Текст книги "Танцы на мятых простынях (СИ)"
Автор книги: Элли Лартер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)
17 глава
Карина
– Блин, Карина, – фыркает Влад. – Не хочу, чтобы ты это видела.
– А я хочу, – говорю упрямо. – Это мое дело и мое решение. Показывайте немедленно! – с вызовом обращаюсь я к Михаилу Борисовичу, но он смотрит на меня с большим сомнением:
– Мне кажется, это все-таки плохая идея…
– Черт! – рыкаю я и сдаюсь, потому что сил ссориться и что-то доказывать у меня сейчас совершенно нет: – Тогда просто отправьте эти фотографии Владу по электронной почте, мы потом посмотрим их вместе…
– Хорошо, – мужчина кивает, а брат берет меня за руку и осторожно сжимает дрожащие от ярости и волнения пальцы:
– Такой подход мне больше нравится, карамелька.
– Вы слишком сильно обо мне печетесь, – фыркаю я недовольно.
– Мы просто заботимся, глупенькая…
Я вздыхаю:
– По-моему, сейчас у нас с тобой в жизни настолько черная полоса, что фотографии моей избитой матери не сделают особой погоды… как было хуево – так и останется. Одним пиздецом больше, одним пиздецом меньше… понимаете, о чем я говорю, правда? Хуже уже все равно не будет.
Или…
Когда мы с Владом наконец возвращаемся домой и остаемся наедине друг с другом, он осторожно спрашивает:
– Хочешь поговорить об этом?
– О чем именно? – уточняю я растерянно. – Тем для разговора – вагон и маленькая тележка, знаешь ли…
– О твоей биологической матери. Или… о том мужчине, который…
– О моем биологическом отце? – спрашиваю я у него прямо в лоб.
– Карина… – Влад заминается и не смотрит мне в глаза.
– Ну а что? – хмыкаю я. – Очевидно же, что ее ебнутый муженек, абьюзер и насильник, – это и есть мой родной папаша.
– Совсем не обязательно, – Влад качает головой, а я закатываю глаза:
– Но девяносто девять процентов из ста, что это именно так.
– Ладно, – Влад сдается. – Так ты хочешь об этом поговорить?
– Не знаю… наверное, пока нет, – я пожимаю плечами. – Хотя у меня и вправду много вопросов. Первый и главный: почему она не ушла от него, блядь?! Почему она родила от него двоих детей, бросила их на произвол судьбы, отдала совершенно чужим людям, но сама при этом все время оставалась с мужчиной, которого даже мужчиной назвать невозможно?! – меня начинает распирать злость, я активно жестикулирую. – Почему она забирала заявления из полиции?! Зачем вышла за этого гребаного урода замуж, если первый акт насилия случился еще до того, как они поженились?! Что за пиздец… – я захлебываюсь на половине слова, чувствуя, как меня начинают душить слезы, глаза тут же застилает пеленой влаги, а сердце стучит и посылает сигналы боли в каждое нервное окончание… Наверное, это таки хорошо, что Влад и Михаил Борисович отказались показывать мне те фотографии… Мне и без них хочется рыдать от ужаса.
– Моя принцесса, – шепчет тихо Влад и прижимает меня ласково к себе. – Тш-ш-ш… Мне очень жаль.
– А еще у меня есть вопросы к нашим родителям, – продолжаю я. – Если они знали правду – почему не попытались помочь?!
– Разве они знали, принцесса? – хмыкает Влад. – Мне казалось, они считали твою биологическую мать алкоголичкой и наркоманкой…
– А что, если они сказали так лишь для того, чтобы отвернуть меня от ее поисков и потенциального общения? – спрашиваю я. – Тупо из ревности, например? Я просто уже не знаю, кому можно верить, а кому нельзя…
– Верь себе, – говорит брат. – И мне.
