Текст книги "Смерть в райском уголке"
Автор книги: Эмили Салливан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)
– Понятно. – Мистер Дориан протянул мне руку. – Значит, договорились?
Несколько секунд я смотрела на его ладонь. Покалывание в затылке заставило меня помедлить. Но пути назад не было. Как только он предложил мне работу, я уже знала, что соглашусь. У меня просто не было выбора.
– Да, – сказала я и крепко сжала его руку. – Видимо, договорились.
Я мысленно взмолилась, чтобы предложенных им денег оказалось достаточно для компенсации моей потерянной гордости. Если бы я только знала, как много еще могу потерять.
Когда мы с мистером Дорианом распрощались, я вернулась домой, умирая от голода. К счастью, миссис Курис это предусмотрела и выставила на стол на террасе тарелку с тостами, фруктами и сыром, которым мы угощались прошлым вечером, а также небольшой чайничек крепкого чая. Я едва успела присесть, когда рядом, словно из ниоткуда, возникла Клео, испугав меня до полусмерти. Она могла вести себя совершенно бесшумно, когда это было нужно.
– Чего хотел мистер Дориан? Ты танцевала с ним прошлой ночью? Он хочет ухаживать за тобой?
– Дорогая, прошу, позволь мне сперва выпить чаю, – сказала я, сняла с себя садовую шляпку и провела рукой по волосам. Вчерашние труды Клео окончательно пришли в негодность. Я сделала большой глоток тонизирующего чая и одним взглядом пригвоздила дочь к месту. – Нет, мы не танцевали, и он пришел не для того, чтобы за мной ухаживать. Знала я, что не стоит давать тебе «Эвелину»[6], – добавила я с излишней горечью в голосе.
Казалось, Клео романтические мысли занимали куда больше, чем других девочек ее возраста, но, возможно, я просто позабыла, каково это – отчаянно мечтать о любви, ведь моя собственная история закончилась душераздирающим горем.
– Это был всего лишь небольшой званый вечер, – поспешила исправиться я, когда улыбка исчезла с ее лица. – Вовсе не бал. Не было никаких танцев. Мы просто разговаривали. И не обращай на меня внимания. Я устала и слишком много ворчу. Ты можешь читать столько романов, сколько твоей душе угодно.
Она хитро улыбнулась.
– Именно этим я и планирую заняться. – Затем ее взгляд стал задумчивым, и она провела пальцем по щербатой деревянной столешнице. – Я собиралась сказать, что с утра ты выглядела очень свежо.
Я вскинула брови:
– Правда?
Видит бог, свежо я себя точно не чувствовала.
Клео пожала плечами, а затем уселась на стул напротив и стащила из моей тарелки несколько ломтиков фруктов.
– От тебя всегда исходит некое сияние.
Я сделала еще глоток чая, обдумывая ее слова.
– Но не такое сильное, как прошлой ночью.
– Нет, не такое сильное, как прошлой ночью, – осторожно согласилась Клео. – Но не в плохом смысле. Просто… другое.
– Что же, это большое облегчение, – честно сказала я и откинулась на спинку стула.
Учитывая, что я чувствовала себя размокшим мешком картошки, было приятно услышать, что выгляжу хотя бы отдаленно презентабельно. Я закрыла глаза и подставила лицо солнцу.
После нескольких благословенных мгновений покоя Клео заговорила вновь.
– Знаешь, я не стану возражать, – начала она робким шепотом, – если мистер Дориан или кто-нибудь другой захочет ухаживать за тобой.
Я с улыбкой повернулась к ней:
– Я очень благодарна тебе за эти слова, дорогая, но он пришел сюда, чтобы предложить мне работу, а не для того, чтобы ухаживать за мной.
Сама мысль о том, что мистер Дориан станет за мной ухаживать, была слишком абсурдной, чтобы всерьез о таком размышлять.
Клео задумчиво кивнула и затихла, но лишь до того момента, как я снова закрыла глаза.
– Это потому что он разведен?
Я выпрямилась, на этот раз полностью сосредоточившись на разговоре:
– Что? Нет! И как… как, бога ради, ты об этом узнала?
