Текст книги "Развод. Ошибка прошлого (СИ)"
Автор книги: Элли Джелли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)
Глава 4. Я вообще-то замужем
Семь лет спустя
– Эй, это же Эмма! Смотрите, Эмма Постовская!
Я оборачиваюсь почти на автомате – улыбка включается, как вспышка: быстрая, выверенная, фотогеничная. Две девчонки лет по двадцать, в пальто из масс-маркета и с глазами, полными восторга, уже тычут в меня телефонами. Рядом – парень, явно их друг, хихикает и тоже суёт камеру.
– Можно селфи?
– Конечно, – говорю я, потому что знаю, как это работает. Я – лицо. Я – образ. Я – та, кто всегда на высоте.
Кликаем пару кадров, я обнимаю их за плечи, посылаю «воздушный поцелуй», и всё. Улыбки гаснут, они уносятся дальше, а я достаю из сумочки свои огромные тёмные очки и надеваю их, как щит. Чтобы спрятаться. Не потому что устала. А потому что… иногда слишком трудно быть собой.
Я иду по Тверской – в бежевых кожаных брюках и дорогом джемпере. На мне пальто цвета слоновой кости, которое я выцепила на распродаже, но подаю его как свежую коллекцию. Потому что я – Эмма.
Модель, блогер, немного актриса, немного певица. Лицо с рекламных постов. Девушка с историей. Успешная. Красивая. Упрямая. У меня два с половиной миллиона подписчиков в Инстаграме. Снялась в эпизоде сериала и получила контракт на рекламу шампуня, который теперь везде. Каждый новый проект и неожиданная встреча подтверждают: мне действительно повезло. Я живу в уютной, стильной квартире с окнами на старый двор, где даже рассвет кажется дорогим. Люблю кофе с ванильным сиропом, сториз с идеальным светом и брендовые сумки, которые покупаю, как другие люди покупают багет. У меня всё как на картинке. Ну или почти. Мама говорит, что я звезда. Подписчики – что икона. А Артём – что я женщина, с которой он хочет прожить жизнь.
Артём – продюсер. Красивый, умный, с хорошей квартирой и машиной, и руками, которые всегда пахнут чем-то очень дорогим. Он немного старше, немного циничнее, и совершенно безоговорочно в меня влюблён. Совсем недавно он сделал мне предложение – в Париже, на крыше, под свет гирлянд и под аккорды джаза, будто из фильма, который я бы точно посмотрела. Я сразу же сказала «да». Невероятная удача встретить своего человека! Да еще и при полном комплекте, в виде денег, связей и амбиций.
По прилету в Москву мы тут же подали заявление. Официально. Через Госуслуги. Но наша заявка почему-то до сих пор не одобрена.
Я захожу домой, в свою светлую, аккуратную, очень «инстаграмную»студию. Кладу телефон на стол, вытаскиваю ноутбук, пока закидываю волосы в пучок. Ногами скидываю каблуки.
Пока греется чайник включаю почту.
«Ваше заявление о вступлении в брак не может быть принято. Вы состоите в действующем браке.»
Что?
Я перечитываю. Перечитываю ещё раз. У меня в ушах звенит. Я хватаю ноутбук, залезаю в личный кабинет, которым прежде не пользовалась, и часто моргаю. Всё правда. Где-то в системе – запись. Год: 2018. Фамилия: моя. Статус: "в браке".
Сердце будто сжимается. Потом вспышка.
Ночь. Секс. Свадьба. Саня. Загс. Штамп. Пьяный поцелуй у дверей.
– Блядь… – выдыхаю я.
Потому что это не ошибка. Потому что я правда замужем. До сих пор. В моем паспорте давным– давно нет никакого штампа, я дважды его теряла и делала новый, без этой дурацкой отметины. Я ни разу не возвращалась домой. Я забыла об этом кошмарном инциденте, как только моя жизнь наполнилась чередой ярких событий, успеха и интересных, новых людей. Я была уверена, что этот малознакомый Саня уж точно догадался сходить в ЗАГС и расторгнуть это недоразумение! Может и ходить не нужно было, если там работает его тетка! Но нет… какого-то хрена, я все еще замужем.
Спина холодеет, а пальцы покалывает иголочками. Я часто и тяжело дышу, а потом прикрываю лицо руками. Смартфон вибрирует. Звонок. Артём. Как не вовремя!
Я выдыхаю. Отвечаю с тоскливым лицом.
