Текст книги "Развод. Ошибка прошлого (СИ)"
Автор книги: Элли Джелли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
Глава 18. Выстрел в сердце
Саня Бойцов
Я останавливаюсь у знакомого подъезда, вырубаю зажигание. Эмма уже расстегивает ремень, а я тянусь к дверце.
– Ты куда? – спрашивает с круглыми глазами.
– Я с тобой поднимусь, – говорю твёрдо.
– Не надо, – быстро отвечает она, будто ожидала этого. – Серьёзно. Я сама!
– Эмма, – громко возмущаюсь, – Ты гонишь? У матери приступ, а ты – сама?
– Да она та еще паникерша! А ты с оружием и лицом бандита, – тараторит быстро, а губы дрожат. – Она и так в полуобмороке, а если тебя увидит, вообще с ума сойдет.
Смотрю на неё. Лицо напряжено. Глаза не встречаются с моими. Чувствую, как внутри поднимается глухое раздражение вперемешку с тревогой.
– Я подожду в машине, – говорю тихо.
– Нет, Саня, пожалуйста. Езжай домой. Я тебе позвоню.
Спасибо. Охуенно. Где-то я уже это слышал.
Эмма не ждет пока я скажу еще что-то, вылезает из машины и хлопает дверцей. Поднимается по ступенькам почти бегом. Не оборачивается. А я всё смотрю, как она исчезает за дверью, и чувствую, как под кожей ползёт тошная догадка. Что-то не так. Очень сильно не так.
Я сижу в машине, рука на руле, но с места не трогаюсь. Пара минут и в груди начинает нарастать это знакомое чувство. Тяжёлое. Тупое. Когда знаешь, что тебя обманули. Смотрю на подъезд, потом в зеркало. Молча выдыхаю, выхожу из машины. Поднимаюсь по лестнице, не торопясь. На четвёртом этаже дверь с облезлой табличкой. Я звоню. Тишина. А потом – суета. Громкие шаги. Шорох. Женский голос. Голос Эммы. Дерганый и тревожный, но слов не разобрать. Может реально, я себя накручиваю и внутри случилось что-то плохое и ей некогда мне открыть. Я уже собираюсь вломиться, как дверь открывается.
На пороге стоит женщина – узнаю в ней мать Эммы. Живая, румяная, с бегающими глазами и в халате. Она смотрит на меня, как на доставщика еды, который ошибся адресом. За ее спиной Эмма, на фоне коридора, в котором слишком светло и слишком тесно. Вот уж кто похож на человека с сердечным приступом – так это она. Шальные зрачки, дрожащие губы и лицо, белое как мел.
Делаю шаг вперед. Внутрь. Нагло, без спроса. И сразу все понимаю. В коридоре стоит тип в костюме, как с витрины. Белая рубашка, ровная осанка. Смотрит на меня снисходительно, как будто мы играем в разных лигах и поправляет дорогой болт на запястье.
Я его знаю. Видел. Жених приехал. «Одно целое» Эммы.
В этот момент всё становится на свои места. Почему она вдруг попросила не подниматься. Почему такая странная паника в голосе. Почему эта вся клоунада с "маме плохо".
Я смотрю на неё, а она не может смотреть в глаза. Ни секунды.
– Здрасьте, мама! – говорю вскользь и протискиваюсь мимо тещи.
Обувь не скидываю. Эмма испугано пятится. А ее мать и этот хмырь не понимают, что происходит. Но это моя специальность – объяснять людям, что происходит. Сейчас объясним!
Уверенно иду по квартире, заглядываю в кухню – пусто, за моей спиной мнется удивленная толпа и я иду дальше, в гостиную. Верчу головой, но никакого чемодана не вижу. Значит, остановился в гостинице. Зато на диване, у подголовника лежит небольшой портфель, кожаный и явно дорогой. Вряд ли отчима. Я беру его в руки, разворачиваюсь, дохожу до жениха и со всей силы вдавливаю его ему в грудину.
– Нахуй отсюда!
– Что вообще происходит? – он хлопает глазами.
