Текст книги "Танцы на мятых простынях (СИ)"
Автор книги: Элли Лартер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)
7 глава
Влад
– Думаю, вам нужно поговорить наедине, – выразительно намекая, предлагает Карина, и эти слова звучат тяжелым набатом, словно забивают последний гвоздь в крышку гроба наших с Полиной отношений…
Но делать нечего: я покорно киваю, и Карина торопливо уходит на кухню заваривать зеленый чай, а мы с Полиной остаемся вдвоем.
На несколько мгновений между нами просто воцаряется напряженное молчание. Я практически кожей чувствую, как Полина боится услышать, что я больше не люблю ее… О боже, как же это все не вовремя!
– Ну что же… – начинаю я нерешительно.
И ведь дело вовсе не в том, что мне как-то особенно сложно признаться в чувствах к Карине – я люблю свою девочку и не стыжусь этого! – просто я не хочу ранить и другую девушку, которая тоже по-настоящему дорога мне, и не знаю, как сказать все максимально мягко… Боюсь, что никак. Мне все равно придется разбить ей сердце.
Сначала я думал, что должен подготовить Полину к нашему расставанию, но теперь понимаю, что подготовить к такому просто невозможно: ей все равно будет больно и плохо. Тогда зачем тянуть, зачем вить веревки из своих и ее нервов, которые и так уже на пределе?
Так что Карина права, наверное: чем раньше я все расскажу Полине, тем лучше. По крайней мере, это будет честно. Это самый тяжелый шаг – но если его сделать, дальше должно стать намного легче… наверное.
– Я должен рассказать тебе что-то очень важное, – наконец говорю я, но Полина не позволяет мне договорить, вдруг вскакивая с места и бросаясь ко мне на шею:
– Прости, прости меня, милый! Я просто… перенервничала, понимаешь? Этот дурацкий танцевальный тур, репетиции! Мы так редко бываем наедине! Ты так много времени проводишь с сестрой, что я начинаю сходить с ума… Прости! Я просто дура!
– Да нет, ты вовсе не… – снова пытаюсь я, но девушка затыкает мне рот крепким поцелуем. Я даже не успеваю отстраниться и просто оказываюсь в плену влажных женских губ. Все происходит слишком быстро, я не могу это контролировать. Ее язык оказывается внутри и скользит вокруг моего языка, а образовавшийся вакуум мешает мне продохнуть и набрать в легкие хоть немного воздуха… Сдаваясь, я позволяю ей поцеловать меня, сам думая лишь о том, когда это закончится… Через несколько бесконечно долгих мгновений губы Полины перемещаются на мой подбородок, а дрожащие тонкие пальцы лихорадочно цепляются за ворот моей футболки. И только я собираюсь наконец отстраниться, как она делает это раньше меня, резко округляя глаза:
– Это еще что такое?! – и показывает пальцем на небольшой фиолетовый синяк, который я с трудом могу разглядеть под собственной ключицей.
Твою мать.
Это засос, который оставила мне Карина.
И я понятия не имел, что он такой яркий и явный, и что Полина его заметит… но она заметила.
Из глаз у девушки тут же брызжут слезы, лицо ее искажается гримасой боли, а я не нахожу ничего лучше, чем рассердиться: наверное, этой дурацкой эмоцией я прикрываю собственные беспомощность и растерянность.
– Надо было послушать меня, а не лезть целоваться! – рыкаю я, но моя бывшая (теперь уже точно) уже выскальзывает из гостиной, а я бросаюсь за ней следом. Ну а что мне еще остается?!
– Что случилось? – слышу я испуганный голос Карины, а Полина подскакивает сначала к ней, потом ко мне, хватает меня за ворот, снова его оттягивая, тычет в фиолетовый синяк, окруженный уже ореолом раскрасневшейся от волнения и повышенного внимания кожи, и почти кричит на всю кухню болезненно сорванным голосом:
– Ты знала, что он изменяет мне?!
– Что… о чем ты… – начинает Карина.
– Засос у него на шее! – снова показывает Полина.
– Милая, тебе нужно успокоиться, – говорит нерешительно Карина, но моя бывшая девушка явно не собирается следовать этому совету:
– Я думала, что ты моя подруга! А ты покрывала его, да?! Своего единственного любимого братика?! Конечно, как же ты могла иначе! Родная кровь, семья и все такое! Никакой женской солидарности! А я ведь думала, что однажды тоже стану частью вашей семьи!
