Текст книги "Танцы на мятых простынях (СИ)"
Автор книги: Элли Лартер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)
11 глава
Карина
– А что тут произошло? – наивно хлопая глазами, с искренним непониманием спрашивает девушка. Я щурюсь: она либо такая же офигенная актриса, как Полина, либо мы с братом где-то сильно облажались…
– Вы вообще знаете, кто мы такие? – спрашивает Влад.
– Ну-у-у… – наша новая знакомая немного заминается. – Конечно. Все вас знают, кто из танцевальной тусовки. Знают, восхищаются… ну, со вчерашнего дня не очень, – она как-то довольно добродушно усмехается. – Мне очень жаль, что все так вышло с этими фотографиями и травлей в интернете. Но я тут при чем, о чем вы со мной говорить собрались?
– При том, что мы с Кариной могли стать не намеренными, а случайными жертвами сталкинга, – объясняет Влад так терпеливо, как только может, хотя я даже на расстоянии прекрасно чувствую: нервы у него на пределе. – Вполне возможно, что следили вовсе не за нами и собирались снимать вовсе не нас. Кроме нашего танцевального коллектива, на студии тренируется группа детей – ради них вряд ли кто-то стал бы устанавливать камеры, как думаете? – и еще вы. Мы решили, что с вами стоит поговорить. У вас есть какие-нибудь версии, кто мог следить за вами и зачем?
Вместо ответа слышится несдержанный смех, и мы с Владом хмуримся.
– В чем дело? – спрашиваю я сердито, все больше убеждаясь, что мы таки в чем-то облажались.
– Да просто немного забавно, что вы решили поиграть в детективов, – отсмеявшись, наконец отвечает Марина. – Вот только я пришла сюда сегодня в первый раз. До меня здесь занимался кто-то другой, и я понятия не имею, кто именно. Я давно хотела перебраться в эту студию – она большая, светлая, теплая и близко к дому, – но все удобное мне время всегда было занято. И вот – оно освободилось. Я забронировала нужные мне даты на три месяца вперед и теперь могу заверить вас с полной уверенностью: та, кто занимался здесь раньше, явно сменила тренировочную базу, и сюда возвращаться не собирается… по крайней мере, в ближайшее время.
– Вот черт! – рыкает Влад.
– Может, она не стала продлевать аренду как раз по причине того, что здесь вчера случилось? – хмыкаю я.
– Так быстро? – удивляется Влад.
– Когда вы забронировали студию? – спрашиваю я у Марины.
– Вчера днем, – отвечает девушка.
– Уже после того, как фотографии слили в сеть, – говорю я.
– Интересно, – хмыкает Влад.
– Думаю, нужно обратиться к арендодателю.
– Я тоже обращусь к нему, причем с претензией, если вы не освободите наконец студию и не позволите мне спокойно заниматься, – говорит Марина вежливо, но с нажимом. Ну что же, она права: мы отнимаем ее время аренды. Я тут же поднимаюсь с пола и хватаю за руку Влада:
– Да, простите, простите…
– Удачи вам с поисками, – говорит Марина, и мы с братом выходим в коридор в полной растерянности.
– Что теперь? – спрашивает Влад.
– Нужно и вправду как-то пообщаться с арендодателем. Только мы ведь никогда с ним не виделись, все исключительно через интернет…
– Подозрительно, ты не находишь?
– Не знаю, – я качаю головой. – Я ничего уже не знаю.
В конце концов, ну не арендодатель же установил камеры и снимал происходящее в гримерке, а потом выложил в сеть и запросил три миллиона! Это явно было сделано без его ведома!
Кто еще имел доступ к помещению?
И кто та девушка, которая так поспешно покинула студию?
На следующий день нас вызывает следователь. Как и ожидалось – дело даже не сдвинулось с мертвой точки. Зато нас освобождают от необходимости самостоятельно выходить на арендодателя и таинственную девушку – следователь обещает заняться этим лично в ближайшие дни.
– Спасибо, – киваю я.