– Джульетта рассказала. – Клео пожала плечами.
Ну разумеется.
– Джульетта – сплетница. – Я неодобрительно покачала головой. – А сплетников никто не любит.
Мое неодобрение ни капли не встревожило Клео.
– Она сказала, что он был женат не очень долго, но жена обвинила его в пренебрежительном отношении, а он ее – в измене. Об этом писали во всех лондонских газетах.
– Боги, – выдохнула я, не в силах представить, что кто-то мог напечатать такие подробности о чужой личной жизни на радость всему миру.
От одного только рассказа мне стало не по себе, и все же…
– На ком он был женат? – Вопрос сорвался с языка прежде, чем я успела взять себя в руки.
– На какой-то богатой наследнице, – ответила Клео, поиграв бровями. – И она уже снова вышла замуж. За того самого мужчину, с которым изменила мистеру Дориану.
– Боги, – вновь ахнула я, ибо что еще можно сказать о таком шокирующем поведении? – Тебе не стоит рассказывать об этом кому-то еще. – Хотя если Джульетта и ее мать все знали, то лишь вопрос времени, когда весь остальной остров будет в курсе произошедшего. И все же мы должны постараться подавать хороший пример остальным. – И еще тебе не стоит верить всему, что слышишь, – добавила я, – даже если об этом написано в газетах.
Вот так вот. Это хотя бы похоже на разумный материнский совет.
Когда стало понятно, что я больше не собираюсь сплетничать о жизни мистера Дориана, Клео наскучила моя компания, и она поспешила вернуться обратно в дом. Я вновь откинулась на спинку стула, но несколько мгновений спустя сдалась. В моей голове вилось слишком много мыслей, чтобы как следует отдохнуть. Я недовольно выдохнула и уставилась на море. Разведен. Я никогда прежде не встречала разведенного человека. Теперь мне хотя бы стало понятно, отчего под глазами мистера Дориана залегли темные круги, почему он не спал ночами, а работа над рукописью давалась ему с трудом.
Бедный мужчина страдал из-за разбитого сердца.
Остаток дня прошел в рамках привычного расписания: Томми отправился следить за жуткими существами – какие бы из них ни интересовали его в данный момент, – Клео спряталась куда-то, прихватив с собой книгу, а я занялась работой в саду. К тому времени, как миссис Курис пригласила нас к ужину, я по самую шею измазалась в грязи.
Наскоро умывшись и переодевшись, я спустилась на кухню, где наша экономка заканчивала выкладывать на поднос запеченную курицу и картошку.
– Пахнет изумительно, миссис Курис.
– Есть новости от Нико? – буркнула та в ответ.
Я покачала головой, и миссис Курис сердито фыркнула:
– Бесполезный мужчина. Завтра я загляну к нему домой.
– Возможно, он еще даже не вернулся на остров, – заметила я, но экономка в ответ на это вновь фыркнула.
– Уж лучше так, для его же блага, – мрачно заявила она.
Я была уверена, что лишь благодаря миссис Курис сумела привести дом в приличное состояние. Казалось, все мужчины на острове боялись переходить ей дорогу, а местные порой шептались о мощи ее проклятий, но это, разумеется, полнейшая чепуха: миссис Курис не требовалась помощь темной магии. Она и сама по себе была силой, с которой приходилось считаться.
– Спасибо. – Я начала нарезать буханку хлеба. – Ох, и завтра утром я на несколько часов отлучусь на соседнюю виллу.
Миссис Курис вскинула бровь:
– К тому англичанину?
– Да, он нанял меня в качестве машинистки.
– Все говорят, что он симпатичный, но мне так не кажется.
Я рассмеялась, когда она поморщила нос.
– Неужели?
Она пренебрежительно фыркнула:
– Вот мистер Харпер был симпатичным. Светловолосый и такой высокий!
Я в ответ только улыбнулась, ведь мне было прекрасно известно и о том, что миссис Курис предпочитала светловолосых мужчин, и о том, как сильно она любила моего покойного мужа. Клео унаследовала цвет волос и глаз от отца, тогда как Томми пошел в меня.