Бабы визжат, я тесню его к выходу. В этот момент он делает рывок в мою сторону. Тут же встречается лицом с моим кулаком, и бабий визг усиливается минимум в три раза. Эмма бросается на мою руку, что– то кричит, но и этих слов не разбираю на адреналине. Но когда понимаю, что она мешает хорошенечко ему вломить, оборачиваюсь. Смотрю на нее так гневно, что Эмма отпускает руку.
– А ну– как цыц! Заткнулись все! – ору на всю маленькую квартиру.
В коридоре негде развернуться, хотя хочется метаться. Я снова наступаю на жениха, хватаю за грудки, он рыпается, но я тащу его в подъезд.
– Да что ты делаешь, перестань! – Эмма опять на меня налетает и мне хочется втащить оплеуху уже ей. За то, что так яростно защищает свою половинку одного целого.
– Вызовите полицию! – истерично причитает теща, – Помогите! Убивают! Эмма, кто это?
Действительно! Эмма, ты же нас даже не представила!
Я почти дотащил его до лестницы, чтобы пинком спустить его вниз. Но передумал. Разжал руки. Склонился, упираясь ладонями в колени, подышал пару секунд и выпрямился. Надо же как-то объясниться, пока никто не орет.
– Короче, ты! – с ненавистью смотрю на жениха, – На вокзал и домой! Нехуй тебе тут делать! Эмма замужем. Мы долго не общались, но теперь помирились.
Он смотрит на меня так, будто не может поверить.
– Что он несет? – спрашивает запыхавшись.
– А ты – в машину! – я рычу на Эмму.
– В полицию звони! – теща вылезает из-за ее плеча, Эмма плачет, прикрывает ладонью рот.
– А ты – заткнись, ведьма! – я тычу в нее пальцем.
Краем глаза вижу, как жених медленно поднимается по ступенькам. Слава Богу! Я думал, совсем сыкло!
Эхо подъезда прокатывает женские визги с первого по пятый этаж, пока мы с женихом катаемся по полу. Крепкий, сука. Под костюмом было не видно. Но шансов у него нет, просто хочется растянуть удовольствие. Если бы я хотел быстро его вырубить, я бы бил сильно и точно – в челюсть, в корпус, в лицо, но я колочу куда придется. Мне тоже достается немного, я пропустил хороший удар в скулу. Чувствую, как жених хрипит, а бабы близки к ультразвуку, уже собираюсь его отпустить, но внезапно подъезд оглашает новое эхо. Громкое, хлесткое и безнадежное. И сердце замирает и встает. Потому что со мной все в порядке. А звучал выстрел.
– Отошел от него! – слышу грозный голос в спину и резко оборачиваюсь.
Эмма стоит со стволом в руке, он опущен, стреляла в пол. Вытащила, когда на меня кидалась.
Тупица! Хорошо, что все живые.
Рука дрожит. Потом она поднимает его вверх и направляет на меня. Теперь сердце встает по-настоящему. Предательница. Я смотрю на неё. Молча. Несколько секунд. Она сжимает пистолет, так же плотно как свои губы, ее глаза темнеют.
– В машину иди! – ее голос, как сталь.
Так и не двигаюсь. Что делает жених вообще не знаю, может умер от страха.
– Живо. Спустился. В машину. – Эмма плюется яростью.
Опускаю голову с нервной улыбкой. По ступеням ползу наощупь, опускаю ствол и вытягиваю его из ее руки. Разворачиваюсь и иду. Я знаю, что она не стала бы стрелять. Но делать мне здесь больше нечего.
****
Курю у машины, опершись о капот. Уже вторая сигарета, может третья – не считаю. Затягиваюсь глубоко, как будто дым может заполнить ту черную дыру, что разверзлась внутри. Бьёт в грудь, в живот, в голову. Не знаю, что больнее – пуля или это. Когда ты стоишь под её окнами, как последний клоун, а тебя просто сливают.
Жених не вышел. Эмма – тоже. Прошло уже больше двадцати минут. Я всё жду, как идиот. А внутри что-то уже давно кричит: «Всё, брат. Конец. Финита. Прощай, прости».
