Текст книги "Принц со шрамом (ЛП)"
Автор книги: Эмили Макинтайер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)
5. Сара Б.
Личный кабинет короля так же прекрасен, как и остальные комнаты в замке. Глубокий пурпурный бархат покрывает почти каждый сантиметр мебели из темного красного дерева, замысловатая роспись украшает потолок, из стен прямо таки сочатся деньги.
Сама комната просторная, почти такая же, как мои личные покои, но даже несмотря на ее размеры, она кажется удушливой.
Высокий, худой королевский стражник стоит наготове за столом Майкла, а Майкл сидит перед ним, прислонившись к краю. Его глаза двигаются туда-сюда, следя за Ксандером, который вышагивает так, что скоро будет дырка в ковре.
Королевы-матери нигде нет – я с ней даже не знакома, – а принц Тристан исчез после того, как обезглавленная голова скатилась к нашим ногам. Честно говоря, я была удивлена, что он вообще появился, мне говорили, что он редко появляется при дворе. Но я здесь уже два дня и видела его уже дважды.
Мой желудок сжимается, и я перемещаюсь на свое место, радуясь, что его сейчас здесь нет. Он тревожит меня. Он смотрит так, будто может заглянуть в самые темные уголки моей души. А может, это просто его тьма тянется и пытается найти самые черные части моей души.
– Ксандер, ты слишком много беспокоишься. Возьми сигару и успокойся, – говорит Майкл, открывая кедровую коробку на углу стола.
Он кладет одну сигару себе в рот, а другую передает Ксандеру, который берет ее с острым взглядом.
Мой кузен беспокоится. Это видно по вороньим лапкам в уголках его глаз и по хмурым морщинам, которые углубляются с каждой секундой. Его костлявые пальцы пробегают по редеющим волосам цвета соли с перцем, а когда они не заняты вытягиванием прядей, то поправляют круглые очки, которые сползают на переносицу от его резких движений.
– Я бы хотела поговорить с дядей Рафом, – вмешиваюсь я.
Это все, о чем я могла думать после сцены в большом зале. Я не ожидала, что на окраине произойдет восстание; таинственный человек хочет присвоить себе трон, и я отчаянно хочу узнать больше. Меня заворожила слепая преданность, которая вытекала из души изменницы; ее готовность пожертвовать столь многим ради своего лидера, заставляя любопытство съедать меня изнутри. И мне нужно понять, не помешает ли это моим планам.
Худший вид неведения – это то, которого можно было избежать, но этого не сделали. Я не позволю себе попасть в эту ловушку.
А мой дядя, он знает, что делать.
Ксандер поворачивается ко мне, хотя его слова обращены к королю.
– Сир, не думаю, что сейчас безопасно разрешать общение при столь деликатных условиях.
От его несогласия у меня в груди разжигается пожар.
– Я скажу отцу, – продолжает он, решив говорить со мной, а не вокруг меня.
– Кузен, я бы предпочла поговорить с ним сама. Он будет волноваться, когда услышит новости.
Ксандер хмурится.
– Сара, ты здесь не для того, чтобы рассказывать нам о своих предпочтениях. Ты здесь, чтобы стать невестой короля. Все, что тебе нужно делать, это сидеть, выглядеть красиво и позволить мне все уладить. Он хотел бы знать, что ты в безопасности, и я позабочусь об этом.
Мой желудок скручивает, но я опускаюсь на свое место, сложив руки на коленях.
Глаза Майкла наблюдают за мной, их стеклянный блеск проглядывает сквозь облако дыма, которое вьется вокруг его лица.
– Ксандер, не будь так суров к девушке, – говорит он.
Ксандер поворачивается к нему, его рука проносится по воздуху.
– Вы не обеспокоены, сир? Реджинальд мертв. А мерзкая гиена пробралась в двор и бросила его отрубленную голову к вашим ногам, крича о «мятежном короле».
Майкл выпрямляется, его челюсть сжимается.
– Да. Мы все там были.