– Привет, котёнок, – его голос – как латте с утра: тёплый, надёжный, дорогой. – Ты уже дома?
– Дома, – голос срывается чуть выше обычного, но он, как всегда, не замечает.
– Я тут подумал, – продолжает он, – давай на выходные махнём куда-нибудь? Спа, массаж, вино, шампанское в номере... Я нашёл шикарный отель в Сочи. У них и кедровая бочка есть.
Я на секунду прикрываю глаза. В нормальной жизни я бы сказала: «да!» и уже паковала бы чемодан из белья и бьюти-масок. Но теперь…
– Артём… – начинаю я тихо. – Давай лучше на следующих выходных. Мне нужно съездить домой.
– К родителям? Что-то случилось?
– Нет, просто… соскучилась… Поговорила с мамой и так захотелось повидаться… Я уже пообещала ей. Пара дней. И всё. Я быстро.
– Эм, может мне с тобой поехать? Заодно и познакомимся.
– Нет! – вскрикиваю резко, этого никак нельзя допускать!
– Мы ведь только подали заявление, – настаивает Артём, – Хотелось провести время вместе.
– И проведём. Сразу после. Я обещаю, – я задерживаю дыхание. – Мама расстроится, скажет, что не успела сделать генеральную уборку, купить новое платье, записаться в парикмахерскую…
– Хорошо, – говорит он после паузы. – Но я буду по тебе скучать.
Я улыбаюсь. Потому что он и правда хороший. Но моя улыбка тут же съезжает с лица, потому что я вспоминаю, зачем мне нужно туда поехать. И наконец поставить жирную точку, которая из-за моей безалаберности теперь висит тяжелым грузом над моей головой. Главное, ограничиться походом в ЗАГС и не встретить кого-нибудь из знакомых. А еще хуже– Саню…
Глава 5. Жена бандита
Самолёт идёт на снижение, и я чувствую, как что-то внутри меня тоже опускается. Не желудок – скорее, гордость. Годы, расстояния, контракты, светская жизнь, салоны, бренды – всё это как будто остаётся где-то там, за облаками. А я лечу в никуда.
Внизу – серый, пыльный, прилипший к весне город. Тот самый, из которого я когда-то улетела под утро, на трясущемся такси, с похмельем, с вином в крови и... случайным мужем, которого знала всего несколько часов. Браво, Эмма!
Я, конечно, подготовилась. На мне – бежевый плащ от Max Mara, который выглядит дороже, чем стоит, шелковый платок, идеально уложенные локоны и мейк в стиле «я проснулась такой». Выложила сториз из бизнес-зала с бокалом просекко, подписав: «На пару дней домой. Улыбаемся и машем.»
Пусть все думают, что я лечу в гости к бабушке, а не разыскивать какого-то Саню-Хрен-Пойми-Кого из прошлого.
Из аэропорта беру такси и называю адрес гостиницы – самой дорогой в этом городе. Пока я здесь жила– ее не существовало, либо я просто никогда не интересовалась гостиницами. По фотографиям – приличное место. По факту – усталый ремонт из начала двухтысячных, ковры, пропахшие сыростью, и администратор, которая смотрит на меня так, будто я приехала из космоса.
– Постовская Эмма. Забронирован улучшенный номер, – говорю с лёгким столичным акцентом.
– Ага, есть. На третьем этаже. Лифт через холл, но он может не работать.
– Прекрасно, – вздыхаю я и забираю ключ. Обычный, металлический, с круглым брелком.
В номере – кровать с золотым покрывалом, шторы, которые не закрываются, и кран, издающий скрежет вместо воды.
Я стою посреди всего этого великолепия, смотрю в зеркало, выпрямляю спину, поправляю цепочку на шее и матирую нос пудрой.
– Ты справишься, девочка, – говорю себе. – Просто загс. Просто бумажка. Просто развод.
Я не звоню маме. Даже не думаю об этом. Возвращаться домой, в нашу квартиру – последнее, чего бы мне хотелось.
Потому что дома – он. Валерий Палыч. Мамин муж номер два, которого она называет «мой золотой мужчина». Хотя по факту – злобный, ленивый, пузатый тип, который с первого дня ненавидел меня всеми силами. «Твоя малолетка слишком борзая», – говорил он маме при мне. И это был его максимум нежности.
Он вечно учил меня жить, запрещал краситься, выгонял подруг, подслушивал разговоры. И мать, конечно же, таяла: «Ну он просто строгий. Зато надёжный мужчина».