Влад спрашивает:
– Виктор Андреевич, когда появятся хоть какие-то результаты расследования? Вы же помните, что преступник четко обозначил дату, до которой нужно перечислить три миллиона рублей, – первое сентября? После этого видео интимного содержания со мной и Кариной сольют в сеть.
Я чувствую, что невольно начинаю краснеть, а Виктор Андреевич только разводит руками:
– Мы не всесильны, мы делаем все, что можем.
Я фыркаю мысленно: ну конечно!
– Если видео появится в сети… – начинает брат, но не договаривает, зато я вижу, как сжимаются его кулаки.
– Это будет неприятно, – заканчивает за него следователь.
Еще бы, блядь!
Тут уже меня саму начинает потряхивать от ярости, а Виктор Андреевич продолжает:
– Но это не помешает нашему расследованию, напротив – возможно, так мы быстрее выйдем на преступника.
– Вы издеваетесь?! – вырывается у меня невольно. – Я не хочу, чтобы секс-видео с моим участием появилось в интернете! Это недопустимо!
Мужчина хмыкает:
– Может быть, тогда не следовало его снимать?
– Мы его не снимали! – я уже просто задыхаюсь от злости, Влад хватает меня за руку, но я тут же вырываю ладонь.
– Может быть, не следовало заниматься сексом в неположенных для этого местах? – снова спрашивает Виктор Андреевич, и я рявкаю:
– Нам нужен другой следователь!
– Дела распределяются автоматически, – усталым голосом говорит мужчина, но я не сдаюсь:
– Тогда мне нужен старший следователь, чтобы поговорить о вашем непрофессионализме, предвзятости и шейминге!
– Да пожалуйста, кабинет триста тринадцать.
Я тут же вскакиваю с места, выбегаю из кабинета и хлопаю дверью, не давая опомниться не то что следователю, но даже собственному брату.
Через минуту я уже отчаянно стучу в тот самый злополучный кабинет триста тринадцать, чтобы поговорить со старшим следователем. За дверью – полная тишина, никто не отвечает. Я стучу еще раз, уже более настойчиво и громко. Снова ноль внимания. У них что, тихий час, черт возьми?!
– Может, там сейчас просто никого нет? – спрашивает брат, подходя ко мне сзади и успокаивающим жестом проводя ладонью по моим волосам. – Ты же прекрасно знала, куда мы пришли, принцесса. Тут явно работают не самые трудолюбивые люди…
– Как и везде, – я закатываю глаза.
– Именно поэтому я предлагал взять частного детектива, – Влад кивает.
– И что же не взял до сих пор? – огрызаюсь я. Сейчас внутри меня столько злости, что спокойствие Влада меня откровенно выбешивает. Мне просто жизненно необходимо, чтобы он возмущался этому полицейскому беспределу вместе со мной! Над нами обоими посмеялись! Выставили виноватыми! Правы были все, кто говорил, что полиция без особого энтузиазма расследует такие вот скандалы. Как и все, связанное с сексом, впрочем… Изнасилования, например. Жертвы сексуального насилия тоже вечно сами «виноваты». Ну, знаете… «была слишком вызывающе одета», «спровоцировала преступника», «неудивительно, с таким-то макияжем и в мини-юбке»… Вы поняли, короче. Сплошной виктимблейминг.
– Немного некогда было, знаешь ли, – фыркает мужчина. Кажется, его немного обижает моя претензия. Тогда в мыслях я вынужденно признаю, что он прав: последние четыре дня были просто безумными, мы не успевали даже нормально есть и спать, какой уж там частный детектив…
Между тем, я снова стучу в день. Изнутри наконец раздается ленивое:
– Да занято, занято, неужели не понятно…
– Это что, туалетная кабинка, чтобы было занято?! – рыкаю я и распахиваю дверь едва ли не с ноги.
– Карина… – Влад пытается меня остановить, играя на данный момент роль разума в нашем тандеме, пока я – обнаженные эмоции, но это совершенно бесполезно: я уже вваливаюсь в кабинет и встречаюсь взглядами с ошалевшим сотрудником полиции:
– Это вы – старший следователь?!