– Он и правда был симпатичным, – согласилась я, пускай в нашу первую встречу меня привлекла вовсе не его внешность.
Он ходил в школу вместе с моим братом Самюэлем, и я много лет слушала истории об Оливере Харпере, втором сыне обедневшего виконта, помешанном на всем, что связано с Грецией. Его отец упорно отказывался поддерживать его затеи, но Оливер Харпер все равно умудрился совершить несколько весьма впечатляющих подвигов: одним летом он устроился работать на лодку только потому, что та останавливалась в порту Пирея, а ему хотелось посетить Афины. Следующим летом ему удалось попасть в археологическую группу, занимавшуюся раскопками Олимпии. Как-то раз он даже пробовал самостоятельно перевести Илиаду.
К тому времени, как мне довелось встретиться с Оливером лично, мне казалось, что я знаю его не хуже, чем героя любимого приключенческого романа. Я только поступила в Гертон, а он вернулся в Кембридж на какой-то симпозиум о Древней Греции. Самюэль на день приехал из Лондона, чтобы повидаться с давним другом, и пригласил меня пообедать с ними.
Оливер начал работать на Дипломатическую службу сразу после окончания университета, но столь желанное место в британском посольстве в Афинах получил совсем недавно. Он сиял от радости, и его восторг был заразителен. Я никогда особенно не задумывалась о том, чтобы поехать в путешествие, и уж точно не в Грецию. Мне потребовалось немало усилий даже для того, чтобы уговорить родителей отправить меня в Гертон, и получилось это только потому, что мой отец довольно сильно боялся тетушку Агату, которая вступилась за меня. Но когда Оливер рассказывал о красоте рассвета над Эгейским морем, статном величии Парфенона и трепете, который он испытал при виде развалин храма Посейдона, я слушала как завороженная.
Я все еще так и не поняла, что же он разглядел во мне в тот день. Мне было всего девятнадцать, я была третьим ребенком из четырех и большую часть жизни провела в уединении на Портман-сквер. Хотя оба моих родителя происходили из семей, имевших отдаленное, но все-таки прямое родство с аристократией, своим образом жизни мы были во многом обязаны успешной банковской карьере моего отца. Мне нравилось изучать литературу, философию и искусство, а в свободное время я даже писала сомнительного качества стихи, но едва ли могла похвастаться какими-то выдающимися талантами. И все же мы начали обмениваться письмами, и наше общение длилось весь первый год пребывания Оливера в Афинах. Вернувшись в Лондон на Рождество, он попросил моей руки у моего отца. Думаю, родители отдали бы меня под венец в ту же секунду, но мне еще предстояло закончить семестр в колледже, а Оливер поддержал мое желание завершить учебу. Решение отложить свадьбу бесконечно шокировало моего отца и лишь сильнее убедило меня в том, что Оливер станет хорошим мужем.
Как только я сдала экзамены, мы обвенчались в часовне Кембриджа. Церемония была маленькой, ее посетили всего несколько наших местных друзей. На следующий день мы отправились в Афины, и с тех пор я ни разу не возвращалась в Англию.
Я сморгнула непрошеные слезы, что выступили на глазах от воспоминаний о муже, надеясь, что миссис Курис не заметит этот постыдный приступ меланхолии. Я овдовела четыре года назад и больше не должна была так легко поддаваться эмоциям. Оливер покинул этот мир, а я давно смирилась с утратой.
К счастью, в этот самый момент в комнату влетел Томми, безостановочно щебеча о каком-то редком жучке, которого он нашел на прогулке, и я с ужасом осознала, что он вымазался в грязи еще сильнее, чем я во время работы в саду. Прежде чем он успел сказать хоть слово, я взяла его за руку и отвела в ванную, благодаря судьбу за то, что могла отвлечься от грустных мыслей. Остаток вечера я провела, занимаясь обычными материнскими обязанностями, но мысли об Оливере так и не шли из головы. Я жила жизнью, о которой он мечтал, на острове в стране, которую он считал своей родиной. Как часто – особенно в первые годы после смерти мужа – мне хотелось собрать вещи и сбежать обратно в Англию? И все же вне зависимости от того, как туго нам порой приходилось, я находила в себе силы остаться, связанная данным мужу обещанием вырастить наших детей здесь.
