Текст книги "Смерть в райском уголке"

Автор книги: Эмили Салливан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Я покачала головой.

– В этом нет необходимости. Работа должна помочь. – Последнее, чем я хотела бы сейчас заниматься, – это бродить в одиночестве по дому и думать о несчастной Дафне. – И прошу, примите мои извинения. Я не хотела обидеть вас своими предложениями.

Он провел рукой по спутанным волосам и устало выдохнул.

– Нет, все в порядке. Я слишком остро среагировал. Ваша записка просто застала меня врасплох. Но думаю, вы правы. По крайней мере, отчасти, – добавил он, бросив на меня игривый взгляд.

Я не испытала триумфа от его признания. Мистер Дориан явно переживал о своей книге, а я едва ли помогла ему своими советами.

– Разумеется, только вам решать, как распоряжаться моими предложениями, – прошептала я.

– Я тоже прошу прощения, – выдохнул он, – за мой пренебрежительный комментарий. Знаю, это нельзя назвать оправданием, но… в ту ночь у Бельведеров я был не в лучшей форме.

Я ощутила, как мои щеки вновь наливаются краской, и спешно закивала:

– Поняла. Может, начнем все сначала?

Мне совсем не хотелось, чтобы он вновь заговорил о том вечере.

Мистер Дориан улыбнулся. По-настоящему, искренне улыбнулся, и его улыбка словно разрядом молнии прошила меня до самых пальчиков на ногах.

– Я был бы очень рад начать все сначала. – Он остановился перед дверью и бросил на меня недоуменный взгляд. – Что вы имели в виду, когда говорили о теле?

О теле.

Мое сознание зацепилось за эти слова. Дафна была так молода и полна жизни, и теперь это все, что от нее осталось? Лишь тело? Но мистер Дориан выжидающе глядел на меня, и сил не осталось, чтобы пожурить его за такое грубое выражение.

– Что вы видели? – поторопил он.

– Ох… – Я растерянно покачала головой. – В ее волосах застрял всякий мусор, – выдавила я, заставив себя вспомнить все подробности той кошмарной сцены. – Она как будто скатилась вниз с холма.

Или, возможно, ее столкнули. Этим предположением я делиться не стала. Одна мысль вызывала на душе тревогу, что уж говорить о том, чтобы произнести эти страшные слова вслух.

Мистер Дориан повернулся ко мне и задумчиво нахмурился.

– Уверен, все это выяснят в ходе расследования, но, думаю, вам стоит записать все детали. Только если у вас есть на это силы, – поспешил добавить он. – Возможно, это придется весьма кстати позже, если инспектор решит вас навестить.

– Хорошая идея, – кивнула я, хотя и сомневалась, что еще раз увижу инспектора.

Мистер Дориан жестом указал на рабочий стол:

– Можете писать здесь, если хотите.

– Спасибо, я так и поступлю.

Мистер Дориан вновь улыбнулся и вышел из кабинета. Щелчок дверного замка эхом разнесся по маленькой комнате. Несколько долгих минут я сидела, тупо глядя в одну точку на рабочем столе, но, наконец найдя в себе силы подняться, принялась за работу. Меня подгоняла уверенность в том, что, как только я выпишу все, что помню, на бумагу, страшная картина наконец покинет сознание: покрытая синяками шея, безжизненный взгляд карих глаз, устремленный в небо, вместо аккуратной прически – клочья грязи и травы в волосах.

Все эти детали я спешно изложила на бумагу. Местами даже не сумела составить осмысленные предложения. Я будто писала признание: все мои мысли и чувства рекой излились на пустой лист передо мной. Некоторые напрямую касались Дафны, другие – смерти в целом. К тому времени, как я закончила, передо мной лежали две страницы, с обеих сторон исписанные моими бессвязными каракулями. Прежде чем эти записи сумеют кому-то помочь, мне придется их отредактировать.

Я выдохнула и опустилась обратно на стул, чувствуя себя опустошенной. В это мгновение мысль прилечь прямо на рабочий стол, чтобы отдохнуть, казалась невероятно соблазнительной, но я заставила себя подняться на ноги, сложила исписанные страницы вдвое и сунула их в ридикюль.