– Майор Терентьев, старший следователь управления, к вашим услугам, – отвечает мужчина. – Вот только я же сказал – занято. Я вообще-то работаю и никого сейчас не принимаю.
– Ваш подчиненный, следователь Виктор Андреевич Астафьев, проявил непрофессионализм и неуважение при работе над нашим делом, – сообщаю я твердо, потому что меня все еще распирает от злости и я не собираюсь останавливаться. – Я прошу вас назначить нам другого следователя. Женщину. У вас в управлении вообще есть женщины?
– Дела распределяются автоматически, ничем не могу помочь, – все тем же ленивым и совершенно равнодушным тоном отзывается майор.
– Если мне не может помочь даже главный следователь, то кто может, в таком случае? – спрашиваю я, прекрасно понимая, что этот человек просто хочет от меня поскорее отвязаться. Даже не факт, что он сейчас реально занят чем-то важным. Вполне возможно, у него на экране компьютера разложен пасьянс какой-нибудь карточной онлайн-игры. – Разве вы здесь не для того, чтобы решать возникающие конфликты между своими подчиненными и гражданами, обращающимися за помощью?
Майор Терентьев тяжело вздыхает и спрашивает:
– Что у вас за дело вообще?
– Дело о сталкинге, съемке и выкладке в сеть фото интимного содержания и угрозе выложить видео, если не будет заплачен выкуп.
– А! – сразу отзывается мужчина. – Я понял. Вы госпожа Кеммерих, видимо? А это – ваш… брат? любовник?
– Мы не являемся братом и сестрой, – Влад закатывает глаза, наконец вступая в диалог, чему я очень рада: одной мне приходится непросто.
– И что же натворил Виктор Андреевич, которому поручили дело? – спрашивает старший следователь.
– Он обвиняет нас в съемке видео, – говорю я. – И в том, что мы…
– Что мы неправильно выбрали место для занятий любовью, – подхватывает Влад, спасая меня от необходимости проговаривать это самой.
– Это обвинение потерпевших, – заявляю я. – Откровенная насмешка. Шейминг.
– Слишком много сложных слов, – майор вздыхает. – Но дело действительно очень резонансное, им заинтересована пресса. Вы ведь не собираетесь жаловаться на нашу работу журналистам, госпожа Кеммерих?
– Вы делаете все, что можете? – усмехаюсь я.
– Именно.
– Вот только если до первого сентября преступник не будет найден, видео сексуального содержания утечет в сеть, и виноваты будете именно вы, майор, так как это ваша обязанность – следить за успешным продвижением расследований. И репортеры будут счастливы перемыть вам косточки.
– Что вы от меня хотите? – мужчина трет переносицу. Он бы и рад послать меня к чертям собачьим, но позориться в прессе совсем не хочется, так что я нашла правильный рычаг давления.
– Чтобы вы направили на расследование нашего дела не одного, а трех следователей минимум, – говорю я. – И чтобы процессом руководила женщина. Как правило, женщины оказываются более понимающими и сочувствующими, когда речь идет о подобных секс-скандалах.
– Ладно, – майор отмахивается. – Я позабочусь об этом и буду лично следить за ходом вашего дела.
– Отлично, – я киваю. – Надеюсь, мы не будем разочарованы.
– Довольно ловко ты с ним обошлась, – восхищается Влад, когда пятнадцать минут спустя мы выходим из полицейского управления на улицу. Как раз начинает накрапывать дождь, так что брат быстро раскрывает над нами большой черный зонт, а я беру его под руку и шагаю через лужи.
– Нам все равно нужен частный детектив, – говорю я спустя минуту.
– Хорошо, – мужчина кивает. – Займемся этим сегодня?
– Да, разумеется. Учитывая, что через пять дней начинается турне, и мы будем заняты еще больше… когда, если не сегодня, блин?!
– Окей. Но сначала – еда. Я ужасно проголодался.
– Конечно.
