Текст книги "Принц со шрамом (ЛП)"

Автор книги: Эмили Макинтайер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

46. Сара Б.

Тристан проводит пальцами по моим рукам, прижимаясь к моей обнаженной спине, когда мы лежим в его постели. Я впервые в его комнате, но она именно такая, какой я ее себе представляла: богатая бордовая мебель и черные шелковые простыни. Остатки его спермы прилипли к внутренней стороне моих бедер, но я слишком измучена, чтобы вытирать ее, мой разум и тело ведут войну внутри меня, собирая последние частицы моей энергии и перемалывая их в пыль.

Мои ягодицы горят, а мои эмоции растрачены. И я все еще чувствую себя неспокойно.

Но я не буду лгать себе. Я не могу убить его, хотя знаю, что должна. Делает ли это меня эгоисткой или слабой женщиной, я не уверена. Возможно, это делает меня и той, и другой.

– То, что случилось с Тимоти… – начинает он.

Мои легкие судорожно сжимаются.

– Я не посылал их туда, – продолжает он. – Я категорически запретил им прикасаться к тебе.

Его слова просачиваются сквозь меня и копошатся в моей груди, пытаясь найти место, где можно обосноваться. Я верю ему, и это, наверное, делает меня самой глупой женщиной на свете, но если он чувствует хотя бы часть того, что чувствую к нему я, то я ни на секунду не сомневаюсь, что он никогда не хотел причинить мне вреда.

Я приставила лезвие к его яремной вене, но так и не смог довести дело до конца.

– Мой отец был моим лучшим другом, – мурлычу я, перекатываясь на спину, пока не оказываюсь в клетке между его руками. – Он с ранних лет учил меня, что если я девочка, это не значит, что я должна быть кроткой и смирной.

Тристан ухмыляется.

– Он хорошо тебя научил.

Я сужаю глаза, сглатывая тошноту, которую разговор о моем отце провоцирует в глубине моего нутра.

– Да, хорошо. Он был герцогом. Ты знал об этом?

– Знал, – он кивает, кончиками пальцев проводя по краю моей линии волос.

– Он любил наш народ. Поэтому, когда средства перестали поступать, предприятия закрылись, а люди потеряли свои дома… ему было плохо из-за этого, – я сглатываю. – Он передавал мне по чуть-чуть денег, которые мог наскрести, и теплую шерстяную одежду и посылал меня в густую ночь, чтобы я отнесла их нуждающимся.

– Похоже, это был великий человек.

– Он был таким, – узел разбухает в моем горле. – Когда он умер, горе захлестнуло меня, но еще больше я помню, как тонула в гневе.

– Мне хорошо знакомо это чувство, – отвечает он.

– Все, чего он хотел, это попросить о помощи, – стискиваю зубы. – Он отправился сюда, в Саксум, и преклонил колено, чтобы умолять твоего брата просто увидеть нас, потому что столько лет от нас отмахивались и забывали.

Моя рука тянется к лицу Тристана, проводит по приподнятым краям его шрама, ощущая под подушечками пальцев бугры и омраченную плоть. Он вздрагивает, но не отстраняется. Вместо этого он наклоняется ко мне. Я перевожу взгляд на татуировку на его груди. Гиена поверх костей и фраза, нацарапанная под ней. Я должна была догадаться, уже увидя это. Я была так очарована словами, что не воспринимала остальное.

– Приезд сюда должен был стать местью тем, кто забрал его у меня.

Я ожидаю увидеть удивление в его глазах, но его нет. Только тепло и понимание. Из-за этого мне невероятно трудно держаться за свой гнев, и он понемногу уходит, падая на землю и разбиваясь на кусочки.

– Мой кузен привез меня, чтобы я вышла замуж за твоего брата… но ты, конечно, уже знаешь об этом.

Его глаза твердеют, хватка крепче сжимает мою талию.

– Он не может получить тебя.

– И никогда не получит, – отвечаю я, колеблясь, прежде чем продолжить. – Я видела тебя, когда проследила за Шейной и Полом прошлой ночью в тенистые земли.

