Текст книги "Принц со шрамом (ЛП)"
Автор книги: Эмили Макинтайер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)
3. Сара Б.
Всю свою жизнь я видела картины с изображением королевства Саксум. Одна висит над камином в гостиной моего дяди дома; мрачная картина с грозовыми тучами, нависшими над мрачным замком, который был построен в шестнадцатом веке и почернел от старости. Я всегда полагала, что вид преувеличили для произведения искусства. Оказалось, что картины и близко не соответствуют реальности.
Водитель короля ведет автомобиль по улицам города Саксум, проезжая мимо женщин, которые смеются в объятиях мужчин, как будто им нет ни до чего дела. Они блаженно не знают, что через пять минут брусчатка превратится в грязь, широкополые шляпы – в грязные чепцы, а рваная одежда – в кожу и кости. Или, может быть, они знают, но им просто все равно.
– Ничто не сравнится с видом воочию, не так ли? – Шейна(прототип гиены Шензи), моя ближайшая подруга, превратившаяся в фрейлину, вздыхает, глядя в окно, ее светлые волосы выглядывают из-под ободка шляпы. – Ты всю жизнь слушаешь сказки, но это и правда жуткое зрелище.
Она кивает головой в сторону замка, расположенного на скале в конце длинной извилистой дороги, по обе стороны которой раскинулись пышные зеленые леса.
Картины, определенно, не передают этого зрелища.
Эта часть страны кажется более пасмурной, чем солнечный свет, который раньше помогал выращивать урожай в Сильве, и тревожная энергия пробивает себе путь через мою грудь, когда здания, выстроившиеся вдоль улиц, уступают место клёнам и соснам; запах вечнозеленых деревьев проникает в автомобиль и щиплет мои ноздри.
Дорога сужается, и мое беспокойство начинает расти, мой желудок поднимается и опускается вместе с учащенными ударами сердца, когда я понимаю, что замок упирается в разъяренный океан Вита(vita от лат. – жизнь), и это единственный путь внутрь. И единственный выход.
– Думаешь, то, что они говорят, правда? – спрашивает Шейна, поворачивая свое тело ко мне.
Я поднимаю бровь.
– Зависит от того, на какую часть ты ссылаешься.
– Что призраки павших королей преследуют коридоры замка, – она шевелит пальцами перед своим лицом.
Я смеюсь, хотя, по правде говоря, я задавалась тем же вопросом.
– Шейна, ты слишком взрослая, чтобы все еще верить в истории о привидениях.
Она наклоняет голову.
– Значит, ты хочешь сказать, что не веришь?
Дрожь пробегает по моему позвоночнику.
– Я верю в суеверия, – говорю я. – Но я также хочу верить, что когда кто-то покидает нас, его душа отправляется на покой в Царство Небесное.
Она кивает.
– Или в ад, – добавляю я, уголок моего рта наклоняется. – Если они этого заслуживают.
Она хихикает, и ее рука поднимается, чтобы заглушить звук.
– Сара, ты не должна говорить такие вещи.
– Тут только мы, Шейна, – моя ухмылка расширяется, когда я пожимаю плечами, прислоняясь к ней. – Ты не умеешь хранить секреты?
Она насмехается.
– Прошу тебя. Я хранила все твои злодеяния при себе с тех пор, как мы были маленькими девочками.
Я прижимаюсь к спинке сиденья, стальные косточки корсета впиваются мне в ребра.
– Думаешь они смогут сделают грешницу королевой?
Она поджимает губы, ее голубые глаза сверкают.
– С тобой, Сара, возможно всё.
В моей груди поселяется теплое удовлетворение, я рада, что дядя разрешил мне взять ее с собой. Знакомое лицо поможет ослабить напряжение, завязавшееся в моих плечах.
Я знаю Шейну с детства, мы вместе росли в поместье моей семьи. Ее мать – служанка, и мы с Шейной проводили летние дни, пробираясь в поле и собирая свежие ягоды, придумывая истории о том, как мы находили ядовитые ягоды и приносили их мальчикам, которые доставляли нам неприятности.