Мой взгляд мечется туда-сюда между ними. Он только что назвал ту женщину гиеной? Моя челюсть сжимается от этого уничижительного имени. Не секрет, что в этой стране так называют «неимущих», но слышать это так прямо, как будто они не достойны ни имени, ни уважения только из-за своего положения, бьет по моим внутренностям и заставляет меня вскипать от гнева.
– Несмотря ни на что, это неподобающий разговор для красивой женщины, – Майкл подмигивает мне.
Ксандер кивает, снова проводя рукой по волосам.
– Да, конечно, нет. Тимоти, – огрызается он, поворачиваясь к королевскому стражнику в углу комнаты. – Сопроводи леди Беатро обратно в ее покои.
Разочарование зарождается посередине моего нутра, но я не удивлена, что они отсылают меня. Я не дура. Они не скажут ничего важного при мне, особенно до нашей свадьбы, и если честно, то, скорее всего, и после. Женщинам не оказывают такого же уважения, как мужчинам, как будто то, что у меня между ног, имеет какое-то отношение к тому, как работает мой мозг или к моей способности обрабатывать информацию.
В любом случае, я уже готова была вырвать себе глазные яблоки, слушая этих двух болванов.
Я поднимаюсь со своего места и двигаюсь к королю Майклу, делая реверанс.
– Ваше Величество.
Его рука поднимает мой подбородок, заставляя меня встать.
– Сара, дорогая. Мне жаль, что мы не смогли познакомиться поближе. Но Вы знаете, как говорят… хорошие вещи приходят к тем, кто ждет.
Я заставляю себя улыбнуться.
– Мне всегда говорили, что терпение вознаграждается.
Его глаза вспыхивают, и это мой знак.
Мои юбки шуршат вокруг лодыжек, пока я иду к тяжелой деревянной двери. Тимоти, королевский стражник, движется позади меня, черно-золотая форма подчеркивает глубокий загар его кожи; она так отличается от бледно-кремовой, которую я видела до сих пор в этом регионе.
– Тимоти, верно? – мой голос эхом отражается от холодных каменных стен залов замка.
Он смотрит на меня исподлобья, но молчит.
– Ты отсюда?
Он по-прежнему молчит.
– Из Саксума, я имею в виду.
После нескольких долгих мгновений отсутствия ответа я вздыхаю.
– Ладно, тогда. Вижу, ты не особо любишь беседовать. Ксандер говорил о той женщине. Эта… гиена?
Это слово тяжело ложится на язык, и я наблюдаю за его реакцией, не ожидая словесного ответа, но надеясь, что он даст подсказку своим лицом.
Он не выдает. Он хорошо обучен.
– Ты немой? – я поджимаю губы. – Или тебе просто нельзя говорить.
Уголки его губ подергиваются.
– Честно говоря, это звучит ужасно, – продолжаю я. – Разве тебя это не беспокоит? Когда тебе говорят, что ты даже не можешь говорить?
Он снова смотрит на меня боковым зрением, пока мы приближаемся к крылу моих личных покоев, и останавливается, когда мы доходим до моей комнаты.
Я протягиваю руку, металлическая ручка шершавая от моих пальцев. Тимоти отходит в сторону от моей двери, его спина прямая, а глаза сканируют территорию. Я делаю паузу, мой желудок сжимается.
– Ты планируешь простоять здесь всю ночь?
Он вскидывает бровь.
– Да, да. Без разговоров, – я ухмыляюсь. – Поняла.
Он склоняет голову в полупоклоне, и я проскальзываю в свою спальню, закрываю за собой дверь, ухмылка исчезает с моего лица, когда я прохожу через гостиную, ища Шейну.
Я не нахожу ее, поэтому полагаю, что она уже ушла спать.
Хорошо.
В подземельях есть женщина, и если никто не даёт мне ответов, я найду их сама.
6. Сара Б.
Я добралась до покоев слуг, сама того не желая, но этот замок большой и немного жутковатый, и трудно перемещаться по коридорам тайно, не зная, куда идешь. Тревога терзает мою грудь, надеясь, что я не забуду дорогу назад.
