Текст книги "Принц со шрамом (ЛП)"

Автор книги: Эмили Макинтайер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

8. Сара Б.

За три дня я не увидела никого важного. Вздыхая, я тасую игральные карты, оглядывая стол и моих новых фрейлин.

Офелия, молодая девушка с румяными щеками и ярко-рыжими волосами, и Марисоль, женщина, которая здесь, чтобы помочь подготовить меня для короля. Обе они сидят передо мной и шепчут слова обожания каждый раз, когда я моргаю.

Часть меня испытывает отвращение, потому что я знаю, что их преданность ложна, но другая часть наслаждается их вниманием. Есть что-то приятное в том, что к тебе так хорошо относятся, даже если это происходит из желания подняться по социальной лестнице.

И все же мне интересно, кто из них находится здесь по поручению своих семей, надеясь переспать с моим будущим мужем и стать его любовницей.

Интересно, сколько из них уже стали.

Не то чтобы это меня беспокоило. Хорошо известно, что короли получают удовольствие от многих источников, и еще более хорошо известно, что король Майкл предпочитает шведский стол и не привередлив в своих вкусах.

Чем больше он будет получать удовольствие из других источников, тем меньше я буду ему нужна.

Конечно, он будет охотиться за моей невинностью и захочет произвести на свет наследника. Я не допущу, чтобы дело зашло так далеко.

– Довольно скучно, не так ли? – говорю я, откладывая карты и постукивая ногтями по столу.

Шейна стоит позади меня и расчесывает мои волосы, смеясь.

– Миледи любит отправляться в приключения. Когда мы были девочками, ее нельзя было ничем подкупить, чтобы она хоть секунду посидела на месте.

Я выдыхаю, закатываю глаза и перевожу взгляд на самую младшую девочку в комнате.

– Не слушай её, дорогая Офелия. Я вполне могу сидеть здесь и… пить чай весь день и есть сухарики.

Вокруг стола раздается хихиканье, и я улыбаюсь, что-то согревает центр моей груди, когда я это делаю.

– А теперь… – я пользуюсь преимуществом нового товарищества и наклоняюсь вперед. – Расскажите мне об этих мятежниках.

Зеленые глаза Офелии расширяются, а Марисоль перемещается на свое место, перебирая пальцами светлые волосы.

Интересно.

– Я сказала что-то неуместное? – спрашиваю я. – Прошу прощения, если так. Я подслушала разговор и мне стало любопытно, но по вашей реакции я вижу, что это деликатная тема.

Я делаю паузу, позволяя своим словам задержаться в воздухе, прежде чем продолжить.

– Знаете… Вам все равно стоит рассказать мне. Я бы не хотела опозориться перед кем-то, прежде всего перед королем, – я кладу руку на грудь и хихикаю. – Можете себе представить такое?

Офелия колеблется, прежде чем наклониться поближе.

– Они – изгои.

– Изгои?

Она кивает, а Марисоль поджимает губы, прежде чем добавить: – Грязь – вот кто они. Отвратительные существа, которые считают, что имеют право жить на нашем уровне.

Мой желудок сжимается.

– А разве нет?

Офелия качает головой.

– Они преступники. Люди говорят, что они курят и пьют до потери зрения, а потом пробираются в Верхний Ист-Сайд и похищают людей прямо с улиц.

– С какой целью? – мои брови втягиваются.

– Чтобы сделать заявление? – Офелия кусает губы.

– Они гиены, – вклинивается Марисоль. – Они стали проблемой только недавно, а теперь, когда они бросаются к ногам короля Майкла? – она пожимает плечами, проводя руками по юбке. – Они долго не продержатся.

Пальцы Шейны приостанавливаются там, где она закалывает мои волосы.

– Это довольно жестоко, – укоряет она.

Серые глаза Марисоль смотрят на нее, ее черты лица напряжены.

