Текст книги "Смерть в райском уголке"

Автор книги: Эмили Салливан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

– Справедливо. Но вы ведь наверняка понимаете, что писать детектив и расследовать настоящее убийство – совсем разные вещи. Я не детектив, миссис Харпер.

– Возможно, нет, но вы знаете о том, каково это – рассуждать как детектив. По крайней мере, точно больше, чем знаю я. Как бы на нашем месте поступил инспектор Дюмон?

Мистер Дориан закатил глаза и мученически выдохнул, но затем задумался:

– Обычно он начинает с того, что воссоздает последний день жертвы. Порой это приносит свои плоды…

– Как в «Отличном дне для убийства»!

– Да, – кивнул он с едва заметной улыбкой. – Но помните, у него не всегда получается все сделать верно. Видите ли, самая большая слабость инспектора Дюмона заключается в его непоколебимой вере в собственный интеллект. Это заставляет его делать предположения, которые зачастую уводят его в неверном направлении…

– Именно поэтому ему нужна секретарша. Мисс Линли всегда возвращает его на правильный путь!

Я не могла сдержать восторга. Как я могла упустить такую очевидную деталь его характера?

– Большинство людей не понимают одну вещь об инспекторе Дюмоне, – продолжил мистер Дориан, словно услышав мой вопрос. Казалось, ему все больше нравится обсуждать эту тему. – Во многих смыслах он возмутительно заурядный человек. Читатели привыкли к невероятно умным персонажам вроде Шерлока Холмса. Но мне нравится писать о человеке, который может ошибаться, но при этом все равно раскрывать преступления.

Я улыбнулась:

– Как вы начали писать?

– Я… не помню, если честно, – с ноткой удивления признался он. Неужели прежде никто не задавал ему этот вопрос? – Я всегда писал с тех пор, как выучил буквы.

– Что насчет первого романа, который вы написали? – спросила я. – Уж его-то наверняка помните.

– Мое первое произведение осталось незавершенным и в целом нечитабельным. – Он усмехнулся. – Остальные рукописи я писал мало-помалу на протяжении нескольких лет. Я не учился в университете, и мне пришлось много работать, чтобы сводить концы с концами, – до того, как я продал свою первую книгу. Это была короткая приключенческая история для детей. И она не снискала особой славы. Так что на протяжении многих лет я писал исключительно поздно по вечерам или в свободные дни.

– Ох, – выдохнула я, покраснев.

Я просто приняла как должное, что мистер Дориан посещал Оксфорд, Кембридж или другое подобное учебное заведение, а свой первый роман написал во время учебы. Это довольно обычная практика для людей с талантом к писательству, а мистер Дориан к тому же выпустил очень много книг.

– И свой первый детектив я написал всего восемь лет назад, – добавил он.

– Хотите сказать… вы написали столько книг об инспекторе Дюмоне за такой короткий срок?

Учитывая, что в данный момент он работал над одиннадцатой рукописью, его признание глубоко меня поразило.

– Ну должен признаться, что первые два романа уже были закончены, когда я подписал контракт с издательством, – с ухмылкой сказал мистер Дориан. – Но, начав эту серию, я понял, что не могу остановиться. И мне повезло, что… – Он внезапно замолк, его плечи напряглись, а костяшки пальцев, сжимавших поводья, побелели. Мгновение спустя он откашлялся и продолжил: – Мне повезло, что мистер Говард счел мои рукописи достаточно хорошими для издания.

Было совершенно очевидно, что он собирался сказать совсем иное, но, хотя я и сгорала от любопытства, лезть в его личную жизнь не собиралась.

– Что ж, – мягко сказала я. – Мне кажется, идея начать с воссоздания последнего дня Дафны весьма хороша.

Мистер Дориан заметно расслабился и кивнул:

– Тогда мы должны прояснить две вещи: когда она умерла и кто последним видел ее живой. Ну или, по крайней мере, кто готов признаться, что видел ее живой последним. Нам придется поговорить с тем, кто проводил вскрытие, и надеюсь, этот человек будет готов поделиться с нами информацией.

Я закусила нижнюю губу:

– Доктор Кэмпбелл обычно занимается усопшими.