Мы с Кариной зависаем в полнейшем непонимании, что делать дальше.
– Может быть, сядем и поговорим спокойно все вместе? – предлагает наконец Карина, когда истерика Полины понемногу начинает идти на спад. Я приношу своей бывшей девушке стакан воды. Она принимает его и залпом выпивает содержимое, а потом смотрит мне в глаза:
– Знаешь, что?
– Что? – спрашиваю я настороженно, потому что тон ее голоса не предвещает ничего хорошего.
– Я хотела подождать, когда начнется тур и пройдут выступления в нескольких первых городах… ну, знаешь, чтобы не отвлекать тебя и не путать твои мысли. Но теперь мне придется сказать прямо сейчас.
– Что… сказать? – сердце у меня пропускает удар, потому что я вдруг отчетливо понимаю, что она сейчас озвучит. Мы с Кариной переглядываемся, и по глазам сестренки я вижу: она тоже все поняла.
– Я беременна, Влад, – Полина поджимает губы.
– Но я же… мы пользовались презервативами, – шепчу я, понимая, как мерзко это звучит.
– Презервативы иногда дают осечку, – говорит Карина, но Полина усмехается:
– Да нет, я специально проткнула их все булавкой, когда ты купил очередную пачку…
– Зачем? – хриплю я, чувствуя, что во мне больше недоумения, чем злости.
– Мне давно казалось, что ты как будто бы немного не со мной… А мне действительно очень хотелось стать частью вашей семьи. Родить тебе ребенка было самым простым вариантом…
– Так себе выход из ситуации, – замечает Карина.
Полина пожимает плечами:
– Зато теперь ему будет сложнее бросить меня.
Происходящее кажется мне каким-то сюром. Факт моей измены как будто бы сразу отходит на второй план, становится малозначительным, практически неважным… Теперь важно другое: Полина беременна! И ладно бы эта беременность была случайной, но нет! Эта стерва (простите, я не знаю, как еще ее теперь называть!) все продумала, спланировала… Она проколола булавкой чертовы презервативы!
Серьезно?! Кто так вообще делает?!
И еще более важный вопрос: кто в таком, блядь, признается?!
Вот только Полина смотрит на меня взглядом победителя, словно она только что выиграла чемпионат мира по спортивным бальным танцам. Я же растерянно смотрю на Карину: она в шоке. Я тоже, вообще-то.
– Ты ведь понимаешь, что совершила огромную ошибку? – спрашивает моя настоящая возлюбленная у моей бывшей возлюбленной (ладно вам, я правда всегда испытывал к Полине теплые чувства, но это никогда не было настоящей любовью, а теперь никогда и не станет, она сама только что разрушила даже остатки моей нежности, уважения и доверия, поставив крест даже на потенциальной дружбе, а не то что на романтических отношениях), и я снова отмечаю про себя: какой же сюрреализм!
Может, стоит попробовать ущипнуть себя и проснуться?
Вдруг это просто страшный сон?
– Это он совершил огромную ошибку, когда решил мне изменить, – Полина качает головой. Слезы на ее глазах уже высохли, и теперь она кажется сущей мегерой, которая только что добилась своего… А ведь я всегда считал ее нежным романтичным цветочком…
Вот уж действительно: ошибся!
Облажался даже, блядь!
Оказывается, Полина – та еще расчетливая и продуманная сука.
С другой стороны – это же насколько несчастной и отчаявшейся нужно быть, чтобы пытаться привязать к себе мужчину, который и так, вроде бы, с тобой, такой вот «случайной» беременностью?
Интересно, когда и как она вообще планировала сообщить мне эту «радостную» новость, если бы не события последних дней и не мой фиолетовый засос на шее? Действительно не моргнув глазом преподала бы все, как результат порвавшегося презерватива? Родила бы потом ребенка и спокойно жила всю оставшуюся жизнь с этой ложью на сердце?
Я прекрасно знаю, что она любит меня (в своей извращенной манере, как выяснилось) – и хочет за меня замуж. И еще я прекрасно знаю, что сам тоже плохо и нечестно поступал, продолжая жить и спать с ней, будучи влюбленным в собственную сестру… Но то, что сделала Полина – это ужасно, это совершенно за гранью.
Что же, похоже, мы квиты?