– Утешил, – фыркаю я, но все равно прижимаюсь к мужчине поплотнее, обнимаю за талию, утыкаюсь носом в плечо… Вообще-то, он сейчас совершенно прав: в этом сложном, жестоком и ежеминутно меняющемся мире он – единственный человек, рядом с которым мне спокойно и легко. Только держа его за руку, я смогу пройти все испытания, что подготовила нам черная полоса нашей жизни.
На следующее утро Михаил Борисович посылает мне контакты приемных родителей Алексея, и я сразу набираю первый же мобильный номер, чтобы попытаться дозвониться и поговорить.
Через пару длинных гудков мне отвечает приятный женский голос:
– Слушаю.
– Здравствуйте, – говорю я нерешительно.
– День добрый.
– Меня зовут Карина, и я… я биологическая родная сестра Алексея.
На другом конце провода происходит небольшая заминка, но потом женщина все же отвечает:
– Неожиданно.
– Для меня тоже, поверьте! – восклицаю я совершенно искренне. – Учитывая тот факт, что я вообще только вчера узнала, что у меня есть брат!
– Насколько мне известно, биологические родители моего сына – люди с абсолютного социального дна, алкоголики, наркоманы… Вас тоже удочерили, я правильно понимаю?
– Да, – я киваю, хоть женщина и не может меня видеть.
– Вы старше или младше Алеши?
– Старше на четыре года.
– Ясно. А как вы узнали о родстве и как вообще нашли нас? – голос у нее звучит с явным подозрением, но я прекрасно ее понимаю: звонит тут с утра пораньше какая-то незнакомая девчонка, набивается в родственницы к воспитанному ею ребенку…
– Я наняла частного детектива, чтобы найти свою биологическую мать… а заодно чисто случайно нашла брата, – рассказываю я честно.
– А с биологической матерью вы общались? – спрашивает женщина.
– Пока нет, – признаюсь я.
– А собираетесь?
– Не знаю, – отвечаю осторожно. – Но с Алексеем очень бы хотела познакомиться. Он ведь в курсе, что его усыновили?
– Разумеется, – говорит мне его мать, и я с облегчением выдыхаю:
– Отлично!
– Я могу дать вам номер его телефона.
– Это было бы совершенно замечательно!
У меня нет логичного объяснения своему странному поведению, но по какой-то причине я не решаюсь сразу позвонить своему биологическому брату и просто предложить встретиться.
– Ты боишься отказа, – с мудрым видом изрекает Влад свое предположение, а я только глаза в ответ закатываю:
– Думаешь, я недостаточно решительная и смелая для этого?!
– Думаю, что твои решительность и смелость тут совершенно ни при чем, – говорит мужчина. – Просто ты нашла потенциального родного человека и не хочешь все сразу же испортить, а потому неосознанно, но очень старательно оттягиваешь момент знакомства и сближения… Всякое бывает, сама знаешь. Не хочется найти и сразу потерять.
– Слишком много философии.
– Ну прости.
– Я напишу ему сообщение, – наконец решаю я спустя несколько минут мучительных размышлений в стиле Гамлета, принца Датского: быть или не быть? звонить или не звонить?
– Давай, – Влад улыбается.
– Что смешного?! – сержусь я на него.
– Ничего… Вообще-то, если честно, я даже немного ревную.
– Серьезно?! – фыркаю я. – Да ты издеваешься! Я с тобой двадцать лет вместе! каждый! чертов! день! А его пока только по имени знаю… Может, он окажется мудаком и я не захочу с ним общаться… или он со мной не захочет.
– Пиши уже, – подгоняет меня Влад. – Нам с тобой через три часа в аэропорт, завтра шоу в Воронеже.
– Помню! – я киваю и открываю сообщения на своем смартфоне, чтобы набрать текст…
Только вот что написать?
«Привет, меня зовут Карина, и я твоя сестра»?
«У нас общие биологические родители, хочешь познакомиться ближе»?
«Наш родной папаша – абьюзер и насильник, давай вместе остановим его и вытащим нашу мать из лап этого тирана»?
