Текст книги "Смерть в райском уголке"

Автор книги: Эмили Салливан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

– Погодите! – крикнула я, и он обернулся. – Я давно хотела спросить: как вы узнали, где находится комната Дафны?

– Я не знал. Мне сперва пришлось заглянуть в три другие комнаты. – Он прищурился. – Почему вы спрашиваете?

– Как она выглядела? – вопросом на вопрос ответила я. – Я имею в виду ее комнату.

Он полностью обернулся ко мне и нахмурился, обдумывая вопрос:

– Она была простой. Маленькой. Там не было ничего, кроме кровати, шкафа и умывального столика.

– Где лежало письмо?

Он сделал шаг вперед, не сводя с меня взгляда, и мне пришлось подавить желание податься назад.

– В шкафу. Там я нашел маленькую деревянную шкатулку, полную других мелочей. Ничего особенного, – добавил он, прежде чем я успела спросить. Затем он оперся ладонями о столешницу и склонился ко мне. – Вы меня в чем-то подозреваете, миссис Харпер?

Мое сердце пропустило удар.

– Я просто спрашиваю, – осторожно ответила я.

Мистер Дориан мгновение смотрел на меня, затем выпрямился, задумчиво хмыкнув, но, казалось, мои слова его не убедили.

– Мне просто стало любопытно, – добавила я, стараясь не ерзать под его изучающим взглядом. – Мне всегда казалось, что спальня может много рассказать о личной жизни человека.

По крайней мере, тут я не лукавила.

– И правда может, – кивнул он. – Но я не заметил больше ничего необычного. Она работала горничной. И жила небогато, – мягко добавил он.

Что-то промелькнуло в его взгляде, и меня внезапно охватило раскаяние, ведь мои вопросы действительно были вызваны подозрениями.

– Простите, – сказала я. – Я не имела в виду, будто…

– Я знаю. Хорошего дня, миссис Харпер.

Он развернулся на каблуках и вышел из кабинета. Но я не могла избавиться от чувства, будто мы оба просто пытались сохранить достоинство.

Следующие два дня я не видела мистера Дориана, но мы общались посредством маленьких записок, что он оставлял на рабочем столе, хотя все они касались исключительно книги. Хотя моим первым побуждением было предположить, что он вновь меня избегает, я поспешила отбросить эту мысль прочь. Он добился необыкновенного прогресса в работе над своей рукописью и, скорее всего, просто нуждался в уединении.

На третий день на вершине привычной стопки блокнотов лежала записка, в которой не было никаких авторских правок.

«Встретимся завтра в гавани в девять утра».

Я резко вдохнула. Не то чтобы я забыла о поездке на Паксос, но предполагала – или, возможно, надеялась, – что мистер Дориан так глубоко погрузился в писательство, что забыл о нашей договоренности. Глупое предположение, знаю. Но в то время я еще не догадывалась, с каким мастерством этот мужчина может жонглировать целыми мирами в своей голове. Спланировать маленькое путешествие, занимаясь при этом написанием романа и расследованием убийства, для него пустяк.

Вернувшись домой, я попросила миссис Курис остаться у нас на следующую ночь на случай, если непредвиденные обстоятельства задержат нас на Паксосе. Разумеется, она сразу же спросила о причине такой просьбы, и, пускай у меня уже был готов ответ, я не могла унять беспокойства. Ведь получалось, если я не буду с ней откровенна, то о моем истинном местонахождении будет знать только мистер Дориан. Если что-то произойдет – даже что-то настолько банальное, как резкая смена погоды, – и мы задержимся на соседнем острове, мне бы хотелось, чтобы она знала правду.

– Я отправляюсь на Паксос с мистером Дорианом, чтобы поговорить с тетей мисс Костас. Мы собираемся провести там всего один день, – торопливо добавила я, словно от этого мой поступок будет менее скандальным. – Но есть вероятность, что что-то нас задержит. Погода, к примеру.