– Они устраивают человеческие жертвоприношения посреди своих грязных дорог! Раздевают человека до нитки, пока не остается ничего, кроме гордости, а потом забирают и её, оставляя после себя только стыд и предсмертные рыдания.

– Мы не знаем этого наверняка, – выругалась Офелия. – Никто не видел, как это происходит.

Я втягиваю воздух.

– Конечно, нет. Разве они не хотят, чтобы народ был на их стороне, если они планируют выступить против короля? Разве не было бы очевидно, что люди пропадают?

Офелия покачала головой.

– Иногда, миледи, у безумия людей нет никаких оснований. И если у них есть предводитель…

Ее голос дрожит, а глаза стекленеют.

Мое сердце бешено бьется в центре груди.

– Они настолько организованы?

Я вспоминаю неопрятную женщину с вечеринки и то, как она говорила. Но я списала всё на бред ненормальной женщины, которую свел с ума голод, свирепствующий на улицах города. Король Майкл не выглядел обеспокоенным, поэтому я решила, что нет причин принимать это всерьез.

Позвоночник Марисоль напрягается, и она прочищает горло.

– Да, но мы не должны говорить о таких вещах. Это запрещено.

Я пристально смотрю на Марисоль, впитывая ее слова и откладывая их на потом, когда останусь одна.

– Неважно, – говорит Офелия. – Они не те люди, с которыми Вам следует вступать в связь. Никогда. Этого достаточно, чтобы Вас обвинили в измене.

– Конечно, нет, – протянув руку, я кладу ее поверх руки Офелии и улыбаюсь. – Спасибо, что рассказали мне, – мои глаза переходят на Марисоль, затем обратно. – В конце концов, нам, дамам, нужно держаться вместе.

–

Уже давно все легли спать, но я не могу уснуть. Мой разум заполнен вопросами, а желудок заливается напряжением.

Мятежники.

Я никогда не слышала о них раньше.

Но Ксандер явно знает.

Меня охватывает тревога.

Я думала, что была готова, когда приехала, но вот я здесь, не прошло и двух недель, а в мои планы уже брошен разрушающий шар. Звук за дверью заставляет меня резко выпрямиться в постели, сердце замирает.

Здесь кто-то есть?

Я отбрасываю тяжелое одеяло и перекидываю ноги в сторону, мои ступни встречаются с богатой тканью персидского ковра.

Подойдя к своему туалетному столику, я надеваю темно-красную ночную рубашку, длинные шелковые рукава которой развеваются у запястья, а подол целует пол. Я затягиваю ее на талии и беру один из ножей, который прячу в верхнем ящике, прежде чем направиться к двери, чтобы посмотреть, что вызвало шум.

Повернув ручку, я распахиваю деревянную дверь, оглядываюсь в обе стороны, но встречаю только тишину. В помещении темно, освещают его только маленькие железные бра, украшающие коридоры.

Глубоко вздохнув, я заправляю распущенный черный локон за ухо и делаю шаг из своей комнаты, закрывая за собой дверь, нервы гудят под кожей.

Я успеваю сделать всего два шага, как из тени появляется тело и встает передо мной.

– Ааа! – вскрикиваю я, мой желудок поднимается к горлу, а затем падает на землю.

Принц Тристан смотрит на меня, руки в карманах, каменный взгляд.

– Вы напугали меня, – у меня пересохло во рту, и мой язык высовывается, чтобы смочить губы, когда я делаю большой шаг назад к закрытой двери, положив кинжал за спину. – Ч-что Вы здесь делаете?

Он качает головой и придвигается ближе.

– Что Вы скрываете, Маленькая Лань?

Раздражение прокладывает себе путь через мою грудь, и я напрягаю плечи.

– Это не Ваше дело. Почему Вы в моем крыле?

Его темная бровь поднимается.

– В Вашем крыле?

– Да, в моем крыле. Вы видите здесь других дам?

Он оглядывается вокруг.

– Я не вижу ни одной.

Оскорбление пронзает мою грудь. Невыносимый.