Свой долг я выполнила. Теперь мне осталось лишь каким-то образом забыть обо всех ужасах этого утра, ибо дома меня ждали дети, и я не собиралась перекладывать свои волнения на их плечи.

Глава 7

– Знаю, я постоянно жаловалась на Дафну, но мне так ее жаль! – воскликнула Флоренс, сжав в кулаки руки. – И боже, не могу поверить, что она была убита. Каким потрясением это стало для всех нас. Кристофер тоже в шоке.

Прошло два дня с тех пор, как я обнаружила тело Дафны, и вот теперь мы с Флоренс сидели в просторной гостиной Вирджинии Тейлор и пили чай. Клео умоляла меня отвезти ее в город, чтобы она могла повидаться с Джульеттой, но я запретила детям гулять по острову без сопровождения до тех пор, пока нарушителя покоя не поймают. Неудивительно, что Клео пришла в ярость, и даже мой милый малыш Томми закатил истерику, ведь он привык часами бродить по округе в одиночестве. Но я продолжала стоять на своем, что оказалось нелегко, особенно когда дети объединились против меня. Я приняла приглашение Вирджинии во многом для их успокоения, и пока мой план, кажется, работал.

Девочки заперлись в комнате Джульетты, как только мы прибыли, а Томми играл с Джозефом – младшим из детей Тейлоров – в большом саду, предоставив нам свободу поговорить об убийстве.

– Минни, – продолжила Флоренс, потянувшись к моей руке. Ее взгляд был полон сострадания. – Мне так жаль. Представить не могу, что ты испытала, когда нашла ее.

Я покачала головой, когда воспоминание о безжизненном теле Дафны вновь захлестнуло мой разум. Последние дни мне не удавалось спокойно поспать больше двух часов, но разговаривать о том, что видела, мне не хотелось.

Я откашлялась:

– Ты смогла связаться с ее семьей?

– Я отправила письмо ее тетушке, – ответила Флоренс. – Других родственников у бедняжки не было.

Она не хотела, чтобы я приезжала сюда.

Я нахмурилась, вспомнив странные слова Дафны. Теперь, после ее смерти, они приобрели совсем другое значение. Возможно, тетушка Дафны не хотела, чтобы та приезжала на Корфу, потому что здесь ей грозила опасность? Мысль казалась абсурдной. Я попыталась взять себя в руки. Наверное, в последнее время я читаю слишком много детективов.

– Вероятно, пройдет некоторое время, прежде чем до нас дойдет ответ, – продолжила Флоренс. – Но мы не можем больше ждать, чтобы ее похоронить.

Бельведеры великодушно согласились оплатить похороны Дафны, но дни становились все теплее, а тела недолго могли оставаться непогребенными в такую погоду. Мы замолкли, отрезвленные этими мрачными словами.

– Полицейские сумели что-нибудь узнать? – первой нарушила тишину Вирджиния.

Флоренс вздохнула:

– Не совсем. Они говорят, что на этой неделе кто-то видел бродягу, который постоянно ходит среди холмов, и теперь его хотят допросить.

Я вскинула бровь:

– Ты имеешь в виду Грегора? Мужчину, который продает деревянные безделушки?

– Да, да именно его.

– Думаю, он и правда мог что-нибудь видеть, – согласилась я.

– Ох, они считают, что он мог быть замешан в этом куда сильнее, – заявила Флоренс.

Меня потрясла уверенность в ее голосе.

– Но он безобиден. Правда.

Я встречала его несколько раз, а однажды даже купила у него маленького деревянного ослика. Да, Грегор был довольно эксцентричным, но не опасным.

– Это не нам с тобой решать, дорогая моя, – высокомерно возразила Флоренс.

Я подавила желание закатить глаза.

– Что ж, я, по крайней мере, надеюсь, что он не единственный их подозреваемый. Разве они не должны делать что-то еще?

Из книг мистера Дориана я узнала, что чем дольше ведется расследование, тем сложнее найти убийцу, ведь улики исчезают, а свидетели забывают важные детали. И к сожалению, у нас не было блестящего инспектора, который мог бы взяться за это дело.