В конце концов, я реально пишу просто:
«Привет, это Карина, я твоя биологическая сестра. Твоя мама дала мне этот контакт. Если ты не против – давай встретимся где-нибудь в центре? Очень хочется увидеть тебя вживую, познакомиться и пообщаться».
Нажав «отправить» и отложив телефон, я сразу принимаюсь пялиться на выключенный темный экран – вдруг придет уведомление об ответе?
Но уведомлений нет.
Пять минут.
Пятнадцать.
Полчаса.
Час.
Потом Влад говорит:
– Пора собираться, – и мне приходится отвлечься, хотя ответ Алексея – это реально единственное, что беспокоит меня в данный момент.
Мы успеваем долететь до Воронежа, когда я вывожу телефон из режима полета и наконец вижу ответное сообщение от брата:
«Привет, я тебе звонил, но номер был отключен», – и несколько пропущенных.
– Ого! – одобряет Влад.
Я немедленно перезваниваю, чтобы уже через десять секунд услышать молодой мужской голос:
– Привет.
– Привет, – говорю я в ответ и невольно улыбаюсь.
– Твой телефон был вне зоны доступа.
– Я летела в самолете, – объясняю я.
– Вот оно что! Ну, я позвонил маме, и она уже немного объяснила мне, кто ты такая и как на меня вышла. Здорово, что мы познакомимся. Можем посидеть в баре сегодня около семи или даже лучше восьми вечера, а то у меня пары до пяти, а потом еще надо прошвырнуться по центру, есть несколько дел, которые никак не отложить…
– Сегодня я не могу, к сожалению, – прерываю я его виноватым тоном. Какая-то ужасно неловкая ситуация, если честно. Сама написала – и сама не может! Гениально!
– Не беда, – говорит Алексей без тени обиды в голосе. – Тогда давай завтра, завтра я буду свободен уже после трех часов дня…
– Я буду в Москве только двенадцатого сентября, – поясняю я. – Прости, пожалуйста, просто я танцовщица и сейчас у нас с командой тур по всей стране… Завтра вот концерт в Воронеже.
– Танцовщица? – переспрашивает парень. – Ого! А какими именно танцами ты занимаешься?
– Всеми, – улыбаюсь я. – Я профессиональный хореограф, занимаюсь едва ли не с рождения, могу и на пуантах стоять, и танцевать вальс, танго, ча-ча-ча, например, и импровизации под современную музыку делать, и русские народные хороводы водить, и стрит-дэнсить, да хоть на голове крутиться…
– Охренеть! – с чувством изрекает Алексей. – Ты же меня на пару-тройку лет всего старше…
– На четыре года, – поправляю я.
– Все равно совсем немного, а столько всего умеешь… Ты молодец.
– А ты учишься на дизайнера? – спрашиваю я, переводя разговор на него, потому что мне тоже все ужасно интересно. – Это тоже творческая профессия, очень круто.
– Да, третий курс, – подтверждает брат.
– А какая специализация? – спрашиваю я.
– Графический дизайн и дизайн процессов, – говорит парень.
– Расскажешь мне об этом подробнее, когда встретимся?
– Конечно! А ты спляшешь мне на барной стойке?
Я смеюсь:
– Я подарю тебе бесплатный билет на наше заключительное московское шоу пятого ноября.
– Вау! – кажется, мой новый родственник весьма доволен. – Отлично!
– Значит, увидимся двенадцатого сентября? – уточняю я на всякий случай, прежде чем попрощаться с братом.
– Так точно.
– Итак, какое у тебя первое впечатление? – спрашивает Влад сразу же, как я кладу трубку и откладываю телефон в сторону. – Делись.
– Кажется, он может оказаться классным парнем, – говорю я.
– Надеюсь, так и будет, – мой первый и самый важный брат кивает. – А сейчас идем в душ и спать, завтра у нас очередное шоу.