Я кидаю окурок, достаю новую. Курю нервно, быстро. На щеках стягивается кожа – адреналин до конца не спал. Я злой, как зверь. Униженный, вывернутый наизнанку. Не знаю, зачем ещё стою. Наверное, хочу увидеть, скажет ли она мне что-то или просто закроет за собой дверь и опять забудет, как меня зовут.
И тут хлопает дверь подъезда. Я вскидываю голову.
Эмма летит вниз по ступенькам, как комета. Лицо перекошено, волосы растрёпаны, глаза бешеные. Я не успеваю даже слова вымолвить, как она подлетает и с размаху бьёт меня кулаком в грудь. А потом на меня сыпется целая серия ударов.
– Ты ебанутый? – визжит она и снова бьёт. В плечо, потом в бок. Я пригибаюсь, прикрываюсь, но не уворачиваюсь. – Зачем ты это сделал? Кто тебя просил лезть?
Эмма опять плачет. И продолжает лупить меня кулаками в грудь. С каждым ударом всё слабее. Уже не по-настоящему. Просто из отчаяния.
– Ты все испортил! Ты не имел права! – хрипит она сквозь слёзы, ее кулаки дрожат, и я уже не отталкиваю, а просто стою, – Зачем ты им рассказал? Я тебе не жена! Я тебе ничего не обещала! Я говорила, что у нас может быть короткий, страстный и молчаливый роман!
Я не сразу понимаю, о чём она. Стою, смотрю, дышу, как после бега. Потом доходит. Она не хотела навсегда. Только на время. А потом вернуться.
– Ты превратил это в блядский скандал! В цирк! – кричит в лицо, так громко, что уши звенят.
Но я больше ничего не хочу слушать. Я уже все услышал. Я отступаю на шаг, отхожу в сторону. Стою, как пустая банка, по которой мы сегодня стреляли, и чувствую, как мои внутренности сжимаются до размеров зубочистки. Горечь проникает в меня, как яд.
Я смотрю на неё, на её рыдающее лицо, на её дрожащие руки и понимаю, что успел стать для нее только моментом. Делаю еще один шаг в сторону, трясущейся рукой достаю еще одну сигарету. Последнюю. Прикуриваю. Сажусь в машину. Молча. Вставляю ключ в замок зажигания. Резко вжимаю газ, мой адреналин снова вспыхивает, под оглушающий визг колес и я рву с места. Каждое движение – ярость.
А Эмма остается стоять у подъезда, маленькой точкой в зеркале заднего вида.
Глава 19. Мадмуазель Постовская
Эмма
Я сижу на кухне и изо всех сил стараюсь держать спину ровной. Как будто это помогает удержаться от того, чтобы не разрыдаться прямо в салатницу. Артём держит кусок говядины у лица. У его идеального, ухоженного, теперь чуть помятого лица. Кровь на носу засохла, и я не знаю, что болит у него больше – лицо или чувство собственного достоинства.
Мама пьёт валосердин из стакана и смотрит на меня как на сволочь. А я сижу. Даже дышать боюсь. Я думала, что успею придумать, как повернуть всё вспять. Стереть этот день. Отмотать. Отмазаться. Придумать тысячу оправданий. Но нет.
Из спальни вываливается мамин золотой мужчина. Только сейчас, когда в доме идеальная тишина. Он чешет пузо и щурится, будто в ванной включили свет:
– Это что за шум, а? Кто-то подрался?
– Иди обратно, мой золотой, всё уже закончилось, – говорит мама.
Он смотрит на Артёма с фингалом, потом на маму с пузырьком, потом на меня – и послушно уходит. Покойся с миром, здравый смысл.
Я чувствую, как напряжение растёт. В голове гудит, будто внутри завелась оса.
– Эм, – тихо говорит Артём. – Кто это был? Он говорил правду?
Внутри всё падает. Прямо сквозь пол. Я боюсь поднять на него глаза. Я боюсь услышать себя.
– Что именно? – спрашиваю, хотя знаю, о чём он.
– Ты действительно замужем?
Вот и всё. Слово сказано. Карточный домик посыпался. Я закрываю глаза. Открываю. Киваю. Маленькое, резкое движение. Но оно как выстрел.