– Да, должны, – согласилась Флоренс. – И предположительно, они продолжают работу. Кристофер как раз собирался поговорить с инспектором сегодня.

– Как я рада это слышать! – воскликнула Вирджиния. – Я едва могу спать ночами, зная, что среди нас находится убийца. – Это заявление казалось чересчур драматичным, учитывая, что Тейлоры жили в одном из самых престижных и благополучных районов острова. – Бедняжка Минни. – Вирджиния схватила меня за руку. – Живешь совсем одна в этом крохотном домике. Тебя даже некому защитить. Не представляю, как ты это выносишь.

– Я не одна, – рефлекторно отозвалась я, хотя понимала, что подруга имеет в виду.

Томми может называть себя главным мужчиной в доме, но, если к нам действительно кто-нибудь вломится, с этим придется разбираться мне.

– Вирджиния дело говорит, – вмешалась Флоренс. – Но не волнуйся. Мы с Кристофером будем держать ухо востро и присмотрим за тобой и детьми.

– Уверена, с нами все будет в порядке, – запротестовала я.

Флоренс всего лишь хотела поддержать меня, но мысль, что кто-то постоянно будет за мной следить, вызывала беспокойство. Я вновь обругала себя за то, что в последнее время читала слишком много детективов, и поспешила сменить тему.

Мы немного поболтали о более банальных вещах, пока Флоренс не заявила, что ей пора идти. Она хотела быть дома к возвращению Кристофера. Мы распрощались, и я пообещала вскоре ее навестить. Но едва она ступила за дверь, как Вирджиния склонилась ближе ко мне, и в ее голубых глазах вспыхнул знакомый блеск.

– Я не посмела сказать этого при Флоренс, но по острову о Дафне ходят разные слухи.

Я подвинулась ближе, готовясь выслушать очередную сплетню:

– Что ты имеешь в виду?

– Говорят, она отличалась весьма свободным нравом, и, узнав об этом, один из ее любовников пришел в ярость.

Я ожидала многого, но не этого.

– И это должно оправдать ее убийство?

– Разумеется, нет, – торопливо выпалила Вирджиния и откинулась на спинку своего стула. – Но ты знаешь местных. Она приехала с другого острова, а к тому же была не замужем. Уже этого хватило, чтобы вызвать у людей подозрение.

Я нехотя кивнула, ведь Вирджиния была права.

– А полиции об этом известно?

Если так, то, боюсь, это могло повлиять на их подход к расследованию.

Вирджиния дернула плечом:

– Думаю, да. Раз уж я об этом слышала, наверняка и они тоже.

Я перевела взгляд на большое открытое окно. Вилла Тейлоров располагалась на завидном месте: с холма над Корфу-тауном открывался завораживающий вид на черепичные крыши старого города и лазурное море. Последние два дня что-то не давало мне покоя, и предположение Вирджинии о ревнивом любовнике наконец помогло мне поймать эту ускользающую мысль.

На изукрашенной синяками шее Дафны висела цепочка. Большую ее часть скрывала блузка, поэтому мне не удалось ее хорошо рассмотреть. К тому же по понятным причинам я в тот момент думала совсем о другом, но теперь, прикрыв глаза, я попыталась вспомнить как можно больше деталей. Уверена, цепочка была золотой – именно такую вещь мужчина мог бы подарить своей возлюбленной.

Я распахнула глаза. Вирджиния уже несколько раз позвала меня по имени, и я перевела взгляд на нее.

– Ты в порядке? – Она выглядела взволнованной.

– Я просто кое-что вспомнила. О Дафне. Ты не станешь возражать, если я уйду, чтобы поговорить об этом с полицией? Думаю, это может быть важно.

Отсюда до участка было гораздо ближе, а у Тейлоров дети точно будут в безопасности. Вирджиния моргнула, удивленная моим странным поведением, но затем качнула головой:

– Конечно, не стану. Не торопись.

Я не медлила ни секунды.

– Я благодарен вам за визит, миссис Харпер, – сказал инспектор Каллас, но тон его голоса выдавал прямо противоположные чувства. – Но наше расследование почти завершено.