Приглушенные голоса проникают в темный коридор; единственный свет исходит от маленьких бра, расположенных между арочными окнами. Мои шаги замедляются, сердце замирает. Я не ожидала никого увидеть в это время ночи, но я не должна была быть такой глупой. По коридорам всегда бродят люди.
Я продолжаю идти вперед, прислонившись к каменной стене, дыхание прерывистое, я смотрю в обе стороны, чтобы убедиться, что никто не видит меня.
Это было глупо.
Голоса становятся громче, когда я приближаюсь к комнате, и я напрягаю брови, пытаясь расслышать.
Дверь приоткрыта, и я отхожу от стены и поворачиваюсь к ней, приседая, пальцы хватаются за деревянную раму, а лицо прижимается к щели. Дыхание сбивчивое, сердце бьется о грудную клетку, адреналин захлестывает организм.
Три тонких серебряных кинжала, засунутых между кожаными подвязками, холодят бедро, но я не настолько глупа, чтобы пробираться ночью по коридорам замка, одна и без защиты.
Кроме того, есть что-то захватывающее в том, чтобы быть пойманной. Когда делаешь что-то, чего не должен был делать.
Прищурившись, я пытаюсь разглядеть детали, но кроме длинного деревянного стола и книжной полки в дальнем углу, здесь ничего нет.
В центре стоит высокий мужчина, его тень нависает над другим человеком, который стоит на коленях у его ног.
Сначала трудно понять, кто это, но чем дольше я смотрю, тем больше проясняется мое зрение.
Принц Тристан.
Мое сердце подпрыгивает к горлу. Что он делает здесь, в покоях слуг?
– Ты понимаешь?
Мой желудок скручивает от его голоса, как и в первый раз, когда я услышала его; бархатные слова, когда его рука обвилась вокруг моей, а его брат был между нами.
Его тон глубок. Как будто он был создан в аду, а затем соткан из шелка. Нежная ласка, которая обжигает чувства.
Несмотря на то, что сейчас слишком темно, чтобы разобрать все детали, я вижу, что человек у его ног – женщина.
Неужели у принца Тристана отношения со служанкой?
Ее голова опускается, покорность вытекает из ее пор.
– M…
Позвоночник Тристана напрягается, его голова наклоняется набок.
– Достаточно, – прерывает он ее. – Уходи.
Она встает и кивает. Мои внутренности замирают, опасаясь, что она пойдет в мою сторону, но она поворачивается в противоположную, ее рука прижимается к стене, пока маленькая книжная полка не поворачивается на месте, открывая небольшое отверстие, в которое она проскальзывает.
Мои глаза расширяются, когда она исчезает.
Принц стоит в центре комнаты, совершенно неподвижный, как лев, охотящийся за добычей, в ожидании нападения. Я прикусываю губу, боясь даже дышать, так тихо стало в воздухе.
Мои руки становятся липкими, пальцы сжимают растрескавшееся дерево дверной рамы, пока оно не раскалывается. Мне следовало подождать, пока я не изучу местность. Мне повезло, что я столкнулась только с этим, а не с солдатом или кем-то еще похуже. Сплетни распространяются как лесной пожар, и неверные глаза и губы могут привести к катастрофическим последствиям.
Я не повторю свою ошибку.
– Вы планируете войти в комнату?
Мой желудок подпрыгивает, а глаза сканируют местность в поисках другого человека. Его нет.
Быстро, как молния, он поворачивается, его взгляд останавливается на мне.
– Или мы можем продолжать делать вид, что Вас здесь нет, если хотите?
Его ботинки стучат по полу, когда он направляется ко мне, его шаг длинный и уверенный.
Мое сердце ударяется о ребра, паника нарастает, как плотина, которую вот-вот прорвет, но мне некуда бежать. Некуда прятаться.
Поэтому вместо этого я выпрямляюсь, мои ноги вскрикивают в облегчении от смене положения, и я опускаю руки на юбку и разглаживаю её. Слабость никогда не была сильной стороной, и как бы сильно я ни чувствовала, что она пытается обхватить мою середину и разбить мой щит, я никогда не позволю ей проявиться.