– По глупости поженились, а потом я в Москву уехала, – говорю сипло, – Не хотела тебе говорить.
Он долго молчит. Потом встаёт, как будто ему уже тяжело сидеть рядом со мной. Спина напряжена. Рубашка сзади помята.
– И ты решила, что если промолчишь, то всё само рассосётся?
Я не отвечаю. Я уже давно не девочка, но сейчас хочется быть ею. Маленькой. Испуганной. Чтоб кто-то просто пожалел. Сказал, что всё будет хорошо. Но никто не жалеет.
– Я разводиться приехала. Но ты видишь – с кем… С разводом вышла проблема. Он против.
– Надо ментам звонить, – злобно говорит Артём.
– Пф! Перестань! – вырывается обреченное, – Только время тратить! Он бандит местный. Мы до Москвы не успеем доехать, заявление уже где-нибудь потеряется.
– Эмма, Эмма… – вздыхает мать, и судя по всему не собирается выходить, чтобы оставить нас наедине.
– А что по поводу остального? – Артём глядит на меня серьезно, – Вы снова сошлись? Спали?
– Сам то как думаешь? – резко взрываюсь, – Он не адекватный, ты не видишь? Че ты его слушаешь? Следит за мной, ездит следом.
– Дурдом, – злобно шипит Артём и выходит в коридор и только тогда, я роняю лицо в ладони и начинаю беззвучно рыдать, не обращая внимания на маму, которая все еще стоит в кухне.
Бойцов сам все испортил. Одним единственным, неконтролируемым, вспыльчивым поступком. Я не знаю, что именно я бы сказала Артёму, каким способом отправила бы его домой. Но это нельзя было делать так. Саня зря на него злится. Он вообще не причем. Это все я…
Я давно на контракте с продюсерским центром Артема. Мой псевдоним, контент и даже моя страница – собственность центра. Еще одна бумажка подписанная по глупости. Тогда казалось, что это просто формальность. Что он – человек, который в меня верит, который сделает всё правильно, который защитит. Чтобы не думать о рекламе, не думать о налогах. А теперь? Теперь я – бренд. Стратегически упакованный проект с лицом, телом и историей. Всё, что я публикую – имеет заранее подготовленную цель. Даже если кажется, что я просто пью кофе и улыбаюсь в камеру, – на самом деле, я продаю образ. Свой. Его. Нас. Можно подумать, мне нравится дергаться, изображая пятнадцатилетнего тинейджера, или с капризным видом разбирать новые покупки. Это надо! За это мне капают отличные деньги! Можно и потерпеть! Можно было… но что будет теперь… совершенно не ясно. Но сообщать о моей измене, еще и таким способом, то же самое, что дразнить собаку, болеющую бешенством. Теперь у меня связаны руки. Сейчас всё, что я строила семь лет висит на волоске.
– Билеты только на завтра, – недовольно ворчит Артём из коридора, – Вернемся домой и будем решать вопрос с вашей местной мафией и твоим разводом. Слышишь, Эмма?
– Угу, – хлюпаю, уткнувшись в ладони.
***
Номер в гостинице был как с картинки – идеально убранный, в бежево-золотой гамме, пахнущий дорогими духами и чем-то неуловимо стерильным. Артёму удалось найти что-то действительно приличное в этом городе. Тихо, чисто, уютно. И… невыносимо.
Я стою посреди комнаты, как чужая. Как будто это не я здесь, не моё тело, не моя жизнь.
Артём сбрасывает пиджак, кидает его на спинку кресла и подходит ко мне сзади. Его руки – деловые, уверенные, холодные.
– Я так соскучился, Эм. – Его голос низкий, почти нежный. Он гладит меня по плечам.
Я сжимаюсь. Молча.
– Всё нормально, милая, – продолжает он, – Этот псих тебя не тронет. Я обо всем позабочусь.
Он поворачивает меня к себе, берёт за талию, целует в шею. А я не дышу. Потому что дышать рядом с ним сейчас больно.
Он не грубый. Не злой. Просто – чужой.
Совершенно.