Он кивает, и на его лице снова нет удивления.

– Я знаю.

Слезы наворачиваются на глаза, хотя я думала, что они уже давно высохли.

– Я видела тебя, Тристан.

– Я знаю, – повторяет он, его взгляд не покидает меня.

– Ты держишь моего кузена в клетке.

Его рот приоткрывается, он делает глубокий вдох, а его пальцы останавливаются на том месте, где они касаются моей кожи.

– Больше нет, Маленькая Лань.

Мое сердце замирает, но слабо.

– Ты убил его?

– Поможет, если я скажу, что он заслуживал это?

Может быть, я должна быть в ярости, но это не так. Я вообще почти ничего не чувствую. По правде говоря, я никогда не была близка с Ксандером, встретив его всего один или два раза, когда была ребенком. Отношения между нами строились на верности семье, но когда я представляю, как Тристан заканчивает его жизнь, я не могу найти в себе силы переживать.

Оказывается, есть вещи посильнее, чем кровные узы.

– Что он сделал? – спрашиваю я.

– Убил моего отца, – он говорит это без колебаний, без интонации. Просто констатирует как факт.

Слова дрожат о стену, которая всё еще стоит между нами, не давая мне успутить. Как бы сильно мне этого ни хотелось.

– И ты убил моего.

Его брови опускаются, глаза вспыхивают.

Моя рука обхватывает его лицо.

– Так что, видишь ли, Тристан, я не могу любить тебя. Потому что любить тебя – значит забыть его.

– Маленькая Ла…

– Прозвища и сладкие слова не изменят правды, ясно? – моя нижняя губа дрожит, мое зашитое сердце рвется по швам. Я выскальзываю из его хватки и приподнимаюсь на его кровати, пока не сажусь, шлепая руками по матрасу. – Что еще ты хочешь от меня? Что еще я могу дать? Ты забрал у меня всё, и все же тебе нужно и мое сердце?

Он набрасывается на меня, его тело нависает надо моим, его аура давит, а лицо темное и напряжено.

– Да, – говорит он. – Да. Я хочу все. Я хочу каждую частицу. Я требую этого.

– Что ж, очень жаль, – выплевываю я, толкая его в грудь.

Он хватает мои запястья, прежде чем я успеваю убрать их, и притягивает к себе. Я отталкиваюсь, мои ноги ударяются о кость его голени, он шипит, и я бьюсь, пытаясь вырваться из его хватки. Усмехаясь, он придвигает меня ближе, перекатывая нас, пока я не оказываюсь прижатой под ним, вес его тела удерживает меня на месте. Его ноги обвиваются вокруг моих, а руки впиваются в мои руки, когда он расстягивает их над моей голове.

Это опасное положение, и в нем жар распространяется по телу и пульсирует внизу живота, хочу я этого или нет.

– Ты моя, Сара, – подкрепляет свои слова резким толчком бедер. – И если мне придется каждое утро погружать в тебя свой член, и каждую ночь шлепать тебя по заднице до синяков, только чтобы ты чувствовала меня при каждом шаге, я так и сделаю.

Я насмехаюсь.

– Прошу. Ты мной не владеешь.

Он ухмыляется.

– Ну и кто теперь лжёт, ma petite menteuse?

Он снова прижимается ко мне, и мои предательские ноги раздвигаются, давая ему больше места.

Наклонившись, он засасывает мою нижнюю губу, целует меня с зубами, языком и слюной. Небрежно. Грязно. Все, чего я жажду, но ничего, что я могу иметь.

– Я убил много мужчин, – шепчет он, придвигаясь ко мне. – И я помню лицо каждого из них, впитывая их образ в свой мозг, пока они молят меня об отпущении грехов.

– У тебя проблемы, – усмехаюсь я.

– Сара, я не убивал твоего отца.

Я перестаю сопротивляться его хватке, ослабеваю в его руках, смятение проносится сквозь меня, когда мои брови опускаются вниз.