Но одно из первых правил, которому научил меня отец, – держать друзей близко, а свои секреты еще ближе. Поэтому, несмотря на то, что я люблю Шейну, я не доверяю ей тяжелое бремя моих истин.
Даже для нее я играю роль, а она ни о чем не догадывается.
Постепенно пейзаж перестает проноситься мимо, когда наш автомобиль останавливается, и мой взгляд устремляется на двойные башни, служащие входом во внутренний двор замка. Сам камень темно-серого цвета, мокрый от прошедшего дождя, а может, просто покрытый пятнами от многолетнего износа. Плющ вьется по бокам, пока не достигает крутых вершин и не исчезает в маленьких окнах без стекол.
Уверена, это смотровая площадка.
Интересно, был ли у моего отца такой же вид, когда он приехал сюда, был ли его разум полон надежды, а сердце – храбрости?
Дыра в моей груди болит.
– Мы прибыли, миледи, – объявляет водитель.
– Да, я вижу, спасибо, – отвечаю я, выпрямляя позвоночник и проводя руками по коленям своего светло-зеленого дорожного платья.
Металл железных ворот скрипит, когда они широко открываются, королевские гвардейцы выстраиваются по обе стороны двора, их формы задрапированы в черное и золотое, на их груди изображен гребень ревущего льва. Это то же самое изображение, которое украшает каждый флаг Глории Терры.
Герб семьи Фааса.
Я сглатываю нервы, глядя на их суровые лица, когда автомобиль снова трогается с места и останавливается, как только мы въезжаем в ворота. Десяток прохожих смотрят в нашу сторону, но кроме этого, нет никаких торжественных фанфар.
Перед нами стоит небольшая группа мужчин, и я сразу же узнаю того, кто пониже ростом, – облегчение разливается по моему организму при виде того, что мой кузен Александр идет к нам.
Дверь открывается, и сначала помогают Шейне, а затем рука Александра тянется к моей. Кружево рукава шуршит о мое запястье, когда я кладу свою ладонь в его и спускаюсь на землю.
– Ксандер, – говорю я, когда он кланяется, поднося мою руку к губам для поцелуя.
– Кузина, прошло слишком много времени, – отвечает он, выпрямляясь. – Твой путь был лёгким?
Я улыбаюсь.
– Боюсь, скорее долгим и некомфортным. Но я все равно счастлива быть здесь.
Он прищелкивает языком.
– А мой отец? Он здоров?
– Настолько здоров, насколько это возможно. Он сожалеет, что не смог приехать.
– Конечно, – он наклоняет голову. – Пойдемте. Позволь представить тебя Его Величеству.
Он тянет меня за руку, пока она не оказывается в изгибе его руки, и подводит меня к мужчине в коричневом костюме, улыбка растет на его красивом лице, когда он окидывает взглядом мою фигуру.
За эти годы я так много узнала о королевской семье, что могла бы распознать их одним только взглядом, несмотря на то, что никогда не видела их раньше. И по причесанным каштановым волосам этого человека, его широкой груди и огромной фигуре, а также необычному янтарному оттенку его глаз я сразу узнала его.
Король Глории Терры Майкл Фааса III.
Огонь охватывает мою грудь, ненависть стекает по моим внутренностям, когда я делаю реверанс, и кружевной подол моей юбки хлопает по земле.
– Ваше Величество.
– Леди Беатро, – его голос, словно глубокий гул, разносится по двору. – Вы выглядите гораздо лучше, чем я себе представлял.
Я выпрямляюсь и наклоняю голову, чтобы скрыть вспышку раздражения, промелькнувшую на моем лице.
– Вы слишком добры, сэр.
Он наклоняет подбородок, его руки в карманах.
– Я был знаком с вашим отцом, знаете.
Я позволяю своей улыбке расшириться, несмотря на то, что его упоминание о моем отце посылает клубок боли, разрывающий меня изнутри.
– Как приятно, что он был в вашей компании.
Глаза короля Майкла сверкают, его осанка выпрямляется, а на лице расцветает ухмылка.
– Да, что ж… похоже, это удовольствие оплачивается вперед, поскольку теперь у меня будет Ваша компания.
Удовлетворение разливается по моей груди, согревая кровь в венах, когда голос дяди шепчет в моей голове.