Протянув руку, я открываю дверь раньше, чем он, и оказываюсь лицом к лицу с ним в третий раз за менее чем двадцать четыре часа.
– Я не хотела мешать, – я улыбаюсь.
Его зеленые расчетливые глаза перемещаются от макушки моей головы вниз к подолу моей тонкой юбки и обратно, с каждой миллисекундой разгоняя кровь по моим венам, мое сердце работает сверхурочно, пока я пытаюсь контролировать свою реакцию.
– Потерялись? – спрашивает он.
Я поднимаю плечо.
– Неспешно прогуливаюсь.
– Хм, – он кивает. – Вы часто так делаете?
– Что, прогуливаюсь? – отвечаю я, не сводя с него взгляда, хотя от этого у меня в груди все сжимается.
Он подходит ближе. Он одет небрежно: темные брюки с подтяжками, свисающие с талии, и светлая туника, закатанная до локтей, черные чернила, вытравленны на его коже.
Я сглатываю от внезапной сухости во рту. Я никогда не видела татуировок вживую, но он весь покрыт ими. Замысловатые узоры сплетаются с его предплечьями и исчезают под тканью его одежды. Я слышала шёпот, даже в Сильве, о том, что принц со шрамом имеет рисунки на своей плоти, но я думала, что это только слухи.
Меня удивляет, как сильно они мне нравятся.
Его брат, король Майкл, привлекателен. Но принц Тристан призрачно красив.
Он улыбается.
– Я имел в виду подслушивание, Маленькая Лань.
– Я не лань.
– Нет? – он наклоняет голову. – Тогда кто Вы?
Мой подбородок приподнимается, пока я выдерживаю его взгляд.
Он уже так близко, что я вижу неровности на его лице, и я сдерживаю желание протянуть руку и коснуться их; спросить его, какова истинная история о том, как он получил свои шрамы. Они не обезображивают его так, как вы ожидаете. Наоборот, это делает его еще более поразительным, в добавок к его и без того устрашающему образу.
Но я непоколебима. Я не отступаю.
Мои ноздри раздуваются, когда я придвигаюсь еще ближе, и я чувствую его дыхание, как свое собственное.
– Я Ваша будущая королева, – шепчу я. – Может, Вам стоит проявить уважение?
Его глаза сверкают, рука протягивается и касается одного из спиральных локонов, упавших с моей причёски. Он наматывает его на палец, уголок его рта приподнимается в насмешливой ухмылке.
– Ну тогда я обязательно поработаю над своим поклоном.
Беспокойство проносится по моему центру, как стадо диких бизонов, но я сохраняю нейтральное выражение лица, чтобы он не понял, как сильно он на меня влияет.
– Думаете, Вы это заслужили? Уважение, – его голос мягкий, когда он касается моей кожи.
Я неглубоко дышу, не желая втягивать воздух, которого так жаждет мое тело, боясь, что если я это сделаю, моя грудь ударится о его торс.
Мои зубы скрежещут, а в голове вихрем проносятся предупреждения об осторожности.
– Да, – отвечаю я.
Его брови поднимаются, и он отступает на шаг назад, пряди моих волос подпрыгивают, когда он отпускает локон. Его пальцы потирают переднюю часть рта. Я замечаю блеск бриллиантов на одном из его серебряных колец и понимаю, что это глаза льва, широко раскрытая пасть, словно в середине рыка.
Герб его семьи.
Мой желудок переворачивается, когда мой взгляд возвращается к его, и воздух становится густым, обволакивая нас обоих с невысказанным вызовом.
Громкий хлопок эхом отражается от стен, заставляя мое нутро упасть на пол.
Быстро, как вспышка, большая рука Тристана обхватывает мое запястье, втягивая меня полностью в комнату, мои пальцы хватаются за его грудь, чтобы я не опрокинулась от резкого движения. Его рука обвивается вокруг моей талии, чтобы удержать меня, притягивая меня к себе.