– Нет, это ты. Мой дядя сказал мне, что это был ты, он…

– Хочет забрать корону, – вклинивается он.

Я бы с удовольствием отрицала это, и в течение следующих нескольких мгновений я так и делаю. Я обыскиваю каждую трещинку своей памяти, пытаясь найти что-то, что доказывает его невиновность. Что доказывает, что он никогда бы не сделал этого. Он был так убедителен в своей просьбе убить мятежного короля, и если даже это было неправдой, тогда я задаюсь вопросом, знала ли я его вообще.

Мой дядя был для меня как второй отец. Но он также был тем, кто шептал мне на ухо на каждом шагу, раздувая пламя моего огня и направляя его в нужное русло. Было ли все манипулированием для достижения его конечной целью?

– Ты была их козлом отпущения, Маленькая Лань. Той, кто возьмет на себя вину за убийство монарха и проложит им путь к краже короны.

Моя грудь судорожно сжимается.

– Что? – я качаю головой, неверие льется по моему телу, как ледяной дождь.

Его пальцы прижимаются к моим губам, нежно лаская их.

– Ты знаешь, что я не хочу причинить тебе боль.

– Нет, они бы не поступили так, – повторяю я. – Он бы не стал, я его семья.

Даже когда я произношу эти слова, правда погружается в мои кости, заставляя их болеть, и я понимаю.

Я такая глупая женщина.

В его глазах мелькает сочувствие.

– Теперь я буду твоей семьей, Маленькая Лань.

В груди тяжесть, душа изранена, но есть и чувство облегчения, которое снимает бремя с моих плеч, цепи, привязывающие меня к фамилии Беатро, разрываются и разбиваются, падая на землю.

– Поклянись, – умоляю я. – Поклянись мне на могиле своего отца, что ты говоришь правду.

Он накрывает ладонью мою щеку.

– Я клянусь могилой моего отца, Сара. Я всегда буду говорить тебе только правду.

Мой взгляд возвращается к нему, сердце замирает, когда я смотрю в его идеальное лицо.

– Ты был искренен, когда сказал, что любишь меня? – спрашиваю я.

Он вздыхает, отпускает мою руку и кладет ее на свое колотящееся сердце.

– За всю свою жизнь я хотел только одного. Трона. Я замышлял и планировал так долго, что уже не помню, какой была жизнь до этого. И я так близок, Сара. Так близок к победе.

Мой желудок сжимается.

– Но ты… – он облизывает губы. – Ты можешь сжечь всё королевство, пока от него не останутся лишь обугленные обломки, и я с ликованием буду ползать по углям, лишь бы у меня была возможность преклоняться перед твоими ногами.

Мои внутренности содрогаются от величия его слов.

– Если это любовь, то да, я люблю тебя, – он поднимает плечо. – Я не могу чувствовать ничего, кроме любви к тебе.

Я сдерживаю эмоции, рвущиеся из груди, и поднимаю руку, чтобы убрать прядь волос с его лба. Мое дыхание сбивается, и я знаю, что с моими следующими словами всё изменится.

– Я тоже тебя люблю.

Его глаза темнеют, и его член пульсирует между моими ногами.

– И было бы очень обидно не увидеть корону на твоей голове.

47. Тристан

– Что рисуешь?

Голос Саймона прорывает мою концентрацию, и инстинктивно я дергаюсь в сторону, пытаясь спрятать от его взгляда свою работу.

Он ухмыляется мне, его улыбка с оскаленными зубами заставляет что-то ослабнуть в моей груди, и я прислоняюсь спиной к коре плакучей ивы, наблюдая, как он опускается рядом со мной, кладет свой игрушечный меч сбоку и снова заглядывает мне через руку, пытаясь получить хороший обзор.

– Это леди? – спрашивает он, когда я недостаточно быстро отвечаю.