Мы отправляемся на обед в ближайшую кафешку. Заказываем тыквенный суп, овощное рагу и компот. Там же, воспользовавшись планшетами и бесплатным вай-фаем, начинаем поиски частного детектива. Параллельно приходится отвечать на рабочие звонки: Лиля согласует с нами несколько интервью, Маруся сообщает последние даты турового графика, Анна Александровна расспрашивает про поход в полицейское управление и просит прощения, что не смогла присоединиться. Я хвастаюсь, что заставила старшего следователя заняться нашим делом с большим вниманием. Затем Влад рассказывает, что мы собираемся подключить к делу частного детектива. Семейный адвокат одобряет такое смелое решение:
– Будем работать сообща. Тем более что вы скоро отправитесь колесить по стране и не сможете постоянно находиться в столице.
– Все равно придется летать в Москву каждые несколько дней, – хмыкаю я грустно, и брат в ответ кивает:
– Да, отдохнуть и погулять по городам в этом туре явно не удастся.
– Ничего, нагуляетесь в следующий раз, – говорит Анна Александровна. – Сейчас нам нужно восстановить вашу репутацию и найти преступника, который хранит у себя видео и грозится выложить в сеть…
После кафе мы с Владом отправляемся на студию репетировать – сначала вдвоем, потом со всей нашей группой. Наша новенькая девушка Надя отлично запоминает новые для нее движения, сложные связки и целые танцевальные партии, и в потоке происходящего вокруг пиздеца это – единственные по-настоящему хорошие новости.
Уже ближе к вечеру я решаюсь наконец позвонить матери:
– Привет, мам.
Мы не разговаривали с того самого момента, как мы с Владом признались родителям в своих взаимных чувствах, и не обсуждали с ними ни появившиеся в интернете фотографии интимного содержания, ни пресс-конференцию, ни тот факт, что я заявила о намерении найти свою биологическую мать. Собственно, по поводу последнего я сейчас и звоню:
– Нам нужно встретиться.
– Зачем нам встречаться, Карина? – спрашивает мама холодно, и от такого отстраненного, чужого голоса у меня внутри все переворачивается. – По-моему, вы с Владом и без нас с отцом отлично справляетесь. Взрослые, самостоятельные люди, да? Не нужны вам ни советы, ни помощь… Уничтожили репутацию фамилии, которую мы выстраивали столько лет, – ну и что же такого?! У вас же любовь! Это гораздо важнее, правда?!
– Вообще-то, мы не виноваты в том, что наши фотографии выложили в сеть! – вспыхиваю я, чувствуя, как от гнева и одновременно стыда (почему мне перед ней стыдно?! за что?!) краснеют щеки. – И вообще-то, сейчас мы занимаемся именно тем, чтобы вернуть себе доброе имя и не допустить, чтобы в интернете оказалось еще и видео!
– Ну да, конечно, мои супергерои… – мама усмехается, и от этого мне становится еще больнее. – Ладно, Карина, прости меня, конечно, но я пока не готова разговаривать ни с тобой, ни с Владом.
– Ясно, – я киваю, старательно пряча свои истинные эмоции. Не плакать же, право… Влад в это время сидит рядом со мной, поджав губы, и слушает наш неловкий, горький разговор с матерью. – Но есть одна вещь, которую мы все равно должны обсудить, хочешь ты этого или нет.
– Твою биологическую мать? – я слышу усмешку.
– Да, – я нервно сглатываю, но собираюсь с духом и продолжаю: – Мне нужно письменное разрешение от тебя или от отца, чтобы мне выдали документы о моем рождении, и я узнала имя биологической матери.
– Я не буду тебе в этом помогать.
– Почему?! – вспыхиваю я. – У меня есть право знать!
– Разберись сначала с теми проблемами, которые у тебя уже есть, а потом поговорим об этом снова… если это еще будет актуально, – с этими словами мама просто прерывает наш диалог, и в трубке раздаются короткие гудки. Я разочарованно кладу мобильный телефон на стол и смотрю на Влада, чувствуя, как начинает дрожать нижняя губа:
– Почему она так со мной поступает?!
Брат ласково гладит меня по плечам:
– Может быть, она знает то, о чем ты, по ее мнению, узнать не должна?
– Что?!
– Что она была наркоманкой, например. Или вообще уже умерла.