– Вы его знаете?

У меня перехватило дыхание. Доктор Кэмпбелл пришел к нам домой, чтобы подтвердить смерть Оливера, а после вскрытия объяснил, что моего мужа так быстро и неотвратимо забрала аневризма.

«Ни вы, ни я ничего не смогли бы поделать, миссис Харпер. Лишь Господь мог спасти его. Надеюсь, вы найдете в этом утешение».

Но я не нашла. В то время ничего, кроме машины времени, не смогло бы меня утешить.

– Знаю.

Мистер Дориан смотрел на меня, наверняка изнывая от любопытства из-за моего странного ответа, и я поспешила продолжить.

– Думаю, со мной он поговорит. Нам также стоит расспросить Бельведеров, чтобы воссоздать ее последний день, – добавила я, чтобы увести разговор в новое русло. – Один из них вполне мог последним видеть Дафну перед убийством.

Мистер Дориан покачал головой, раздумывая:

– Это вполне возможно. Вы нашли ее недалеко от дороги, которая соединяет наши поместья.

– И Флоренс сказала, что искала Дафну все утро, – напомнила я. – Но мы не знаем, возвращалась ли она обратно к Бельведерам или наоборот – шла от них, когда ее убили.

– Или же убийца мог просто-напросто подкинуть тело туда, – пробормотал он в ответ.

Я резко повернулась к нему:

– Вы считаете, это возможно?

– Мы должны рассмотреть все варианты, миссис Харпер. И, учитывая то, где мы нашли ее, убийца явно рассчитывал, что ее тело обнаружат очень нескоро.

– Эту тропинку используют редко, – согласилась я. – Людям обычно не требуется спускаться по ней, если только они не…

– Не возвращаются из дома Бельведеров, – закончил за меня мистер Дориан.

Я поджала губы. У меня голова шла кругом от разных предположений. Как нам понять, какое из них верное?

– Если это не так и Дафна просто возвращалась на виллу Бельведеров, когда ее убили, то откуда она шла? – продолжил он.

Если верить слухам, то она вполне могла возвращаться от одного из своих любовников и по пути обратно натолкнулась на другого мужчину, охваченного ревностью. Но прежде чем я успела озвучить свою догадку, другая мысль закралась в мое сознание.

– Я… – Я замолкла, но, когда мистер Дориан бросил на меня вопросительный взгляд, продолжила: – Однажды я видела, как она направлялась к вам домой. Чтобы навестить миссис Нассо, – добавила я, когда внутренний голос внезапно ожил, напоминая об осторожности.

Ибо в тот день, когда мы встретились на тропинке, Дафна сказала совсем иное. Девушка выразилась вполне ясно: она собиралась встретиться с мистером Дорианом. Знал ли он о ее визите или же помалкивал об их связи после ее убийства? Если так, то эта мысль весьма тревожила. Или же я слишком подозрительна? А может, все-таки не стоит списывать со счетов вероятность того, что мистер Дориан как-то связан с гибелью Дафны?

Но мистер Дориан только кивнул в ответ, совершенно не подозревая о направлении, в котором потекли мои мысли.

– Что же, тогда мы хотя бы знаем, с чего начать. Поговорим с миссис Нассо, доктором и Бельведерами и наверняка сможем составить картину того дня.

Я кивнула, хотя мои мысли продолжали нестись по кругу.

«Мы должны рассмотреть все вероятности, миссис Харпер».

Если наибольшая слабость инспектора Дюмона заключалась в его привычке совершать слишком много допущений, мне самой не стоит наступать на те же грабли. Мне стоит забыть обо всем, что я знала об обитателях острова, включая самого мистера Дориана.

Вскоре мы добрались до виллы мистера Дориана. Миссис Нассо мы нашли на кухне: она раскатывала тесто фило. Миссис Курис не раз бранила меня, если я отвлекала ее от этого деликатного и трудоемкого процесса, поэтому я уже собиралась было предложить мистеру Дориану расспросить миссис Нассо попозже, когда он решительно выступил вперед:

– Миссис Нассо, можно вас на пару слов?

Старушка оторвалась от своей работы:

– Вы хотите есть?