Я около часа дожидалась возможности поговорить с ним, но он оказался не так заинтересован в моем открытии, как ожидалось. Кристофера я тоже не заметила, так что инспектор явно был занят не разговором с ним.

– Значит, у вас уже есть подозреваемый? – Я искренне надеялась, что это не Грегор.

Инспектор нахмурился еще сильнее:

– В данный момент я не могу об этом говорить.

– На Дафне была золотая цепочка, не так ли?

Он вздохнул и указал мне на дверь:

– К сожалению, я должен попросить вас покинуть мой кабинет. У меня много работы.

Мне очень хотелось спросить у него, что может быть важнее убийства, но это, без сомнений, вызовет у него еще большее раздражение. Я безмолвно подчинилась, расстроенная, но едва ли удивленная таким развитием событий. Да и чего я ждала, особенно если до инспектора действительно дошли слухи о личной жизни Дафны? Мир был жесток к женщинам, и тех, кто смел идти наперекор устоям, судили особенно строго. А если случалась беда, люди винили во всем их нежелание подчиняться правилам, невзирая на действия других.

К тому времени, как я вернулась на виллу Тейлоров, чтобы забрать детей, мои мысли полнились горьким отвращением. Когда мы забрались в телегу и отправились домой, Клео и Томми не заметили моей молчаливости – они наперебой рассказывали о том, как провели день, а я не жаловалась. Мне не хотелось ни с кем разговаривать, поэтому при первой же возможности я сбежала в кабинет Оливера.

После его смерти я практически не трогала эту комнату. Все полки занимала эклектичная коллекция книг. Здесь можно было найти все, начиная от старых энциклопедий и заканчивая трудами Софокла и Шекспира. И разумеется, здесь нашлось место романам мистера Дориана, а также другим детективам – их обложки были сильно потрепаны и истерты.

Я через силу опустилась на старое кожаное кресло, перевезенное Оливером из Англии в Афины, а затем и сюда, на Корфу. Как когда-то объяснил мне муж, это кресло принадлежало его дедушке, и у него сохранилось множество приятных воспоминаний о том, как он сидел на коленях у своего старика, пока тот рассказывал ему греческие мифы, один невероятнее другого. Дедушка Оливера умер, когда тот был еще мальчишкой, но именно благодаря ему в Оливере проснулась любовь к Греции.

Я откинулась на потертую спинку – за десятилетия кожа стала мягкой, словно масло. Мой взгляд скользнул к рабочему столу Оливера, заваленному всякими безделицами: старая перьевая ручка, несколько обрывков бумаги, исписанных его почерком, большой камень, который много лет назад с гордостью подарила ему Клео, чтобы использовать в качестве пресс-папье, и маленький осколок зеленого морского стекла – его я нашла на пляже, когда мы только приехали сюда. Оливер объявил, что этот осколок станет его талисманом на удачу, и всегда держал его поблизости. Я взяла осколок со стола, провела большим пальцем по гладкой поверхности, а затем перевернула. Я словно старалась представить, будто он стоит рядом, будто он мягко, успокаивающе поглаживает меня по плечу и советует не поддаваться горечи, а найти способ двигаться дальше.

И именно тогда я вспомнила.

Однажды вечером вскоре после свадьбы мы с Оливером разговаривали о том, каково это – учиться в Кембридже, и о том, как сложно порой приходится студенткам. Я жаловалась на то, как сильно нас изолировали от мужчин, а Оливер упомянул инцидент, произошедший в его университетские годы. Хорошо известная среди местных завсегдатаев подавальщица по имени Полли Хендерсон, которая работала в одном из пабов города, была найдена мертвой в лесу. Хотя университет пытался скрыть произошедшее, особенно от студенток из Гертона, дело было слишком непристойным, и слухи разлетелись по кампусу, словно лесной пожар. Я тоже слышала эту историю, но к тому времени, как я поступила в колледж, она стала скорее присказкой-предупреждением для девушек с сомнительной моралью, а не отвратительным нераскрытым преступлением.