К сожалению, даже признавшись во всем, я не смогла унять беспокойство. Если уж на то пошло, рассказав кому-то о своих планах, я больше не могла игнорировать тот факт, что собиралась отправиться в путешествие в компании мужчины, который не был моим родственником и едва ли мог называться моим другом. В компании мужчины, которого я – пускай даже самую малость – подозревала в убийстве. Более возмутительного поступка я в своей жизни не совершала, хотя подозревала, что найдется много людей, которые сочтут мое решение покинуть Англию и отправиться в Афины первым из череды моих возмутительных деяний…

– Я знала, что он не находил то письмо, – пробурчала миссис Курис.

– Да… так уж вышло. – Я прокашлялась. – Уверена, нам не придется оставаться там на всю ночь, но я прошу вас просто на всякий случай…

– Я понимаю. Это не доставит мне никаких хлопот, – заверила миссис Курис, хотя тон ее голоса выдавал неодобрение.

Я взяла себя в руки, готовясь выслушать привычную осуждающую тираду касательно мистера Дориана и моих с ним отношений, но экономка лишь повернулась ко мне спиной и продолжила раскатывать тесто как ни в чем не бывало.

Позже тем вечером, когда я за ужином сообщила детям, что весь следующий день и, возможно, ночь проведу на соседней вилле, работая над книгой мистера Дориана, они даже не моргнули в ответ. Хотя Клео спросила, отправлюсь ли я в Лондон, когда книгу издадут. Услышав, что это нелепое предположение и я, разумеется, никуда не собираюсь, она только хмыкнула и вновь принялась за еду. После этого Томми спросил, можно ли ему начать собирать личинки, конечно же, лишь в «исследовательских целях». Получив отрицательный ответ, он расстроенно пожал плечами и, как и сестра, покорно вернулся к трапезе. Испытывая невероятные угрызения совести за то, что солгала детям, и за то, что собиралась оставить их на целую ночь, я позволила каждому после ужина съесть по два куска милопиты – греческого яблочного пирога.

Большую часть ночи я провела, ворочаясь в кровати, пока в моей голове роились сомнения. Казалось, я только-только начала засыпать, когда уже настало время подниматься. Я заставила себя вылезти из кровати, умылась, оделась в свой бежевый наряд для путешествий, а затем упаковала несколько самых необходимых вещей в маленький саквояж – опять-таки, лишь на всякий случай. Не успела я попросить вторую порцию кофе, как миссис Курис молчаливо протянула мне чашечку, при этом наградив меня неодобрительным взглядом. Очевидно, темные круги под глазами выдали меня с потрохами.

У детей сегодня не было школы, но Клео хотела навестить Джульетту, поэтому я попросила ее сперва завезти меня в город, сославшись на то, что мне нужно купить некоторые письменные принадлежности для мистера Дориана. В кои-то веки я была благодарна за эгоцентризм Клео, ведь она даже не потрудилась спросить, почему я покупаю письменные принадлежности для своего нанимателя, как я потом доберусь до виллы или зачем я взяла с собой свой самый маленький саквояж.

Пока мы ехали в город, я слушала ее бесконечную болтовню об одноклассниках, а порой и их родителях. Мы только добрались до окраины города, когда меня посетила тревожная мысль.

– Дорогая, до тебя доходили какие-то слухи о мистере Дориане? – спросила я настолько легкомысленным тоном, насколько могла, но Клео все равно насторожилась.

– Нет, особо никаких, – спешно ответила она, а затем отвернулась.

Я давно уяснила, что в таких ситуациях лучше всего сохранять молчание, позволяя собеседнику заполнить тишину. Когда Клео наконец снова взглянула на меня, я вопросительно склонила голову набок, и она выдохнула.

– Я слышала кое-что, – призналась Клео и закусила губу.

Я вскинула бровь.

– У Джульетты есть вырезки из газет, где рассказано о его разводе, – затараторила она. – Кузина отправила их ей. Там даже есть фотографии его жены.

Надеюсь, никто никогда не доверит Клео хранить свои секреты.

– Боже мой, – прошептала я.

Что бы я себе ни представляла, такого я точно не ожидала.