Я колеблюсь по многим причинам. Главная из них заключается в том, что Саймону десять лет. Он болтун, сам того не желая, и я не знаю, что будет, если он побежит и расскажет матери, что принц рисовал картинки с невестой короля. Я понятия не имею, греет ли она до сих пор постель Майкла, но в этом королевстве есть много людей, которые возьмут эту информацию и используют ее в своих интересах, какими бы надежными они ни казались. И я не доверяю матери Саймона. Тот, кто позволяет бить и издеваться над своим ребенком или не возражает против того, что он целыми днями бегает по туннелям, не заслуживает иметь ребенка.

Моя грудь вздымается от гнева, воспоминания многолетней давности всплывают, когда я думаю о сходстве того, как с ним обращаются, с тем, что я пережил тогда.

– Да, – отвечаю я, надеясь, что не совершил ошибку.

Потому что, как бы я ни претендовал на Сару – как бы я ни знал, что она моя – нам все равно нужно скрываться в тайне, пока мои тщательно продуманные планы не воплотятся в жизнь.

Майкл отправил войска к южной границе, как я и предложил. Тайный совет возмущен, но в конце концов, они не король. А он – да.

Пока что.

Мой желудок сводит судорогой от волнения и предвкушения, я чувствую, что впервые за много лет могу дышать ровно. Я был готов все бросить, пустить все на самотек, убежать с Сарой и никогда не оглядываться назад. Но потом она произнесла эти слова. Эти идеальные, волшебные, прекрасные слова о том, что она хочет, чтобы

я носил корону. Моя душа взорвалась, когда я ввел свой член глубоко в неё и трахал до одурения, пока она называла меня своим королем.

Когда мы насытились, она положила голову мне на грудь и спросила о мятежниках, и я рассказал ей о своих целях. Мы строили планы до самого утра, мое сердце билось о грудную клетку с каждым прошептанным словом, не понимая, как сильно я жажду обладать ею именно так. Равной мне. В роли моя королевы.

– Она красивая, когда ты её рисуешь, но вживую она еще красивее, – замечает Саймон.

– Это правда, – снова подтверждаю я.

Несколько мгновений он молчит, а затем бросает взгляд на ворота, которые открываются, три автомобиля въезжают во двор и останавливаются, а мое сердце сжимается в груди, когда я понимаю, что Сара находится в одном из них, скорее всего, под рукой моего брата, так близко и в то же время так далеко.

Моя челюсть сжимается при одной мысли о них.

– Как ты думаешь, однажды, возможно, у меня будет своя леди? – спрашивает Саймон.

Я отвожу взгляд от машин и смотрю на него, мои брови поднимаются.

– У тебя может быть всё, о чем ты только посмеешь мечтать, Маленький Лев.

Он кивает, прежде чем его глаза закрываются.

– Ну… тогда… как ты думаешь, может быть, однажды у меня будет отец?

У меня сводит живот, и я прислоняю голову к стволу дерева, постукивая пальцами по колену, глядя на него, не зная, что сказать.

– Наличие отца переоценивается. Поверь мне, я говорю на собственном опыте.

Он пожевывает губу, его огромные янтарные глаза широко и доверчиво смотрят на меня.

– Как ты думаешь, может быть, ты сможешь это сделать?

Мое сердце сжимается.

– Никто не узнает, – поспешно говорит он с надеждой. – В любом случае, мы будем просто притворяться. И это может быть весело! Как… как сейчас, только ты будешь говорить мне, что любишь меня и будешь учить меня быть мужчиной.

– Не думаю, что твоя мама одобрила бы это, – смеюсь я сквозь боль, пробивающую себе путь в груди, когда протягиваю руку, чтобы взъерошить его волосы.

Он насмехается, его глаза опускаются к земле, разочарование опускает его плечи.

– Мама даже не заметит.

– Вот что я тебе скажу, – вздыхаю я, закрывая этюдник и откладывая его в сторону, прежде чем повернуться к нему лицом. – Я не могу быть твоим отцом, но я всегда буду твоим другом.

– Да, хорошо, – бормочет он, пиная носком ноги травинки.

– Есть тайное место, куда отец водил меня на краю утеса у задней стены замка. Когда-нибудь я отведу тебя туда. И я научу тебя всему, что знаю сам.