– Вообще-то, у меня еще есть на тебя планы… – говорю я с улыбкой и подхожу к нему вплотную, чтобы положить руки на мужскую грудь.
– Неужели? – Влад усмехается, но приобнимает меня за талию. – Посреди всего этого пиздеца тебе еще хочется трахаться?
– Не трахаться, а заниматься любовью, – обижаюсь я. – И если честно, твоя любовь – одна из немногих вещей, что позволяют мне сейчас оставаться на плаву…
– Прости, принцесса, – кивает Влад и берет мое лицо в большие теплые ладони: – Я люблю тебя.
– А я люблю тебя, – отвечаю я и подставляю свои губы для поцелуя.
Рано утром двенадцатого сентября мы с Владом очередным рейсом Аэрофлота возвращаемся домой, в холодную осеннюю столицу. Погода в Москве сегодня и вправду просто отвратительная: дождь, лужи, пронизывающий насквозь ветер… Осень в этом году явно пришла раньше обычного и уже старательно заштриховывает краски вчерашнего лета мрачными тонами сегодняшней непогоды и грядущих холодов.
Не заболеть бы.
Позади – целых пять городов нашего танцевального тура, впереди – уже такая долгожданная встреча с Алексеем.
Правда, еще в первой половине дня мне звонит его мама – Оксана Юрьевна Волкова. Она все так же дружелюбно настроена, как в прошлый раз, но хочет знать подробности расследования нашего частного детектива.
Меня это совсем не обижает: на ее месте я тоже была бы в смятении и никому не доверяла. Представьте себе такую картину: двадцать лет назад вы усыновляете мальчика, рожденного в критически неблагополучной семье, растите его как своего собственного, воспитываете, любите, холите и лелеете, а теперь заявляется вдруг какая-то незнакомая девчонка чуть его постарше и заявляет, что они с вашим сыном – брат и сестра!
Вы бы поверили на слово?!
Вот и она нет!
Точнее, в ее случае это звучит иначе: доверяй – но проверяй!
Довольно разумная позиция, как мне кажется.
Я предлагаю Оксане Юрьевне лично встретиться с Михаилом Борисовичем и пообщаться. В конце концов, у нашего частного детектива есть все необходимые документы расследования, подтверждающие мою историю. Она сразу соглашается. Я даю им контакты друг друга, и уже через пару часов они договариваются встретиться завтра в полдень в центре города, на нейтральной для обоих территории.
Оставив их друг на друга, я наконец посвящаю время самой себе и своим… – черт, как же странно и непривычно это теперь говорить! – братьям!
Меня забавляет, что Влад и вправду немного ревнует меня к Алексею.
– Ты мой самый близкий и любимый человек, – говорю я ему. – И это никогда не изменится, понимаешь?! Никогда!
– Да, я все прекрасно понимаю, но… но я больше не твой брат, – ворчит мужчина, и у меня возникает ощущение, что я разговариваю не со взрослым мужчиной, а с маленьким капризным ребенком:
– Ты дурак, что ли, блин?!
– Ну вот, теперь я еще и дурак, – он снова обижается. Все это наполовину шутки, конечно, но я чувствую, что ему действительно тревожно от того, что в моей жизни появился новый человек, который в перспективе может стать по-настоящему важным.
Но никто и никогда не станет для меня важнее, чем он.
Никто.
Никогда.
Я не знаю, как еще более доходчиво объяснить это словами – а потому просто обнимаю Влада и крепко целую, просто признаюсь в любви, просто не выпускаю его ладонь из своей ровно до того момента, пока не наступает пора выходить из дома для встречи с Алексеем.
Мы встречаемся в небольшом уютном баре, делаем заказы – я беру красное вино, а он виски-колу, – и садимся друг напротив друга. Парень смотрит на меня долго и пристально, а потом спрашивает:
– Откуда я могу тебя знать? Ну, то есть, общие родители – это понятно, но… у меня ощущение, что я тебя уже где-то видел.