– Она очень красивая. Даже гламурная, – с придыханием продолжила Клео, словно это была исповедь и она снимала с себя тяжелое моральное бремя. – И о них двоих разное писали в газетах. Например, говорят, что он был пьяницей и женился на ней только из-за денег, а когда она все узнала, то отказалась рожать от него детей. И к тому же все это время она была влюблена в другого мужчину, и они вместе сбежали во Францию, а потом…

– Клео, достаточно, – резко произнесла я. – Развод мистера Дориана нарочно окружили домыслами, чтобы продать больше газет.

Но я не знала этого наверняка. И если газетчики были достаточно смелы, чтобы опубликовать статьи с их полными именами, то детали развода наверняка попали к ним в руки прямо из зала суда. И все равно это было ужасным вмешательством в личную жизнь. Это неоспоримый факт.

– Он мой работодатель, – продолжила я. – Он гостил в нашем доме. И я точно не видела никаких признаков того, что слухи из газет – правда.

Однако едва эти слова сорвались с моих губ, как в моем сознании предстал мистер Дориан: в первую нашу встречу в своем халате и расстегнутой рубашке он выглядел так, словно не спал много недель. А потом я вспомнила его горькие слова, произнесенные после ужина несколько дней назад.

Что? Это не одно и то же, потому что ваш муж умер, а моя жена просто решила, что жизнь со мной ей невыносима?

Настолько невыносима, что она сбежала во Францию с другим мужчиной? Я поерзала на сиденье, застигнутая врасплох тревожным пониманием того, что эта новая информация ни капли не помогла мне унять подозрения. И все равно я была решительно настроена сохранять беспристрастность. К тому же лишь от точки зрения зависит, насколько жизнь «невыносима». Я тяжело выдохнула. Вот бы существовал способ напрямую расспросить обо всем мистера Дориана, не рискуя при этом самой выставить себя бессовестной сплетницей.

Клео понурилась. По крайней мере, ей хватило стыда изобразить раскаяние.

– Знаю.

– Просто… пообещай, что больше не станешь слушать глупых сплетен о нем. Или пересказывать их кому-то.

– Обещаю, – покорно ответила она.

Даже не припомню, когда она в последний раз так быстро со мной соглашалась. Хотелось бы мне, чтобы это произошло при других обстоятельствах. Ибо чем больше люди болтают о мистере Дориане, тем больше вопросов они будут задавать о нашем сотрудничестве. И пускай мне было невыносимо признавать это, возможно, Флоренс была в чем-то права.

Клео высадила меня возле магазина канцелярских товаров, расположенного на улице рядом с другими лавками, но, как только она отъехала подальше, я накинула на лицо воздушную вуаль, прикрепленную к шляпке, скользнула на соседнюю улицу и направилась к гавани, молясь, чтобы по пути мне не встретился никто из знакомых. К счастью, сейчас все еще было довольно рано для большинства британских жителей острова, так что, не увидев ни одного знакомого лица, я поспешила к берегу.

Мистера Дориана я заметила сразу: в своем сером льняном костюме он сильно выделялся на разношерстном фоне моряков, которые уже вернулись на берег после утренней рыбалки и теперь торговались с лавочниками. Меня наполнил прилив восторга. Когда я подошла ближе, он едва заметно мне кивнул, знаком велел следовать за ним, а затем развернулся и направился прочь от толпы. Я пристроилась следом, держась в нескольких шагах позади, но не сомневалась, что любому, кто обратит на нас внимание, станет ясно, что на самом деле мы вместе. И все равно я была благодарна ему за попытку вести себя осмотрительно.

Мужчина с обветренной оливковой кожей и густой черной бородой ждал нас в порту рядом с маленькой рыбацкой лодкой, которую называли каиком. Лодка выглядела еще более потрепанной, чем ее владелец, и у меня сердце сжалось от волнения. Мистер Дориан пожал мужчине руку, а затем указал на меня.

– Спиро, это моя… спутница, – объяснил он на ломаном греческом, помедлив мгновение, прежде чем произнести последнее слово.

Я поджала губы. Очень тонко.

– Спасибо, что отвезете нас на остров, – поблагодарила я Спиро.

Он кивнул и широко улыбнулся – между передних зубов у него была видна заметная щель.

– Хороший день для плавания.