Но Оливер лично знал Полли: он сказал, что многим было известно о ее секретном романе с младшим из сыновей одного графа, который был знаменит своей репутацией распутника и склонностью к жестокости. Когда история просочилась в газеты, пострадала именно репутация Полли. Детали ее смерти были искажены настолько, что не имели ничего общего с правдой, а журналисты с уверенностью заявляли: она сама была виновата в своем убийстве. В статьях также не было ни одного упоминания о сыне графа, хотя Оливер был уверен, что именно он убил Полли. Он даже сообщил о своих подозрениях скучающему полицейскому, но это ни к чему не привело, ведь всем было все равно, что молодая женщина легкого нрава была убита. Большинство сходилось во мнении, что она того заслужила.

Несколько лет спустя Оливер посетил лондонский клуб со своими сокурсниками из Кембриджа, и во время встречи кто-то упомянул убийство Полли. Один из друзей Оливера даже утверждал, будто граф подкупил полицию, чтобы те проводили свое расследование как можно дальше от его сына, а газетчикам заплатил, чтобы они демонизировали Полли до такой степени, что общественность начала буквально праздновать ее смерть. Но все было напрасно, потому что молодого человека зарезали в борделе несколькими годами позднее. Одноклассники Оливера затем сменили тему, позабыв об ужасном промахе судебной системы, но этот разговор оставил серьезный след в сердце моего мужа: он чувствовал себя кошмарно из-за того, что тогда не сделал больше для бедной девушки. Наш разговор приобрел куда более мрачные тона. Я никогда не забуду слова, сказанные Оливером тем вечером: «Если у человека есть деньги и власть, нет ничего, что не сошло бы ему с рук. Но мы не можем безмолвствовать. Преступники должны быть наказаны по справедливости».

Теперь эти слова отзывались в моем сердце, и я поклялась Дафне и своему мужу, что доведу это дело до конца и сделаю все для того, чтобы справедливость восторжествовала.

Глава 8

– Вы идете на похороны?

Я оторвала взгляд от печатной машинки и уставилась на мистера Дориана, стоявшего в дверном проеме. Я не видела его с тех самых пор, как мы заключили перемирие несколько дней назад, ведь он по-прежнему вел ночной образ жизни. Однако я обрадовалась, обнаружив, что он оставил для меня несколько листов, которые следовало перепечатать, чтобы внести изменения в рукопись. И хотя некоторые изменения он почерпнул из моих комментариев, большинство правок он придумал сам. И они были довольно неплохи.

– О да. Иду.

Этим утром я явилась на работу раньше, чем обычно, потому что церемония прощания в церкви начиналась в одиннадцать.

Мистер Дориан вошел в комнату. Он был одет в элегантный черный костюм.

– Тогда почему бы нам не отправиться туда вместе?

Мне даже в голову не пришло, что он тоже приглашен.

– Разумеется, – согласилась я. – Мне нужно несколько минут, чтобы закончить главу.

Он кивнул и вышел обратно в холл. Я быстро закончила работу и поспешила уйти, но резко остановилась в дверях. Мистер Дориан ворковал с Морисом, а на его губах играла радостная улыбка, столь чуждая его обычному хмурому виду. Он почесал Мориса за ухом, и ослик довольно заблеял от удовольствия. Мистер Дориан запрокинул голову и рассмеялся с такой нежностью, что мое сердце пропустило удар от неожиданного прилива теплоты.

– У вас когда-то был ослик, не так ли? – спросила я, подойдя ближе.

Мистер Дориан обернулся. Он был так занят возней с Морисом, что не заметил моего появления, но, справившись с нахлынувшим на него удивлением, покачал головой и отступил от ослика.

– Мои бабушка и дедушка держали ослицу, когда я был мальчишкой. Я проводил каждое лето у них на ферме. – Он протянул руку, чтобы помочь мне забраться в телегу. – Ее звали Принцесса.

Я с улыбкой приняла его руку.

– Прекрасное имя для ослика.

– Да, оно ей очень шло. – Мистер Дориан забрался в телегу следом, уселся рядом со мной и коротко рассмеялся. – Я много лет о ней не вспоминал. Забавно.