Я опускаю глаза:
– Мы с моим экс-братом и нынешним молодым человеком недавно оказались в центре секс-скандала, наши полуобнаженные фотографии разлетелись по интернету как горячие пирожки…
– Экс-брат? – не понимает Алексей. – Это как?
– Ну, я тоже приемный ребенок в семье его родителей, – объясняю терпеливо, пускай уже и в миллионный раз за последние несколько недель. – Нас воспитывали как родных брата и сестру, но мы выросли и в какой-то момент нас переклинило… Мы поняли, что любим друг друга.
– Ничего себе! – восклицает парень. – Так это ты – Карина Кеммерих?
– Значит, ты все-таки видел нас в интернете, – я киваю с грустной улыбкой. Мало приятного в осознании, что твой родной брат видел тебя полуголой, да еще и на просторах всемирной сети.
– Видел, но не разглядывал, – с важным видом уточняет Алексей. – Я вообще стараюсь поменьше на голых баб смотреть… уж прости.
– Да все окей, – я смеюсь.
– У меня девушка есть, вообще-то.
– Ого! – тут уже наступает моя очередь восхищаться. – Это же здорово!
– Ее зовут Алиса.
– Познакомишь?
– Да, конечно, – отзывается брат.
После Алисы и Влада разговор заходит о моей танцевальной карьере и нынешнем туре. Потом я расспрашиваю его про дизайн. Он рассказывает мне о своих приемных родителях, я ему – о своих, а потом – о наших общих биологических. Стараюсь не углубляться в детали, но он не ребенок и прекрасно все понимает. Мы оба – дети, рожденные в результате насилия сильного над слабым. Мы оба брошены родной матерью, оба выросли в приемных семьях. Оба искренне не понимаем, почему наша мать не ушла от отца, почему до сих пор терпит его издевательства.
– Я тоже хочу поехать в Уфу и увидеться с ней, – уверенно заявляет он мне, когда я рассказываю о своем намерении встретиться с матерью.
– Твои родители не будут против? – спрашиваю я.
– Мне двадцать, и я волен сам решать такие вещи…
– Ну да, – я киваю, а сама вспоминаю, как рьяно защищала меня мама от того, чтобы я узнала правду…
Ничего, мамочка, я справилась. Справляюсь. Справлюсь. Наверное.
18 глава
Карина
Тринадцатого сентября мы с ребятами выступаем в Сочи.
Пятнадцатого – в Самаре.
Семнадцатого – в Казани.
Ранним утром двадцатого сентября мы приземляемся в уфимском аэропорту, и новый город встречает нас ярким осенним солнцем и на удивление приятной свежестью.
– Мне здесь нравится, – говорю я с улыбкой, пока мы с командой спускаемся по трапу на огромное летное поле.
– Главное, чтобы это ощущение не пропало после… ну, ты понимаешь.
Я согласно киваю, мы крепко беремся за руки и вместе шагаем к подъехавшему служебному автобусу.
Нам и вправду предстоит очень непростое испытание, но отступать уже слишком поздно, так что я стараюсь сохранять позитивный настрой.
Что мне еще остается, черт возьми?!
Михаил Борисович нашел для нас адрес, по которому проживают наша с Алешей биологическая мать и наш предполагаемый биологический отец, и мы решаем, что отправимся к ним на следующий же день после концерта – то есть уже завтра, двадцать первого сентября.
Разумеется, Влад сразу вызывается ехать вместе с нами:
– По-хорошему, еще бы и полицию не помешало с собой захватить, – говорит он мрачным голосом. – Чтобы сразу арестовать этого ублюдка…
– Вряд ли это возможно, – хмыкаю я. – Если за двадцать с лишним лет его до сих пор не арестовали, не осудили за эти ужасные преступления и не посадили – значит, наверное, наша мать его защищает.
– Но зачем?! – совершенно искренне не понимает Алеша.