Завтра я начну совершенно новую главу своей жизни. Главу, никак не связанную с моей ролью матери и вдовы или моим проклятым обещанием Оливеру. Нет, эта часть моей жизни будет полностью посвящена навыкам, которые я обрела много лет назад, когда принадлежала лишь самой себе.
Той ночью я забралась в кровать, измотанная до костей, но в моей душе царило возбуждение от того, что готовил для меня предстоящий день.
Глава 4
Следующим утром Клео вновь настояла на том, чтобы помочь мне причесаться и одеться. Несмотря на мои протесты и заверения в том, что мне просто нужно выглядеть профессионально, втайне я была благодарна ей за помощь. Возбуждение, которое преследовало меня до самой ночи, к рассвету превратило мой желудок в комок нервов. Отбросив в сторону первые два наряда, мы сошлись на белом льняном платье с голубым поясом, которое я почти никогда не носила. Затем Клео убрала мои волосы в простой, но элегантный пучок, но наносить на лицо косметику я решительно отказалась.
– Я иду туда только для того, чтобы напечатать для него несколько страниц, Клео. Это не светский визит.
– Это не значит, что ты не можешь прихорошиться, – возразила та, но меня было не переубедить.
К тому же казалось, что я уже прикладываю слишком много усилий, чтобы предстать перед мужчиной, который и так видел меня в самых разных состояниях.
Поскольку дети должны были отправиться в школу в Корфу-тауне, я доехала с ними на повозке до развилки, ведущей к вилле мистера Дориана.
– Хорошего вам дня в школе, дорогие, – сказала я, спускаясь на землю. – Увидимся вечером.
Но когда моя нога зацепилась за подол и я рухнула на пыльную дорогу, я наконец вспомнила, почему так редко носила это платье.
– Мама! – одновременно воскликнули дети, когда меня накрыло облачком пыли.
Не самое впечатляющее начало новой главы.
– Ты в порядке? – спросила Клео.
– Да, просто слегка помята, – ответила я, поднялась на ноги и, как смогла, отряхнула платье от грязи. – Как я выгляжу?
– Очень симпатично! – воскликнул Томми, но Клео лишь прищурилась.
– Как женщина, только что свалившаяся с телеги, – сухо прокомментировала она. – Тебе нужно поправить шляпку.
– Спасибо, – поблагодарила я со всем достоинством, на которое была способна в данной ситуации, и поправила поля шляпки. – Не задерживайтесь, а то опоздаете!
Дети смотрели на меня с легким ужасом до тех пор, пока я не поторопила их. Проследив за тем, как телега скрылась за поворотом, я отправилась в сторону виллы, на ходу пытаясь отряхнуть юбку от пыли, но, несмотря на мои старания, на передней стороне все равно осталась длинная грязная полоса. Мгновение я серьезно размышляла над тем, чтобы сбегать домой и переодеться, но тогда я бы точно опоздала.
– Он все равно не заметит, – сказала я самой себе и потянулась к двери.
Но прежде чем я успела постучать, мне открыла миссис Нассо – очень маленькая местная старушка, которая присматривала за домом мистера Говарда в его отсутствие.
– Kalimera[7], миссис Нассо! – радостно поздоровалась я.
Она была соседкой миссис Курис, но женщины уже многие годы были в ссоре из-за споров о том, кому принадлежит гранатовое дерево на границе между их домами. Я однажды поинтересовалась у миссис Курис, почему бы им просто вместе не наслаждаться плодами дерева, ведь ни одна из них не могла в одиночку съесть столько гранатов. В ответ моя экономка послала мне настолько мрачный и грозный взгляд, что больше к этой теме я возвращаться не смела.
– Вы присматриваете за домом, пока здесь гостит мистер Дориан? – спросила я.
Она кивнула и отступила на шаг, чтобы пропустить меня.