– Да, очень на это надеюсь.

Я улыбнулась в ответ, а затем вспомнила, что сквозь вуаль он едва видит мое лицо.

Мужчина вновь кивнул и забрался в лодку. Мистер Дориан, стоявший рядом со мной, нахмурился, но ничего не сказал и предложил мне руку, чтобы помочь взойти на борт.

Я заняла место на носу корабля и уставилась на воду. День и правда выдался чудесный. В ясно-голубом небе не было ни облачка, а морская гладь простиралась до самого горизонта.

– Все в порядке?

Я вскинула голову, когда мистер Дориан опустился на сиденье рядом со мной. Он указал на мои руки, крепко сжатые в кулаки у меня на коленях. Я даже не заметила этого и мгновенно расслабила мышцы, но мистер Дориан в ответ лишь фыркнул и отвернулся.

– Вы никогда не упоминали, что не любите ходить под парусом, – проворчал он.

– Мне нечасто приходится это делать, – признала я. – Но когда возникает необходимость, я обычно выбираю лодки, которые не выглядят так, словно участвовали в осаде Трои.

Мистер Дориан закатил глаза:

– Все будет хорошо. Спиро очень уважают другие рыбаки, а его лодка считается самой быстрой в Ионическом море.

– И кто так сказал? Сам Спиро? – Я сказала это шутя, но, когда мистер Дориан в ответ поджал губы, я неодобрительно фыркнула. Затем мне в голову пришла другая мысль: – Он знает, зачем мы едем на Паксос?

– Разумеется, нет! – возмущенно ответил мистер Дориан.

Я прищурилась:

– Тогда зачем мы едем туда, по его мнению?

Мистер Дориан отвел взгляд:

– Я сказал, что мы интересуемся мифологией… и хотим посмотреть на любовное гнездышко Посейдона.

– Да как вам это в голову пришло? – прошипела я.

Легенда гласила, что Посейдон взмахом своего трезубца разрубил Корфу пополам, чтобы создать Паксос, где он мог бы проводить время со своей женой Амфитритой – и многочисленными любовницами.

Мистер Дориан в ответ только плечами пожал:

– Ну зато он сразу мне поверил и не задавал много вопросов. Оказывается, мы не первые англичане, кто пришел к нему с таким запросом.

– В следующий раз попытайтесь придумать менее непристойное оправдание, – чопорно произнесла я.

Мистер Дориан, казалось, не уловил моего сарказма.

– Понял, – ответил он с самодовольной улыбкой.

Я фыркнула и отвернулась, как раз когда Спиро вывел лодку в открытое море. Следующие два часа плаванья я была твердо намерена смотреть куда угодно, только не на самодовольную улыбку мистера Дориана.

Глава 15

Несмотря на данное себе обещание, следующие два часа я провела, перегнувшись через борт лодки, потому что мой желудок совершенно не интересовало, насколько хороший сегодня выдался день для плавания. Мистер Дориан не злорадствовал. Совсем напротив, он мягко похлопывал меня по спине, а я лишь стонала в знак благодарности. К тому времени, как мы добрались до Лакки – маленькой рыбацкой деревеньки недалеко от того места, где выросла Дафна, – тошнота сошла на нет. Правда, причиной тому мог быть тот факт, что у меня в животе больше ничего не осталось.

Когда Спиро пришвартовал лодку, мистер Дориан настоял, что сперва мне нужно поесть, а я была слишком уставшей, чтобы с ним спорить. Спиро посоветовал нам заглянуть в кафе, расположенное неподалеку, и сказал, что подождет нас в местной таверне. По пути мне пришлось опираться на плечо мистера Дориана, что ни капли не облегчило муки моей гордости. Я лишь надеялась, что в будущем он не станет припоминать мне этот случай.

Паксос был известен красотой своей природы. Наверное, именно поэтому Посейдон решил устроить здесь свое любовное гнездышко. Однако должна признать, мне не удалось осмотреться по сторонам, так как все мое внимание было сосредоточено на том, чтобы не потерять равновесие. Насколько я могла судить, Лакка ничем не отличалась от других сонных рыбацких деревушек в этой части света. Вдоль гавани тянулся ряд зданий, а за ними вздымался пологий склон, заросший кипарисами и оливковыми деревьями.