– Нет, нет, – торопливо заверил он, но миссис Нассо уже потянулась за подносом.

– Мы хотим поговорить о Дафне, миссис Нассо, – объяснила я на греческом. – У нас есть несколько вопросов.

Она кивнула:

– Сначала поешьте. Я приготовила долму.

Я беспомощно уставилась на мистера Дориана:

– Она хочет, чтобы мы поели.

Это требование едва ли можно было назвать затруднительным, ведь миссис Нассо была отменной поварихой, но мистер Дориан все равно опустился за стол с нарочито театральным недовольством.

– Ну раз уж у нас нет выбора, – выдохнул он, а затем с энтузиазмом принялся уплетать предложенное угощение.

Я даже не осознавала, насколько сильно проголодалась, и накинулась на еду с неменьшим воодушевлением, что, казалось, очень обрадовало миссис Нассо. Когда мы набили животы, она настояла на том, чтобы сварить нам кофе. И будем честны, кто мы такие, чтобы ей отказать?

Миссис Нассо поставила перед нами две крохотные дымящиеся чашечки, и я с благодарностью ей улыбнулась. Но вместо того, чтобы напрямую спросить, когда она видела Дафну в последний раз, я выбрала другую стратегию:

– Что вы можете рассказать мне о мисс Костас?

Старушка уселась рядом со мной.

– Однажды она пришла сюда со своим мылом, – начала она на греческом. – Сказала, что принесла его в подарок для него. – Миссис Нассо жестом указала на мистера Дориана. – Потом она заходила еще несколько раз, чтобы просто поговорить.

Я заставила себя задать следующий вопрос, несмотря на чувство вины, что пожирало меня изнутри:

– Вы когда-нибудь… видели ее наедине с мистером Дорианом?

Миссис Нассо помотала головой:

– Нет. Он всегда спал, когда она приходила.

Я ощутила прилив странной смеси облегчения и разочарования, услышав ее ответ.

– Думаю, она была одинока, – задумчиво продолжила миссис Нассо.

– Что она сказала? – встрял мистер Дориан, прежде чем я успела ответить.

Я бросила на него раздраженный взгляд.

– Потерпите немного, хорошо? – Затем я вновь обратилась к миссис Нассо: – Почему вы так считаете?

– С чего еще ей так часто навещать старуху и засыпать ее вопросами о былых временах? – Миссис Нассо усмехнулась и покачала головой. – У нее здесь не было друзей. И семьи тоже.

Миссис Нассо замолкла. Я вскинула брови в ответ на ее молчание:

– А мужчина?

– У Дафны? – в негодовании воскликнула старушка. – Нет! Она была хорошей девочкой, – заявила она, решительно кивнув.

– Не забудьте спросить, когда она видела ее в последний раз, – напомнил мистер Дориан.

– Я как раз подвожу к этому, – огрызнулась я в ответ, а затем передала вопрос экономке.

Она задумчиво склонила голову набок.

– На базаре с миссис Бельведер незадолго до ее смерти. Может, дня за два, – добавила она.

Я благодарно улыбнулась, хотя мое сердце сжалось от расстройства. Мы ни на йоту не приблизились к тому, чтобы узнать, чем Дафна занималась в день своей кончины.

– Спасибо, миссис Нассо. Расскажите мне, если узнаете что-нибудь о Дафне. Что угодно.

Она смерила меня лукавым взглядом:

– Вы ведь не думаете, что ее убил Грегор, не так ли?

– У нас есть сомнения на этот счет, – признала я. – К тому же, кажется, полиция не спешит всерьез расследовать ее смерть.

– Не впервой им, – буркнула она. – Им есть дело только до приезжих и аристократии, – добавила она, явно имея в виду небольшую группку знати – потомков венецианцев, что когда-то правили островом. – А Дафна была и не из тех, и не из других.

– Что она говорит? – спросил мистер Дориан, явно изнывая от любопытства.

– Миссис Нассо тоже сомневается в полиции, – ответила я. – И они не в первый раз закрывают дело, так его и не раскрыв.

Экономка скрестила руки на груди и мотнула головой.

– Они ленивые, – добавила она на английском.