Я согласно кивнула и взялась за поводья.

– Удивительно, что наше сознание может вспомнить, если должным образом подстегнуть его.

В пути мы не особенно много разговаривали, но воцарившееся молчание было дружеским. Я периодически указывала на разные местные достопримечательности, потому что мистер Дориан признался, что покидал виллу лишь для того, чтобы навестить Бельведеров. Между ним и Кристофером завязалась дружба, и, видимо, именно это сподвигло его пойти на похороны сегодня.

– Я даже не думал, что здесь есть церковь, – сказал он, когда мы свернули на тенистую дорогу.

– На самом деле это всего лишь маленькая местная часовня, – объяснила я. – В Корфу-тауне есть церковь гораздо больше, но, думаю, Бельведеры не хотели, чтобы местные глазели.

Мистер Дориан неодобрительно нахмурился.

– Да, подобные мероприятия часто привлекают зевак. – Он повернулся ко мне и робко спросил: – Значит… ваш муж похоронен здесь?

Я отвела взгляд, удивленная его вопросом:

– Он похоронен на Английском кладбище в городе.

Бормотание мистера Дориана походило на ругательство.

– Точно. Разумеется. Я не подумал…

– Все в порядке, – поторопилась заверить я. Меня переполняло странное желание успокоить его после того, как он завел разговор о моем покойном муже. – Это замечательное место. Хотя, наверное, было бы неплохо, если бы он находился ближе.

Я сразу поняла, насколько глупо прозвучали эти слова. Оливер и все, чем он был, исчезли в момент его смерти. Под надгробным камнем я похоронила всего лишь останки и ничего больше. Именно поэтому я редко посещала его могилу.

Мистер Дориан в ответ на мои невразумительные слова лишь кивнул:

– Конечно.

К счастью, мы как раз добрались до часовни, и я была спасена от еще большего позора. До начала службы оставалось несколько минут, и мистер Дориан предложил позаботиться о Морисе, пока я отдаю дань уважения усопшей. Да, Бельведеры выбрали маленькую часовню вместо большой церкви в городе, чтобы не привлекать внимание зевак, но я все равно была разочарована, увидев, как мало собралось людей. Флоренс и Кристофер о чем-то тихо разговаривали со священником в дальнем конце часовенки, пока несколько человек, живущих в округе, рассаживались по местам. Но насколько я могла судить, тетушки Дафны среди них не было.

Согласно традициям греческой православной церкви, гроб был открыт, чтобы дать людям возможность взглянуть на усопшую в последний раз. Пока я шла по короткому проходу, мой взгляд скользил по изумительным рукописным иконам, что украшали стены. Святые с огромными черными глазами мрачно взирали на меня в ответ. Воздух внутри потяжелел от аромата свежесобранных цветов, смешанного с дымным запахом ладана. Благовония всегда успокаивали меня, и, когда я опустилась на колени перед гробом, Дафна казалась такой умиротворенной, словно прилегла отдохнуть. Ее нарядили в простое белое платье с широким воротником, а темные волосы короной уложили на голове. Мое сердце вновь болезненно сжалось. Я вознесла безмолвную молитву господу, но, когда уже собиралась подняться, что-то сверкнуло в тусклом свете.

Подвеска.

Я наклонилась ниже, чтобы рассмотреть ее получше: тонкая цепочка скрывалась за воротником платья Дафны. Быстро оглянувшись, я убедилась, что в мою сторону никто не смотрит, затем глубоко вдохнула, вознесла молитву Всевышнему и осторожно потянула за цепочку. Из-за воротника выскользнула каплевидная подвеска из чеканного золота с витиеватым узором по краям. Если бы меня спросили, то я бы сказала, что подвеска не особо красивая, но, насколько я могла судить, она была отлита из настоящего золота, а потому наверняка стоила баснословно дорого. Один этот факт существенно сокращал список людей, которые могли позволить себе такое украшение, и, уж разумеется, если бы какой-то бродяга убил ее в попытке обокрасть, то точно не забыл бы прихватить с собой такую ценную вещь.