– Мистер Дориан здесь, да.
Я вспомнила, что на английском миссис Нассо говорила довольно слабо, поэтому повторила вопрос на греческом. Она молча воззрилась на меня так, словно я попросила ее сделать стойку на руках.
– Мистер Дориан здесь, – повторила она на английском и указала на открытую дверь в дальнем конце холла.
– Спасибо.
Она коротко кивнула и, бросив неодобрительный взгляд на мое платье, побрела прочь. Я не могла сказать наверняка, чем именно вызвано ее недовольство: грязью на юбке или тем, что я больше не облачалась в черное, ведь здесь вдовам полагалось носить траур до самой своей смерти, и неважно, какие чувства они питали к своим почившим мужьям. Миссис Курис, к примеру, прилежно носила траур вот уже двадцать лет, хотя своего покойного супруга при мне она вспомнила лишь однажды – чтобы проклясть его безалаберность. В любом случае эта традиция казалась мне чрезмерной.
Прежде мне приходилось несколько раз бывать в гостях у мистера Говарда, потому я примерно помнила расположение комнат. Его вилла превосходила мой дом размером раза в два, ее стены были покрыты белой штукатуркой, а из больших окон открывался прекрасный вид на море. Здание представляло собой замысловатую смесь греческих и английских декоративных элементов, но при этом здесь нашлось место и более современным удобствам, которыми мистер Говард наверняка привык наслаждаться в Лондоне.
Приблизившись к комнате в дальней части холла, я услышала приглушенное бормотание мистера Дориана. Остановившись за дверью, я украдкой заглянула внутрь. Мужчина, сгорбившись, сидел за большим рабочим столом, заваленным книгами и листами бумаги. Он что-то строчил, глядя на лист бумаги так яростно, словно тот нанес ему личное оскорбление, тогда как рядом стояла нетронутая печатная машинка. Казалось, мужчина полностью растворился в своих мыслях, и я помедлила мгновение, прежде чем осторожно постучать в дверь. Мистер Дориан вздрогнул, а затем вскинул на меня сердитый взгляд.
– Простите, – выпалила я, хотя и не сделала ничего дурного.
В конце концов, сейчас было ровно девять, и я явилась точно в оговоренный час.
Ему потребовалось несколько секунд, чтобы вернуться в реальность из того воображаемого мира, куда его завела фантазия, и мне внезапно захотелось узнать, о чем же он думал.
– Миссис Харпер. Добро пожаловать, – коротко поприветствовал меня он, и его взгляд смягчился: на место злобе пришло обычное безразличие.
Мистер Дориан жестом пригласил меня войти и принялся прибираться на столе. Он был одет примерно так же, как в то утро на балконе: поверх белой рубашки и темных штанов он накинул бархатный халат. Его волосы еще не высохли после ванны, но я с сожалением отметила, что его лицо выглядело столь же усталым, как и вчера. Мистер Дориан выпрямился, но тут же замер, когда его взгляд упал на подол моего платья.
– Вы… вы в порядке?
– О да, – рассмеялась я. – На пути сюда я попала в небольшую переделку со своей телегой, но ни капли не пострадала.
Казалось, мои слова не до конца убедили его, но он все же жестом указал на кресла, стоявшие у окна в дальнем конце комнаты, из которого открывался вид на сад.
– Прошу, присаживайтесь. Я попросил миссис Нассо принести нам чая, но не уверен, что она меня поняла.
– Вы не говорите по-гречески?
– Совсем немного, – поморщившись, покаялся он. – Мне приходится прибегать к языку жестов куда чаще, чем хотелось бы признавать.
– Мистер Говард должен был вас предупредить, – с улыбкой сказала я.
– Ох, он предупредил. Но я ответил, что мне все равно. В тот момент мне казалось, что предпочтительнее иметь экономку, которая меня не понимает.
В его взгляде вспыхнул огонек горечи, и я вспомнила о том, как Клео рассказывала о непристойных историях, которые печатали про него в газетах. Неужели он намекал на то, что кто-то из его прислуги сливал информацию журналистам? Жуткая мысль. Что может быть хуже такого наглого вторжения в частную жизнь?