– Я готова к этому! – возмущаюсь я.
– Ты уверена? – Влад смотрит на меня недоверчиво.
– Да, я должна знать!
– Мама сердится на нас, но я думаю, что даже сейчас она пытается тебя от чего-то уберечь, не хочет, чтобы тебе было еще сложнее, чем уже есть…
– Ты ее защищаешь! – рыкаю я обиженно и вскакиваю с места. – А должен защищать меня! У меня нет никого, кроме тебя, ясно?!
– Я знаю, карамелька, я знаю, – Влад встает за мной следом и притягивает меня к себе. Я трепыхаюсь в попытках вырваться, но потом все равно затихаю в его крепких объятиях.
– Я поеду к ней, – говорю решительно.
– Прямо сейчас?
– Да.
12 глава
Карина
– Я поеду с тобой, – заявляет Влад сразу, как я озвучиваю свое решение немедленно отправиться в родительский дом и поговорить с приемной (настоящей ли теперь?) матерью по поводу матери биологической.
– Ни в коем случае, – я отрицательно мотаю головой.
– Почему это? – искренне удивляется брат.
– Потому что мать и так не хочет видеть никого из нас, представь, если мы заявимся вместе?! – я развожу руками.
– Я не имею никакого морального права отпускать тебя одну, потому что не хочу, чтобы вы там устроили драку, – Влад закатывает глаза.
– Ты правда думаешь, что это возможно? – я усмехаюсь. Вообще-то, он отлично меня знает. Я уже говорила, что я вовсе не принцесса на горошине и не карамелька, а гребаный Терминатор в юбке… хотя, погодите! Я ведь и юбки надеваю только для выступлений. Джинсы – наше все.
– Судя по тому, как решительно ты вломилась сегодня утром в кабинет старшего следователя полицейского управления, не исключаю, что с таким же напором ты бросишься искать документы о своем удочерении, – хмыкает Влад. – Они ведь должны быть в квартире, верно? Явно не на видном месте, в ящике с паспортами и медицинскими страховками, но где-то точно есть…
Я качаю головой:
– Вообще-то, когда в четырнадцать лет я потребовала у матери доказательства моего удочерения, она сказала, что уничтожила все официальные бумаги, чтобы я не нашла их раньше срока… Теперь их… ну, точнее, их копии можно получить только в органах опеки или в ЗАГСе. Но без ее письменного разрешения или разрешения отца я не смогу их забрать! В этом вся проблема, понимаешь?! Мне нужно гребанное разрешение! Это же так тупо! Какое право она имеет управлять моей жизнью и моими решениями?! Я хочу знать, кем была моя биологическая мать! Да я… я… я на нее в суд подам! – я задыхаюсь от внезапно накатившей обиды, и Влад перехватывает меня, не позволяя увильнуть в прихожую:
– Пока не успокоишься – никуда не поедешь, – его голос звучит весьма грозно, и я понимаю, что он чисто физически не позволит мне сейчас выйти из квартиры. – И одну я тебя точно не отпущу.
– Ладно, – шепчу я и киваю, снова утопая в теплых братских объятиях. Все-таки это самое безопасное и надежное место в мире. И почему я так долго не понимала этого, искала утешения в других руках…
В итоге, к родителям мы отправляемся только вечером следующего дня, после нескольких изнуряющих репетиций, решения рабочих туровых вопросов, разговора с Анной Александровной и встречи с частным детективом, который соглашается расследовать наше дело. Его зовут Максим Петрович – и его послужной список и опыт работы говорят сами за себя. Он обещает держать нас в курсе хода своего расследования. Мы с Владом искренне надеемся, что теперь дела наконец пойдут быстрее.
А вот дела с матерью по-прежнему обстоят хуже некуда.
Начнем с того, что она банально отказывается открывать нам дверь подъезда, когда мы набираем номер квартиры через домофон.
– Зачем вы приехали? – спрашивает она сухо. – Я же сказала, что не хочу вас видеть.
– А я сказала, что мне нужно письменное разрешение на раскрытие данных о моем рождении, – настаиваю я. – Это мое рождение, понимаешь, мама?! Моя жизнь! Мое дело и мое право!