Может, я даже заслужил такую месть?
Вот только расплачиваться за свои и ее ошибки, воспитывая ребенка, который появится на свет в результате этого гадкого взаимного предательства, мне что-то совсем не хочется…
– Тебе придется сделать аборт, – говорю я решительно, но Карина вдруг бросает на меня осуждающий взгляд:
– Влад…
– Что?! – вспыхиваю я.
– Можно… можно поговорить с тобой наедине?
– Нет! – рыкаю я и снова обращаюсь к Полине: – Аборт, ты поняла меня?! Ты еще скажешь мне спасибо, что я настоял на таком решении!
– Спасибо?! – фыркает девушка насмешливо. – За что, позволь узнать?! За подорванное этим абортом здоровье?! За риск больше не забеременеть и не родить?! За лишение меня возможности стать матерью и женой?! А может, за душевную боль, которую ты мне причинил только что?! Кто она – та шлюха, которая оставила тебе это?! – она снова тычет в мой синяк. Мы с Кариной молча переглядываемся, и я говорю:
– Это неважно. Между нами все кончено.
Моя названная сестра снова встревает:
– Влад… – а Полина усмехается:
– Послушай свою сестренку, она точно умнее тебя, хоть и тоже предательница… – с этими словами девушка разворачивается и направляется к входной двери, чтобы уже через несколько мгновений громко хлопнуть ею с обратной стороны и оставить нас с Кариной наедине.
– Ну и о чем же ты хотела поговорить наедине?! – огрызаюсь я, едва переводя дыхание. Теперь я злюсь не только на Полину, но и на Карину тоже. Как она могла поставить под сомнение факт того, что она всегда на моей стороне – тем более, в такой ситуации и на глазах у Полины?!
– О том, что ребенок ни в чем не виноват, – шепчет сестренка, опуская глаза и избегая сталкиваться со мной взглядами. Ребенок, может быть, и не виноват, а вот тон ее голоса звучит очень виновато.
– И ты правда хочешь, чтобы он родился?! – уточняю я. – Когда родители не любят и обманывают друг друга, и когда сам он – результат манипуляции матери над отцом?!
– Я не знаю… – девушка качает головой. – Но это все усложняет.
– Неправда! – возражаю я, хотя уже знаю: она права.
– Мы не сможем быть вместе, пока ты не разберешься с Полиной.
– Не забывай, что ты и сама без пяти минут замужем, – огрызаюсь я в ответ, и Карина со вздохом кивает:
– Вот именно.
– И что теперь?
– Сделаем перерыв? – предлагает она.
– Ты имеешь в виду, прикинемся, что между нами ничего не было? – фыркаю я. – Ты ведь понимаешь, что назад уже не отмотать? Мы рассказали все родителям.
– Это не их дело… переживут как-нибудь.
Но они не переживут: проходит час, и нам звонит мама.
– Что случилось? – спрашиваем мы хором, совершенно позабыв про «перерыв» и сразу выдавая тот факт, что мы вдвоем.
Мама без всяких прелюдий спрашивает грозно:
– Вы в курсе, что Полина беременна?! Она только что позвонила и сообщила мне. Она так счастлива! И вы правда собираетесь послать к черту все это – вашу грядущую свадьбу с Сашей, Карина, и вашего будущего ребенка с Полиной, Влад, – ради своей сиюминутной и совершенно отвратительной интрижки?! Одумайтесь, пока не поздно!
8 глава
Карина
– Мама… – начинаю я неуверенно, но Влад меня перебивает:
– А Полина не забыла сообщить тебе, что она проткнула презервативы булавкой, чтобы забеременеть?! Она счастлива?! А вот я что-то не особенно!
– Что за бред ты несешь?! – возмущается мама, и Влад принимается объяснять ей все с самого начала, а я отхожу в сторону, чтобы налить себе стакан воды и хоть немного промочить пересохшее от волнения горло.
В тот момент, когда Полина обнаружила у Влада на шее засос – все могло закончиться, и я так на это надеялась… Мы бы рассказали ей правду, а там – будь что будет. Поначалу ей бы пришлось непросто, конечно, как и всем нам, но в конце концов мы могли даже остаться друзьями… Время лечит и все такое. Но теперь…
Она беременна.
Она забеременела специально, совершенно хладнокровно претворив в жизнь лютый, какой-то средневековый по своей сути план.