Кафе находилось в самом конце улицы: отдельно стоящее здание было выкрашено в тускло-желтый цвет, сиявший в лучах утреннего солнца. Владелец заметил, как мы бредем вверх по склону, и поприветствовал нас у входа.

– Kalimera! – крикнул он, а затем продолжил на английском с сильным акцентом: – Добро пожаловать в ресторан Tou Déntrou. Меня зовут мистер Карахалиос, и я буду очень рад…

– Столик для меня и моей жены, – перебил его мистер Дориан. Я ткнула его локтем в бок за грубость, в ответ на что он бросил на меня недовольный взгляд, но затем добавил куда более вежливо: – Пожалуйста.

К счастью, казалось, грубость моего спутника не задела мужчину – тот пригласил нас внутрь и повел по короткому коридору.

– «Ресторан под деревом», – прошептала я, переводя название, пока мы шагали следом. – Странное имя.

Мистер Дориан возмущенно фыркнул:

– Вы сейчас об этом думаете? Мне-то казалось, вы вот-вот попросите позвать священника.

– Ерунда, – отозвалась я, но у меня не получилось скрыть усталость в голосе. – От морской болезни еще никто не умирал.

Мистер Дориан только неразборчиво что-то пробурчал в ответ. Следом за нашим проводником мы прошли сквозь дверной проем и вышли в большой дворик, невидимый с главной улицы. Он был заполнен ярко-зелеными растениями в горшках, а в центре двора росло большое дерево, ствол которого оплетала огромная фиолетовая бугенвиллея. Вид был восхитительный, и я бы им сполна насладилась, если бы не была такой усталой.

Но моего спутника обстановка, казалось, ни капли не впечатлила.

– Принесите нам хлеба и несколько тех маленьких пирожков со шпинатом, – распорядился он, помогая мне сесть на стул.

Мистер Карахалиос непонимающе посмотрел на нас, и я выдохнула, а затем перевела слова мистера Дориана на греческий, добавив к заказу чайник горного чая. Мужчина кивнул и поспешил скрыться в доме.

Я запрокинула голову, позволяя лучам солнца согреть мое лицо, и медленно вдохнула ароматный воздух. Теперь, когда под нашими ногами была твердая почва, мне немного полегчало. Сделав еще несколько вздохов, я выпрямилась и поняла, что мистер Дориан разглядывает меня. Разгадать выражение его лица у меня не получилось.

– Вам и правда стоит подучить язык, – выпалила я, внезапно ощутив прилив застенчивости. – Или, по крайней мере, говорить чуть медленнее.

Он вскинул бровь:

– Признаюсь, в тот момент меня больше заботило то, как раздобыть для вас немного еды.

– Спасибо, – ответила я, не желая, чтобы он счел меня совсем неблагодарной.

– Но вы правы. – Он вздохнул и отвернулся. – Языки мне никогда легко не давались, даже в более благоприятных обстоятельствах.

– Что вы имеете в виду? – нахмурилась я.

– Что же, я едва ли планировал приезжать на Корфу, миссис Харпер, – сухо ответил он, вновь посмотрев на меня. – Это было скорее… крайней мерой, можно и так сказать.

Я припомнила жуткие истории, которые пересказала мне Клео. Истории, которые напечатали в газетах, бога ради. Ну разумеется, он сбежал из Англии. Я бы точно именно так и поступила на его месте.

Настала моя очередь отвести взгляд.

– Мне жаль, что так вышло.

Мистер Дориан рассмеялся над моей неловкой попыткой выразить сочувствие:

– Все в порядке. Это путешествие смогло меня удивить.

Я вновь подняла на него взгляд, но прежде, чем успела расспросить его подробнее об этом заявлении, во двор вернулся мистер Карахалиос с чайником чая, тарелкой с ржаным хлебом и разными пирожками, еще теплыми после духовки.

– Я также принес вам немного мастихи, – сказал он и поставил на стол маленький бокал, полный золотистой жидкости. – Должно помочь с… – Он помедлил, а затем указал на свой живот.