Его глаза загораются, и эта зубастая ухмылка возвращается в полную силу.

– Обещаешь?

Смех с другого конца двора отвлекает мое внимание прежде, чем я успеваю ответить, и хотя я знаю, свидетелем чего стану, хотя и ожидал этого, белая огненная ярость проносится по моему телу, несмотря ни на что.

Майкл и Сара позируют оператору, его рука обхватывает её талию, а пальцы крепко прижимают ее к себе.

Мои зубы скрежещут, грозя разломиться пополам, и мне приходится сдерживать себя, чтобы не встать и не подойти к ней, чтобы вырвать ее из его пальцев. Но я глубоко дышу, тянусь в карман и достаю косяк, позволяя гашишу бурлить в моих венах и делать все возможное, чтобы сдержать ревность. Это не срабатывает, чувство врезается в мою грудь и распространяется, как яд, пока все, что я вижу, не окрашивается в зеленый цвет.

Она поворачивает голову, оглядывает двор, как будто чувствует, что я рядом, а затем фиксирует свой взор на мне. Я выдерживаю ее взгляд, мой член напрягается, а внутренности кипят от желания заявить о своих правах.

Я хочу вырвать ее из его рук и перегнуть через капот любимого автомобиля моего брата, задрав юбки и насадив ее глубоко на свой член, пока она не выкрикнет мое имя и не устроит всем остальным представление.

Может, тогда он поймет, что лучше не трогать ее своими грязными руками.

Я кончал на нее, в нее и говорил ей, что она моя. И все же именно он хвастается ей миру.

И когда он наклоняется, его рука туже обхватывает ее за талию, и тянет её вперед, чтобы поцеловать в губы, я теряю контроль над собой, вставая с земли так быстро, что Саймон содрогается от этого движения, моё зрение затуманивается, и я не вижу ничего, кроме убийственной ярости, которая разливается по моим внутренностям.

48. Сара Б.

Я ждала его. Я знала, что это лишь вопрос времени после того, как Майкл наклонился и прижался своими тонкими губами к моим.

Но чего я не ожидала, так это того, что он не появится в течение нескольких часов, вплоть до глубокой ночи, а затем ворвется в мои покои, даже не постучавшись.

– Тристан.

Моя рука метнулась к груди, другая сжалась вокруг кружки с водой, когда он пронесся через комнату с огнем в глазах.

– Что ты…

Он налетает на меня, стакан в моей руке падает на пол и разбивается, когда он прижимает меня к стене, его губы впиваются в мои в жестоком поцелуе. Я стону, мои руки взлетают вверх, чтобы обхватить его плечи, пока он поглощает меня, его тело плотно прилегает к моему, когда он лижет мой рот, его руки бродят по моим бокам, как будто он не может вынести мысли о том, чтобы не прикасаться ко мне.

– Ты позволила ему прикоснуться к себе, – хрипит он измученно и низко.

– А что бы ты хотел, чтобы я сделала? – шепчу я в ответ, пока он сосет и покусывает мою шею.

Я наклоняю голову, чтобы дать ему лучший доступ, мое влагалище пульсирует от потребности, его собственничество распространяет возбуждение по моим внутренностям, мне нравится ощущение, когда тебя так отчаянно хочет кто-то, обладающий такой властью.

– Это сводит меня с ума, Сара, – его хватка такая сильная, что оставит синяк, затем он срывает красную ночную рубашку с моего тела, пока я не оказываюсь обнаженной перед ним, и мурашки не бегут по моей коже. – Я не могу этого вынести.

Моя рука пробегает по его груди, сердце колотится от внезапного отчаяния доказать ему, что меня больше ни у кого нет, что я принадлежу только ему. Его ноздри раздуваются, когда он смотрит на меня, кольца на его пальцах сверкают, и я опускаюсь на колени и тянусь, чтобы расстегнуть его брюки, мой рот наполняется влагой при мысли о его члене в моей руке и на моем языке.