Я в ответ только пожимаю плечами:
– Для меня это просто загадка века.
– Для меня тоже, – соглашается брат.
– Может быть, у него есть какое-то особенное влияние на органы правопорядка или на власть вообще? – спрашивает Влад неожиданно. Видно, что эта мысль пришла ему в голову только что.
– Это тоже вряд ли, – говорю я и качаю головой. – Будь он какой-нибудь важной шишкой, чиновником, бизнесменом, криминальным авторитетом или известной в любых кругах личностью, Михаил Борисович бы нам об этом сообщил. Такие вещи просто невозможно упустить при профессиональном расследовании.
– Это точно.
– Пока мы знаем о нем и о нашей матери только то, что это крайне неблагополучная семья, в которой полно домашнего насилия…
– Может, дело в банальных угрозах с его стороны, как вам такой вариант? – спрашивает Алеша. – Может, он просто угрожает ей убийством каждый раз, когда она подает заявление в полицию?
– Если честно, – хмыкаю я. – Я бы лучше умерла, чем терпела это все и жила в таком аду двадцать лет.
Вечером того же дня мы блестяще отыгрываем концерт, несколько раз выходя к зрителям на бис, а на следующее утро собираемся втроем в холле предоставленной нам гостиницы, чтобы обсудить предстоящую встречу.
Мы решаем, что поедем прямиком к ним домой.
Если нам откроют – скажем прямо и открыто, кто мы и зачем приехали, и будем смотреть по ситуации.
Если не откроют – будем думать, что делать дальше.
На самом деле, у нас не слишком много времени: двадцать четвертого сентября уже следующий концерт тура, а накануне вечером – коротенький, но все же перелет в Екатеринбург. Билет туда взят прямо из Уфы, без возвращения в столицу, но три дня – это все равно не слишком много, когда пытаешься решать такие откровенно глобальные вопросы.
Наши с Алешей биологические родители живут не в квартире, а в небольшом частном доме на окраине города. Домик очень хорошенький, аккуратный, в светлых тонах, с виду ни за что не скажешь, что внутри происходят такие жуткие вещи.
Что особенно примечательно – здесь огороженная территория и довольно большое расстояние до других домов. Еще и звукоизоляция наверняка отличная. Просто рай для домашнего тирана: можно издеваться над своей жертвой сколько угодно, соседи ничего не услышат и не вызовут полицию.
Оказываясь возле металлических ворот, я чувствую, как бешено колотится в груди сердце. Даже не верится, что вот-вот я увижу свою родную мать. Это очень странный момент, но я ждала его так долго… Если честно – несколько лет, с того самого момента, когда узнала, что меня удочерили, и я не родной ребенок своих мамы и папы. Просто тогда я еще не осознавала этого в полной мере (как и своей несестринской любви к Владу, например).
Мы жмем на дверной замок. Точнее, звонок на воротах. Так просто к дому даже не подойти. Приходится терпеливо ждать и просто надеяться…
Сначала ничего не происходит. Никакого ответа.
Мы жмем еще раз.
И еще.
После третьего звонка из маленького репродуктора на домофонном аппарате наконец раздается грубоватый мужской голос:
– Кто там?! – и я невольно вздрагиваю. – Мы никого не ждем!
Мы с ребятами заранее договорились о вариантах импровизации, и сейчас я использую первый из них:
– Здравствуйте. Меня зовут Марина. Это пробный массаж от частной многопрофильной медицинской клиники «Авита».
– Чего?! – рыкает мужчина. – Мы не заказывали никакой массаж!
– Конечно, не заказывали, – продолжаю я совершенно невозмутимо. – Он же пробный. Мы в поисках потенциальных клиентов. Пятнадцать минут бесплатного массажа – и вы сможете записаться в нашу клинику на полноценный сеанс. Разумеется, если вам понравится.
– Что, клиники теперь и таким занимаются? – голос немного смягчается.