– Спасибо, – поблагодарила я, сумев выдавить улыбку. – Это очень мило с вашей стороны.

Я сделала глоток и поморщилась. Напиток был одновременно кислым и невероятно сладким.

Мистер Карахалиос ободряюще кивнул мне, и я проглотила остатки одним глотком.

– Браво! – похвалил он. – Вам скоро станет лучше.

Когда он ушел, мистер Дориан перевел на меня скептический взгляд:

– Что, бога ради, он вам дал?

– Сироп мастихи, – объяснила я. – Его делают из смолы мастикового дерева.

Мистер Дориан нахмурился.

– Вы хотите сказать, что добровольно выпили древесную смолу? – недоверчиво уточнил он.

Я хмыкнула:

– Здесь этот напиток считают чем-то вроде чудодейственного средства. Люди применяют его для лечения самых разных недугов.

В это мгновение у меня в животе громко заурчало, а желудок скрутило от внезапного приступа голода.

– Что ж, – удивленно протянул мистер Дориан. – Храни бог древесную смолу. Ну же. Ешьте.

Я взяла с тарелки квадратный пирожок из теста фило с сыром и откусила уголок. Он был не менее вкусным, чем те, что пекла миссис Курис, но я знала, что лучше никогда при ней об этом не упоминать. Едва закончив с одним пирожком, я принялась за другой, а затем взяла еще кусочек хлеба. Мистер Дориан же просто сидел, откинувшись на спинку стула, и наблюдал, пока я пировала.

– К вашему лицу вернулся нормальный цвет, – сказал он, когда я опустошила почти половину тарелки.

– Я чувствую себя лучше, – ответила я, наливая себе чашку чая.

– Тогда нам стоит идти. – Мистер Дориан помахал владельцу, и тот сразу же подбежал к нашему столику. – Я сказал Спиро, что мы будем готовы отплывать к трем часам дня.

Это значит, что у нас было всего несколько часов, чтобы найти тетушку Дафны и поговорить с ней – если она вообще захочет с нами говорить, – а также узнать побольше о том загадочном рыбаке, что слал Дафне письма.

Я быстро допила свой чай, пока мистер Дориан оплачивал счет. Когда владелец кафе вернулся со сдачей, я благодарно ему улыбнулась.

– Все было очень вкусно, – сказала я на греческом.

Мистер Карахалиос просиял от гордости.

– Моя жена все приготовила, – ответил он и указал на часть ресторана, где наверняка находилась кухня.

– Прошу, передайте ей мою благодарность. Но прежде чем вы уйдете, я надеялась, что вы сможете нам кое-чем помочь.

Он склонил голову набок:

– Разумеется.

– Мы ищем одну женщину. Я не уверена, как ее зовут, но ее племянница Дафна Костас работала на Корфу, – добавила я, но мужчина застыл, стоило мне упомянуть имя Дафны.

– Ах, вы говорите о Софии, – выдохнул он, и грусть в его взгляде подтвердила, что письмо Флоренс все же дошло до Паксоса.

По крайней мере, нам не придется сообщать ей печальную новость лично.

– Она живет на вершине холма. – Мистер Карахалиос указал на север. – Она работает прачкой. Вы сразу узнаете ее дом, – добавил он с мрачным кивком.

– Спасибо большое, – поблагодарила я.

Он тепло мне улыбнулся и слегка поклонился.

– Вы должны заглянуть к нам еще раз, – сказал он на ломаном английском.

– Обязательно, – поспешно заверил мистер Дориан.

Он поднялся с места и протянул мне руку.

Мы вышли из ресторана и направились к холму, возвышавшемуся на окраине деревни. В этот час улицы в основном пустовали, потому что большинство жителей острова либо обедали, либо спали, спасаясь от жары. Жаркое солнце нещадно палило с небес, и я опустила на лицо вуаль, чтобы защититься от безжалостных лучей.

– Очень ловко, – мгновение спустя заговорил мистер Дориан. – Сперва хорошо умаслить его, а потом задать интересующие вас вопросы.

– Как вы узнали, что я его умасливала?