– Вы такой же ужасный, как и слухи о Вас, не так ли?

Его поза меняется, плечи становятся напряженными, как будто сама его аура мутирует в нечто темное. Что-то опасное.

Завораживает, то, как он может превращаться из неизменной позы в это, что бы это ни было, и из-за этого мои волосы встают дыбом, а мое нутро кричит, что я должна следить за своими шагами.

– Это может быть Ваше крыло, но это мой замок. Это мои коридоры, – шипит он, придвигаясь так близко, что его дыхание призраком пробегает по моему лицу. – Было бы невероятно глупо с Вашей стороны полагать, что только потому, что я не ношу титул короля, Вы не должны склоняться передо мной.

Мое дыхание сбивается, но следующие слова срываются с языка прежде, чем я успеваю их проглотить.

– Я склоняюсь только перед теми, кто этого заслуживает.

Он ухмыляется, его тело прижимается ко мне, отчего жар проникает в середину моего тела, а сердце ударяется о ребра. Его рука скользит по внешней стороне моего рукава, ткань создает восхитительное ощущение на моей коже, несмотря на то, что внутри меня кипит мерзкая смесь ненависти и паники, не желая, чтобы он видел то, что скрыто за моей спиной.

– Я всегда могу заставить Вас, – бормочет он.

Мои ноздри раздуваются, маленький кусочек страха обвивается вокруг моего позвоночника, как розовая лоза, шипы предупреждающе колют меня.

Я игнорирую его.

– Вы можете попробовать, – фыркаю я.

Его ладонь скользит по моему плечу, пока не встречается с плотью, и мой живот подпрыгивает, когда он касается меня, кожа к коже.

– Это неуместно, – говорю я.

Его пальцы проводят по моей ключице, а затем поднимаются вверх по горлу, огибая пищевод. Его большой палец прижимается к моему подбородку, и от этого давления моя голова откидывается назад, пока я не встречаюсь с яростным взглядом его зеленых глаз.

Моя грудь напрягается, беспокойство закручивается внутри, и что-то тяжелое оседает глубоко в моем животе.

– Хм… – его нос проводит по моей щеке и возвращается назад, пока не касается моего уха. – Думаю, Вы скоро поймёте, что меня мало волнует, что уместно.

Его вторая рука хватает меня за талию, и мои глаза трепещут от тепла его прикосновения, проникающего сквозь тонкий шелк моей ночной рубашки. Мои пальцы сжались вокруг ножен моего клинка.

Я бы смогла это сделать.

Он отвлечен, и нож прорезал бы его кожу, погрузившись в вены за считанные секунды.

Но я зашла так далеко не для того, чтобы устраивать беспорядок, и я не позволю таким глупым эмоциям затуманить мои суждения.

Тупая боль в голени заставляет мои ноги подкоситься. Хватка Тристана крепкая, он ловит мое падение, его рука давит вниз. Горечь пронзает меня, когда мои колени ударяются о блестящий кафельный пол, заставляя меня вздрогнуть от удара, а кинжал падает на землю рядом со мной.

Его глаза перемещаются на оружие, и он качает головой.

– Интересно.

Моя грудь горит, зубы скрежещут, когда я смотрю на него.

– Я предпочитаю Вас в таком виде, – воркует он надо мной. – На коленях, с вздымающейся грудью и раскрасневшимся лицом, в то время как Вы смотрите на своих повелителей.

Он тянется вниз, его пальцы обхватывают мой подбородок и дергают, пока мышцы моей шеи не напрягаются.

– Пусть это будет для Вас уроком, Маленькая Лань. Не забывайте своё место.

– И где же оно? – с трудом выдавливаю я из себя, мое тело содрогается от гнева, разливающегося по венам.

Он ухмыляется, и вид у него такой зловещий, что ужас ползет по моим внутренностям, как тысяча пауков.

– Дрожащей у моих ног.