– И уже давно, – подтверждаю я уверенным голосом.
– Любопытно, – мужчина как будто немного задумывается.
Потом из глубины дома раздается голос:
– Кто пришел, Вась?
Я вздрагиваю: это наша с Алешей мать!
– Никто, – грубо отвечает мужчина, а потом обращается ко мне: – Обойдемся без массажа, – и вешает трубку.
Мы уходим за поворот соседнего участка, чтобы нас нельзя было видеть через камеры внешнего слежения (такие есть в поселках с частными домами), и торопливо обсуждаем, что делать дальше.
Влад и Алеша предлагают поехать сейчас в гостиницу, а сюда вернуться завтра и просто использовать другой вариант импровизации. Но у меня в ушах так и стоит этот короткий грубый диалог: «Кто пришел, Вась? – Никто!» – и мне хочется сделать что-то прямо сегодня, прямо сейчас…
Не зря же мы сюда приехали! Нельзя просто сдаться!
– Что, если он не впустил нас, потому что снова избил ее и теперь просто не хочет, чтобы кто-то посторонний увидел результаты его художеств на ее лице и теле? – спрашиваю я осторожно.
– Если это так, то это просто ужасно, – говорит Алеша.
– Но что мы можем сделать? – хмыкает Влад.
– Давайте устроим слежку, – предлагаю я.
– Решила поиграть в сыщика? – фыркает Влад насмешливо.
– Это нихрена не смешно, – возмущаюсь я.
– Не смешно, но довольно весело, – говорит Алеша, которому в жизни явно не хватает приключений, а вот юношеский максимализм еще жив… Мне это в нем чертовски нравится. – Я согласен.
– Ладно, – Влад сдается, закатывая глаза с обреченным видом. Он, напротив, уже слишком вырос, чтобы играть в такие игры. Ему проще перепоручить подобную задачу частному детективу. Вот только Михаила Борисовича рядом нет и не будет – он в Москве. Решать и действовать придется самостоятельно, хотим мы того или нет. – Предположим. Но как именно ты предлагаешь следить за ними?
– Я предлагаю подождать, когда мама останется дома одна, и попытаться снова, – выкладываю я свой корявый план действий. – Ну, или подождать, когда она сама выйдет… Но это вряд ли, ведь если он ее избил, то из дома явно не выпустит… да они и сама никуда не пойдет. Она не из тех женщин, что при первой возможности сбегают от абьюзера.
– Неплохой план, – Влад кивает, а Алеша тут же предлагает место дислокации для нашей импровизированной группы:
– Напротив соседнего участка есть небольшое кафе. Оттуда отлично просматривается территория дома. Если из ворот будет выезжать машина или выходить кто-нибудь – мы сразу увидим.
– Отлично, – киваю я. – Тогда идем. К тому же, я ужасно хочу есть. И успела замерзнуть. В Уфе все же сильно прохладнее, чем в Воронеже, Сочи или даже Казани.
Кафе и вправду оказывается очень кстати: мы располагаемся у окна, заказываем горячий чай в чайнике и блины с шампиньонами и плавленым сыром, а Алеша – еще и три шарика мороженого.
– Вы точно не хотите чего-нибудь сладкого? – спрашивает он немного смущенно.
– У нас сейчас танцевальное турне, нужно тщательно держать форму, – объясняет Влад.
– Ладно, – мой младший брат смиряется, а старший тем временем внимательно смотрит в окно, рассматривая дом, от которого мы отошли буквально десять минут назад:
– Они явно не бедные люди.
– Угу, – киваю я. – Вот только это не спасает нашу мать от насилия.
– Это какими же должны быть угрозы, чтобы она терпела побои столько лет? – Влад качает головой.
– И не только побои, – добавляет Алеша. – Мы с Кариной родились в результате…
– Я знаю, – перебивает Влад и морщится. – Давайте не будем сейчас об этом говорить, пожалуйста.