Прежде чем я успела ответить, в кабинет вошла миссис Нассо с чайным подносом в руках. Мистер Дориан явно испытал облегчение от ее появления – его пантомимы оказались не бесполезны. Старушка поставила тяжелый поднос на маленький столик между нашими креслами: вдобавок к чайнику ароматного горного чая она принесла несколько кусочков пахлавы – греческой сладости с медом и орехами – и пару ломтиков сладкого хлеба.
– Efcharistо[8], миссис Нассо, – поблагодарила я, прежде чем начать разливать чай по чашкам.
– Не могли бы вы, пожалуйста, сказать ей, что я больше не хочу козлятины? – попросил мистер Дориан с ноткой отчаяния в голосе. – Я пытался много раз, но она, кажется, совсем меня не понимает.
Я передала его просьбу миссис Нассо, но та в ответ только улыбнулась и удалилась прочь из комнаты.
– Думаю, она решила, что я шучу, – смиренно признала я, повернувшись к мистеру Дориану. – Местные считают, что англичане очень любят мясо.
Он тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла.
– Что ж, наверное, я не могу жаловаться, ведь в остальном ее еда просто потрясающая.
– Когда дело касается экономок, порой приходится мириться с вещами и похуже, – легкомысленно заметила я и передала ему чашку чая.
На мгновение воцарилась неловкая тишина, и мы одновременно пригубили горный чай. Казалось, мистер Дориан полностью погрузился в свои мысли и был слишком занят тем, что сверлил мрачным взглядом точку в полу, чтобы поддерживать разговор.
– Итак, – подтолкнула его я. – Кажется, у вас выдалось весьма продуктивное утро.
Его взгляд метнулся к моему лицу, а с губ сорвался смешок: звук вышел слегка хриплым, словно мистер Дориан давно позабыл, каково это – смеяться.
– Если бы. Нет, я писал своему адвокату. Но это письмо я смогу напечатать сам, – недовольно буркнул он и отставил свою чашку. – Нам и правда необходимо тратить время на эти бессмысленные любезности или же я могу просто рассказать вам, что именно вы должны сделать, чтобы мы смогли побыстрее с этим покончить?
– Если вам так угодно, – прохладно ответила я.
Видят боги, если бы он вел себя так грубо, когда предлагал мне работу, я бы отказалась из принципа.
– Прекрасно. – Мистер Дориан вскочил на ноги и подошел к рабочему столу. – У меня ужасно болит голова, и я был бы не против отдохнуть. – Он выдвинул для меня стул и подвинул пишущую машинку к краю стола, чтобы печатать было удобнее. – Думаю, вы могли бы напечатать пару первых глав за сегодня.
Проходя мимо него к столу, я уловила древесный аромат его мыла для бритья. Должно быть, в нем содержались те же компоненты, что и в мыле, которым пользовался Оливер, потому что мое сердце тут же пропустило удар.
– Звучит вполне выполнимо, – сказала я и откашлялась.
Он распахнул толстый блокнот и положил его на стол рядом со мной.
– Я выделил начало глав, но вам придется самостоятельно решать, когда следует начинать новый абзац. Вас такому учили в Гертоне? – спросил он с усмешкой в голосе.
Я бросила на него недовольный взгляд. Сегодня он и правда в ужасном настроении. Но затем я опустила взгляд на страницу блокнота и ахнула:
– Мистер Дориан, у вас отвратительный почерк!
Казалось, мои слова по-настоящему его удивили.
– Правда? – Он склонился над блокнотами.
– Да!
– Что ж, постарайтесь как сможете. – Он пожал плечами и направился к выходу из кабинета. – Уверен, вы привыкнете. Если вам потребуются еще напитки, позовите миссис Нассо. Я сказал ей, что она находится в полном вашем распоряжении. Ах да, чуть не забыл… – Он вытащил из кармана халата толстый конверт и положил его на край стола. – Это оплата вашей работы за неделю вперед, как и обещал.
– Спасибо, – ошеломленно выдохнула я.