Кто вообще протыкает презервативы булавками?! Я думала, такое только в паршивых российских сериалах случается! Сюрреализм!
Но так или иначе – это многое меняет.
Если Полина решит рожать – Влад станет отцом. И я не уверена, что имею право разрушать потенциальную семью…
Боже, о чем это я вообще?!
Семья?!
Какая семья может быть построена на лжи и ненависти?!
Это же просто полный бред!
Вот только ребенок ни в чем не виноват…
Эта мысль пульсирует у меня в голове, не отпуская ни на мгновение, и пока Влад разговаривает с мамой, я отдаляюсь от них все больше и больше – тупо физически, потому что меня вдруг начинает откровенно тошнить от осознания всей дерьмовости нашей ситуации… Я залпом допиваю холодную воду, убираю стакан обратно на сушилку и ухожу в спальню, чтобы там лечь на постель и с головой накрыться одеялом.
В темноте и тишине мне становится немного легче, дыхание постепенно выравнивается, но все это ненадолго: через несколько минут в комнату возвращается Влад.
– Как поговорили? – спрашиваю я тихо, не торопясь убирать с лица одеяло.
– Мама считает, что Полина пошутила про булавки, потому что рассердилась на меня. Что она не могла так поступить. Что она хорошая девушка и будет прекрасной матерью. Бла-бла-бла…
– Ясно, – хмыкаю я, а потом резко сажусь в постели. Одеяло падает вниз, в глаза ударяет свет лампы, и я невольно морщусь: – Пожалуй, вернусь к своему жениху.
– В смысле? – не понимает мужчина.
– В прямом. Поеду домой. Мне надо подумать. Все стало слишком сложно и запутанно… И вообще я устала и просто хочу лечь спать…
– Спи здесь! – восклицает Влад.
– Без тебя, – добавляю я.
– Но зато с Сашей?! – фыркает мужчина.
– Я расскажу ему все завтра утром.
– Неужели! – Влад явно сомневается.
– Да, – я киваю. И я правда собираюсь поступить именно так. – Советую и тебе поскорее рассказать Полине, что ты не просто изменил ей, а изменил со мной… Надо уже покончить со всем этим. Пусть все знают. Не хочу, чтобы эта ненависть обрушивалась на нас волнами. Лучше уж все сразу. Отненавидят, отвозмущаются – и перестанут. Бесполезно готовиться и выбирать момент. Мы все равно в полном дерьме, – я пожимаю плечами и встаю с постели. Влад пытается перехватить меня, обнять, притянуть к себе, но я отстраняюсь: – Не надо, пожалуйста, – и иду в прихожую, чтобы одеться и открыть входную дверь: – Увидимся завтра на репетиции, как обычно.
– Карина… – шепчет Влад тихо, но я непреклонна:
– Нам надо побыть отдельно друг от друга, хоть немного, Влад.
– Ладно, – он наконец смиряется и согласно кивает. Я мягко чмокаю его в висок, и он закрывает за мной дверь, а я быстро спускаюсь по ступенькам, стараясь не разреветься прямо тут, в подъезде.
Дома меня встречает Саша:
– Ты ведь собиралась остаться у Влада, – удивляется он.
– Я передумала, – отвечаю отстраненно.
– Все в порядке? – мужчина хмурится, чувствуя явные перемены в моем поведении за последние два дня.
– Не особо, – признаюсь я честно. – Но мы поговорим об этом завтра утром, ладно? Сейчас я просто хочу лечь спать.
– Ладно… – неуверенно протягивает Саша. – Вы с ним поссорились?
– Нет, – я морщусь.
– Ты здорова?
– Вполне, – если честно, мне совсем не хочется отвечать сейчас на его вопросы, но я пока сдерживаюсь и не огрызаюсь, напоминая себе мысленно: он ни в чем не виноват, он искренне за меня переживает…
– Оставить тебя одну? – спрашивает наконец мужчина.
– Если можно… Спасибо.
Я действительно очень благодарна ему за это предложение, так что когда Саша уходит в гостиную и располагается на диване, я снова забираюсь в постель, укрываясь с головой, и потихоньку, по крупицам восстанавливаю свое внутреннее равновесие в тишине и темноте. Когда перестает хватать кислорода, я снимаю с лица одеяло и утыкаюсь сонными глазами в потолок, по которому ползут тени проезжающих за окном машин.