9. Тристан

Дым вьется в воздухе, свернутый косяк зажат между двумя пальцами, а я сижу, уставившись на огромный письменный стол моего брата.

Ксандер и Майкл говорят о похоронах сэра Реджинальда; вернее, о том, должны ли они вообще быть. И как бы эти два имбецила ни заставляли мой желудок переворачиваться от их бреда, быть здесь и слышать, что они планируют, лучше, чем оставаться в неведении.

Интересно, как бы они отреагировали, если бы узнали, что моими руками была отрезана плоть Реджинальда от его костей. Что это меня он просил, умолял о спасении, словно я был богом, способным оказать милость. Хотел бы я сказать им, что старый добрый Реджинальд не был таким уж и храбрым, когда его не окружала толпа мужчин, и что он обмочился на грязный цементный пол, пока я зажигал спичку за спичкой и выжигал на его коже красивые шрамы.

– Сир, нам нужно переключить внимание, – просит Ксандер.

Майкл стонет, хлопнув кулаком по столу.

– Я не хочу переключать внимание, Ксандер. Я хочу найти грязную шлюху, которая посмела прийти в мой замок, бросить голову человека на землю, плюнуть мне под ноги, а потом каким-то образом исчезнуть из подземелий.

Забава струится по моим внутренностям, пока я наблюдаю, как ярость поднимается по щекам Майкла. Мысли блуждают и приводят меня к леди Беатро, и я задаюсь вопросом, сколько потребовалось бы огня, чтобы увидеть жар под ее плотью.

– Если мы продолжим поднимать тревогу, – продолжает Ксандер, – люди начнут беспокоиться. Нам нужно изменить ход событий. Найти отвлекающий маневр.

Из меня вырывается смешок, моя нога лежит на противоположном колене.

Майкл поворачивается ко мне лицом, проводя рукой по волосам.

– Что-то смешное, брат?

Я пожимаю плечами, стряхивая пепел сигареты на дорогой ковер под ногами. Ленивая ухмылка тянется к уголкам моего рта, и я откидываюсь в кресле, позволяя подушкам обволакивать мои мышцы. Я машу рукой в воздухе.

– Не хочу мешать.

– Ты уже мешаешь, – огрызается Майкл. – Что ты вообще здесь делаешь? Внезапно озаботился состоянием монархии?

Его тон саркастичен, и я улыбаюсь, сдерживая желание доказать, что он не прав. Показать ему, что меня всегда волновала только монархия.

– Просто оказываю моральную поддержку после, несомненно, бурного потрясения последних нескольких вечеров. У тебя все в порядке, брат? Ты выглядишь немного бледным, – я сажусь вперед, мои брови поднимаются к линии волос. – Эта женщина ведь не напугала тебя, не так ли?

Боковым зрением я вижу, как Ксандер ерзает.

– Переходите к делу, Тристан, если оно у Вас есть.

Я кручу кольцо на пальце, бриллиантовые глаза льва сверкают при каждом повороте.

– Как я уже сказал, я здесь только для поддержки.

– Тристан.

– Ксандер, – отвечаю я, удлиняя гласные, когда они слетают с моего языка.

– В то время, как я могу оценить Вашу внезапную потребность участвовать в разговоре, играть роль послушного принца уже поздновато.

Его глаза пробегают по моей фигуре, как будто один мой вид оскорбителен.

Возможно, так оно и есть.

Моя ухмылка сползает с лица, что-то тяжелое скручивает мой желудок.

– Нет никакой роли, которую нужно играть. Я – Его Королевское Высочество Тристан Фааса, второй сын покойного короля Майкла II, хочешь ты это признать или нет.

Встав, я перемещаюсь через всю комнату, пока не оказываюсь перед ним, мое тело возвышается над его низкой и грубой фигурой. Он смотрит на меня в своих нелепых очках в роговой оправе, а я смотрю на него сверху вниз, подношу косяк ко рту и вдыхаю, впитывая каждое дискомфортное подёргивание его лица и каждую капельку пота, выступившую на его лбу. Я выдыхаю, выдувая дым так, что он покрывает его лицо, заставляя Ксандера гневно что-то бормотать.