Мистер Дориан подался ей навстречу:

– Мог ли тот бродяга убить Дафну?

Миссис Нассо пожала плечами.

– Это возможно. – Затем она обратилась ко мне по-гречески: – Но он также легкая мишень для полиции. Они давно хотели от него избавиться.

Я кивнула:

– Это и правда похоже на очень удачное совпадение.

– И мне так кажется, – согласилась старушка. – Ее ведь задушили, да? – Миссис Нассо подняла руки: жизнь, проведенная в домашних трудах, оставила на них явный след. – Требуется немало сил и решимости, чтобы задушить человека. Это преступление совершили не случайно. Человек, убивший Дафну, страдал от душевной боли. Он был зол. Я не понимаю, с чего тому бродяге так поступать с девочкой.

Я удивленно моргнула:

– Вы долго об этом размышляли, верно?

Она вновь пожала плечами.

– У меня есть много времени на размышления, пока я работаю. А когда мистер Говард гостит здесь, он часто обсуждает со мной свои новые книги, – добавила она. – Так что я научилась мыслить как детектив.

Я удивленно рассмеялась:

– Понятно.

– Мистеру Говарду нравятся такие истории, – продолжила старушка. – Детективы. В особенности те, где есть неожиданный поворот. – Она кивнула в сторону мистера Дориана. – Он очень неплох в своем ремесле. По крайней мере, так мне говорили.

– Да, – мягко согласилась я. – Так и есть.

Мы улыбнулись друг другу, но миссис Нассо тут же вновь посерьезнела и качнула головой:

– Но это не книга. И я не думаю, что в реальной жизни раскрывать убийства так же просто.

– Согласна, – признала я.

Миссис Нассо схватила меня за руку.

– Вы найдете того, кто это сделал. Вы и мистер Дориан. – Ее глаза слабо вспыхнули. – Ради Дафны.

У меня пересохло в горле.

– Найдем. – Мой голос прозвучал хрипло.

Допив кофе, мы оставили миссис Нассо заниматься тестом. Пока мистер Дориан провожал меня к выходу, я пересказала ему наш разговор – по крайней мере, большую его часть. Я умолчала о том, что расспрашивала экономку о его связи с Дафной.

– Тупик, – согласился он, тяжело вздохнув. Выглядел он столь же разочарованным, как я себя ощущала. – Впрочем, подозреваю, этого и стоило ожидать.

Я кивнула.

– Мы пока расспросили только миссис Нассо. Настоящее расследование не может быть слишком простым. И ни один уважающий себя писатель не позволит своим героям так быстро прийти к разгадке, – с усмешкой добавила я.

– Верно. – Мистер Дориан улыбнулся в ответ. – Критики были бы беспощадны.

Когда мы вышли из дома, я рукой прикрыла глаза от яркого солнечного света. Время едва перевалило за полдень, но снаружи уже было невыносимо жарко.

– Вы выглядите усталой, миссис Харпер, – заметил мистер Дориан. – Остальным мы можем заняться завтра.

Утренние события и правда давали о себе знать, и мне отчаянно хотелось вздремнуть. И все равно я бы предпочла, если бы он оставил этот комментарий при себе, поэтому в ответ я только расправила плечи.

– Ладно. В любом случае сейчас лучше оставить Бельведеров в покое.

– Вы придете завтра в девять, да? – Мистер Дориан поджал губы, явно нервничая. – Боюсь, я очень привык к нашему рабочему расписанию, – робко добавил он.

Точно. Книга. Я почти забыла.

– Да, разумеется. Сперва рукопись и только потом расследование.

– Увидимся, – сказал он, улыбнувшись, и потрепал Мориса по шее.

Ослик радостно заблеял от удовольствия, и я ощутила укол зависти от того, как легко они сошлись характерами. Если бы я уже не знала, что отчаянно нуждаюсь в отдыхе, то этой странной мысли хватило бы, чтобы догадаться. Я распрощалась и позволила мистеру Дориану помочь мне забраться на козлы, а затем направила Мориса вниз по дороге. Обернулась я только однажды, когда мы почти добрались до поворота, и мистер Дориан по-прежнему стоял перед входом в дом, глядя нам вслед.

Глава 10

Едва я вошла в дом, как Клео чуть не сбила меня с ног. Она, должно быть, уже давно дожидалась моего возвращения.

– Пришло письмо от тетушки Агаты. Я оставила его на столе для тебя, – затараторила она, не дав мне даже снять шляпку.

Учитывая, что моя тетя писала каждый месяц, едва ли в этом событии было что-то необычное. Вот восторг Клео точно был необычным. Я вскинула бровь и развязала ленточки, которые удерживали мою соломенную шляпку.

– Спасибо, дорогая. Я его обязательно прочту. Только позволь мне сперва переодеться.

Глаза Клео расширились до размеров блюдца.

– Нет! – воскликнула она, схватив меня за руку. – Ты должна прочитать его сейчас! Пожалуйста, – добавила она с приторной мягкостью. Таким голосом она говорила, когда по-настоящему чего-то хотела.

– Хорошо, – с подозрением согласилась я и направилась на кухню, где миссис Курис месила тесто для хлеба.

Я поприветствовала ее, а она в ответ бросила на меня загадочный взгляд. Что-то явно было не так. Я положила шляпку на стол и взяла письмо. На первый взгляд оно выглядело точно так же, как и другие письма тетушки Агаты: мое имя и адрес были изящно выведены ее рукой. Тетушка очень гордилась своим почерком.

Распечатав конверт, я принялась читать.

Дорогая Минни,

Надеюсь, на Корфу уже пришла весна, ибо погода в Лондоне абсолютно ужасна…

Пока я не видела ничего необычного. Тетушка всегда начинала свои письма с жалоб о погоде в Лондоне. Или в Париже. Или в Берлине. Жизнь заносила ее в разные места. Когда тетя Агата была юна и наивна, ее выдали замуж за бизнес-партнера ее отца, который был намного старшее ее. Если верить ее рассказам, муж был добрым, но равнодушным человеком, а большего она и желать не могла. У них не было детей, а когда он умер через несколько лет после свадьбы, она получила внушительное наследство и свободу распоряжаться своей жизнью. Она так больше и не вышла замуж, а большую часть времени проводила в путешествиях по миру. Но она всегда старалась время от времени возвращаться в Лондон и никогда не упускала случая позлить моего занудного отца. Я бесконечно ее любила.

Я бросила взгляд на Клео: та, словно ястреб, наблюдала за мной, сжимая руки в кулаки. Я поджала губы и продолжила читать. Тетушке понадобилось несколько строчек, чтобы описать погоду в Англии. Рассказ о том, как поживает моя семья, она уложила в одно предложение, а на описание будней Колетт, ее собачки породы французский бульдог, которую подарила ей подруга – по слухам, известная парижская куртизанка, – ушло целых два абзаца. А затем…

Я поговорила с леди Артемидой Дарси, и она с радостью примет Клео к себе на обучение со следующей четверти…

Я оторвала взгляд от письма и закашлялась:

– Клео, кто такая леди Артемида Дарси?

Миссис Курис решила, что это подходящий момент, чтобы отправиться кормить куриц, и вышла из кухни, оставив нас наедине.

Клео переступила с ноги на ногу:

– Она управляет школой для девочек в Хампстеде. Эта школа считается очень хорошей.

– И почему тетя Агата разговаривала с ней о том, чтобы ты поступила в эту школу?

– Я… я ее попросила.

На это я ничего не ответила и вновь сосредоточилась на письме.

Если Клео тебе ничего не рассказывала, я сожалею, что тебе пришлось узнать обо всем из моего письма.

Я тяжело выдохнула и прикрыла глаза, собираясь с мыслями, прежде чем продолжить читать.

Но позволь мне напомнить, что почти два десятилетия назад ты обратилась ко мне с такой же просьбой.

Мое сердце пронзил болезненный укол, порожденный смесью вины и стыда.

Разумеется, я не утверждаю, что ты намеренно пренебрегаешь образованием дочери, как делали твои родители. Твой отец считал, что девочкам нет нужды учиться чему-то, помимо ведения домашнего хозяйства, ну а твоя мать… что же, чем меньше мы будем о ней говорить, тем лучше.

Я усмехнулась. Моя тетушка никогда не скрывала своего пренебрежения к моей матери. Она считала ее поверхностной, скучной женщиной, которую мода интересовала больше собственных детей. Та, в свою очередь, утверждала, что моя тетя была самовлюбленной занудой, у которой слишком много свободного времени. На публике же обе женщины наперебой сыпали друг перед другом комплиментами, не забывая обмениваться едва прикрытыми оскорблениями. Это представление всегда казалось мне удивительным и весьма занятным. Во время семейных встреч мы с моим братом Самюэлем вели счет их оскорблениям. Чаще всего вечера заканчивались ничьей. Тетя Агата не ошибалась насчет тщеславия моей матери, но та вдобавок обладала недюжинной смекалкой, так что женщины были достойными соперницами.

Нет, эта ситуация куда более сложная из-за той ужасной утраты, что тебе довелось испытать. И думаю, именно из-за этой утраты ты могла невольно внушить Клео, будто не хочешь, чтобы она тебя покидала. Возможно, никогда.

Твоя дочь очень тебя любит и переживает за тебя, и поэтому она вполне может исполнить твое желание и оставаться рядом до конца твоей жизни. Но я тебя хорошо знаю и не верю, что тебе хотелось бы, чтобы она отказалась от своей мечты. Ты слишком хорошая мать, чтобы просить ее о таком.

У меня в глазах защипало, и я прикусила губу. Разумеется, я не хотела для Клео такой судьбы. Отказ родителей поддержать мое стремление к учебе вогнал клин между нами, и этот клин не исчез даже после того, как они уступили. Я пообещала себе, что никогда не поступлю так же, как они, когда сама стану матерью. И все же я оказалась в опасной близости от того, чтобы совершить такую же ошибку, сама того не осознавая. Мысль о том, что мои дети могли думать обо мне так же, как я о своих родителях когда-то, вызывала одновременно волнение и ужас.

Несмотря ни на что, Клео полна решимости поступить в Гертон, и, чтобы достичь своей цели, она должна быть готова к суровым требованиям университетского образования, кои тебе прекрасно известны. И, помня о том, что ты рассказывала о школе, где она учится сейчас, я сомневаюсь, что на Корфу она сможет получить необходимые знания. Прошу, напиши мне как можно скорее, чтобы я начала необходимые приготовления. И не волнуйся насчет платы. Я буду рада…

Я положила письмо на стол. Остальное могло подождать. Клео по-прежнему взволнованно смотрела на меня, и я поняла, что хмурюсь.

Расслабив мышцы лица, я устало вздохнула:

– Клео…

– Прости, что не рассказала тебе с самого начала, – перебила она. – Просто каждый раз, когда я пыталась заговорить с тобой о том, чтобы поехать учиться в Англию, ты меняла тему разговора.

– Не каждый раз, – фыркнула я, но не это было главным.

Тетушка Агаты была права. Я внушила Клео, что не хочу, чтобы она меня покидала, потому что… потому что это была правда. Мое желание держать ее при себе было продиктовано исключительно эгоизмом.

Я покачала головой и попробовала начать сначала:

– Прости, что не слушала тебя и этим заставила тебя поверить, что обратиться к тетушке Агате – это единственный выход, – указала я на письмо.

Клео оживилась впервые с моего возвращения домой:

– Значит, я могу поехать?

– Мне нужно подумать. Следующая четверть начнется довольно скоро.

– В сентябре, – возразила она, пожав плечами.

Я раздраженно вскинула руки:

– Клео, ты никогда не бывала в Англии!

– Но я о ней читала, – напомнила та. – И мне нравится дождь.

Я прищурилась:

– Любовь к Джейн Остин и калошам – это не все, что тебе нужно знать об Англии.

Далеко не все.

Но Клео проигнорировала мои слова:

– Я могу наконец встретиться с бабушкой и дедушкой.

Каким-то образом мне удалось скрыть гримасу раздражения. Когда мы жили в Афинах, Оливер был слишком занят работой, чтобы даже подумать о путешествии обратно в Лондон. Самюэль часто навещал нас, так как в то время работал в посольстве в Стамбуле. Но он переехал в Бомбей вскоре после того, как мы уехали на Корфу. Тетя Агата тоже несколько раз приезжала погостить, но остальные члены моей семьи никогда не встречались с Клео и Томми.

Я знала, что отсюда до Лондона было ужасно далеко, а мой отец страдал от морской болезни. Без него моя мать никогда бы не отправилась на другой край земли, ведь она даже Мейфэр покидала с большой неохотой. Мой старший брат Джек, в свою очередь, был членом британского парламента и должен был заботиться о собственной семье, в то время как Делия была занята светской жизнью Лондона – по крайней мере, если верить рассказам нашей матери.

Мы все поддерживали связь с помощью писем, хотя Джек писал гораздо реже остальных, а мои родители к тому же отправляли прекрасные подарки детям на дни рождения. И все же я почти полжизни провела вдали от дома. Семья стала для меня не больше чем словами на бумаге да выцветшими воспоминаниями, многие из которых я предпочла бы и вовсе забыть. Я прожила целую жизнь с тех пор, как покинула Англию, и за прошедшие годы стала совсем другим человеком. Уверена, о них можно сказать то же самое.

После смерти Оливера родители постоянно спрашивала меня, когда я собираюсь навестить их, но я всегда откладывала наш визит. Сперва дети были слишком малы для такого длинного путешествия. Затем они подросли, и я не хотела отрывать их от учебы. Не хотела разлучать с друзьями. Из-за детей время всегда было неподходящим. Все это были жалкие отговорки: на самом деле время всегда было неподходящим для меня. В конце концов родители перестали спрашивать.

Мысль о том, чтобы увидеться с ними вновь без Оливера, скручивала мой желудок в узлы, которые мне никогда не распутать. Но глаза Клео не сияли так ярко с тех пор, как… я даже не могла припомнить.

Ты не сможешь всегда отказывать ей.

Мой желудок ухнул вниз от внезапного осознания. Однако и согласиться отпустить ее я пока не могла.

– Посмотрим, – ответила я, но собственный голос показался мне ужасно слабым.

Кажется, Клео решила, что выиграла эту битву, потому что больше не поднимала эту тему и весь остаток вечера вела себя исключительно послушно. Она даже с искренним интересом слушала, как Томми в течение всего ужина в величайших подробностях рассказывал нам о том, как прошел переезд Тритона в сад. Я гадала, как он может отличить своего Тритона от дюжины других тритонов, обитавших в саду, но вслух своих сомнений не высказывала, ведь Томми казался вполне уверенным в своей правоте.

Позже, когда дети отправились спать, мы с миссис Курис вместе убирались на кухне. Я как раз закончила вытирать стол, когда с моих губ сорвался вопрос, мучивший меня на протяжении последних нескольких часов.

– Как давно вы знаете о Клео и этой лондонской школе?

– По крайней мере с прошлого года, – ответила она, ни секунды не раздумывая.

Я тяжело опустилась на ближайший стул.

– Я так долго занималась самообманом?

– Это часть материнства, – мудро изрекла она. У миссис Курис было четверо детей: все они давно выпорхнули из гнезда и обзавелись собственными семьями. – Сегодня вы подтираете им попки, а завтра они тайком убегают из дома, чтобы встречаться с мальчишками. Требуется время, чтобы это осознать.

Я застонала и лбом прижалась к столу. Я пока даже не думала о мальчишках.

Миссис Курис потрепала меня по плечу – редкое проявление заботы с ее стороны.

– Вы привыкнете.

Эта мысль едва ли успокаивала, но в том-то и смысл. Я слишком долго прятала голову в песок, и теперь мне предстояло взглянуть правде в глаза. Ибо, если Клео всерьез решила отправиться учиться в Англию, я не могла остаться на Корфу – и неважно, что я пообещала Оливеру.

Глава 11

Следующим утром я проснулась гораздо позднее, чем обычно, потому что полночи проворочалась, раздумывая о будущем. К счастью, Клео все еще пребывала в приятном расположении духа и помогла Томми собраться в школу. Они как раз выходили из дома, когда я сбежала на первый этаж, едва успев причесаться, и заключила обоих в объятия, которые длились немного дольше обычного.