Я чувствую его пальцы на своей коже, и меня выворачивает. Раньше это возбуждало – успешность, уверенность, взрослость. Сейчас – вызывает панический ком.
Потому что я помню другие руки.
Шершавые, крепкие, пахнущие табаком.
Я помню, как Саня смотрел на меня – как на богиню. Его личную.
А Артём… Артём сейчас просто исполняет обязательство. Восстанавливает порядок.
Я делаю шаг назад.
– Эм? – он удивляется. – Что такое?
– Не сейчас, – хрипло отвечаю, избегая взгляда.
– Почему? Мы ведь…
– Не сейчас! У меня месячные. И стресс, – срываюсь. Голос дрожит.
Он отступает, поджимает губы, отходит к мини-бару. Я иду в ванную, закрываюсь и включаю воду. Холодную. Пусть стекает по спине, по шее, пусть смывает всё: страх, вину, обман, Саню, Артёма, сториз, лайки, маску. Пусть останусь просто я.
Артём уснул быстро, как всегда. Перевернулся на бок, дернул одеяло, выдохнул шумно и провалился в сон.
Я лежала рядом. На спине. В чужой постели. Ночью стены особенно давят. Особенно в гостиницах. Они все одинаковые: идеально выверенные, но пустые. Я скользнула рукой по простыне – холодной с моей стороны. И в этот момент телефон, забытый под подушкой, мигнул. Вибрация ударила в сердце. Я вздрогнула.
Смс. С незнакомого номера. Один короткий текст:
«Завтра. В девять. У ЗАГСа.»
Сердце остановилось. А потом дернулось, будто меня ударили током.
Я сжала телефон в руке. Приложила ко лбу. В груди шумело, как в подземке. Что это? Решил все таки отпустить меня? Не верится. Думаю, сегодня я не усну, буду прокручивать в голове все, что завтра нужно сказать Бойцу. Это будет очень длинный текст. Главное, увидеться.
***
Такси остановилось как раз напротив входа. Я смотрела на здание, будто в первый раз. Я не вылезала сразу. Прислонилась к холодному стеклу. Машина дышала теплом, а снаружи было пасмурно, серо, как в фильме, где всё кончается плохо. Я улизнула, пока Артём спал. Вчера он неплохо выпил, самолет только вечером, думаю, у меня есть время. Расплатилась, вышла. Под каблуком хрустнул кусок стекла. Подошла ближе к ступеням. Руки дрожали. Не от холода – от того, как сильно я не понимала, что будет дальше. Но все равно шла. Постояла. Сжала ремешок сумки. И тогда увидела его. В чёрной куртке, в джинсах. Сигарета в зубах. Лицо как будто каменное. Несется быстро, уверенно, несгибаемо, на ходу отстреливает в сторону дымящуюся сигарету, и проносится мимо меня. Даже не смотрит. Бросает на ходу холодное : «привет». У меня перехватывает дух и леденеют колени. Мне страшно. Физически страшно. Он распахивает дверь ЗАГСа, и я вхожу за ним, как за приговором. Внутри тихо. Только наши шаги и звонкий голос девушки за стойкой:
– Доброе утро. Чем могу помочь?
Саня подходит к ней вплотную. Говорит чётко, резко, по-деловому:
– Мы хотим развестись. Сегодня.
Я стою чуть сзади. Смотрю на его спину и не могу дышать.
– Сегодня? – переспрашивает недоверчиво. Он кивает.
– Срочно.
– Эм… Понимаете, это не совсем так работает…
Девушка явно теряется.
– Вы должны подать заявление. Потом месяц ожидания. Если нет спора о детях и имуществе…
– Слушай, – он подаётся к ней ближе, голос понижает, делает его холодным, как нож. – Я разведусь с ней сегодня. Это не обсуждается. Это делается! Ты поняла меня, милая? Не расстраивай меня, не надо. Сходи посмотри. Мы наверняка уже писали заявление месяц назад.
Она сглатывает, кивает.
– Минутку. Сейчас уточню, – блеет испуганно.