– Что Вы…
Другая его ладонь прижимается к моему рту, его кольца врезаются в мои губы.
– Тише, – требует он. – Если только Вы не думаете, что быть пойманной наедине в темном коридоре с братом Вашего суженого будет в плюс для Вашей репутации.
Это заставляет меня замолчать.
Он не убирает руку, и мой живот сжимается, а сердце бьется так сильно, что кровь стучит в ушах. Он смотрит на меня сверху вниз, его пальцы сжимаются вокруг моей талии. Мое тело нагревается в ответ.
Мышцы его челюсти напрягаются, и он отпускает меня, толкая, пока я не спотыкаюсь, и моя рука тянется назад, чтобы удержаться от падения.
– Не позволяй мне снова найти Вас здесь, иначе я не буду так добр.
Я фыркаю.
– Не смейте говорить мне, что делать, и думать, что я буду слушаться, как Ваши маленькие девочки-служанки.
Его глаза сужаются, и он подается вперед, прижимаясь ко мне, пока моя спина не упирается в холодный камень стены.
– Ревнуете?
– Это уж вряд-ли, – выдыхаю я.
– Осторожнее, Маленькая Лань. Продолжайте забегать туда, где Вам не место, и кто-нибудь может принять Вас за добычу.
– Я не боюсь быть добычей.
– Нет? – он вскидывает бровь, наклоняясь, пока его нос не касается боковой стороны моего лица. – А стоило бы.
И затем так же быстро, как и появился, он уходит, кружась на месте и выходя за дверь, как будто его здесь никогда и не было.
7. Тристан
Леди Беатро – не та, кем кажется.
Когда ты живешь, постоянно оглядываясь через плечо, ты учишься чувствовать изменения в воздухе задолго до того, как увидишь их. Я почувствовал ее за дверью в тот момент, когда она появилась, хотя и не знал, что это она, пока она не встала передо мной.
Мои пальцы сжимаются, когда я вспоминаю, как ее вьющиеся пряди волос накручивались вокруг моего пальца, ее глаза, похожие на ледорубы, когда она смотрела на меня в своем простом платье и с заколотыми назад волосами. Она совсем не похожа на царственную даму, которая сидела рядом с моим братом.
Я предпочитаю ее такой.
Прислонившись спиной к смотровой башне у ворот замка, я достаю из кармана спичечный коробок и зажигаю пламя, позволяя оранжевому жару дразнить мою кожу, пока я размышляю о ее вторжении.
Она шпионит для моего брата? А он следит за мной?
Возможно, но маловероятно. Хотя я не думаю, что она выполнит его просьбу; я не думаю, что он так высоко о ней думает. Он не известен своим уважением к женщинам.
Тем не менее, она не такая, как я ожидал. Возможно, более зловещая.
Если бы она шпионила не за мной, я бы мог найти восхищение в ее фальши. Но поскольку всё иначе, это только оставляет горький привкус в задней части моего горла; я решил оставить его, чтобы всегда помнить о его вкусе.
В этом разница между мной и другими людьми. Они убегают от плохих вещей, а я становлюсь ими.
Потянувшись вверх, я вынимаю свернутую трубочку из-за уха и кладу ее в рот, дожидаясь, пока огонь почти полностью охватит спичку, прежде чем зажечь конец; запах гашиша витает в воздухе, заставляя мои сжатые внутренности распутаться в жужжащее состояние спокойствие.
Мой ботинок ударяется о стену, голова прислоняется к прохладному камню, и я смотрю на улицы Саксума. Замок стоит на скале, с удобной точки обзора все видно даже за густыми деревьями.
Когда я был маленьким мальчиком, отец приводил меня сюда, шепча слова о величии и обучая пути земель(отсылка на разговор Муфасы и Симбы в мультике «Король Лев»).
– Это мое наследие. И однажды оно станет твоим.
– Ты имеешь в виду Майкла, – поправляю я, глядя на отца.
Его темные волосы развеваются на ночном ветерке, когда он смотрит на меня.