– Нет, миссис Харпер. Спасибо вам, – искренне поблагодарил он, а затем вышел из комнаты, не проронив больше ни слова.
Несколько долгих секунд я сидела молча, пытаясь собраться с мыслями. Мой взгляд рассеянно блуждал по кабинету: прежде мне не приходилось бывать в этой комнате, и я с радостью осознала, что она довольно уютная, ведь, кажется, мне предстояло провести здесь много времени. Комната была выкрашена в спокойный голубой цвет на несколько оттенков светлее моря, кусочек которого было видно сквозь большое окно в пол. На стенах висели греческие и английские пейзажи – над камином даже нашлось место потрясающему изображению Парфенона.
Я потянулась и взяла со стола конверт. Мои глаза широко распахнулись, когда я заглянула внутрь, а затем поспешила сунуть его в свой ридикюль. Никогда прежде мне не приходилось носить при себе столько денег.
Выдохнув, я расправила плечи. Пришла пора приступать к работе.
Спустя два часа, опустошив несколько чашек горного чая, я наконец закончила перепечатывать первые две главы «Убийства в Миддл Темпл». Сперва работа продвигалась медленно, и в некоторых местах мне приходилось просто-напросто угадывать значение почеркушек мистера Дориана, но все же он оказался прав: вскоре я приноровилась к его почерку и была уверена, что на следующий день работа пойдет еще быстрее.
Вот только содержание книги – совсем другое дело. Однако мне платили не за то, чтобы я высказывала свое мнение о творчестве мистера Дориана. К тому же в Англии у него наверняка есть редактор, который сможет честно рассказать ему обо всех достоинствах и недостатках рукописи.
Я встала и потянулась, затем собрала вещи и отправилась на поиски миссис Нассо. Та стояла на кухне, помешивая похлебку, которая подозрительно пахла козлятиной.
– Мистер Дориан все еще спит? – спросила я на греческом.
Она кивнула и неодобрительно прищелкнула языком:
– Всю ночь на ногах, весь день в кровати.
– Возможно, он все еще привыкает к разнице во времени, – предположила я, но миссис Нассо мотнула головой.
– Ночами он пьет и размышляет. – Она постучала пальцем по виску. – Размышления ни к чему хорошему не приводят.
– Ну он же писатель, – слабо возразила я, но экономка пригвоздила меня к месту выразительным взглядом:
– Он думает не о книгах, а о ней.
Последнее слово она практически выплюнула.
Я вскинула брови:
– Вы говорите о его бывшей жене?
– О да! – Миссис Нассо горячо закивала. Я никогда прежде не видела в ней такого энтузиазма. – Когда мистер Говард мне написал, то сказал, что она ужасная, ужасная женщина и мистеру Дориану требуется много отдыха.
Я уже было облокотилась на столешницу, сгорая от любопытства, но поняла, что веду себя не лучше Джульетты.
– Что же, тогда хорошо, что он приехал сюда, – сказала я и выпрямилась.
Казалось, мой ответ устроил Миссис Нассо, и она довольно кивнула:
– Ему нужно много есть. Он слишком худой.
– Но не уверена, что ему нравится козлятина. – Я вновь попыталась передать послание мистера Дориана, но экономка только недоверчиво покачала головой:
– Нет-нет, всем англичанам нравится козлятина. Мистер Говард всегда мне это говорит.
Мы еще минутку поболтали, но потом мне пришла пора уходить. Миссис Нассо кивнула мне на прощанье и вновь склонилась над котелком с похлебкой.
Пока я шагала по тропинке к дому, в голове у меня крутилось все, что я узнала за сегодняшнее утро.
Ужасная, ужасная женщина.
Учитывая, что миссис Нассо болтливостью не славилась, оставалось два варианта: либо мистер Говард сам рассказал ей о фривольном поведении бывшей миссис Дориан, либо женщина совершила еще более отвратительный поступок, чтобы заслужить такое описание от пожилой экономки.