– Я твоя, Тристан, – я провожу ладонью по длине его растущей эрекции, предвкушение проскакивает сквозь мою грудь, когда она твердеет под моим прикосновением.

Он сжимает в кулак мои волосы, как я знаю, он любит делать, его другая рука проникает под мою челюсть и поднимает мой подбородок, пока я не смотрю ему в глаза.

– Достань его, – рычит он.

Мой клитор пульсирует, и я просовываю руку под пояс его брюк, под нижнее белье, пока не обхватываю его член, чувствуя его горячим и твердым, как камень, в своей ладони. Я провожу пальцами по нему, и он глубоко вдыхает, крепко сжимая пряди, когда я вытаскиваю его из брюк. Мой живот напрягается, когда он прямо передо мной, и я наклоняюсь вперед, открывая рот, чтобы поглотить его целиком.

Он крепко сжимает мои волосы и оттягивает меня назад, его рука опускается вниз, чтобы взять свой собственный член, поглаживая себя от основания до головки.

– Тебе нравится стоять передо мной на коленях, не так ли? – спрашивает он, совершая уверенные движения вверх и вниз по своей длине.

Я киваю, облизывая губы, наблюдая, как напрягаются и опускаются его яйца, пока он манипулирует своей плотью. Он опускает головку и шлепает ею по верхней части моей груди, оставляя за собой ниточку спермы от кончика своего члена до верхней части моей груди. Сам акт настолько грязен, что заставляет моё возбуждение стекать по ногам, отчаянно желая, чтобы он заполнил меня.

Он трёт головкой по маленькой лужице, которую оставил после себя, а затем встаёт так, чтобы она упиралась в мои губы. Я не могу удержаться, чтобы не высунуть язык и не слизать его предэякулят, и стону, когда солоноватый вкус попадает на мои вкусовые рецепторы.

– Открой рот, – его пальцы сгибаются в моих волосах, оттягивая мою голову назад.

Я повинуюсь. Не потому, что я слабая, и не потому, что у меня нет выбора, а потому, что подчинение ему делает меня счастливой. Властной. Это опьяняет, владеть страстью такого мужчины, как Тристан, и поэтому я буду поклоняться ему, как богу, потому что знаю, что он сделает то же самое со мной.

Я ему равная.

И прямо сейчас я его шлюха.

Он вводит свой член в открытое отверстие моего теплого, ждущего рта, шипя, когда я широко раздвигаю его, чтобы он мог видеть каждый дюйм, пока он скользит внутрь. Мои внутренности трепещут, а внизу живота всё напрягается, желая смотреть с колен, как он кончает в мое горло.

Я жадно жду этого.

Не думаю, что выживу, если не увижу этого.

Его бедра подаются вперед, татуировки на предплечьях оживают, а мышцы сокращаются. Вена на нижней стороне его члена пульсирует, когда она проскальзывает по моему языку, и мне приходится останавливать себя, чтобы не сомкнуть губы вокруг него и не всосать его так глубоко, как только смогу.

Вместо этого я жду, пока он даст мне направление; зная, что он возьмет то, что ему нужно.

Его пальцы сжимаются сильнее, вызывая восхитительное жжение, которое пронзает меня и заставляет пульсировать между ног.

– Соси.

Одно слово, но как только он говорит, что нужно делать, я уже там, провожу языком по его шелковистому члену, чувствую, как он дергается, когда я втягиваю щеки, желая довести его член до такого состояния, пока сперма не вырвется мне в рот.

Он стонет, его вторая рука взлетает вверх, чтобы встретиться с первой на моем затылке, и он начинает делать толчки внутрь и наружу. Его глаза полуприкрыты, но они не отрываются от моих, и, клянусь, я близка к тому, чтобы кончить, даже не прикосновений, просто наблюдая, как он трахает мой рот.

Я делала это раньше, но никогда не испытывала подобных ощущений.

– Только посмотри на себя, – шепчет он, его пальцы ласкают мое лицо, пока не касаются основания подбородка. – Такая красивая на коленях, пока я душу тебя своим членом.