Он усмехается – криво, без тени радости. А меня просто колотит. Я где-то растеряла все свои подготовленные слова. Свой пыл, спесь и умение держаться в сложных ситуациях. Я снова боюсь его. А Саня совершенно не настроен идти со мной на контакт, расхаживает из стороны в сторону по коридору и всем своим видом источает опасность. Через пару минут девушка возвращается. Кивает нам в сторону одного из кабинета и спешно двигается к нему. Саня – летит, я – плетусь следом.
– Мы можем оформить развод в упрощённом порядке. Если обе стороны согласны.
На стол приземляется Свидетельство о браке. Немного потрепанное, сложенное в четыре раза. Девушка берет его в руки, потом недолго что-то печатает.
– Какую фамилию оставить после развода? – она смотрит на меня, взволнованно вскидывая брови.
– Постовская, – ядовито отвечает Саня, не дав мне вставить слово.
– Подпишите вот здесь.
Перед нами ложатся заполненные бланки. Бойцов уже подписал. Жёстко, с нажимом, будто выцарапал. Я беру ручку. Рука дрожит. Ставлю подпись.
И всё. Через пол минуты в Саниных руках оказывается цветная бумажка.
Свидетельство о расторжении брака.
Саня берёт его, не глядя, с хлопком опускает его передо мной, так ни разу на меня не посмотрев.
– На! – бросает злобно, сквозь зубы. И уходит, а я все еще сижу и смотрю на цветной бланк.
Он развёлся со мной.
А я просто присутствовала. Просто расписалась, как курьер за чужой заказ. Вот как это могло быть. С самого начала. Всего каких-то десять минут. Я ведь этого хотела, правда? Быть свободной. Вырваться. Всё обнулить. Закрыть эту нелепую, спонтанную главу. Вернуться в свою жизнь. Но почему тогда внутри так пусто? И самое ужасное, что я знаю – почему.
Глава 20. Билет в другую сторону
Эмма
Зал ожидания казался вакуумом. Люди двигались мимо, кто-то смеялся, кто-то бежал к гейту, а я сидела – будто не на скамье, а на краю. Внутри – гул. В голове – Саня. Моя сумасшедшая неделька в избушке в лесу и наши ролевые игры. Бандит и блогер, уборщица и хозяин, кухарка и ресторатор, муж и жена, любовница и любовник. Но на деле – Эмма и Саня. И я знаю, что сейчас ему так же плохо как мне. Я была не готова к тому, что все закончится так быстро.
Я не думала, не строила планы, не прогнозировала, что будет дальше. Я просто жила в избушке. С тремя дурными собаками и с одним дурным бандитом. И пожалуй, мне давно не было так хорошо. А если заглядывать еще глубже – тоска кроет с головой.
– Нам пора, – Артём аккуратно тянет меня за плечо, – Эм, через двадцать минут посадка. Не тяни.
Я поднимаю глаза, и вдруг всё становится кристально ясно. Я не могу. Я не хочу уезжать так. Не поговорив, не объяснившись. Да я вообще не хочу ехать в Москву, я хочу вернуться в лес. Выслушать истерику Бойцова по поводу нашего развода, а потом помириться. Теоретически, ничего страшного не случилось. Ну развелись, подумаешь. Бумажки – это такая мелочь, главное – то, что внутри. Возможно, я совершаю большую ошибку. Гробить свою карьеру ради мужика – ужасная затея. Еще и ради такого. Мы ведь даже ничего друг о друге не знаем. Почти ничего. И все время ссоримся. А еще он хочет меня приструнить и командовать мной. Черт. Я так соскучилась...
– Я не лечу, – говорю тихо.
Он поворачивается ко мне медленно, как в замедленной съёмке.
– Что ты сказала?
– Я остаюсь, – повторяю чуть громче. – Мне нужно здесь остаться.
– Ты с ума сошла? Зачем? – он поднимает голос.
– Потому что мне так хочется. Не хочу домой, не хочу в Москву.
Он смотрит на меня с ненавистью.
– Всё это из-за него, да? Из-за этого дикого? Он говорил правду, да?
Ничего не отвечаю. Перекидываю на плече сумку и поднимаюсь.
– Эмма, – говорит со злостью, – Ты думаешь, я это съем? Думаешь, просто соскочишь? Ты ужасно неблагодарная! Все, что у тебя есть – моя заслуга!