– Я знаю, что ты очень важный человек, Александр, – шепчу я. – Стоишь тут, пользуешься благосклонностью нового короля и того, кто был до него, и думаешь, что ты безупречен.

Моя рука обхватывает его плечо, позволяя горящему кончику свернутой бумаги почти коснуться его шеи. Желание приложить её к его коже и послушать, как она шипит, очень сильное, но я сдерживаю себя.

– Но я хочу, чтобы ты запомнил две вещи. Во-первых: моя кровь чище твоей, даже если она скрыта под «ужасными» чернилами и почерневшей душой.

Я делаю паузу, наслаждаясь тем, как он ерзает под моим пристальным взглядом.

– И во-вторых? – спрашивает он, его адамово яблоко покачивается.

– Во-вторых: я знаю, что ты сделал с моим отцом. И я никогда не забуду тех, кто оставил его умирать одного.

Горящий край моей сигареты касается его яремной вены, мой живот подпрыгивает от восторга, когда он дергается в моей хватке.

– Упс, – я улыбаюсь. – Больно?

– Вы знаете о своем отце гораздо меньше, чем думаете, – шипит Ксандер сквозь стиснутые зубы.

Задыхаясь от смеха, я смотрю на землю, прежде чем снова встретиться с ним взглядом.

– И ты не знаешь меня.

– А как насчет Сары? – вклинивается Майкл. – Давайте объявим о нашей помолвке, официально. Этого должно быть достаточно, чтобы изменить фокус внимание людей.

Я обращаю свое внимание на брата.

– Уже по имени? Боже, а ты быстро двигаешься.

Глаза Майкла сужаются.

– Она моя жена.

– Ещё нет, – отвечаю я, мой желудок сводит.

Схватив руку Ксандера, я поворачиваю ее к себе, кладу все еще зажжённый косяк ему в ладонь и смыкаю пальцы. Его лицо кривится в явном отвращении.

– Ты ведь избавишься от этого ради меня, Ксандер?

– Уходишь так скоро? – спрашивает Майкл, выпячивая нижнюю губу. – Как жаль.

Я поднимаю плечо.

– Вы двое ужасно скучные.

– Разговоры о важных вещах не должны быть увлекательными. Хотя, – он потирает подбородок, усмехаясь, – ты никогда не был тем, кого заботило что-то важное.

Дыра в моей груди скручивается, заставляя меня скрежетать зубами.

– Да, ну… если бы мы все заботились о важности, брат, кто бы позаботился о тебе?

Его улыбка спадает.

– Сходи за леди Беатро, прежде чем бежать в бордель, в котором ты планируешь провести ночь.

Я щелкаю языком и киваю, поворачиваясь на пятках и направляясь к двери.

Если бы я обернулся и посмотрел назад, я уверен, что увидел бы на их лицах удивление от того, как легко я согласился. Я не известен хорошо выполненными приказами. Но, как это ни удивительно, я хочу найти её.

Возбуждение бурлит внутри меня, разливаясь по внутренностям и скапливаясь в паху, когда я вспоминаю, как она выглядела прошлой ночью; стоя на коленях, с вздымающейся грудью и взъерошенными волосами, она смотрела на меня снизу вверх, словно хотела прирезать меня ножом прямо на месте. Скорее всего, тем, который она прятала за спиной.

Никто другой не обращался со мной так, как она – с гневом, кипящим так сильно, что пытается прорваться сквозь взгляд и поразить меня. Мне хочется засунуть свой член ей в горло и посмотреть, не попытается ли она откусить его, только для того, чтобы я мог наказать ее за использование зубов.

Так что, я пойду искать свою маленькую лань.

Хотя бы для того, чтобы насладиться ее ненавистью, прежде чем бросить ее королю.