Завтра утром я расскажу все Саше.
Завтра утром…
Вот только утро встречает меня не самыми приятными новостями.
Саша будит меня до будильника:
– Карина…
– Что такое? – спрашиваю я сонно, не понимая, в чем дело.
– Открой интернет.
Для начала я открываю глаза и вижу перед собой не мужчину, который меня нежно любит, а как будто бы совершенно чужого человека: лицо у Саши вытянулось и потемнело, пересохшие губы похожи на ниточки, во взгляде – боль, ненависть, презрение… все и сразу.
– Боже, да что случилось?! – сердце у меня начинает колотиться, потому что подсознательно я как будто бы уже понимаю, в чем дело…
Мужчина кладет мне на колени ноутбук с открытым заголовком интернет-прессы: «Танцевальный инцест!» – и нашими с Владом полуобнаженными фотографиями из студийной гримерки…
Следующие несколько часов похожи на сплошной ад, из которого невозможно вырваться, как ни пытайся… Гребаная мертвая петля.
Как и планировала вчера вечером, я рассказываю все Саше. Вот только планировала я, разумеется, совсем не так… Хотела быть помягче, хотела подобрать правильные слова, попросить прощения, по возможности – остаться в более или менее нормальных отношениях. Теперь все это совершенно бесполезно и бессмысленно: он уже видел фотографии, на которых мы с Владом целуемся, раздеваем друг друга в порыве страсти и разве что не трахаемся… спасибо, хоть эти кадры остались скрыты от прессы. Почему – мы пока не задумываемся, и очень зря…
Саша просит меня уйти – это все. Опускает взгляд и прячет глаза, даже физически отстраняется, словно я заразная. Все вопросы со свадьбой и дальнейшими отношениями снимаются автоматически.
В слезах, снова и снова прося прощения, я собираю свои вещи и отправляюсь к Владу.
В дверях его квартиры сталкиваюсь с Полиной.
– Так вот почему ты так старательно скрывала от меня факт измены, – фыркает девушка мне в лицо. – Он изменял мне с тобой! И это еще я ненормальная?! Я хотя бы не трахалась со своим собственным братом! – она размахивается и залепляет мне пощечину. Кожа на лице вспыхивает пожаром, я тут же интуитивно прикрываюсь ладонями, но Полина уже спешит вниз по лестнице:
– Шлюха! Так вам и надо! – а ко мне бросается Влад:
– Ты в порядке?
– А сам как думаешь?! – рыкаю я в ответ.
Теперь мне уже не побыть вдали от него, не побыть наедине с собой… Теперь мы вдвоем – против всего мира.
Интернет просто взрывается нашими полуобнаженными фотками, а телефоны – звонками прессы с требованием дать комментарии. За окном мы замечаем несколько человек с фотоаппаратами: папарацци! – и это при том, что мы не самые медийные личности в городе. Не какие-нибудь суперпопулярные музыканты или актеры, всего лишь танцоры, известные в гораздо более узких кругах, с гораздо менее обширной фанатской базой… И тем не менее – сейчас все говорят только о нас.
Нам звонят родители – мы просто не берем трубку.
Друзья – то же самое.
Пресса – тоже.
Звонит наш концертный директор Маруся – тут же приходится выдохнуть и ответить на звонок, просто потому что впереди тур, за успех которого она (в том числе) отвечает, а разворачивающийся прямо на наших глазах порно-инцест-скандал может все сильно испортить.
– Какого хрена происходит?! – рявкает она в трубку. – Нет, меня совершенно не интересуют сейчас ваши отношения – как это, блядь, попало в прессу?! Что я должна говорить арендодателям площадок и билетным организаторам?! Ваш танцевальный тур висит теперь на волоске!
Через несколько минут еще одну истерику приходится выслушать от Лили – нашего пиар-директора:
– Вы что, не знали, что в студии установлены камеры?!
– Нет, – признаемся мы хором виноватыми голосами.
– Вы как дети малые, честное слово! Чем вы вообще думали, когда творили такое?! Нет, не отвечайте, я и так знаю, что точно не головами! Но теперь ведь вы понимаете, что эти кадры – просто нарезка из видео?! Вы, блядь, понимаете, что у кого-то есть полноценный ролик, где вы трахаетесь?! Еще не искали себя на ПорноХабе в рубрике «инцест»?!