Чем быстрее ты завоюешь его расположение, тем быстрее ты завоюешь и его доверие.
Майкл делает шаг вперед и оказывается передо мной, так близко, что я чувствую запах крахмала от его одежды, и наклоняется, прижимаясь поцелуем к моей щеке. Мой желудок подпрыгивает от того, как он подался вперед, и я сканирую глазами двор, чтобы увидеть реакцию людей, любопытно узнать, обычное ли это поведение или что-то особенное, только для меня. Но кроме нескольких человек, разбросанных по огромному двору, никто, кажется, не обращает на нас внимания, хотя я чувствую их затянувшиеся взгляды.
Его рука касается моей талии.
Я позволяю ему прикоснуться к себе, понимая, что у меня нет другого выбора. Нельзя отказывать королю, и я не заинтересована в том, чтобы показаться сложной. Продолжая осматривать обстановку вокруг, мой взгляд останавливается на прекрасной плакучей иве в дальнем углу, в тени под ее плакучими ветвями сидит фигура и смотрит на меня.
Мой желудок сжимается.
Король Майкл шепчет что-то мне на ухо, и я соглашаюсь, хотя не могу сказать, что он сказал. Я слишком занята тем, что впиваюсь взглядом в этого незнакомца, понимая, что должна отвернуться, но не в силах заставить себя сделать это. В его взгляде есть вызов, который удерживает меня на месте. Он заставляет напрячься мой позвоночник и раздражает мои нервы, заставляя желать, чтобы он первым сдался. Но он, конечно же, не сдается. Он просто ухмыляется, прислонившись к стволу дерева, проводит рукой по беспорядочным прядям своих иссиня-черных волос, убирая со лба выбившиеся пряди.
Мое дыхание становится неровным, когда я прослеживаю суровые линии его бледного лица, его пальцы, украшенные серебром, прижимаются к точеной челюсти, а предплечья темнеют от чернил. И тут мое сердце замирает, когда я замечаю шрам, проходящий через его надбровную дугу и заканчивающийся прямо над щекой, едва заметный с такого расстояния и тусклый по сравнению с пронзительной нефритовой зеленью его глаз.
Моя грудь плотно сжимается, когда я понимаю, кто он.
Даже если бы я не потратила годы на изучение семьи Фааса, его репутация опережает его; слухи о его вспыльчивости и рассказы о его внеклассных занятиях доходят даже до самых дальних уголков Глории Терры.
Говорят, он настолько же опасен, насколько не в себе, и мне было дано твердое указание держаться от него подальше.
Тристан Фааса.
Младший брат короля.
Принц со шрамом.
4. Тристан
– Какая она?
Мой взгляд устремляется на Эдварда(прототип гиены Эда), которого большинство людей считают моим самым близким другом, моим единственным другом. Правда в том, что у меня нет друзей, потому что дружба непостоянна и часто является пустой тратой времени. Однако он – мое самое близкое доверенное лицо и единственный, кому я доверяю настолько, что он может быть на моей стороне. То, что он генерал в королевской армии, – это бонус, потому что это позволяет ему иметь доступ ко всему, что мне может понадобиться, не привлекая внимания к тому, что это нужно именно мне.
Он сидит в кресле в другом конце комнаты, его светлые волосы опадают на брови. Я опускаю взгляд на тяжелый деревянный стол, мое прикосновение гладит рисовую бумагу в моих руках, убеждаясь, что содержимое завернуто хорошо и плотно, прежде чем я заклею края.
– Она была… – я делаю паузу, потирая пальцы, чтобы удалить липкие остатки ганджи(марихуана), маленькие кусочки зеленых бутонов все еще остаются на моей коже, – посредственной.
Я сажусь поудобнее, беру спичку и чиркаю ею о шершавый край коричневой коробки Люцифера(первые спички начали продаваться под маркой «Люцифер» в 1827 г), мой взгляд впитывает ярко-оранжевый отблеск пламени. Оно завораживает мой разум, пока я наблюдаю, как оно сжигает деревянную палочку, жар становится интенсивным, когда он лижет мою кожу. Я переношу огонь на конец сигареты, делаю вдох, прежде чем дать огоньку погаснуть.