Несмотря на затаенную обиду, я не могла подавить толику жалости к мистеру Дориану. Его явно мучила боль, и он справлялся с ней не лучшим образом. Но мысль о том, что он понравился миссис Нассо, грела душу. Еще несколько дней отдыха, сытная греческая еда и целебный воздух, обогащенный солями Ионического моря, могли сотворить чудо с израненной душой и телом. Однако, вспомнив пустой взгляд мистера Дориана, я поняла, что ему понадобится нечто куда большее, чтобы вернуть то, что он потерял. И к сожалению, мне было хорошо известно, что некоторые потери восполнить невозможно.
Я была глубоко поглощена своими мыслями и даже не заметила, что мне навстречу кто-то идет.
– Ох, kalimera! – воскликнула я и резко остановилась, едва не врезавшись в симпатичную девушку.
Это была Дафна – новая горничная Бельведеров. Я почти не узнала ее без привычно хмурого взгляда.
– Здравствуйте, – ответила она на английском и с доброжелательной улыбкой. – Я несу мистеру Дориану мыло, которое сделала сама. Вы ходили к нему в гости?
– Я работаю на него машинисткой, – ответила я, шокированная тем, насколько хорошо она говорит по-английски.
Не менее удивительным был тот факт, что эта девушка не пожалела времени на то, чтобы самой принести незнакомцу такой милый подарок. Но было сложно представить, что мистер Дориан заинтересуется мылом домашнего производства.
Казалось, мои слова очень впечатлили Дафну.
– Миссис Бельведер говорит, что он очень знаменитый писатель. У нее есть все его книги. Вы видели его последнюю рукопись?
Хотя мы не обсуждали этот момент, мне казалось неправильным разговаривать с чужаками о его работе, и, к собственному удивлению, я испытала неожиданное желание защитить мистера Дориана от назойливого внимания.
– Да, но по большей части я просто пыталась разобраться в его почерке.
– Как, должно быть, замечательно обладать таким талантом, – вдохновленно выдохнула Дафна. – Если бы только я могла написать свою книгу.
Я уклончиво что-то пробурчала в ответ, ведь, видя то, как мистер Дориан мучается над своей работой, я не могла полностью разделить восторг девушки.
– Должна признать, что вы очень хорошо говорите по-английски, – сказала я, пытаясь увести разговор в другое русло.
– Моя мама и тетя работали на Корфу в молодости и обучили меня, – объяснила Дафна, а затем хитро улыбнулась. – Иногда я притворяюсь, что не понимаю миссис Бельведер ни на английском, ни на греческом.
– О боже!
Мне не стоило смеяться, но я не смогла сдержаться, ведь Флоренс очень гордилась своим знанием греческого.
Дафна тоже рассмеялась, но на смену веселью быстро пришла серьезность.
– Вы ведь ей не скажете, да?
– Разумеется, не скажу, – пообещала я, ведь у меня совершенно не было желания сообщать Флоренс такую новость. – Знаю, порой с ней бывает нелегко, но она всегда действует из лучших побуждений.
– Наверное, – пожала плечами Дафна. – К тому же так сложно найти хорошую работу. Отчасти именно поэтому я приехала на Корфу, как моя мать когда-то.
Я кивнула, уловив печаль в ее голосе:
– Откуда вы?
– Паксос.
На этом маленьком острове в основном жили одни рыбаки, и мне сразу стало понятно, почему такая молоденькая девушка решила переехать в другое место. На Корфу было куда больше развлечений и, разумеется, работы – благодаря популярности острова у путешественников. Паксос, несмотря на его красоту, туристы вниманием обделяли.
– Прекрасное место, – сказала я, и девушка просияла. – Но ваши родители наверняка по вам скучают.
Ее взгляд потускнел, и она покачала головой:
– Они оба мертвы.
Я сочувственно нахмурилась:
– Я очень сожалею о вашей утрате.
Но, казалось, мои слова заставили ее смутиться.
– Это было давно. – Дафна пожала плечами. – У меня осталась только тетя, но она не очень мной довольна. Ей не хотелось, чтобы я приезжала сюда, – добавила она в качестве ответа на мой вопросительный взгляд.
– Уверена, ей не просто было отпустить вас так далеко, – сказала я.