– О боже… – выдавливаю я очень тихо, чувствуя, как темнеет в глазах.
– Надо немедленно позвонить адвокату, – говорит Влад так спокойно, как только может, но я вижу, что желваки у него ходят ходуном, а кулаки сжаты до боли в костяшках.
– Звоните и выясняйте, кто снимал вас! – требует Лиля.
– За видео наверняка назначат выкуп, – хладнокровно сообщает Анна Александровна, наш семейный адвокат. – Сколько часов прошло с первой публикации в прессе?
– Саша разбудил меня в шесть, – вспоминаю я. – Первая интернет-публикация появилась где-то в половину пятого утра. Сейчас десять.
– Пять с половиной часов. Ждите сообщения или звонка.
Сообщение и вправду приходит, еще до полудня:
«Три миллиона рублей наличными. До первого сентября. Место и время сообщим позднее», – с неизвестного номера, который не удается пробить по базе полиции: очевидно, что зарегистрирован он не в России…
– У нас нет таких денег, – пугаюсь я.
– Мы и не будем платить, – хмурится Влад.
– Хочешь, чтобы помимо фото, еще и видео попало в сеть?! – вспыхиваю я. – Мне и так хочется провалиться сквозь землю, пощади меня!
– Мы должны добиться справедливости законным способом, – говорит Влад. – Мы выясним, кто поставил камеры.
– Как именно? – фыркаю я недоверчиво. – Я что-то сомневаюсь, что полиция будет охотно и добросовестно вести это дело.
– Мы наймем частного детектива.
– У тебя так много лишних денег? – удивляюсь я.
– Будем перечислять ему туровые проценты, пока катаемся по городам.
– Ты уверен, что мы вообще будем кататься?!
– Нужна пресс-конференция, – говорит Лиля. – Это поможет хоть немного снизить градус и объясниться перед поклонниками. Они – ваша единственная надежда сейчас. Если фанаты будут против – ничего не будет, ни тура, ни вообще будущего у вашей танцевальной карьеры. Общественность вообще в курсе, что вы не кровные брат и сестра?
– Мы никогда не скрывали этого, но и не афишировали, – говорю я.
– Придется проафишировать и повторить несколько раз, что вы не брат и сестра, а еще рассказать, что видео снято тайно и с вас требуют выкуп.
– Когда? – просто спрашивает Влад, нервный и натянутый, как струна.
– Сегодня. Прямо сейчас.
– Я думаю, что это была Полина, – говорит мне Влад мрачным тоном, пока Лиля и еще несколько человек из нашей команды связываются по телефону и через интернет с журналистами и организовывают для нас с братом (ха-ха!) стихийную пресс-конференцию.
Мы с ним сидим напротив друг друга на кухне в его квартире, он – широко расставив колени, а я, наоборот, – осторожно подогнув ноги под себя. Мне интуитивно хочется быть сейчас как можно меньше – даже просто физически. Спрятаться, стать невидимкой, провалиться сквозь землю, подальше от всего этого кошмара, стыда и травли.
Полина, конечно, поступила паршиво – и не единожды, – но я с Владом не согласна, о чем и сообщаю ему, глядя прямо в глаза:
– Вряд ли это Полина. Она была слишком занята тем, чтобы тебя удержать этой своей… беременностью, – последнее слово невольно вырывается из горла с каким-то особенным отвращением и неприятием.
Я снова напоминаю себе мысленно: ребенок ни в чем не виноват, – но блядь! Полина-то все равно виновата! Кто же мог подумать, что она окажется такой сукой и стервой?! А ведь я считала ее практически названной сестрой, просила стать подружкой невесты на нашей с Сашей свадьбе! Теперь – ни свадьбы, ни дружбы, ничего… только ненависть и презрение.
– А еще она подозревала меня в измене, – напоминает мне Влад. – Она же приперлась ко мне домой вчера вечером, не предупреждая заранее и, очевидно, рассчитывая застукать с любовницей… Что мешало ей с таким же успехом и наглостью поставить камеры где-нибудь в студии и гримерке? Она же много раз бывала у нас в зале, репетировала… Только недавно ее личные планы и выступления выбились из графика нашего тура, и она отказалась участвовать. Ты же помнишь? Пришлось заменить ее Алиной.