– Невеста Майкла Фааса – «посредственная»? – Эдвард смеется.
Я хмыкаю, мысленно представляя девушку, которая сегодня вошла в ворота замка, широкоглазую и диковолосую, с таким желанием угодить. Она раздражала меня своей милой улыбкой и тем, как она хлопала ресницами в сторону Майкла.
Но это не мой брат окрасил ее щеки в розовый цвет.
– Ходят слухи, что она просто красавица, – продолжает Эдвард.
– Мои стандарты гораздо выше, чем у придворных, – отвечаю я.
Подняв ноги, я упираюсь ступнями в стол, мои черные ботинки стучат по столу, когда я скрещиваю лодыжки.
– На нее приятно смотреть, но она такая же бесполезная, как и все остальные.
– Что еще тебе нужно, кроме красоты? – Эдвард пожимает плечами. – Занимательная беседа?
Мой стул откидывается на задние ножки, и я смотрю на фактурный потолок, чувствуя холод, несмотря на то, что в углу комнаты пылает огонь. Или, может быть, это просто мои внутренности – там, где раньше было мое сердце – теперь пустота и нехватка, пустая боль, которая жаждет хаоса, только чтобы увидеть, как всё горит.
Поднося косяк к губам, я вдыхаю, дым проникает в горло и в легкие, обеспечивая спокойствие, которого мои нервы никогда не чувствуют без него.
– Эдвард, меня крайне тревожит, что ты недооцениваешь женские хитрости. Они – змеи в овечьей шкуре. Всегда помни об этом.
Он поджимает губы, его брови поднимаются, а позвоночник выпрямляется, как будто я его обидел.
– Ты всегда драматичен.
Я распускаю облако дыма в воздухе.
– Я всегда прав.
Раздражение по поводу его развязанного языка мучает мой желудок, но порицание отнимет энергию, которой у меня нет, поэтому я возьму это на заметку и напомню ему об этом позже, когда появится настроение. Сейчас я бы предпочёл, чтобы он ушел.
Я никогда не был тем, кто жаждет общества других. Возможно, это потому, что, когда я был ребенком, все могли сказать, что я немного другой, как бы я ни старался соответствовать.
И даже если они не могли этого понять, мой брат бы позаботился о том, чтобы они знали.
Я наклоняю стул вперед, удар ножек о пол вибрирует в моем теле.
– Оставь меня.
Внезапно я жажду возмездия; мне нужно избавиться от воспоминаний о том времени, когда я был бессилен и находился во власти Майкла и его стаи.
–
Вот и неофициальное собрание, чтобы поприветствовать леди Беатро при дворе.
Неофициальное, потому что я не обязан присутствовать.
Хотя, даже если бы это было так, я не известен как приверженец правил благородства, и я сомневаюсь, что они вообще ожидают моего появления. Именно поэтому я и пришел.
Здесь собрались все «кто есть кто» королевства. Высокопоставленные чиновники, герцоги и виконты из соседних областей, а также все придворные дамы и кавалеры. Смех и легкая болтовня отражаются от высоких потолков и каменных колонн большого зала, хрустальные бокалы в украшенных драгоценностями пальцах, а румяные щеки выдают степень опьянения.
Мой брат сидит впереди на возвышении, по обе стороны от него два пустых кресла, потягивает вино и смотрит на своих людей.
Он всегда был таким, даже когда мы были детьми; ему всегда нужно быть выше всех, броским и гламурным, вызывающим всеобщее восхищение, независимо от того, кого ему приходится для этого задавить.
Отвращение подкатывает к моему желудку, когтями впиваясь в горло, когда он флиртует с девушкой-служанкой, которая наполняет его фужер новым напитком.
Я держусь в тени, стараясь не привлекать к себе внимания, желая увидеть маленькую голубоглазую леди Беатро, когда она будет пробираться в логово льва. И мне не приходится долго ждать, потому что двойные дубовые двери со скрипом открываются, и входит она, с высоко поднятой головой и заколотыми назад темно-черными волосами, идеальные кудри которых обрамляют ее лицо.