– Вот и решай свои дела сама.
– Я бы хотела, но не могу!
– Это не мои проблемы.
– Мама, – вмешивается Влад в этот ужасный диалог. – Пожалуйста, открой дверь, не сходи с ума. Все это похоже на какое-то безумие. Еще неделю назад мы всей семьей ужинали вместе, разговаривали и смеялись, а теперь ты просто отказываешься пускать нас на порог квартиры.
– Неделю назад у нас была семья, а теперь что?! – с болью в голосе отзывается мама. – Мои сын и дочь стали любовниками, будущую невестку заставляют делать аборт, а будущий зять ушел в запой.
– Ушел… куда?! – офигеваю я. – Ты говорила с Сашей?!
– Да, ведь ты с ним говорить не хочешь.
– Вообще-то, это он меня выгнал!
– Уже неважно.
– Важно! – вспыхиваю я, одновременно испытывая жгучее чувство вины перед человеком, которого незаслуженно обидела. Саша всегда был мне верным спутником и добрым другом, а я… я предала его, это правда. Но что я должна была делать?! Идти против воли своего сердца?! Обманывать и оставаться с человеком, которого не люблю?! Это было бы еще ужаснее…
Тут на том конце домофонной связи неожиданно появляется отец:
– Да впусти ты их уже, – слышится его усталый голос, и дверь подъезда открывается. Мы с Владом торопливо проскальзываем внутрь.
– Так вот почему ты отказывалась впускать нас, – говорю я, входя в кухню и видя за столом Сашу. Вид у него совершенно разбитый. Такое ощущение, что за несколько дней, что мы не виделись, он резко постарел на пять лет, а то и больше… Перед ним стоит кружка какао, он держит ее обеими руками и смотрит прямо перед собой. Когда на пороге кухни появляюсь я – мужчина поднимает глаза и впивается в меня взглядом:
– Ты.
– Привет, – говорю я тихо. – Мама, папа, Влад, вы бы не могли оставить нас с Сашей наедине?
Родители молча выходят, брат уточняет:
– Ты уверена?
– Да, – я киваю. Влад выходит, а я делаю себе какао, сажусь напротив Саши и вздыхаю: – Прости меня, пожалуйста. Я не хотела причинять тебе боль… мне и самой очень больно, веришь ты или нет.
– Больно, не больно… какая теперь разница? Мне от этого не легче, знаешь ли, – хмыкает Саша, глядя на меня мрачно исподлобья. Его пальцы, лежащие поверх белоснежной керамики кружки, заметно подрагивают.
– Знаю, – вздыхаю я. – Прости.
– Это тоже вряд ли, к сожалению, – он качает головой. – Я собирался жениться на тебе, Карина. У нас была назначена свадьба, помнишь? Двадцатые числа ноября. Сразу после вашего проклятого танцевального тура. Тебя знали мои родители, все мои друзья, коллеги. Как мне теперь смотреть этим людям в глаза, скажи мне, пожалуйста? После того, как твои полуголые фотки с братом облетели интернет…
– Мы с Владом не брат и сестра, – повторяю я тихо, уже как заученную защитную мантру, но вряд ли Саша имеет в виду инцест в прямом смысле этого слова. Я уверена, что он видел нашу с Владом пресс-конференцию, да что там конференция… он с родителями моими только что общался! Уж они-то ему точно рассказали, что я приемный ребенок в семье.
– Ты вообще собиралась рассказать мне правду? – спрашивает Саша.
– Конечно! – я всплескиваю руками, не сдерживая эмоций. – Конечно! Просто я не знала, как именно. Искала правильный момент… и не находила.
– Для таких признаний нет правильных моментов, – замечает мой бывший жених, и я киваю:
– Да уж, это точно… Я вообще не понимала, что происходит, да и сейчас не понимаю в полной мере, если честно. А те фотографии появились в сети всего через два дня после… после…
– После вашего первого раза, – подсказывает Саша.