Он подается вперед, когда произносит это слово, и ударяет о заднюю стенку моего горла. Я действительно задыхаюсь, только немного, но дискомфорт усиливает мое возбуждение, заставляя моё влагалище сжиматься, желая обхватить его длину и почувствовать, как он расписывает мои внутренности.

– Тебе это нравится, не так ли, грязная девчонка? Держу пари, если бы я засунул пальцы в твою киску, она бы пропитала мою руку тем, какая она мокрая и жаждущая принять меня.

Он снова делает толчок, и на этот раз я сосу сильнее, проводя языком по пульсирующей жилке, которая проходит по нижней стороне его чувствительного члена. Застонав, он вытягивает бедра, пока его тяжелая эрекция не покачивается в воздухе, напрягаясь и увеличиваясь прямо передо мной.

Он закрывает глаза, глубоко дыша.

Затем он обхватывает себя рукой и шлепает меня. Это не более чем легкое постукивание, но сам акт посылает волны напряжения через всю мою середину, и я теряю контроль над своими конечностями, мои пальцы скользят вниз в мою умоляющую киску, находя ее мокрой и влажной, как он и говорил.

Его глаза вспыхивают, когда он смотрит, пальцы поглаживают вверх и вниз его пропитанный слюной член, и он стонет, когда я провожу пальцами по себе, мои внутренности сворачиваются в тугую спираль, пока я не оказываюсь на грани оргазма.

– Вот так, моя маленькая лгунья, трахай себя пальцами и представляй, что это мой член, – он наклоняется. – Раздвинь бедра и покажи мне, как сильно ты этого хочешь.

Я не уверена, его ли это слова, звук его голоса или тот факт, что он просто говорит мне что сделать, но когда я делаю то, что он говорит, мое тело напрягается, удовольствие проносится по моим внутренностям, когда мои стенки сжимаются так сильно, что становится больно. Мое зрение затуманивается, и я падаю вперед на колени, блаженство взрывается внутри меня и покрывает каждый мой нерв.

Он ловит меня за лицо, удерживая мой подбородок в своей хватке, пока он продолжает мастурбировать. Я податлива под ним, преданная слуга, умоляющая о каждой капле.

Его лицо искажается, и я вижу момент, когда его яйца подтягиваются, вены на его члене пульсируют, пока сперма не пробивается вверх и не вырывается из головки, купая меня в его оргазме. Я стону, горячая жидкость стекает по моей коже, и когда он опускается на колени, я встаю на четвереньки, ползу к нему, вспоминая огонь в его глазах, когда я делала это раньше, и опускаюсь вниз, заглатывая его целиком, маленькие струйки его спермы попадают мне в горло.

Он стонет, его руки хватают меня за волосы, пока он дергается на моем языке, а я продолжаю вылизывать его, пока он не кончает, размягчаясь в моем рту.

Наконец, я вытаскиваю его изо рта и откидываюсь назад, глядя на него, тёплая и сентиментальная любовь заполняет мою грудь. Он наклоняется вперед, смыкая наши рты, так что наши дыхания становятся одним, и я теряю представление о том, где заканчивается он и начинаюсь я.

– Не принимай душ перед тем, как пойдешь к нему завтра, – требует он, чмокая мои губы между словами. – Я хочу, чтобы он почувствовал мой запах на твоей коже.

Я киваю. Я и раньше чувствовала преданность; она глубоко течет по моим венам. Раньше она билась за семью, за долг. За мой народ.

Но с Тристаном? Я готова поджечь себя и наслаждаться огнем, если буду знать, что это доставит ему удовольствие. Это пугающее чувство, но я принимаю его, потому что он – мой король, а я – его королева, и вместе мы будем править миром.

Он двигается из-под меня и встает, хватая свои брюки и надевая их.

Я тоже двигаюсь, подхожу к крючку, на котором висит мой ночной халат, и беру его. Прежде чем я успеваю надеть его, Тристан выбивает его у меня из рук, обхватывает меня за талию и поднимает, направляя нас к моей кровати и бросая меня на неё.