Ее платье переливается при движении, зеленый цвет дополняет бледно-кремовый цвет ее кожи, и с моей стороны было бы неправильно притворяться, что она не привлекла всеобщее внимание. Она притягивает каждого человека, как мотыльков на пламя, пробираясь сквозь толпу к моему брату.
Позади нее идёт та самая девушка с песочно-светлыми волосами, с которой она появилась. Внезапно девушка спотыкается, ее нога задевает подол платья моей новой невестки, и они обе замедляют шаг.
Лицо леди Беатро искажается, когда она бросает на нее быстрый взгляд.
Это происходит быстро, как сползание маски, прежде чем она сглаживает раздражение и снова заменяет его мягким, привлекательным взглядом, но осознание этого покалывает меня по позвоночнику, и мой интерес подскакивает.
Этот интерес возрастает, когда она останавливается перед моим братом и делает низкий реверанс, прежде чем занять место рядом с ним, его глаза сверкают, а губы изгибаются вверх, когда он рассматривает ее.
Она ему нравится.
Выпрямившись у затемненной стены, я двигаюсь на свет, толпа расступается передо мной так же, как и перед ней, только на этот раз это сопровождается прерывистым дыханием и шепотом.
Люди обходят меня стороной, потому что беспокоятся о том, что случится, если они этого не сделают.
Слухи о принце со шрамом ходят по всему королевству, и хотя большинство из них сфабрикованы, в некоторых есть хотя бы намек на правду, и я обнаружил, что чем больше они меня боятся, тем меньше смотрят.
И, по крайней мере, на данный момент, мне это нравится.
Когда я подхожу к помосту, лицо моего брата теряет своё прежнее веселье, и я знаю каждой фиброй своего существа, что это потому, что он не ожидал меня здесь увидеть. Потому что, несмотря на то, что люди настороженно смотрят в мою сторону, это все равно моя сторона, а не его.
Я сажусь в бархатное кресло с высокой спинкой рядом с ним, опускаюсь в сиденье и скрещиваю лодыжку на колене, напуская на себя вид скуки.
– Тристан, не ожидал тебя здесь увидеть. Пришел познакомиться со своей будущей королевой? – говорит Майкл, жестом указывая на леди Беатро, сидящую по другую сторону от него.
Я оглядываюсь, и что-то сжимается в моем нутре, когда я встречаюсь с ней взглядом. Потянувшись через колени брата, я протягиваю ладонь, левая сторона моего рта приподнимается. Неприлично наклоняться через колени короля, чтобы поддержать разговор, и часть меня удивлена, что Майкл не пресек это. Но, конечно же, это привлекло бы неправильное внимание к нему. Нельзя устраивать сцены на публике. Это плохо сочетается с его харизмой.
Она долго смотрит на мою протянутую руку, прежде чем вложить свои пальцы в мои. В моей груди мелькает удивление, когда я подношу ее ладонь к своим губам и нежно целую тыльную сторону.
– Привет, дорогая сестра.
Майкл насмехается.
– Не отпугивай девушку, пока она не прожила здесь и двух недель.
– Сара, – шепчет она, игнорируя слова моего брата.
Я вздергиваю бровь.
– Зовите меня Сарой. В конце концов, мы скоро станем семьей.
На ее лице появляется приятная улыбка, но она не достигает ее глаз, и это только усиливает мое любопытство.
– Не тратьте свое дыхание на то, чтобы быть сердечной с Тристаном, милая, – говорит Майкл. – Он скоро исчезнет в той канаве, в которой любит играть, и даже не вспомнит, что встречался с тобой.
Моя челюсть сжимается, гнев бурлит, проникая в кровь и обжигая вены.
Сара наклоняется, верхняя половина ее тела почти полностью лежит на коленях Майкла, а ее мутно-коричневый взгляд впивается в мой.
– Вы делаете мне больно.
Опустив взгляд, я понимаю, что все еще держу ее руку, мои пальцы сжались вокруг её до побелевших костяшек. Я бросаю ее ладонь.
– Правда? – я ухмыляюсь. – Так легко?
Ее глаза сужаются.
– Достаточно, – шипит Майкл.
Я хихикаю, откидываюсь в кресле и переключаю свое внимание на приёме. Опираясь локтем на подлокотник кресла, я потираю пальцами челюсть, многодневная щетина грубо царапает кожу.