10. Сара Б.

Здесь, наверное, дюжина разных кухонь по всему замку, но та, в которой я сейчас нахожусь, самая большая.

До приезда в Саксум я всегда была вольна бродить, где вздумается, в пределах разумного, а потом удаляться в свою комнату и наслаждаться одиночеством. Но теперь единственное время, когда я могу побыть одной, – это ночью в своей постели.

Я никогда не понимала, насколько безумной меня делает окружение людей.

Вот уже четыре дня я не видела своего будущего мужа и не получала от него никаких известий. И хотя мой разум должен быть сосредоточен на будущем и на всем том, ради чего я сюда приехала, мне это дается… с трудом. Но не по тем причинам, по которым это должно быть.

Я даже не могу заснуть без видений о том, как принц Тристан пробирается в мои покои и заставляет меня встать на колени, только на этот раз по другой причине.

Это отвратительно. Не потому, что я чужда этому – хотя если бы кто-то знал о моих похождениях, я, скорее всего, не сидела бы здесь, – а потому, что из всех людей, которых я встречала за всю свою жизнь, принц Тристан, по моему мнению, самый худший.

Его вторжение в мои сны – прискорбный поворот событий.

Ранее, играя в бридж_{(карточная интеллектуальная игра)} в моей гостиной, Офелия посоветовала мне вздремнуть после обеда, несомненно, заметив большие круги под глазами. Я приняла её предложение, хотя в действительности и не собиралась использовать это время для того, чтобы выспаться.

Вместо этого я воспользовалась возможностью и отправилась сюда, надеясь найти кого-нибудь, работающего на кухне. Я хочу познакомиться с людьми, которые являются настоящими глазами и ушами замка. Втереться в их доверие, чтобы, когда пришло время, я могла на них положиться. Вот так я и оказалась за большим металлическим столом в комнате размером с дом, с Полом, одним из поваров замка, стучащим кастрюлями и сковородками, пока он готовит мне чай и полдник.

– Честно, – Пол вытирает лоб, его русые волосы убраны под сетчатый колпак. – Вы великолепны, миледи, но ваши красивые глаза заставляют меня нервничать, когда вы так смотрите на меня.

Я улыбаюсь, постукивая ногтями по столешнице.

– Не нужно нервничать, Пол_{(прототип Пумбы)}. Мне всё нравится, Вы прекрасно составляете компанию.

– Правда? – спрашивает он, крутясь у плиты. – Конечно, нравится. Я имею в виду… – хмыкает он, перекидывая руку через живот и кланяясь в бедрах. – Спасибо, миледи.

В моей груди бурлит веселье.

– Знаете, Вам не нужно быть таким правильным, когда мы вдвоем.

– Простите меня, – он улыбается. – Я не привык, чтобы королевские особы спускались сюда пообщаться.

Он подходит ко мне, ставит тарелку на стол и жестом показывает на блюдо.

Я ухмыляюсь в ответ, опираясь на металлическую поверхность.

– Ну… думаю, Вы поймете, что я не совсем такая, как другие королевские особы.

– Технически, – вклинивается ровный голос. – Вы вовсе не королевская особа.

Мой позвоночник вздрагивает, каждый волосок встает дыбом, когда принц Тристан появляется из ниоткуда, его губы приподняты в этой раздражающе ленивой ухмылке, его глаза устремлены на меня.

Пол задыхается, падая на колено.

– Ваше Высочество.

– Привет, Пол. Составляешь компанию нашей будущей королеве?

Удивление промелькнуло во мне. Я не ожидала, что он, как никто другой, будет общаться со слугами по имени. Большинство людей так не делают.

– Ну и что, если так? – вклинилась я.

Он поворачивается ко мне, его глаза сверкают. Я сажусь в кресло еще прямее.

– Тогда, полагаю, сегодня ему повезло, не так ли?

Мой желудок переворачивается, когда он подходит ближе.