– Да, – я опускаю глаза. – До этого мы никогда ничего подобного не делали, никогда не говорили о чувствах друг к другу, а я… я даже никогда не задумывалась об этом… в таком ключе, понимаешь?! Я привыкла считать его братом и любила как брата! Я была честна с тобой!
– Но не была честна с собой. Это очень грустно, – говорит мужчина. – Что вы скрывали чувства друг к другу даже от самих себя. Знаешь, в определенной степени я очень даже за тебя рад и действительно хочу, чтобы ты была счастлива.
– Спасибо, – шепчу я и с трудом сдерживаю слезы.
– С другой стороны, – продолжает мой бывший жених. – Это очень больно. Очень, Карина. Поэтому я и попросил тебя уйти тогда, когда только узнал обо всем. Я боялся сорваться, накричать на тебя или еще чего хуже…
– Понимаю, – киваю я.
– Я не смогу простить тебя. Ты разрушила мою жизнь.
– Неправда, – я качаю головой и чувствую, как по щекам все-таки катятся горячие слезы. – Ты заслуживаешь кого-то настолько же чудесного, верного и мудрого, как ты сам, и ты обязательно найдешь такого человека!
– Я люблю тебя, – он делает ударение на последнем слове. Со стороны может показаться, что он немного драматизирует и преувеличивает, но я точно знаю, что он говорит чистую правду: он любит меня так сильно, как я того не заслуживаю. – И это не изменится.
Мне хочется закричать: изменится! – но сейчас это совершенно бессмысленно. Ему нужно пережить это, нужно отгоревать. Потом все обязательно изменится в лучшую сторону. Я в это верю.
И все равно продолжаю плакать, размазывая по щекам слезы.
– Это правда, что ты начал… пить? – спрашиваю я через несколько минут тишины, воцарившейся между нами. – Мне мама сказала.
– Что? – Саша хмурится и отмахивается: – Бред какой. Несколько бокалов хорошего красного вина в день – это несерьезно. Это же не коньяк какой-нибудь и тем более не водка. Мне просто нужно немного расслабиться. Простите мне эту слабость, – он неловко смеется над собственной игрой слов, а я поджимаю губы: до этого момента Саша вообще пил алкоголь только по праздникам и в компании. Теперь пьет в одиночестве. Может, это и не в полной мере запой, как выразилась мама, но все равно мало хорошего.
– Прекращай, – прошу я с тихой надеждой, что у меня осталось на него хоть какое-то влияние.
– А вот это уже не тебе решать, – огрызается мужчина. – Ты уже сделала все, что могла, спасибо. Дальше я буду распоряжаться своей жизнью сам.
– Ты ведь понимаешь, что я тебе не враг? – спрашиваю я осторожно. – И что ты по-прежнему очень дорог и важен мне? Что я… люблю тебя?
Саша морщится, как будто я только что очень грязно выругалась:
– Не надо говорить так.
– Почему?! Это же правда!
– Любимых людей не предают, – он качает головой.
– Но я… я…
– Уходи, – просит Саша. – Пожалуйста.
Я встаю из-за стола, обхожу столешницу и пытаюсь положить ладонь мужчине на плечо:
– Саша…
– Уходи, – повторяет мужчина твердо и отстраняется.
– Ладно, – я киваю. – Но ты должен знать: для тебя всегда есть место в моем доме и в моем сердце. Если однажды сумеешь простить меня – возвращайся в мою жизнь. Ты мой лучший друг…
Лучший – сразу после Влада, конечно. Но об этом я ему не говорю, это лишнее.
Саша смотрит на меня исподлобья и кивает.
Может быть, еще не все потеряно? Может быть, есть еще шанс восстановить дружеские отношения? Я бы очень этого хотела. Потому что Полину мы, судя по всему, потеряли, не хочется потерять еще и Сашу.
Я выхожу в коридор, оставляя Сашу в кухне над кружкой остывшего какао. Теперь мне все-таки нужно поговорить с матерью.
Вот только где она? Где папа? И где Влад?
Я подкрадываюсь к родительской спальне, откуда доносятся голоса, и прикладываю ухо к двери, слушая диалог.