– Правда? – я награждаю его брезгливым взглядом.
– Ты хорошо подумала о последствиях? Ты просто не представляешь, что тебя ждет!
– Представляю, – отвечаю со вздохом, – У меня прекрасная фантазия!
Что тут представлять? Плакал мой Инстаграм. Придется заводить новый. Эмма Китчен. Кулинарный блог в избушке на курьих ножках. Варим обед собакам. Стреляем. Развешиваем носки.
Хочется реветь белугой, но я не могу сесть в этот самолет. И не смогу больше быть с Артёмом. Это ментальное изнасилование.
Первое, что делаю когда выхожу из аэропорта – звоню на номер, с которого мне пришло смс. Недоступен. Жаль. Пока ловлю такси, пробую еще несколько раз. Но на том конце провода тишина и холодный голос робота. У меня есть надежда, что Саня в Ладье, но стол, за которым они обычно сидят – пустой. Счетчик продолжает мотать, водитель плавно становится миллионером, а я еду в домик за городом. За стеклом – серые деревья, грязная земля, дома и машины. Всё чужое и родное, одновременно. Ночь плавно спустилась на город. Водитель несколько раз меня материт, ведь мы наворачиваем уже не первый круг. Адрес я не знаю, а дорогу не помню. Но в конце, концов знакомый проезд все таки находится, и мы подъезжаем к воротам.
Из дома доносится громкая музыка, будит лес и вселяет в меня надежду, что Саня дома. Надеюсь, не со шлюхами.
Таксист получает щедрый транш, сразу меняется в лице и смотрит на меня с любовью. Я выбираюсь из тачки и под утекающий свет, отъезжающей машины подхожу к глухой калитке. Прекрасно! Звонка нет… Несколько раз пытаюсь кричать, но понимаю, что через грохот музыки Саня меня не услышит. Я не смогу добросить камень до окна – слишком далеко. Приходится лезть по воротам. Я цепляюсь носками кроссовок за кованый железный рисунок, пыхчу, матерюсь и карабкаюсь вверх. Вот оно мне надо? Сидела бы сейчас в бизнес классе, пила шампанское и смотрела бы фильм. Нет же! Лезем в избушку, портим обувь от Витмо.
Я слышала, что собаки бегают за забором, на свободном выгуле, но когда я добралась до верхушки, схватилась пальцами за тонкую, холодную перекладину и встретилась с ними глазами, тут же поняла, что идея была паршивой.
– Привет, собачки! – говорю ласково, даже глупо.
Блэк и Джек тут же виляют хвостами и садятся на землю. Узнали, красавчики. А вот Лорд, сука, так и стоит в опасной стойке и пялится на меня как на врага. Он не гавкает, просто смотрит. Будто проецирует мысль, чтобы я валила от сюда.
– Я пришла с миром, – бормочу запыхавшись. Держаться навесу очень сложно, – Пожалуйста, не ешь меня! Я ваша бывшая мать!
Силы совсем покидают пальцы, в живот впивается холодная, грубая сталь. Либо вперед, либо обратно. Страшно до трясучки! Но я же Эмма – блогер, актриса, певица, танцовщица и паркурщица. Укротительница диких собак. Не оставляю себе времени подумать, валюсь внутрь. Глухо, как мешок картошки. Пока морщусь от боли и тру бедро, чувствую, как в руку утыкается мокрый нос. Джек. Подошел понюхать. Аккуратно переворачиваюсь, сажусь задницей на землю и упираюсь спиной в ворота. Смотрю на Лорда. Он все еще держит меня на мушке, готовый растерзать в любую секунду.
– Хороший песик, – говорю испугано, – Я не вкусная. Скорее всего, костлявая.
С минуту просто сижу, потом потихоньку начинаю подниматься, осторожно выпрямляюсь и не свожу глаз с неуправляемого. Хотя, эта такая глупость! Бежать все равно некуда. Робкий шаг вперед и он делает такой же. Не понимаю, что это значит. Можно идти или нельзя? Весь в хозяина!
– Хочешь кушать? – гляжу с надеждой, – Пойдем, поищем что-нибудь вкусное!