Я подпрыгиваю, ударившись о матрас, а он ухмыляется, проползая между моих ног, его руки широко раздвигают их, и по моему телу пробегают мурашки. И только тогда я понимаю, что у него в руке ручка. Чернила прохладные, они стекают с кончика шариковой ручки на мою кожу, и мое сердце сжимается в груди.

– Что ты делаешь? – шепчу я.

– Ставлю на тебя клеймо, – отвечает он.

Его лицо серьезное, глаза сосредоточены, а руки плетут магию, и меня никогда в жизни так не тянуло к этому мужчине, как сейчас, когда он лежит между моих ног и рисует картины на моем бедре.

– Мы должны поговорить о завтрашнем вечере? – спрашиваю я, мой желудок подпрыгивает от волнения при мысли о наших планах.

Его челюсть напрягается, его движения замедляются, прежде чем он снова начинает рисовать линии на моей коже.

– Я бы не хотел. От одной мысли об этом мне хочется привязать тебя к моей кровати и никогда не отпускать.

Мое сердце теплеет, когда я понимаю, что он так же нервничает, как и я, из-за того, о чем мы говорили.

– Все сработает, – я провожу рукой по его волосам. – Завтра вечером я пойду к твоему брату и уговорю его взять меня с собой в его покои.

Его хватка становится настолько крепкой, что может поставить синяк.

– И тогда ты будешь там, – успокаиваю я. – Прежде чем что-нибудь случится. И я подмешаю опий в его напиток.

– Это слишком рискованно.

– Не бывает награды без риска, любовь моя, – я тянусь вниз, моя рука касается его щеки. – Я доверяю тебе. Я верю в тебя. Позволь мне помочь тебе.

Он продолжает рисовать, хотя и склоняется к моему прикосновению.

– Я не хочу использовать тебя таким образом.

– Это самый простой план, Тристан. Пожалуйста. Я могу это сделать. И прежде чем он успеет моргнуть, ты соберешь мятежников и найдешь меня, – моё сердце бьется в предвкушении, больное и извращенное возбуждение просачивается сквозь мои поры. – Ты заберёшь то, что принадлежит тебе. И твой народ будет за твоей спиной, избавляя тебя от любого, кто захочет удержать тебя от короны.

Его глаза метнулись вверх.

– Наш народ.

Эмоции бушуют в моей груди.

– Наш народ, – исправляюсь я.

Он издаёт дрожащий вздох и наклоняется, оставив легкий поцелуй на моем бедре, после чего его пальцы проводят по нему, а затем он откидывается назад, ухмыляясь своему искусству.

Я приподнимаюсь на локтях и смотрю вниз на то, что он нарисовал.

Это сердце. Не то, которое рисуют дети, и не то, которое можно увидеть на картинах, изображающих любовь. На этой картине изображен орган, кровь стекает с его краев, а сосуды проходят через мышцу. Толстая цепь обвивается вокруг центра и закручивается под ним, на конце висит замок. Я прищуриваю глаза и присматриваюсь, понимая, что на замке есть надпись.

Собственность Тристана.

Я насмехаюсь, толкая его в плечи.

– Романтично.

Он издаёт небольшой смешок, скользя по моему телу и прижимаясь поцелуем к моим губам, его рука обхватывает моё лицо.

– Для тебя? Я варвар. А после завтра, когда мы убьем Майкла и захватим замок, я трахну тебя, пока его дух будет еще в комнате, чтобы он знал, что ты никогда ему не принадлежала, – его вторая рука скользит по внутренней стороне моего бедра, упираясь в кровоточащее сердце. – А потом я вытатуирую это на твоей коже, чтобы ты никогда не забывала, что я владею тобой так же, как ты владеешь мной.

Я наклоняюсь и снова прижимаюсь своими губами к его, во мне бурлит страсть и прорывается наружу, пока не окутывает нас обоих. Она интенсивна, и я не уверена, вознесет ли она нас в небеса или сожжет дотла.

Но в любом случае, она поглощает меня.