Леди Беатро заводит разговор с моим братом, болтая на самые скучные темы: погода в Сильве по сравнению с здешней, как ей нравится ездить в автомобиле, и планирует ли она посетить мессу в воскресенье утром с ним или придет со своими дамами.
Я слушаю их разговор одним ухом, и мое сердце начинает биться в груди, когда я замечаю темную фигуру в дальнем углу зала.
Эдвард гордо стоит в нескольких метрах от меня, его рука на поясе, его одеяние украшено черным и золотым цветом нашей страны, золотой плетеный канат украшает его левое плечо, а на груди реет герб моей семьи.
Наши взгляды встречаются, и я киваю в сторону скрытого тенью незнакомца.
Он следит за движением, прежде чем на его лице появляется понимание, и он направляется туда. И тут вдруг раздается пронзительный крик, который проносится по воздуху, такой пронзительный, что у меня волосы встают дыбом.
– Боже! – кричит кто-то еще.
Эдвард продирается сквозь толпу, все притворство исчезло, хватает фигуру и валит её на землю. Незнакомец падает на колени, и капюшон его плаща спадает вместе с ним; длинные грязные волосы рассыпаются по плечам незваного гостя.
Это женщина.
Что-то тяжелое стучит, и за этим следуют шокированные вздохи и визги. Люди отпрыгивают назад, их лица искажаются от ужаса.
Словно в замедленной съемке, предмет катится к помосту и останавливается почти напротив трона Майкла.
Он вскакивает с места, его взгляд расширяется, когда он смотрит вниз на отрубленную голову лорда Реджинальда, его зияющие глаза и вывалившийся язык синего цвета; отрубленные шейные сухожилия болтаются, оставляя за собой кровавый след.
– Что это значит? – требует Майкл.
Эдвард рывком поднимает женщину на ноги, одной рукой заводит ее костлявые запястья за спину, а другой хватает за волосы, заставляя ее встретиться взглядом с Майклом.
Мое сердцебиение учащается, пальцы сжимаются, когда я наблюдаю за разворачивающейся сценой.
Она лукаво улыбается, ее глаза стекленеют и становятся безумными.
– Это твое предупреждение, Майкл Фааса III.
– Предупреждение от кого? – бурчит Майкл.
Ее ухмылка расширяется.
Майкл сжимает кулаки, его челюстные мышцы работают взад-вперед.
Я перевожу взгляд с него на его будущую невесту, ожидая, что она в ужасе уставится на него, и эгоистично желая насладиться ее страхом; впитать его, как солнечный свет, и позволить ему подпитывать меня всю ночь.
Но она сидит молча, наклонив голову, и в ее глазах отражается любопытный блеск. Она совершенно спокойна и кажется незатронутой.
Интересно.
– Я твой король, – огрызается Майкл.
Женщина сгибается в талии, из ее рта вырывается высокопарный гогот, который разлетается в напряженном и безмолвном воздухе. Эдвард поднимает ее на ноги, крепко сжимая ее у черепа.
Она сплевывает на землю.
– Ты не мой король.
Ксандер появляется из толпы, пробивая себе путь, чтобы встать перед маньячной женщиной.
– Кто сделал это с лордом Реджинальдом? Это была ты?
Она ухмыляется, наклонив голову так сильно в сторону, что кажется, будто ее шея может сломаться пополам.
– Я сделаю все, чтобы угодить Его Величеству.
Ладонь Ксандера быстро рассекает воздух, треск отражается от стен, а лицо женщины отбрасывается в сторону.
– Довольно. Дайте ей сказать, – рука Майкла взлетает вверх, его взгляд падает на нее. – Ты уже совершила предательство. Несомненно, ты знаешь, что тебя ждет смерть. Так что заканчивай свое послание, мерзость, а потом гни в подземельях.
– Он придет за тобой, – пропела она, ее тело словно вибрировало на месте.
– Кто? – требует Майкл.
Она замирает. Ее голова совсем чутьчуть опускается, а рот расплывается в улыбке, такой широкой, что виден каждый гнилой зуб.
– Король мятежников.