– Ты и твой брат должны оставить в стороне свои разногласия. Кровь Фааса течет в твоих жилах так же уверенно, как и в его. Вместе мы правим, врозь – падаем. Помни об этом.
Я насмехаюсь, потирая распухшее запястье, вспоминая, как всего несколько часов назад Майкл толкнул меня в грязь и назвал уродом.
– Передай ему это.
Он усмехается.
– Майкл все еще пытается найти свое место в этом мире.
– А я нет? – спрашиваю я, мой голос повышается в защиту.
– С момента твоего рождения ты был другим, – он протягивает руку, касаясь центра моей груди. – Здесь.
Другой.
Моя грудь вздрагивает. Я не хочу быть другим. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.
– Ты научился говорить быстрее, – продолжает он. – Ходить раньше. И ты рисовал, как только смог держать уголь в своих маленьких ручках.
Я опускаю взгляд на свои пальцы, сгибаю их на коленях и шиплю, когда острая боль пронзает сухожилия моего пульсирующего запястья. Злость на Майкла и его друзей бурлит в моем желудке, как кипящий котел.
– Это достойная восхищения черта – быть настолько уверенным в себе в мире, где нет ответов. Завидная черта.
Мои брови вскидываются в замешательстве.
– Почему Майкл должен завидовать мне? Он получает все это, – я машу рукой в сторону леса и темных городских улиц, освещенных только полной луной, висящей над нами в небе.
Мой отец вздыхает, обхватывая меня рукой и притягивая к себе покрепче.
– Иногда трудно понять, кто ты есть, когда тебя заставляют быть кем-то другим. Твой брат однажды станет королем.
Гордость сквозит в тоне его голоса, и мое сердце глубоко ныряет в живот, что-то тяжелое и зеленое хлещет по моим внутренностям.
– А ты, мой маленький лев, можешь свободно странствовать.
Но я не свободен. Я никогда не был свободен. Прошли годы, а я все еще здесь, в Глории Терре. На Земле Славы.
Стряхивая пепел с сигареты, я подношу кончики пальцев к своему шраму, провожу ими по рельефному краю, и что-то кислое стягивает мое нутро.
Луна полная, и она освещает темный лес, стоны ветра – единственный звук, кроме воя одичавших волков и криков сов, которые по ночам часто залетают в окна смотровой.
Оттолкнувшись от стены, я бросаю обгоревшую бумагу и траву на землю и гашу ее сапогом, а затем иду к деревьям и удаляюсь от безопасного замка.
–
Я окидываю взглядом затхлый зал, замечая несколько десятков лиц, столпившихся за длинными столами и скамьями, и все глаза устремлены на меня. В воздухе пахнет сыростью, как будто частые ливни ослабили фундамент и пробили себе путь внутрь, способствуя гниению дерева изнутри.
Но таверна «Слоновьи кости»(отсылка на Слоновое кладбище в «Короле Льве») – это не то место, которое славится своим процветанием или хорошими посетителями.
Это опасное место, расположенное среди тенистых земель, от которого, как предупреждают, даже самые сильные солдаты должны держаться подальше. И до недавнего времени именно там я проводил большую часть своего времени, возделывая забегаловку в качестве домашней базы для мятежников. Его владельцы – Белинда и ее муж Эрл, оба верные последователи моего дела.
Однако если вы проведете время во внутренних кругах Саксума, то услышите, что тенистые земли называют по-другому.
Места сражений гиен. Где странствуют мятежники.
Хотя это говорят в шутку те, у кого в карманах золото. Те, кому никогда не приходилось страдать от жестоких рук судьбы. Люди, которые позволяют эго быть их костылем, никогда не воспринимая менее удачливых всерьез. Шёпот о «мятежниках» ничего для них не значит. Да и зачем? Никто не настолько глуп, чтобы пойти против короны.
Семья Фааса царствует уже много веков. Мы слишком сильны. Слишком могущественны. Слишком дерзкие.
Но с жадностью и властью приходит хвастливое невежество и слепые глаза, не видящие угрозы. Прорехи в броне, которые стираются, пока не образуется расщелина, достаточно большая, чтобы кто-то мог проскользнуть через нее и разрушить сердцевину изнутри.