Прежде чем кто-нибудь обратил на меня внимание, я быстро вернула подвеску на место, перекрестилась, встала и заняла место в первом ряду. Вскоре в церковь вошел и мистер Дориан: он простился с усопшей, а затем скользнул на лавку и сел рядом со мной.

– Я отыскал тенистое местечко для Мориса и дал ему немного воды, – шепнул он.

Я улыбнулась и шепотом поблагодарила его. Бельведеры заняли свои места, и служба началась.

Любой, кто когда-нибудь посещал православную службу, знает, что они могут быть очень долгими, ну а поминальные службы длились и того дольше. Но я была благодарна за то, что Дафна получила прощание, которого заслуживала. Когда священник закончил, мы вышли в церковный дворик, залитый ярким солнечным светом, где тело Дафны нашло последнее пристанище.

Флоренс сдавленно вскрикнула, когда гроб опустили в землю, да и я сама едва не расплакалась. Дафна была так молода и, судя по нашей короткой встрече, очень инициативна. То, что от ее смерти так легко отмахнулись только из-за слухов, вызывало отвращение. Даже если они были правдивы, это совершенно не отменяло необходимость правосудия. Кто-то убил Дафну, и этот человек должен быть наказан.

Я почувствовала, как на мое плечо легла чья-то рука, а обернувшись, увидела, что мистер Дориан протягивает мне платок. Я взяла его и промокнула глаза:

– Спасибо.

Он кивнул, но не отвел серьезного взгляда от могилы. Могильщики уже принялись забрасывать яму землей, и другие гости начали расходиться. Мы направились к Бельведерам. Флоренс восстановила самообладание, но Кристофер по-прежнему выглядел потрясенным.

– Спасибо вам обоим за то, что пришли, – воскликнула Флоренс, схватив меня за руки.

– Не за что, – ответила я. – Это была чудесная служба.

Флоренс кивнула.

– Да, согласна. – Она взяла меня под руку и отвела в сторону, пока мистер Дориан и Кристофер о чем-то разговаривали. – Полиция нашла того бродягу и задержала для допроса. В его сумке лежал кусок мыла, сделанный Дафной.

– Боже, – выдохнула я. – Этого достаточно для ареста?

– Вероятно, нет, но это лучшая зацепка, что у них есть. Мы сейчас отправимся в участок.

– Очень любезно с вашей стороны, что вы с Кристофером этим занимаетесь, – сказала я. – Уверена, ее тетушка будет очень благодарна.

Флоренс слабо улыбнулась:

– Я все еще не получила ответа на свое письмо. Надеюсь, когда она напишет, я смогу рассказать ей, что случилось на самом деле.

Я еще не рассказала Флоренс о подвеске и о своих подозрениях, но сейчас было не самое подходящее время для этого разговора. К тому же полиции все было известно, и если у Грегора действительно при себе имелся брусок мыла Дафны, то его стоило допросить.

Мы вскоре распрощались, ведь Бельведерам нужно было отправляться в полицейский участок, а мне не терпелось вернуться домой к детям. Мистер Дориан отвел меня в тенистый уголок двора, где Морис довольно жевал сухую траву.

– Так, значит, вы тоже верите в эту бессмысленную теорию о том, что мисс Костас убил какой-то бродяга? – без обиняков спросил он.

Я с удивлением обернулась и наткнулась на его внимательный взгляд:

– Я так понимаю, вы – нет?

Он фыркнул и повернулся лицом к дороге:

– Это слишком удобная версия, особенно если учитывать, что полиция не спешит проводить расследование.

– Я и не думала, что вас так заинтересовало это дело.

Настал его черед удивленно вскинуть брови:

– Тело молодой женщины, убитой самым чудовищным образом, было найдено неподалеку от моего дома. Разумеется, я заинтересован.

Практически все мои знакомые относились к смерти Дафны как к очередной сплетне, и с моей стороны было неправильным предполагать, что мистер Дориан от них ничем не отличается. Я пробормотала извинения, но он меня проигнорировал.

– Что вы рассматривали в церкви?

– Что, простите? – спросила я, невинно моргнув.