– Всегда оказываетесь там, где я не должен Вас находить, не так ли, Маленькая Лань?

Мои плечи распрямляются.

– Нет ничего плохого в желании узнать людей, которые вдохнули жизнь в стены замка.

Его брови поднимаются.

– Я согласен.

Приглушенный стук с противоположной стороны комнаты проносится по воздуху, разрывая наш зрительный контакт, когда я поворачиваюсь лицом к стене.

– Что это было?

Никто мне не отвечает.

Отойдя от стола, я встаю, хватаясь за юбки и направляясь туда, откуда доносился шум. Еще один стук, на этот раз громче, и я уверена, что он доносится изнутри стен. Я поворачиваюсь, и мои глаза встречаются с Тристаном.

– Что за стеной?

Он не отвечает, прислонившись к углу стола, скрестив ноги и ухмыляясь.

Моя челюсть напрягается.

– Пол?

Пол сжимает руки вместе перед своим огромным животом.

– Я не уверен, что понимаю, о чем Вы.

Я вскидываю бровь, когда раздается еще один удар.

– Вы этого не слышите?

– Может быть, у Вас что-то не так с ушами, – предлагает Тристан.

– Мой слух в полном порядке, спасибо, – мои глаза сужаются. – Прекратите, Вы заставляете меня чувствовать себя сумасшедшей.

Он выпрямляется, встает из-за стола и подходит ближе, пока не оказывается передо мной, его тень затмевает мою.

– Неужели у меня уже такая власть над Вами?

– Я не давала Вам никакой власти, – рычу я, моя рука так и чешется, чтобы протянуться и смахнуть ухмылку с его лица.

Он улыбается, качая головой.

– В том-то и суть власти, ma petite menteuse(моя маленькая лгунишка). Она никогда не дается даром. Её нужно забирать.

– Вы говорите по-французски? – я не знаю, как он только что назвал меня, но то, как это слово стекает с его языка, словно шелковистый шоколад, заставляет мои внутренности дрожать.

Он ухмыляется.

– Я принц.

Его рука поднимается, и мое дыхание замирает в легких в ожидании обжигающего жара его прикосновения, но оно так и не приходит. Вместо этого он прижимает свою руку прямо рядом с моей голове. Раздается громкий скрип, а затем стена сдвигается, появляется вход, словно возникший из ниоткуда. Мои глаза расширяются, когда я поворачиваюсь лицом к нему и смотрю в затемненный туннель; его стены сделаны из камня, как будто замок соединил свои внутренности с горой, на которой он расположен.

– Леди.

Я прижимаю руку к груди, в голове крутятся вопросы. Туннели существуют только внутри зданий? Идут ли они под землей в город? Кто знает о них?

– Эй, леди, вы наступаете на мой меч.

Я встряхиваюсь в настоящее, мои глаза опускаются вниз и встречаются со светло-коричнево-оранжевым взглядом ребенка.

– О, – я делаю шаг назад, моя нога отпускает игрушечный меч, застрявший подо ней. – Мне так жаль.

Мой корсет впивается мне в ребра, когда я наклоняюсь, чтобы поднять оружие, оставаясь на корточках, пока держу его в руках.

– Ты рыцарь? – спрашиваю я.

Его грудь вздымается, по смуглой коже размазано небольшое пятно, похожее на черную сажу.

– Я король.

– О, – мои глаза расширяются, и я поднимаю руку к голове. – Конечно, я должна был догадаться. Ты выглядишь как могущественный король.

Склонив голову, я протягиваю ему игрушку.

– Простите меня, Ваше Величество.

Улыбка трогает уголки его губ, и он протягивает ладонь, забирая меч из моих рук.

– Кто Вы? – спрашивает он. – Я никогда не видел Вас раньше, а моя мама знает всех, кто здесь работает.

– Это леди Беатро, – говорит Тристан, стоя у меня за спиной. – Миледи, это Саймон.