И это не плохо. Я бы предпочел жить в хаосе, правя на обломках, чем еще секунду смотреть, как мой брат восседает на троне.
Он этого не заслуживает.
– Сир, – прорывается сквозь толпу дрожащий голос, Белинда подбегает и бросается к моим ногам. Ее костлявые руки ползут в мою сторону словно змеи, ее тело склоняется вперед, когда ее губы встречаются с верхом моего сапога.
– Ты можешь встать.
Она опускается на колени, в ее темных глазах блестят непролитые слезы. Я протягиваю руку, чтобы поднять ее подбородок, и ее ладони обхватывают мое запястье. Я сглатываю отвращение от ее прикосновений, сосредоточившись на том, что я дал ей голову Реджинальда, и она доставила ее, как я и просил.
– Ты меня очень порадовала, – говорю я.
– Все для вас, сир, – шепчет она, глядя на меня с явным обожанием.
Моя рука перемещается с ее лица на макушку, гладит ее волосы и смотрит на толпу.
– Пусть это будет уроком для всех вас. Хотя путь впереди будет трудным и коварным, он также будет вымощен успехом. Будем ждать(отсылка на песню Шрама и гиен «Будем ждать»). Придется пойти на большие жертвы, и я не приму ничего, кроме абсолютного послушания. Я знаю всю серьезность ситуации – то, о чем я прошу. Но если вы сделаете это для меня, я клянусь, – я делаю паузу, положив ладонь на сердце, пытаясь показать искренность своими движениями и надеясь, что она прольется в мой тон. – Я сделаю это для вас.
Я машу свободной рукой в сторону женщины у моих ног.
– Этот прекрасный солдат – этот воин – доверился мне, – я смотрю на неё сверху вниз, мое прикосновение возвращается к её челюсти и поглаживает бледную кожу, когда мои глаза встречаются с её глазами. – Преданность. Высшего вида. Такого, который должен вознаграждаться.
Мое внимание возвращается к людям.
– Разве мы не устали голодать, пока благородные обжираются и пируют?
Гневный ропот шепчет в воздухе, их недовольство – музыка для моих ушей.
– Разве мы не устали от того, что нас оплевывают и забывают, как будто не мы поддерживаем Глорию Терру на плаву? – я хлопаю себя свободной рукой по груди. – Не пора ли нам подняться и восстать против них?
Раздаются аплодисменты, кулаки стучат по потертым столам.
– Долой короля! – кричит кто-то.
Из моего горла вырывается смех, и я поднимаю ладонь вверх, успокаивая их, их внимание снова приковано.
– Верьте в меня, друзья, и я обещаю… я приведу вас домой.
Белинда плачет, отвесив такой глубокий поклон, что ее руки раскидываются перед собой, а нос упирается в пол.
Все остальные в толпе следуют ее примеру, опускают свои тела на землю, их головы склоняются в знак покорности.
Удовлетворение проносится по моим венам, и ухмылка появляется в уголках моих губ. Мои глаза встречаются с глазами Эдварда, когда он опускается на колени в дальнем углу. Я киваю, довольный тем, как он освободил нашу посланницу из подземелья и привел ее обратно.
Это было важно. Заявление. То, что покажет всем, что я держу свое слово и буду оберегать их. Это лишь малая часть поддержки, которую я получил, но этого достаточно, чтобы весть распространилась.
Едва ли это правда, но восприятие – это реальность, и не всё является ложью.
Я тот, кто возьмет замок штурмом и сожжет его дотла, вместе с моим братом, его королевой и всеми, кто встанет у меня на пути.
Я тот, кто восстановит Глорию Терру. Сделает её такой, какой она должна быть.
А если эти люди станут жертвами войны?
Я ищу хоть толику сочувствия к их судьбе, но ничего не нахожу. Они просто инструменты. Простые и грубые изгои, которые нашли безопасность во мне.
В их Лорде. Их спасителе.
И лидере восстания против короля.