– Хорошо, простите.
– Все нормально, – говорю я и делаю глоток чая.
Нам приходится провести в кафе три часа и несколько раз обновить заказы у официанта, прежде чем и вправду начинает что-то происходить.
– Смотрите, – говорит Алеша, когда мы с Владом уже заметно устаем сидеть на одном месте столько времени, да еще и смотреть в одно и то же злополучное окно. Шутка ли: с детства привыкли быть в движении.
– Что такое?! – я чуть не вскакиваю.
– Ворота открываются.
Это правда: створки металлических ворот разбегаются в разные стороны, и с территории дома выезжает большой черный джип.
– Нихрена себе машинка, – замечает Влад.
– Наш отец внутри, – говорит Алеша, прищуриваясь.
Я тут же решительно поднимаюсь с места:
– Идем.
– Давайте подождем несколько минут, убедимся, что он уехал за пределы поселка, – предлагает Влад. – Может быть, он просто за сигаретами в соседний магазин отправился…
– Вряд ли он стал бы выгонять из гаража такую огромную машину ради того, чтобы переместиться по поселку, – хмыкаю я, но мы решаем все-таки немного подождать. Перестраховаться.
Через десять минут оплачиваем счет в кафе и выходим на улицу.
Звонить в домофон во второй раз все так же волнительно. Зато теперь к аппарату подходят с первого же звонка.
– Кто? – спрашивает мягкий женский голос, и у меня замирает сердце.
Это наша мать!
– Лариса Витальевна, здравствуйте, – говорю я.
– День добрый, – женщина явно удивлена, что ее назвали по имени.
– Лариса Витальевна, меня зовут Карина, со мной мой брат Алексей.
– Здравствуйте, – отзывается Алеша.
– Я не понимаю, – говорит женщина. Она в смятении и даже как будто напугана. Может, догадывается?
– Мы ваши биологические дети, – говорю я прямо и честно, как мы и планировали. – Девяносто седьмого и двухтысячного года рождения. Мы выросли в приемных семьях и только несколько дней назад узнали о существовании друг друга. А теперь нашли вас и приехали сюда, чтобы познакомиться и… и помочь, – заканчиваю я.
– Мне не нужна помощь, – отзывается женщина.
– Ладно, – я киваю.
– И еще. У меня нет детей.
Что, блядь?!
– Уходите и не возвращайтесь, – говорит нам наша мать.
Меня охватывают смятение и пустота.
А чего я хотела?!
Что она тут же расплачется, распахнет для нас с Алешей объятия и запричитает: вы ж мои хорошие, вы ж мои родные… – так, что ли?!
Святая наивность.
Разумеется, мы не нужны ей. Она ведь сама оставила нас. Выбрала жить с абьюзером и насильником вместо того, чтобы уйти от него и воспитывать своих детей.
Я просто боролась ни за что. Потратила столько времени, сил, средств, нервов… Окончательно отстранилась от своих настоящих родителей – тех, которые вырастили и воспитали, которые любили каждый день, заботились, помогали на этом сложном жизненном пути всегда, когда требовалось.
Теперь меня выключает.
Если ей не нужна семья, если ей нравится, когда ее бьют, насилуют и унижают – пожалуйста.
Если ей нравится быть жертвой – окей.
Если она настолько упивается своими страданиями – вперед.
А я больше не хочу за это бороться
И вообще хоть что-то об этом знать.
Так что я просто разворачиваюсь и ухожу.
Алеша догоняет меня на половине пути в кафе:
– Стой, блин, Карина!
– Я не хочу с ней знакомиться, – говорю я.
– А чего ты ожидала?! – удивляется брат. – Что он тут же бросится к тебе с криками: «доченька моя», – да?!
– Нет! – я огрызаюсь. – Но говорить «у меня нет детей» – когда явно пришли ее дети… это слишком для меня. И вообще, где Влад?!
– Она его впустила.
– Чего, блядь?!