Саймон наклоняет голову, его глаза пробегают по моей фигуре, как будто он решает, жить мне или умереть.

– Она нам нравится? – спрашивает он.

Тристан усмехается, и этот звук посылает смятение в мои внутренности, перекручивая нарисованное в моей голове представление о нем. Он кажется искренним с этим ребенком, как будто он заботится о нём.

Его взгляд прожигает меня насквозь, когда он кладет руки в карманы и раскачивается на пятках.

– Да.

У меня перехватывает дыхание, бабочки вырываются наружу, пока мой желудок не взлетает вверх.

Саймон морщит нос, глядя на меня.

– Но Вы всё еще девушка, поэтому Вы не можешь нравиться мне слишком сильно.

Я смеюсь, встаю прямо и провожу ладонями по передней части платья, пытаясь избавиться от тревожного чувства, зарождающегося внутри меня.

– Что ж, мне жаль разочаровывать, Ваше Величество, но я ничего не могу поделать с этим фактом.

– Да. Думаю, нет, – его глаза еще раз окидывают меня взглядом, а затем обращаются к Полу. – Я голоден. Есть что-нибудь поесть?

Повернувшись к принцу, я кладу руки на бедра, сохраняя низкий голос. – Почему Вы всегда появляетесь везде, где бы я ни была? Мне сказали, что Вы призрак в этом замке, но Вы здесь. Всё время.

– Вы спрашивали обо мне? – он ухмыляется.

Раздражение сжимает мою грудь.

– Пожалуйста. Не льсти себе.

– Вас беспокоит, что я здесь?

– Вы беспокоите меня в целом, – отвечаю я.

Он вздыхает.

– Мой брат просит Вас о присутствии. Я просто пони, которого отправили сюда, чтобы доставить Вас обратно.

Я смеюсь.

– Мне трудно поверить, что Вы когда-либо позволяете, чтобы на Вас ездили как на лошади.

Его глаза вспыхивают, и смущение проникает в меня, когда я понимаю, что я только что сказала и как это прозвучало. Он открывает рот, но я вскидываю руку.

– Не надо. Не говорите. Ничего.

– Тристан! Ты не можешь уйти! – Саймон визжит, проталкиваясь мимо меня так быстро, что я отшатываюсь в сторону. В третий раз за сегодня я удивляюсь, когда этот маленький ребенок бросается к ногам Тристана, крепко обнимая его, и мое раздражение исчезает, когда Тристан опускается на колени, чтобы оказаться на одном уровне с лицом маленького мальчика, и стирает пятно грязи с его щеки.

– Ты был в туннелях весь день? – спрашивает он.

Саймон кивает.

– Да, не сердись. Я просто… – он наклоняется и понижает голос. – Когда другие дети видят меня, они смеются. Они злые.

Мое сердце бешено заколотилось, когда костяшки пальцев Саймона побледнели там, где он держит свой игрушечный меч. Я перевожу взгляд с него на Пола, выражение лица которого отражает чувства, плавающие внутри меня – хотя, когда он замечает, что я наблюдаю, он стирает эмоции со своего лица и поворачивается лицом к плите.

Тристан откидывается назад, его ноздри раздуваются, его покрытые венами руки с безымянными пальцами крепко сжимают плечи мальчика.

– Ты лев. Не так ли?

– Да-да, – он фыркает.

– Точно. А те дети? Они – овцы. Мы никогда не позволяем себе заботиться об овцах, Маленький Лев. Ты понимаешь?

Саймон кивает.

– Ты лучше, чем они когда-либо будут, – бормочет Тристан, постукивая мальчика пальцами по подбородку.

В моем горле завязывается узел, что-то тяжелое и теплое оседает в груди и вырывается наружу, как дым, расходящийся по венам и согревающий каждую частичку меня.

Тристан встает, гладит рукой макушку Саймона, а затем смотрит на меня.

– Пойдём, Маленькая Лань. Не хотелось бы заставлять Вашего нового мужа ждать.