Моя спина леденеет, ноги трясутся, но я осторожно иду по двору. Псы следом. Блэк и Джек сразу бегут вперед, демон смерти держит меня на крючке и идет рядом. Добираюсь до крыльца, словно ступаю по раскаленной лаве. Особенно страшно поворачиваться к нему спиной, но я все таки это делаю. Дергаю ручку. Дверь закрыта. Я стучу, но даже сама плохо слышу этот стук. За стеной страдает Михаил Круг. Ну и вкус! Минут десять долблюсь в дверь, но без результата. Расстроенная опускаюсь на крыльцо, смотрю на Лорда уже печально.
– Он там со шлюхами или нет? – спрашиваю капризно.
Лорд тоже садится, прямо напротив. Глядит внимательно. А потом я кое-что вспоминаю.
– Лорд, а где ключ?
Помню, Бойцов отправлял меня домой и говорил, что Виталик знает, где лежит ключ. Значит, он где-то лежит. Забываю о том, что боюсь собаку, поднимаюсь на ноги и оглядываюсь по сторонам. Поднимаю большие камни, трогаю доски, ищу какие-нибудь горшки, ощупываю дверной косяк сверху.
– Лорд, ну где он?
Господи! Я разговариваю с собаками! А потом вообще включаю пантомиму. Верчу руками в воздухе, изображаю, что открываю замок, потом развожу руки в стороны и расстроено качаю головой. Пес смотрит на меня, как на идиотку.
– Ну принеси! Ты же знаешь, где он! Я куплю тебе колбаски… Сервелат, салями, хочешь?
Лорд отвернулся и стал нюхать свою задницу. Похоже, у него тоже есть своя позиция, и он мне ее показал. Я опять падаю на крыльцо и расстроенно хнычу. В окнах темнота, на стуки в стекло Саня тоже не отозвался. Вдруг он там умер от страданий? Может разбить оконное стекло?
– Лорд! Ключ! – делаю последнюю попытку, командным тоном.
Он так резко поднимается на ноги, что я вздрагиваю, а он вытягивается и открывает страшную пасть.
– Ключ! – повторяю строго.
Этот демон несется за дом, я осторожно иду за ним. Вижу, как он останавливается около садовой бочки. Садится, потом встает. Мечется. Начинает скрести лапами. Я подхожу ближе. Ничего не вижу. Приседаю на колени и ощупываю дно бочки. Бинго! На гвоздике болтается связка ключей.
– Ты мой хороший! – счастливо треплю его по голове, и сразу одергиваю руку, понимая, что делаю.
Но Лорд простил мне мою выходку. Стерпел. Только опять посмотрел как на дуру. Говорю же, весь в хозяина! К крыльцу возвращаюсь уверенной походкой, вставляю ключ в замочную скважину и поворачиваю ручку. Открыв дверь, звук буквально сбивает меня с ног. С переливами и перезвонами. В доме все так же темно, но я здесь уже прекрасно ориентируюсь. Кухня – пусто, гостиная – пусто. Заодно вырубаю музыку. Спальня – Джек пот! Сердце сразу же щемит и жалобный писк вырывается сам собой. В свете бьющего в окно фонаря, я хорошо я его вижу. Бойцов лежит на кровати, широко раскинув руки, лицом вниз. В окружении пустых бутылок. Спит, судя по всему, как убитый. Я слышу его громкое, тяжелое дыхание и чувствую убийственный запах алкоголя. Я стягиваю обувь, грязные джинсы и кофту, и забираюсь на кровать в одном белье. Сначала долго смотрю на него, потом осторожно глажу голову. Мне хочется разбудить и обрадовать его, что я вернулась. Подтягиваюсь ближе, обнимаю, закидываю на него ноги, целую. Но Саня не хочет радоваться и не просыпается. Не просыпается даже его часть. Я протяжно вздыхаю, накрываю нас одеялом и прижимаюсь к нему всем телом. Теперь можно сбросить еще одну маску. Комично– истеричную. Расслабиться, вдыхая запах его кожи. Вдохнуть полной грудью.
Я дома.