– По тону вашего голоса и улыбке. С ним вы вели себя куда милее, чем со мной.

Я фыркнула, но мистер Дориан только ухмыльнулся. Мне начинало казаться, что ему нравится выводить меня из себя.

– Я сказала мистеру Карахалиосу, что еда была замечательной, и это абсолютная правда, – бросив взгляд на него, заверила я. – Но я, скорее всего, сказала бы это в любом случае.

Он усмехнулся:

– Мне нравится ваше коварство, миссис Харпер. На вашем фоне я не кажусь таким уж злодеем.

– Злодеем? Что, бога ради, вы имеете в виду?

– Ну вы знаете, – начал он, лениво махнув рукой. – Сеющий скандалы мужчина, развращающий невинную, честную вдову. И все в таком духе.

Я хотела заметить, что вдовы по определению не могут быть такими уж невинными, но решила оставить этот комментарий при себе.

– Так себя мог бы вести герой из ваших книг, – фыркнула я.

Он удивленно рассмеялся:

– И правда. Пожалуй, мне стоит записать эту идею. Придумывать интересных злодеев всегда непросто.

Он похлопал руками по карманам и достал маленькую записную книжку и карандаш, которые я часто видела при нем. Не сбавляя шага, он что-то записал, а затем сунул блокнот и карандаш обратно в нагрудный карман.

– Так к вам приходят идеи? – спросила я. – Во время разговоров?

– Периодически, – признал мистер Дориан. – Я могу услышать что-то, что наведет меня на мысль, но хорошая идея как огонь. Нужно подкармливать ее, прежде чем она из искры разгорится в костер, достаточно жаркий, чтобы согреть своим теплом.

– Хм. Интересная аналогия. – Я помедлила, но затем все же решилась задать вопрос, который интересовал меня по-настоящему: – Вы когда-нибудь вдохновлялись настоящим делом?

Он резко обернулся и впился в меня взглядом темных глаз, которые, казалось, не упускали ни одной детали.

– Вы считаете, я напишу об этом расследовании?

– Мне приходила в голову такая мысль.

Мистер Дориан вновь перевел взгляд на дорогу. Он молчал так долго, что я начала сомневаться, что он вообще ответит.

– Мой первый роман основан на реальном деле об убийстве, которое так и не было раскрыто, – начал он. – Думаю… наверно, я хотел подарить жертве подобие справедливости.

– Ох.

По словам Кристофера, Флоренс считала, что первая книга мистера Дориана была автобиографична. И если память мне не изменяла, в этой книге инспектор расследовал убийство своей первой возлюбленной. С этой женщиной он был знаком в юности, но их связь оборвалась, когда они выросли. Боль от потерянной любви является определяющей чертой его характера и задает тон каждому его расследованию. Она же объясняет, почему он остается холостяком, несмотря на то, что симпатизирует и герцогине, и мисс Линли.

Мистер Дорин стиснул зубы:

– Это была глупая идея. Я больше никогда так не поступал. Так что, отвечая на ваш вопрос: нет. Я не напишу об этом деле, миссис Харпер.

– Я не хотела лезть не в свое дело, – мягко сказала я.

Мое сердце болезненно сжалось от мысли, что мистеру Дориану – да любому человеку – пришлось пережить такую потерю. Хотя теперь некоторые черты его характера становились чуть понятнее.

Он покосился на меня и улыбнулся краешком губ.

– Это справедливый вопрос. К тому же вы не первая его задаете. Люди постоянно советуют мне разные преступления для вдохновения. Некоторые из них настолько ужасные, что я не смею пересказывать их подробности при дамах, – признал он, передернув плечами. – Людская жажда крови и жестокости никогда не перестает меня поражать.

В детективах мистера Дориана жестокость обычно не упоминалась на страницах книг, и отчасти именно поэтому его романы мне так понравились. Однако он был прав. Достаточно заглянуть в лондонскую газетную лавку, чтобы увидеть весь спектр чудовищных заголовков, предложенных людям на потеху.

– И все же, – продолжил он. – Признаюсь, что порой нахожу в каждодневной жизни вдохновение для других аспектов моих романов. К примеру, для персонажей и их мотивации. Или для места действия. Но обычно вдохновение приходит ко мне в самые нежданные мгновения.