Однако провести мистера Дориана оказалось не так просто. Он нетерпеливо фыркнул:

– Я видел вас, миссис Харпер. Что-то на теле Дафны вызвало ваш интерес.

Я тяжело сглотнула, не спеша делиться с ним своими подозрениями, ведь внезапно они показались мне невероятно глупыми. Но мистер Дориан выжидательно смотрел на меня, и у меня не осталось выбора.

– Ее подвеска. Вы ее видели?

Мистер Дориан нахмурился, пытаясь припомнить день, когда мы нашли тело девушки, но отрицательно покачал головой:

– И что с ней?

Я отвернулась. Наверняка я придавала этой детали слишком большое значение. Неудивительно, что инспектор с таким пренебрежением отнесся к моим словам.

– Цепочка и подвеска сделаны из золота. Это дорогое украшение. Деревенские девушки редко владеют подобными вещицами. Я заметила на ней подвеску, когда обнаружила тело, и подумала, что это мог быть чей-то подарок. Но это не…

– Вы имеете в виду подарок от мужчины, – перебил меня мистер Дориан.

Я нерешительно кивнула. Молчание мистера Дориана длилось так долго, что я не выдержала и все-таки вскинула на него взгляд. Он стоял, глубоко задумавшись.

– Вы рассказали об этом полиции?

– Да. Инспектор счел это неважным.

Мистер Дориан еще раз пренебрежительно фыркнул.

– Боюсь, они повесят убийство на бродягу, просто чтобы закрыть дело из-за репутации Дафны.

Мистер Дориан вопросительно вскинул брови:

– Какой именно репутации?

Мне правда не хотелось повторять эти мерзкие сплетни, но другого плана у меня не было.

– Ходят слухи, что у нее было несколько любовников. И один из них убил ее в приступе ревности.

Мистер Дориан выглядел потрясенным:

– Тогда почему полиция не арестует их?

Я пожала плечами:

– Потому что, по их мнению, если слухи правдивы, она свою смерть заслужила.

– А бродяга и так доставляет множество неприятностей, – предположил мистер Дориан. – Так что, арестовав его, они убьют двух зайцев одним выстрелом.

Тяжесть опустилась на мои плечи.

– Полагаю, так и есть.

– Вы тоже считаете, что у нее имелся возлюбленный.

– Я думаю, кто-то подарил ей подвеску, – осторожно сказала я. – И мне бы очень хотелось узнать, кто именно.

Несколько секунд он внимательно смотрел на меня, а затем резко кивнул:

– Хорошо, миссис Харпер. Мы все выясним.

С этими словами он забрался в повозку, тогда как я приросла к месту, ошеломленно глядя на него.

Мы.

Наконец-то кто-то прислушивался к моим словам. И он хотел заняться расследованием вместе. Впервые за последние дни во мне проснулась надежда на то, что это убийство может быть раскрыто.

Мистер Дориан взял поводья, опустил взгляд на меня и нахмурился:

– Почему вы все еще стоите там? Залезайте в телегу. Нам предстоит многое обсудить.

– Да, – согласилась я, подпрыгнув от неожиданности. – Да, разумеется.

Я спешно обошла телегу кругом и позволила мистеру Дориану помочь мне забраться на козлы. Он подстегнул ослика, и мы отправились обратно на виллу.

Так началась самая захватывающая глава моей жизни.

Глава 9

– Итак, – произнес мистер Дориан, пока телега катилась вниз по дороге, – с чего нам начать?

– Вы спрашиваете меня? – воскликнула я в ответ на его выжидающий взгляд.

– Почему нет?

– Потому что это вы пишете детективные романы, – ответила я. – Я думала, вы знаете, с чего начать.

– Если не ошибаюсь, у вас есть собственное мнение касательно моих методов.

Я поджала губы. Этот мужчина никогда не забудет мои критические комментарии, не так ли?

– Если мне не изменяет память, мои комментарии в основном касались того, как инспектор обращается с женскими персонажами, и того, что злодей слишком очевиден, – напомнила я. – Я ничего не говорила о ведении следствия.

Мистер Дориан согласно склонил голову: