Текст книги "Смерть в райском уголке"

Автор книги: Эмили Салливан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 2

– Ну серьезно, мам, – фыркнула Клео. – Я бы уже давно закончила, если бы ты перестала вертеться.

– Но ты не даешь мне посмотреть. Ты уверена, что получилось хорошо? – спросила я в десятый раз, пытаясь изогнуть шею так, чтобы заглянуть в зеркало.

После очередного тоскливого вздоха Клео запретила мне смотреть и заставила повернуться спиной к туалетному столику.

– Уверена. Теперь сядь прямо и дай мне закончить.

Я неохотно подчинилась и задержала дыхание, когда Клео заколола очередной локон у меня на голове. Какую бы прическу она там ни сооружала, на это ушло ужасно много времени, и теперь я боялась, что могу опоздать.

Несколько шпилек спустя Клео наконец отступила в сторону.

– Готово, – заявила она с довольной улыбкой. – Итак, где ты хранишь свои румяна?

– О небеса, Клео. Я много лет не красилась.

– Знаю, – язвительно отозвалась она. – Но у тебя где-то здесь точно должна быть баночка румян и помада.

Я поджала губы. Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, пока я не сдалась.

– В нижнем ящике туалетного столика, – буркнула я и показала себе за спину. Клео достала небольшой сундучок с косметикой, но, когда она уже потянулась, чтобы взять баночку румян, я жестом остановила ее. – Спасибо, дорогая, но с этим я справлюсь сама. – Затем я встала и повернулась к зеркалу. – А теперь дай-ка мне взглянуть на то, что ты сделала с моими…

Когда я увидела свое отражение, слова комом застряли в горле. Я не узнала саму себя, что сперва испугало меня и на мгновение лишило дара речи.

– Я выгляжу так…

– Элегантно, – закончила Клео с мечтательной улыбкой. – Мы с Джульеттой постоянно тренируемся делать прически друг на друге, и к тому же у миссис Тейлор всегда есть новейшие модные журналы из Парижа.

Я все продолжала изумленно изучать женщину в отражении. Моя мать, которая считалась самой красивой дебютанткой своего сезона, еще в детстве сказала мне, что красотка из меня не вырастет, особенно если сравнивать с моей младшей сестрой: той вдобавок к изумительным чертам лица с рождения досталась еще и внушительная харизма. Хотя, стоит отметить, мама все-таки признала, что мои глаза были моей лучшей чертой, а все остальное «достаточно сносно, чтобы помочь мне выйти замуж». Но при виде того волшебства, что Клео сотворила на моей голове, я была готова оспорить ее заявление. Клео убрала мои светло-каштановые волнистые волосы в узел на затылке и заколола шпильками, оставив несколько прядей обрамлять лицо. Мне всегда казалось, что оно у меня слишком длинное, но эта прическа выгодно подчеркивала большие карие глаза и скулы. Если бы мы были в Лондоне, сомневаюсь, что я бы произвела фурор в бальном зале, полном красивых, модных женщин, но я все равно ощутила небольшой прилив гордости от своего преображения. А такого чувства я не испытывала довольно давно.

Клео передала мне мою косметичку, напоследок наградив взглядом, не терпящим возражений.

– Хорошо. Добавлю чуть-чуть румян.

– Я и сурьму там видела, мам, – сказала она, выразительно выгнув бровь.

Мои щеки налились таким ярким румянцем, что никакая косметика не понадобилась бы.

– Это для бала-маскарада! – попыталась оправдаться я, но мои слова не убедили Клео.

– Хватит тянуть время, – сказала она и указала на косметичку.

Несколько минут спустя, когда я все же нанесла румянец и – каюсь – немного сурьмы вокруг глаз, мы встали перед зеркалом, чтобы по достоинству оценить наш совместный труд.

– Ох, мама, – выдохнула Клео, – ты выглядишь так очаровательно.

Я потрепала дочь по плечу:

– Спасибо, дорогая.

Мое отражение выглядело так, будто было списано с одного из рисунков «гибсоновских девушек»^[4], которыми сейчас кишели журналы. Но затем я взглянула ниже – на выцветший халат, ремнем затянутый на поясе, и ужаснулась:

– Мне нужно одеться.

Глаза Клео зажглись восторгом, и она бросилась к шкафу.

– Я как раз нашла подходящее платье. Поверить не могу, что ты прятала его так долго.

Ее голос звучал приглушенно, пока она рылась среди моей одежды. Я нахмурилась, глядя в зеркало, и нанесла еще немного румян на щеки.

– Я понятия не имею, о чем ты говори… Ох, боже. Клео, нет.

Я обернулась и увидела, что моя дочь держит перед собой воздушное лавандовое платье, про которое я совсем забыла. Для меня оставалось загадкой, почему оно вообще оказалось на Корфу вместе со мной.

«Потому что ты сентиментальная дурочка», – очень не вовремя напомнил мне внутренний голос.

Мы с Оливером редко ходили на официальные мероприятия вместе. Поженились довольно быстро и без особых церемоний, а затем сразу же отправились в Афины, где наш социальный календарь обычно полнился послеобеденными встречами с другими британскими семьями или неформальными ужинами в кругу друзей. Единственным исключением стал ужин в резиденции посла, который мы посетили незадолго до отбытия на Корфу. Тогда, во время обеда с очаровательной женой одного из состоятельных коллег Оливера, я посетовала, что не знаю, что надеть на этот званый ужин, и она вручила мне это платье в качестве своего рода прощального подарка. Она заказала его из Парижа сезоном ранее, но к тому времени, как оно прибыло в Афины, мода уже успела смениться – хотя не то чтобы я многое знала о таких вещах или сильно о них заботилась. Мне платье казалось просто красивым, и, наряжаясь в него, я тоже ощущала себя красивой. Та ночь была одной из лучших, что мы с Оливером провели вместе, и это даже заставило меня пожалеть о нашем решении покинуть Афины. Но мои попытки убедить Оливера остаться ничего не изменили. Он твердо вознамерился отправиться на Корфу во что бы то ни стало, поэтому так мы и поступили. Я осторожно подошла к Клео и пальцем коснулась тонкого шелка. На ощупь он казался даже мягче, чем я помнила. Но едва в голове начало оживать воспоминание о том, как Оливер с нежной улыбкой стоял, прислонившись к косяку двери моей старой гардеробной, я тут же отдернула руку.

– Я не могу надеть это платье, Клео. Оно… оно слишком торжественное.

Клео фыркнула:

– Нет, не слишком. Миссис Тейлор наряжается в куда более роскошные вещи к ужину.

Заявление Клео одновременно оскорбило меня и заставило скептически наклонить голову, но она лишь наградила меня выразительным взглядом. Учитывая то, как часто моя дочь оставалась на ужин в доме Тейлоров, мне пришлось признать ее правоту в этом вопросе.

– Я не сумею подняться на холм в этом платье, – запротестовала я.

– Хотя бы примерь его, – сказала Клео удивительно мягко, – прежде чем решить наверняка.

Только тогда я поняла, насколько сильно волновалась. И все из-за платья.

Преисполнившись решимости подавить этот глупый страх, я сбросила с плеч халат и взяла платье из рук Клео. Наверное, оно даже не налезет на меня. В конце концов, с тех пор, как я надевала его в последний раз, прошло много лет – и эти годы плохо отразились на моей фигуре. Но стоило мне просунуть голову сквозь слои воздушного хлопка и шелка и затянуть ткань вокруг корсета, как я инстинктивно поняла, что платье сядет идеально.

Клео принялась застегивать пуговицы, пока я поправляла короткие пышные рукава. Когда она закончила, я завязала вокруг талии широкий пояс на несколько оттенков темнее самого платья и встряхнула юбки, прежде чем расправить складки. Если раньше мне приходилось надевать подъюбники, чтобы придать фигуре нужные изгибы, то теперь мои бедра стали пышнее и прекрасно справлялись с этой задачей без сторонних приспособлений.

– Пожалуйста, не переодевайся, – взмолилась Клео.

Я улыбнулась ее отражению в зеркале и немного покрутилась, шурша юбкой. Платье было достаточно свободным, чтобы у меня не осталось сомнений: вскарабкаться на вершину холма, на котором стояла вилла Бельведеров, не составит труда. Но, бросив взгляд на карманные часы Оливера, лежавшие на туалетном столике, я поняла, что теперь точно опоздаю, даже если поспешу.

Я торопливо нанесла на кожу немного розовой воды, пока Клео собирала мою накидку и ридикюль. Мы вместе сбежали вниз по лестнице в гостиную, где Томми и мистер Пападопулос сидели, склонившись над какими-то старыми справочниками, любезно принесенными наши хорошим другом. Они одновременно вскинули головы при нашем появлении и наперебой начали сыпать комплиментами моему наряду. Я пообещала не задерживаться, но мистер Пападопулос и Клео поспешили попросить меня об обратном.

– И не волнуйся, мам, – серьезно сказал Томми. – Я проверю, что сегодня ночью к тебе в кровать ничего не заберется.

– Спасибо. Это очень предусмотрительно.

Затем я поцеловала его в пухлую щечку и вышла из дома в ночь.

Мы с Оливером выбрали эту маленькую виллу во многом потому, что она находилась близко к берегу, суля прохладный морской ветерок, легкий спуск к морю для лечебных купаний и потрясающие закаты. Мы не продумали лишь одну деталь: вилла находилась у подножия холма. Обычно все перечисленные мной достоинства перевешивали этот маленький недостаток. Но конкретно этим вечером, карабкаясь вверх по склону в туфлях и в вечернем платье с задранной почти до колен юбкой, я могла лишь проклинать наше решение купить именно этот дом. К тому времени, как я добралась до виллы Бельведеров, мои туфли были покрыты пылью, а прическа почти наверняка превратилась в гнездо. Подойдя к входу в огромное здание, я попыталась расправить складки на платье и стряхнуть с себя большую часть пыли, но, чтобы привести себя в порядок по-настоящему, мне требовалось зеркало.

Дверь мне открыла все та же молодая служанка, которую я видела на рынке днем ранее. Выражение ее лица тоже ни капли не изменилось: она смотрела на меня с привычным безразличием.

– Kalispera!^[5] – воскликнула я в надежде, что доброжелательное приветствие отвлечет ее от моего растрепанного вида.

Но девушка либо не расслышала меня, либо ей было все равно. Она молча впустила меня внутрь, забрала накидку и жестом указала в сторону задней террасы, прежде чем оставить меня в одиночестве стоять посреди прихожей. Бурный смех эхом разносился по отштукатуренным коридорам виллы, и я воспользовалась шансом привести себя в порядок в маленьком алькове, который Флоренс, шутя, называла дамской комнатой. Заглянув в зеркало, я с облегчением поняла, что выгляжу не так ужасно, как боялась. Я освежила румянец на щеках, поправила несколько шпилек, что грозились выпасть из прически, и вытерла туфли маленьким платком, который всегда носила в сумочке.

Вернувшись в главный холл, я уже собиралась было направиться в сторону террасы, когда услышала, что в мою сторону, увлеченно беседуя между собой, идут двое мужчин.

– Мы ждем только миссис Харпер. Вы с ней уже встречались? – спросил первый.

Я тут же узнала голос Кристофера Бельведера, к которому испытывала искреннюю симпатию.

– Боюсь, что нет, – ответил его собеседник плавным, глубоким голосом.

– Она ваша соседка. Ее муж умер три или четыре года тому назад. Ужасно печально.

– У нее есть сын? – спросил второй мужчина мгновение спустя, и я заметила, что его манера речи была достаточно резкой, особенно по сравнению с жизнерадостным говором Кристофера.

Как и Оливер, этот незнакомец посещал лучшие учебные заведения Англии.

– И дочь.

– Тогда я понимаю, о ком вы говорите. Я видел ее вчера утром со своего балкона.

Так, значит, это тот самый мистер Дориан. Я не могла сдержать поток радостного предвкушения, наполнивший мои вены, и, не отдавая себе отчет в собственных действиях, отступила глубже в дверной проем дамской комнаты. Голоса перестали приближаться, и я решила, что они остановились рядом с тележкой с напитками, которая стояла в приемной комнате Бельведеров. В тот момент мне действительно стоило выйти из алькова и поприветствовать их, но маленькая глупая часть меня хотела узнать, какое же впечатление я произвела на мистера Дориана.

– Ах, чудесно, – отозвался Кристофер. – Она посещала Гертон, но, к счастью, не из числа тех ужасно мужеподобных учениц. – Такое описание заставило меня нахмуриться, но едва ли мне впервые приходилось слышать подобные комментарии. – И все же она очень умна, – продолжил Кристофер, совершенно не догадываясь о моем присутствии. – Даже работала на меня какое-то время. Правда, моя жена говорит, что миссис Харпер не читает детективы. Они слишком непритязательны на ее вкус, – со смехом добавил он.

Я слегка поморщилась. Слова Кристофера прозвучали довольно грубо – мне бы никогда не пришло в голову сказать подобное мистеру Дориану, но, когда я уже собралась выйти из своего укрытия, тот ответил:

– Если бы меня заботило мнение каждой невзрачной домохозяйки средних лет, – начал он скучающим тоном, в котором не было слышно и ноты обиды, – то я не написал бы десять романов.

Казалось, его ответ поразил Кристофера не меньше, чем меня, потому что прошло несколько долгих секунд, прежде чем с его губ слетел изумленный смешок.

– Верно, верно, – произнес он, а затем поспешил сменить тему разговора.

Но я больше не слышала ни слова. Вернулась в альков, а мужчины двинулись обратно к террасе, и их голоса постепенно затихли. Я долго стояла в прохладной полутьме, прежде чем из другого конца коридора до меня донеслась еще пара голосов. В этот раз я узнала Флоренс и миссис Барт – пожилую француженку с превосходным вкусом. Я одернула платье и вышла в коридор им навстречу.

– Минни, вот ты где! – воскликнула Флоренс. – Мы начали волноваться. Ох, ты прекрасно выглядишь!

Миссис Барт тоже похвалила мой наряд, и искреннее восхищение в их глазах бальзамом легло на мою раненую гордость.

Вот вам и невзрачная домохозяйка. Да как он посмел сказать такую нелепицу? Особенно учитывая то, в каком виде он предстал передо мной тем утром. Хотя даже я была готова признать, что слово «щегольской», которое пришло мне на ум во время той встречи, было куда более комплиментарным.

– Спасибо. Простите за опоздание.

Флоренс только отмахнулась.

– Не переживай об этом, – сказала она и взяла меня под руку. – Я знаю, как тяжело бывает выбраться из дома, когда нужно заботиться о двух малышах. Пойдем на террасу. Все уже собрались, чтобы насладиться чудесным вином, которое принес мистер Дориан.

Я нахмурилась, заметив в толпе его профиль. Стоило признать, что мужчина был довольно привлекателен.

– Звучит восхитительно.

Мистер Дориан обернулся, когда мы вышли на террасу, и наши взгляды пересеклись, как тем утром. Выражение его лица осталось столь же суровым и непроницаемым, но я заметила, что он окинул взглядом мою фигуру. Я расправила плечи и постаралась не дать удовлетворению отразиться на лице. Поскольку мистер Дориан стоял на дальнем конце террасы, сперва нам пришлось пробраться сквозь толпу других гостей, каждого из которых нужно было поприветствовать. На мистера Дориана я больше так и не взглянула, но все это время ощущала на себе его взгляд, и это заставило меня вести себя гораздо очаровательнее, чем обычно. Здороваясь с другими дамами и джентльменами, я поняла, что Клео была права. Вирджиния Тейлор нарядилась в не менее элегантное платье, чем я, как и другие приглашенные леди. Если бы я настояла на своем и надела голубое платье, то и правда чувствовала бы себя весьма невзрачной.

Наконец мы добрались до почетного гостя. Писатели всегда представлялись мне бледными, тонкокостными созданиями, учитывая, что большую часть своего времени они проводили за печатными машинками в своих кабинетах, настолько глубоко погрузившись в собственный гений, что прозаические вещи вроде еды и прогулок на свежем воздухе переставали их волновать. Но мистер Дориан, на первый взгляд, мог похвастаться отличным здоровьем. Солнце позолотило его кожу, и к тому же он оказался куда выше, чем я ожидала: в нем было примерно сто восемьдесят с небольшим сантиметров, хотя в росте Оливеру он все же немного уступал. Но, в отличие от моего дорогого мужа, мистер Дориан отличался внушительно мускулистой фигурой.

У него был сильный подбородок, прямой нос и густые темные волосы. Я была готова признать, что, не подслушай я бессердечных слов обо мне, сочла бы его самым красивым мужчиной из всех, кого мне приходилось встречать. Но сейчас мне в нем виделась лишь подлость и вульгарность. Возможно, снаружи он был прекрасен, но у меня имелось множество причин подозревать, что внутри он прогнил до костей.

– Счастлива наконец с вами встретиться, мистер Дориан, – сказала я куда более любезно, чем он того заслуживал. – Признаюсь, я пока не читала ваших книг, но, если мне не изменяет память, мой почивший муж был большим поклонником вашего творчества.

Тут я не лукавила: изучив книжные полки этим утром, я обнаружила довольно внушительную коллекцию книг об инспекторе Дюмоне.

Их автор замешкался, прежде чем ответить на мое рукопожатие.

– Благодарю, – угрюмо произнес он. – Мне тоже очень приятно с вами познакомиться, миссис Харпер.

– И раз уж мы с вами соседи, а вы впервые посетили этот остров, – продолжила я с блаженной улыбкой, – не стесняйтесь нанести нам визит, если вам что-то понадобится.

Вот оно. Посмотрим, как он отреагирует на это предложение.

Его челюсть на мгновение напряглась, но в темных глазах не отразилось ни намека на эмоции.

– Вы слишком добры, – пробормотал он, коротко кивнув.

Больше я и словом с ним не обмолвилась до конца вечера: отчасти потому, что все еще кипела от злости, отчасти потому, что не хотела заискивать перед ним, как делали остальные гости. Хотя, казалось, всеобщее внимание не приносило мистеру Дориану удовольствия. Каждый раз, стоило мне взглянуть в его сторону, он то мрачно хмурился, то скучающе взирал на очередного собеседника.

Оказалось, Флоренс тоже была его поклонницей: она призналась, что они с Оливером могли часами обсуждать детали некоторых романов мистера Дориана.

– Я даже не знала об этом, – покаялась я.

– О да. Оливер был так умен, правда? – кивнула Флоренс, сочувствующе погладив меня по плечу. – Он всегда правильно угадывал убийцу. Я так часто говорила, что ему пора написать собственную книгу.

Я была вынуждена признать, что видела своего мужа совсем в ином свете. Оливер был умен, это правда. Учитывая его работу, иначе и быть не могло, но я даже не догадывалась, насколько сильно он любил детективы. И я точно не думала, что он способен написать собственный роман. Несмотря на мое пренебрежительное отношение к мистеру Дориану, я понимала, что требуется внушительный талант и навык, чтобы написать книгу, даже если эта книга была мне не по вкусу. И у меня самой уж точно не было ни того ни другого.

Примерно два часа – и два бокала вина – спустя я распрощалась со всеми и направилась в обратный путь, вежливо отказавшись от предложения Кристофера проводить меня, ведь до дома было всего несколько минут пути. Я гордилась собой: этим вечером меня точно нельзя было назвать невзрачной домохозяйкой. Я поклялась, что никогда больше не окажусь в одном помещении с мистером Дорианом.

Если бы я тогда знала, что наше знакомство только началось.

Глава 3

Следующим утром я проснулась куда позднее обычного, ощущая неприятные последствия вчерашнего праздника, продлившегося до поздней ночи, и второго бокала вина. Из кухни до меня доносились звуки возни миссис Курис, а из окна – приглушенные голоса Томми и Клео. Казалось, все были в порядке, поэтому я не испытала ни капли вины, решив провести в постели еще несколько минут. Но стоило мне прилечь обратно на подушку, как снаружи до меня донесся другой, куда более низкий голос. Кто-то разговаривал с моими детьми.

Я была уверена, что это Нико – наш мастер на все руки – наконец объявился, чтобы починить крышу. Учитывая, насколько сложно застать его на острове, я выскочила из постели и почти добежала до окна, прежде чем вспомнила, что неплохо было бы накинуть халат. Но стоило мне выглянуть из окна в сад, как Клео, Томми и наш гость задрали головы. Только тогда я поняла, что нас навестил вовсе не Нико, а мистер Дориан.

– Доброе утро, миссис Харпер, – крикнул он и дружелюбно помахал рукой.

Выглядел он куда более свежо, чем я себя ощущала. Это оказалось неприятнее больше всего, ведь прошлой ночью, когда я откланялась, никто больше даже не собирался уходить.

Я тут же схватила тонкую штору и прижала ее к груди, что наверняка выглядело весьма странно.

– Ох. Здравствуйте, – прохрипела я, не сумев скопировать его беззаботный тон. – Я… я сейчас спущусь.

Отшатнувшись от окна, прежде чем кто-то успел ответить, я бросилась к умывальнику и горестно вздохнула, увидев свое отражение в зеркале.

Я не потрудилась с вечера распустить прическу, и теперь копна волос на моей голове походила на птичье гнездо, изрядно потрепанное ураганом. Я как могла пригладила колтуны, затем быстро умылась и надела простое платье из белого хлопка. Клео встретила меня у подножия лестницы и безмолвно протянула соломенную шляпку, которую я обычно носила во время работы в саду.

– Храни тебя господь, Клео, – прошептала я, надевая шляпку. – Как я выгляжу? – Но когда Клео уже открыла было рот, чтобы ответить, я покачала головой: – Неважно. Не хочу знать.

Затем я поспешила выйти в сад, где обнаружила Томми и мистера Дориана. Мой сын увлеченно показывал нашему гостю что-то под большим камнем, тыкая в землю палкой.

– О боже, – выдохнула я, молясь, чтобы находка Томми была не слишком омерзительна. – Томми, дорогой, – позвала я, спеша к ним навстречу. – Помнишь, что мы обсуждали?

– Не все любят жуков так же сильно, как я, – послушно повторил Томми и неохотно вернул камень на землю.

– Все в порядке, – сказал мистер Дориан. – Я и сам когда-то был любопытным мальчишкой.

Подойдя ближе, я осознала, что он выглядит не настолько отдохнувшим, как мне показалось сперва. Темные круги под его глазами служили предательским подтверждением тому, что этой ночью ему, вероятно, удалось поспать даже меньше, чем мне.

Если он вообще ложился в постель.

Но прежде чем я сумела как следует обдумать эту мысль, мистер Дориан повернулся к Томми:

– Спасибо тебе за то, что показал мне уховерток. Удивительные создания. И обязательно дай мне знать, когда вылупятся яйца.

Я не сумела скрыть отразившегося на лице ужаса, тогда как Томми в ответ лишь широко улыбнулся:

– Разумеется, сэр.

– Ну а теперь, – продолжил мистер Дориан более серьезным тоном, – позволишь мне поговорить с твоей мамой наедине?

– Пожалуйста, – сказал Томми и скучающе пожал плечами, вновь косясь на камень.

Мистер Дориан коротко ему поклонился. Я бы сочла этот жест очаровательным, будь на его месте кто-то другой.

– Премного благодарен. – Затем он указал на калитку в задней части сада и жестом предложил мне пойти следом за ним: – Миссис Харпер?

– Я так понимаю, вы не собираетесь узнать у меня, хочу ли я с вами разговаривать, – сухо ответила я, первой направившись по тропинке к калитке.

– Томми сказал мне, что он главный мужчина в доме, – объяснил мистер Дориан, подстроившись под мой шаг, – поэтому я решил спросить у него разрешения.

– Он так и сказал?

Я повернулась так резко, что случайно запнулась о собственную ногу, и мистеру Дориану пришлось подхватить меня под локоть, чтобы помочь восстановить равновесие. Тепло его ладони опалило мою обнаженную кожу, и на одно пьянящее мгновение во мне вспыхнуло искушение податься ему навстречу. К счастью, этот порыв улетучился так же стремительно.

– Благодарю, – пробормотала я и отступила на шаг, осторожно высвобождаясь из его хватки. – Просто я… я никогда прежде не слышала от него ничего подобного.

Мистер Дориан устремил задумчивый взгляд на дорогу.

– Сколько ему было, когда умер ваш муж?

– Четыре. Томми едва его помнит.

Мой тон был куда более резким, чем я рассчитывала, но мистер Дориан, казалось, не заметил. Он просто кивнул и что-то промычал себе под нос.

Мы двинулись дальше по тропе. Вокруг нас чирикали птицы, кипарисы шумели на ветру, а где-то вдалеке блеяли козы. Лишь сомнительная компания мешала мне по-настоящему насладиться таким прелестным утром.

– Это чудесное место, – наконец пробормотал он, бросив взгляд на мой дом. – Вы, должно быть, очень здесь счастливы.

– Очень, – подтвердила я, не сумев скрыть напряженной нотки в голосе.

Он обратил на меня любопытный взгляд:

– Мистер Бельведер сказал, что ваш муж работал в Дипломатической службе.

– Да, больше десяти лет. Но он устал от постоянной гонки за званиями и влиянием, – сказала я, повторяя объяснение, которое когда-то дал мне сам Оливер. – Это казалось ему напрасной потерей времени и ресурсов.

Мистер Дориан согласно фыркнул:

– Могу себе представить. Чертова бюрократическая ерунда.

Я проигнорировала его грубость.

– Оливеру гораздо больше нравилось управлять своей маленькой компанией по экспорту товаров.

И неважно, что на создание этого бизнеса ушел почти год, а настоящую прибыль он начал приносить незадолго до смерти Оливера.

– Но как вы оказались на Корфу?

– Это хорошее место для жизни, и к тому же некоторые из бывших коллег Оливера обосновались здесь, – ответила я. – Увидев объявление о продаже этого дома в газете, он сразу же его купил.

Мистер Дориан удивленно вскинул темные брови:

– Хотите сказать, вы переехали сюда, ни разу не посетив остров лично? С двумя детьми?

Мистер Дориан едва ли был первым, кто со скептицизмом воспринял поступок Оливера. Я и сама сперва сомневалась в его решении, но из-за недостатка сна и усиливающейся головной боли мое терпение заканчивалось быстрее обычного.

– Возможно, он бы поступил иначе, если бы знал, что скоро умрет, – сухо заметила я.

По крайней мере, у моего собеседника хватило порядочности изобразить сожаление. Он кашлянул:

– Я сожалею о вашей утрате.

Меня не заботило его мнение, а в его жалости я нуждалась и того меньше. Остановившись, я повернулась к нему лицом:

– Мистер Дориан, я подозреваю, вы явились сюда сегодня утром не для того, чтобы рассматривать жуков с моим сыном…

– Уховерток, – поправил он.

Я фыркнула и скрестила руки на груди:

– Да. Уховерток. Зачем вы здесь?

Несколько секунд он просто смотрел на меня, а затем тяжело выдохнул:

– Простите. Я не хотел впустую тратить ваше время. Просто я вспомнил предложение, которое вы озвучили прошлой ночью. Вы сказали, что я могу зайти, если… если мне что-то понадобится.

Я и правда сказала это, но я не ожидала, что он воспользуется приглашением. Уж точно не всего несколько часов спустя.

Мистер Дориан замолк, и я прищурилась:

– И?

Он отвел взгляд и провел рукой по волосам. На мгновение он показался мне таким застенчивым – таким уязвимым, – что мое сердце начало слегка оттаивать.

– Человеку моей профессии немного… неловко признаваться в таком, но мне нужна машинистка.

Я опустила руки:

– Ох. Почему это неловко?

Он наградил меня раздраженным взглядом.

– Я профессиональный писатель, миссис Харпер. Я не должен нуждаться в том, чтобы кто-то печатал за меня. – Он покачал головой и отвернулся. – Но с этой историей я продвигаюсь вперед, только когда пишу от руки. Я уже ужасно отстал от графика, и мой издатель, мистер Говард, ожидает – нет, требует, – чтобы я сдал законченную рукопись через месяц. Отчасти он именно поэтому отправил меня сюда, но смена обстановки помогает не так сильно, как я надеялся.

С каждым словом он горбился все больше и больше, и к концу предложения его уши почти доставали до плеч.

– Вы оказались в затруднительном положении, – честно сказала я. – Но не уверена, что могу вам помочь.

Он вскинул бровь:

– Бельведер сказал, что вы посещали Гертон.

– Ну да. Посещала.

– И что вы изучали?

Я начала понимать, к чему он клонит, поэтому помедлила с ответом:

– Литературу. Но…

– Насколько я понимаю, вы также время от времени занимаетесь секретарской деятельностью.

Я действительно предоставляла такие услуги Кристоферу, а также нескольким другим более обеспеченным жителям острова, когда представлялась возможность, но мне всегда поручали простые задачи вроде ведения переписки. Я уж точно никогда ни для кого не печатала целую рукопись.

– Занималась. В смысле, занимаюсь…

– Тогда вы наверняка обладаете достаточным интеллектом и навыками для того, чтобы напечатать один из моих ужасно низкопробных романчиков, миссис Харпер, – заявил он с насмешливой улыбкой.

От изумления я приоткрыла рот. Неужели ему и правда доводилось слышать такое описание своих работ?

– Я никогда…

– И я неплохо заплачу вам за ваше время, – перебил он, а затем назвал такую сумму, что мой рот вновь открылся почти сам собой, но в этот раз мне удалось взять себя в руки.

Залатать дыру в потолке? Да с такими деньгами я смогу заменить всю крышу!

– Однако вам придется начать завтра, – добавил мистер Дориан, – так как у меня готова целая стопка блокнотов, которые требуется перепечатать.

Пускай я находилась абсолютно не в том положении, чтобы отказаться от такого щедрого предложения, остатки моей гордости не позволяли мне мгновенно согласиться. Слегка самодовольное выражение на лице мистера Дориана тоже сыграло свою роль.

Я вновь скрестила руки на груди и смерила его оценивающим взглядом:

– Вы не привыкли слышать отказы, не так ли?

Он усмехнулся:

– Когда дело касается работы? Нет. Но от дам? Чаще, чем мне хотелось бы признавать.

Я проигнорировала его слова, так как в этот раз он даже не потрудился изобразить разочарование, и продолжила:

– Но, мистер Дориан, у меня и правда нет опыта в такого рода проектах.

– Это не имеет значения, – заверил он. – Я помогу вам с оформлением, и к тому же мой издатель не ожидает идеала.

– Ему нужна просто законченная рукопись? – предположила я.

– Именно.

Я выдохнула и на мгновение притворилась, будто раздумываю над его предложением, пока он терпеливо ждал.

– Ладно. – Я вскинула руки, словно сдавалась. – Я согласна. Могу прийти к вам завтра в восемь на несколько часов.

Мистер Дориан рассмеялся:

– Моя дражайшая леди, большую часть дней я едва ли прихожу в сознание к полудню, что уж говорить о таком раннем часе.

Я подняла удивленный взгляд к небу. На часах едва ли было больше десяти утра.

– Что насчет этого утра?

– Для вас я сделал исключение, – заявил он, явно ожидая, что это мне польстит.

Я едва сдержала порыв закатить глаза.

– Тогда вы можете перейти с ночного образа жизни на более привычный для большинства людей или оставить мне инструкции для работы. Я не стану тратить полдня, дожидаясь вас.

Мгновение он просто смотрел на меня, и у меня возникло смутное ощущение, что он пытается сдержать смех.

– Подозреваю, вам тоже нечасто приходится слышать отказы, миссис Харпер. – Я неодобрительно нахмурилась в ответ, но на самом деле он был совершенно прав. – Давайте сойдемся на, скажем, девяти часах.

– Хорошо, – согласилась я. – Но я не могу уходить позднее, чем в полдвенадцатого, так как должна готовить обед детям.

Разумеется, они были вполне способны поесть и без меня, но мне хотелось сохранить преимущество в этом разговоре. Ну или, по крайней мере, его иллюзию.