядом, но ответа дожидаться не стала. – А так как мой отец давно умер, жизнь здесь была не такой уж плохой. До тех пор, пока она не явилась к нам на порог.
– Ты… ты сразу узнала? Узнала, кто она такая?
Флоренс фыркнула.
– Разумеется, нет. Мы обе ни о чем не подозревали. Но однажды она помогала мне одеться. Я попросила ее достать брошь из моей шкатулки, а она вместо этого достала серьги, которые подарила мне мать. Я совсем о них забыла. Никогда даже их не надевала, настолько они страшные. Дафна заявила, что на ней как раз надета точно такая же подвеска. Она сказала, эту подвеску ее матери подарил ее отец – англичанин, когда-то живший на Корфу. Я затем мне оставалось только наблюдать, как эта дурочка при мне складывает два и два, – сказала она, кипя от злости.
– Так ты знала о подвеске!
– Я даже позволила захоронить ее с этой подвеской и ужасными серьгами, которые спрятала в карман ее платья. Это единственное, что могло бы нас связать, – заявила она с нескрываемой гордостью. – Слава Господу, полицейские здесь совершенно некомпетентны. Их так легко подкупить. Но можешь сказать спасибо мистеру Пападопулосу за то, что разрушил мой первоначальный план. Когда этого бродягу выпустили, у меня не осталось выбора, кроме как обставить все так, чтобы выставить мистера Дориана виноватым.
– Но… но зачем ты ее вообще убила?
– Потому что она искренне считала, что мы равны! – прошипела Флоренс. – Из-за того что мой отец несколько месяцев спал с ее матерью, она возомнила, будто может претендовать на членство в моей семье. На мое имя. Давно забытые слухи вновь всплыли бы на поверхность, и моей матери опять бы пришлось страдать из-за них.
– Разве она не мертва?
– Не в этом дело! – Флоренс хлопнула ладонями по столешнице, и я подпрыгнула на месте. – Ты ничего не знаешь о преданности. О долге перед семьей. Ты без задней мысли бросила своих родных.
Слова Флоренс задели за живое, но едва ли сейчас подходящее время, чтобы ее отчитывать. Мне нужно убраться отсюда как можно скорей.
– Мне пора, – сказала я заплетающимся языком.
Я попыталась встать, но мои ноги были слишком слабыми. Слишком тяжелыми. Казалось, я пытаюсь двигаться сквозь воду. Только тогда я осознала, насколько медленным и неповоротливым стало мое сознание. Я была практически уверена, что, закрой я глаза, тут же провалилась бы в сон. Я вскинула голову: Флоренс наблюдала за мной с бесстрастным выражением лица. Она даже не попыталась меня остановить. Мои затуманенный взор упал на пустую чашку чая, и Флоренс хмыкнула в знак подтверждения.
– Уверена, ты согласишься, что люди порой недооценивают старых женщин, – начала она. – Я впервые заметила это в твоем возрасте. Мужчины, чье внимание мне раньше удавалось завоевывать так легко, начали заглядываться на моих дочерей, а юные девушки отмахивались от моих советов, считая меня старомодной и отсталой. Они за моей спиной обсуждали, какая я глупая, словно я не могла догадаться, как они ко мне относятся, по тому, что они говорили, глядя мне в глаза. – Она разъяренно фыркнула и сжала руки в кулаки. – Даже Кристофер, который когда-то называл меня самой умной женщиной из всех, кого он знал, начал относиться ко мне как к ребенку. Затем он вложил почти все наши деньги в эту глупую инвестиционную затею, даже слова мне не сказав. – Она невесело рассмеялась, а затем вновь впилась в меня прищуренным взглядом. – Только Оливер относился ко мне с искренним уважением. Для него я была равной по интеллекту, а не глупой старой домохозяйкой, – плюнула она. Готова признать, в это мгновение, несмотря на вполне реальную опасность, грозившую мне, я ощутила укол сожаления, ведь я относилась к Флоренс точно так, как она описала. Но затем Флоренс продолжила: – Но ты так и не смогла оценить всех его достоинств, и ему пришлось многое от тебя скрывать, Минни.
У меня в животе разверзлась бездна.
– Что скрывать? – выдавила я, поборов слабость.
– Вещи, которые тебе не понять, – зловеще ответила Флоренс, а затем продолжила: – В том, что тебя недооценивают, есть свои плюсы. Тебе с рук может сойти практически что угодно. У всех на виду.
– Только не это, Флоренс, – произнесла я с куда большим убеждением, чем испытывала на самом деле.
Ведь, в конце концов, все зависит от того, сумеет ли мистер Дориан убедить полицию в своей невиновности.
Флоренс беспечно продолжила, будто я и слова не сказала.
– Признаюсь, я волновалась, что доказательства против мистера Дориана окажутся слишком слабыми, но, если мы обставим все так, словно он и тебя убил, мой план сработает. Это даже напоминает мне сюжет одного из его романов, – добавила она со странным смешком. – Того, где погибшая женщина крутила роман с почтальоном.
Я не ответила, и Флоренс пренебрежительно махнула рукой.
– Неважно. Детей мне действительно жаль. – У нее хватило наглости произнести эти слова с ноткой раскаяния в голосе. – Но им будет лучше в Англии. Ты должна была вернуться туда много лет назад, – добавила она надменным тоном, который я начинала ненавидеть. – Не представляю, почему ты решила остаться.
– Потому что Оливер так хотел. – Мой голос звучал хрипло от того, как сильно пересохло в горле. – Казалось, мои слова по-настоящему ее удивили, и я обрадовалась тому, что мне удалось обыграть ее хотя бы в такой малости. Но затем одурманенное сознание зацепилась за еще одну деталь. – Кто это «мы»?