– Думаешь, она сняла нас на видео и теперь требует три миллиона рублей? – я усмехаюсь. – Ты сам вообще во все это веришь? Нет, это бред полнейший, это совершенно точно не может быть правдой.
– Я уже не знаю, где правда и где ложь, – мужчина вздыхает. Я с трудом заглушаю в себе порыв встать с места, обойти стол и крепко его обнять. Мне кажется, это сейчас неуместно. А впрочем… Я все-таки протягиваю через стол руку и накрываю его ладонь своей. Его пальцы ощутимо подрагивают, мои тоже. Такими темпами мы радостно заработаем нервный тик и еще кучу болячек. Самое то для танцоров, которые зарабатывают деньги телами и координацией.
– Нам же сказали, что номер телефона не российский, – говорю я.
– У нее может быть сообщник, – Влад пожимает плечами.
– Слишком сложно, – я качаю головой. – Это все-таки реальность, а не голливудский детектив. И потом, три миллиона рублей, даже если поделить напополам с этим самым сообщником, слишком большая сумма, чтобы использовать ее незаметно для тебя… Она ведь не собирается от тебя отлипать, она хочет родить тебе ребенка.
– Я вообще не уверен, что она беременна, – хмыкает мужчина.
Я удивляюсь:
– Почему?
– Потому что, как выяснилось, она много и часто врет? – отвечает Влад вопросом на вопрос. Звучит логично, и я киваю:
– Попроси ее показать справку от врача.
– А лучше сразу справку о сделанном аборте.
– Ты уверен, что хочешь убить ребенка, если он есть?
– Там еще нет ребенка, – говорит Влад холодно. – Только эмбрион, не имеющий чувств и эмоций.
– Но у тебя-то чувства есть, – замечаю я. – Ты можешь стать отцом.
– Не такой ценой.
Наш разговор прерывается, когда в кухню входит Лиля:
– Итак, мы едем в Москву-Сити на студию.
– Ничего себе ты площадочку для нас нашла, – хмыкает Влад.
– Нам нужен был большой свободный павильон. Учитывая, что студии бронируют сильно заранее, удивительно, что я вообще ее нашла, и нам не пришлось записываться черти где в какой-нибудь Балашихе.
– Спасибо, – киваю я благодарно.
– Собирайтесь. Через пятнадцать минут выезжаем.
– Мы не будем обсуждать, что можно и что нельзя говорить? – Влад ощутимо нервничает, хоть и старается держаться уверенно. Мы расцепили пальцы, и я больше не чувствую его физически, но мне и одного взгляда вполне достаточно, чтобы понять, насколько ему хреново.
– Нет, – Лиля качает головой. – Некогда. Сообразите по ходу дела. Я начну – журналисты подхватят с вопросами, вам остается только отвечать.
– Окей, – Влад кивает, а я повторяю на автомате:
– Спасибо, – и иду в прихожую, чтобы обуться.
Лиля заказывает для нас такси, потому что возле подъезда все еще караулят несколько фотографов.
– Чувствую себя Джонни Деппом, – с горькой иронией в голосе замечает Влад. – А ты – моя Ванесса.
– Она развелись, – замечаю я мрачно.
– Ну не с Эмбер Херд же тебя сравнивать! – возмущается он.
Эти попытки шутить помогают немного расслабиться, но до студии мы все равно едем в состоянии напряженности.
– Вы справитесь, – говорит нам Лиля.
– У нас выбора нет, – отвечает ей Влад, и мы выходим из машины.
На студии уже все готово: двухместный диван, установленный под камерами и софитами, ограждение, за ним – свободные места для журналистов. Пробежавшись глазами, я прихожу к выводу, что прессы будет человек двадцать: Лиля постаралась, чтобы собрать и традиционные издания вроде журналов и газет, и интернет-издания. Последние в данном случае даже важнее: в конце концов, наши полуголые фотки слили именно в сеть.
– Располагайтесь, – говорит нам наш пиар-директор. – Журналисты уже все собрались, сейчас их запустим.
Я сажусь на краешек дивана и чувствую, как бешено колотится сердце. От того, как пройдет эта пресс-конференция, зависит судьба нашего с Владом танцевального тура и, возможно, вообще наша судьба… Как же сильно все изменилось за каких-то три дня! Я узнала себя по-настоящему, обрела любовь, но вместе с ней – и миллион проблем.
Получится ли у нас выбраться из этого кошмара?