– Любопытно.

Он вскинул бровь:

– Неужели?

– Мне нравится узнавать о том, как вы пишете, – призналась я. – И я действительно никогда не задумывалась о том, насколько много нужно трудиться, чтобы написать книгу. Знаю, звучит глупо. Но, увидев процесс лично, я… открыла для себя много нового.

Он улыбнулся и сунул руки в карманы штанов, весьма довольный собой.

– Думаю, это лучший комплимент, что я от вас слышал, миссис Харпер.

– А это считается комплиментом? – спросила я, игриво вскинув бровь.

– От любого другого человека? Нет. От вас? Абсолютно.

Я рассмеялась, но быстро опомнилась. В конце концов, у меня по-прежнему имелись подозрения по поводу этого мужчины и его мотивов. Подозрения, от которых я не могла просто отмахнуться. Но, разговаривая с мистером Дорианом, о них было так легко забыть. Возможно… возможно, он этого и добивался, а я попалась прямо в его сети.

Бедная одинокая вдова, которой так легко манипулировать с помощью толики мужского внимания.

Мысль тяжелым камнем осела в животе, и я расправила плечи, решительно пообещав себе, что буду более осторожна. Я почувствовала на себе его вопросительный взгляд, но подавила желание объясниться. Успокоить его? Нет. Пускай он гадает. В молчании есть своя сила, это я точно знала. Пришло время воспользоваться ею.

По дороге нам встретились несколько человек и угрюмая коза, которая громко блеяла, пока мы шли мимо. Но чем выше мы поднимались, тем меньше зданий было вокруг, пока мы наконец не добрались до одинокого домика на самой вершине холма. Владелец ресторана оказался прав. Крохотный каменный домишка был окружен натянутыми бельевыми веревками, на которых развесили постиранную одежду, чтобы просушить под теплым полуденным солнцем.

– Это наверняка то самое место, – прошептал мистер Дориан.

Вокруг стояла тревожная тишина. Лишь шелест одежды на легком ветру да блеянье козы, обитавшей чуть ниже по склону, нарушали безмолвие.

– Как думаете, она внутри? – спросил мистер Дориан, когда мы подошли ближе.

– Я определенно на это надеюсь, – сказала я, прибавив шаг.

Входная дверь была открыта, и я облегченно выдохнула. Значит, хозяйка не могла отойти далеко. Остается шанс, что от этого путешествия еще выйдет какая-то польза.

– Yassou!^[11] – крикнула я, осторожно пробираясь сквозь лабиринт из бельевых веревок.

Изнутри донесся сдавленный ответ, и в дверном проеме возникла женщина. Она была старше меня, ростом примерно с Дафну. Волосы ее были столь же темными, как у Дафны, за исключением белоснежной пряди на виске. Но именно ее карие глаза поразили меня до глубины души, ведь их безразличное выражение было хорошо мне знакомо: именно его я видела, когда смотрела в зеркало в первые месяцы после смерти мужа.

Эта женщина горевала по своей племяннице, и неважно, шантажировала она Дафну или нет.

– Yassou, – повторила я и продолжила на греческом: – Вы ведь тетя Дафны Костас?

– Да. – София прищурилась. – А кто спрашивает? – спросила она, демонстративно перейдя на английский.

Я вспомнила слова Дафны: «Моя мама и тетя работали на Корфу в молодости и обучили меня».

Как же давно, казалось, состоялся этот разговор.

Я помедлила и бросила взгляд на мистера Дориана. Мы не обсуждали, стоит ли продолжать притворяться супружеской парой, но так как нам были нужны – нет, абсолютно необходимы – честные ответы этой женщины, лгать ей казалось неправильным. Он едва заметно кивнул мне, и я снова перевела взгляд на Софию.

– Меня зовут миссис Харпер, а это мистер Дориан, – ответила я на английском. – Мы познакомились с Дафной на Корфу. Можно задать вам несколько вопросов о ней?

Выражение ее лица стало чуть мягче, но она мгновенно опомнилась.