Миссис Курис настояла, чтобы я позавтракала, не забыв при этом шепотом обругать кулинарные способности миссис Нассо. Мне стоило осудить ее за такие слова, но я была слишком благодарна за эту маленькую попытку вернуться к привычной жизни. Когда я допила чашечку горького кофе и съела немного слоеного пирога с мягким сыром, миссис Курис сунула мне в руку еще один кусок и пожелала хорошего пути. Я взбиралась на холм в два раза быстрее обычного и к тому времени, как добралась до виллы, сбилась с дыхания от натуги. Но когда я постучала, то вместо миссис Нассо дверь мне открыл сам мистер Дориан.

– Миссис Харпер, да вы опоздали! – поддразнил он.

Технически я и правда опоздала, но всего на пять минут.

Только заметив, что он уже одет, я вспомнила наш план.

Бельведеры.

Мистер Дориан никак не прокомментировал мой всклокоченный вид и проводил меня внутрь, по пути болтая о том, как много работы ему удалось закончить со вчерашнего дня.

– Боже, – выдохнула я, когда мы добрались до кабинета. – Я все еще вам нужна?

Я говорила в шутку, но мистера Дориана действительно переполняла вновь обретенная энергия. То, что мешало ему писать, казалось, перестало над ним довлеть, и, если бы он уволил меня прямо сейчас, я бы не сильно удивилась.

Но мой вопрос по-настоящему шокировал его.

– Разумеется, нужны, миссис Харпер. Я никак не управлюсь в срок без вас. К тому же, – продолжил он, выдвинув для меня стул, – мы с вами заключили сделку, а я всегда выполняю свои обещания.

Я невольно подумала о его свадебных клятвах, но вслух, разумеется, ничего не сказала. Облегчение наполнило мою грудь – очевидно, я нуждалась в этом мужчине больше, чем хотела себе признаться.

– Спасибо, – поблагодарила я и опустилась на стул. – Итак, с чего мне сегодня начать?

Он гордо протянул мне две тетради, страницы которых были исписаны неряшливым почерком.

– Прошлой ночью я придумал нового антагониста. В этот раз удивитесь даже вы, – добавил он, подмигнув.

– Посмотрим, – игриво ответила я.

Мистер Дориан рассмеялся и направился к выходу из кабинета.

– Я вернусь к обеду. После мы можем вместе навестить Бельведеров.

Я кивнула, и он вышел в коридор, насвистывая себе под нос. На мгновение я увидела в нем проблеск того человека, которым он наверняка был в Лондоне. Легко представить, как этот мужчина – главный объект газетных сплетен – завоевывает сердце юной красавицы – наследницы крупного состояния, – а затем толкает ее в руки другого джентльмена.

Если слухи вообще правдивы.

Это не имело значения. Причина семейного разлада мистера Дориана была загадкой, которую мне не хотелось разгадывать. Ни капельки.

Ровно в полдень мистер Дориан постучал в косяк двери и вошел. Следом за ним семенила миссис Нассо с подносом в руках.

– Добрый день, – поздоровался он. – Я пришел с едой.

Я отодвинула стул и поднялась из-за стола с благодарной улыбкой.

– И как раз вовремя.

Утро прошло куда быстрее, чем обычно. Я с головой погрузилась в переработанную рукопись, но теперь мои запястья задеревенели, а в животе урчало. Мистер Дориан помог миссис Нассо опустить поднос на маленький кофейный столик. Старая экономка вновь превзошла саму себя: на подносе нашлось место для долмы, горячего риса, холодной курицы, хлеба и простого салата с помидорами и сыром.

– Выглядит восхитительно, – сказала я. – Спасибо, миссис Нассо.

Она отмахнулась, словно в этом не было ничего особенного, и поспешила прочь, сказав, что ей пора возвращаться на кухню.

Мистер Дориан жестом предложил мне начинать.

– Мне кажется, она снова готовит козлятину на ужин, – вздохнул он.

Я усмехнулась и принялась накладывать еду в тарелку.

– Бельведеры знают, что мы собираемся их навестить?