После выпускного я собрала чемодан и поклялась – ни дня под одной крышей с этим упырём. Даже если бы мне пришлось ночевать в подъезде. Но мы с девчонками сняли квартиру и устроились на работу, и больше не приходилось делить жилье с золотым мужчиной. Вот и сейчас: я – в убогом отеле, с облупленными стенами и душем, который хрипит как дед-инвалид, но зато без него. И без мамы, которая давно живёт его мнением.
Такси ждёт у входа. Я сажусь, скрестив ноги, как на фотосессии, и еду в тот самый ЗАГС. Снаружи он почти не изменился. А вот внутри – всё новое: вывеска, стены, молодые лица сотрудников. Нет знакомой тётки с мятой прической.
Я подхожу к окошку.
– Добрый день. Я хочу подать заявление на развод.
– У вас с собой паспорт и свидетельство о браке? – деловито спрашивает девушка за стеклом.
– Паспорт – да. Свидетельство я... восстанавливаю. Утеряно, – говорю. – Но брак зарегистрирован у вас.
– Хорошо. Но чтобы подать заявление, нам нужно присутствие обоих супругов.
Я моргаю.
– Что?
– Если вторая сторона не согласна, или отсутствует, вам нужно подавать заявление в суд. Мы без него заявление не примем.
– Но… – я хватаю воздух ртом. – Мы не живём вместе. Мы вообще... Это была ошибка. Это не… Я даже не знаю, где он!
– К сожалению, с этим я не могу вам помочь, – спокойно говорит она. – Закон есть закон.
Я выхожу на улицу, сажусь на ближайшую лавочку и просто сижу. Минуту. Две. Десять.
Потом разблокирую телефон и вбиваю номер.
– Милка?
– Эмма… Неожиданно… Сколько лет, сколько зим.
– Я в жопе, Мил, – сразу начинаю без глупых прелюдий, – Я в городе. Прилетела наконец-то уладить вопрос с разводом. Мне нужен этот идиот Саня. Срочно. Ты помнишь его? Или есть идеи, где его искать?
– Ох… – тяжело вздыхает Мила, – Я боюсь, это тебе не понравится… Ты же про Саню Бойцова, я же не путаю?
Я моргаю. Она права, мне уже не нравится ее заговорщический тон.
– Да, Бойцов А.А. Только не говори, что теперь это местный батюшка и по закону божьему никакой развод он мне не даст!
– Да нет… не батюшка, – Милка вздыхает еще раз, – Бандос он, местный авторитет.
Тут я смеюсь – нервно, громко, на выдохе.
– Что? Ты серьёзно? Это же не девяностые, Мил. Разве они не вымерли и все еще существуют? Сто лет таких не видела, особенно у нас, в Москве. Максимум – бывший фитнес-тренер, который считает себя инвестором.
– Ну, в Москве, может, и не существуют. А у нас всё по-прежнему. Понятия, движ, крыши, свои районы, свои люди. И Саня – один из тех, кто тут рулит.
– Ты мне еще скажи, что у него пистолет в бардачке и джип на номерах «АУЕ»
– Типа того. Только не джип, а черная «бэха », и не в бардачке, а за поясом.
Я прикрываю глаза рукой.
– Ну охренеть теперь! Я вышла замуж за местного бандита!
– Ты не просто вышла. Ты теперь, считай, мадам Бойцова.
– Спасибо, Мила. Очень утешила. А как мне его теперь найти? Мадам Бойцова в панике!
– Ну… я знаю. Пройдись вечером по городу, мне кажется он сразу сам найдется. А ты где?
– В каком-то убогом отеле. У меня всего пару дней для того, чтобы убить этот вопрос.
– Если твой муж согласен разводиться.. А не захочет убить тебя, за то, что ты тогда слиняла не попрощавшись.
Милка хихикает.
А я уже не смеюсь.
– Слушай, а давай ты со мной? – вдруг говорю. – Мы очень давно не виделись. Заодно и поддержишь меня морально. Вдруг он меня в багажник закинет, а ты свидетельницей станешь.
– Я бы с радостью… – Милка вздыхает. – Но у меня тут ад. У старшего понос, у младшего ветрянка, муж с температурой и характером тёщи.
– Прекрасно…
– Но ты можешь заехать ко мне! Хоть посидим, поболтаем, я чайник поставлю.
– Пожалуй, в другой раз! – отвечаю бегло и мое лицо перекашивает от ужаса.
Я слышу, как она смеётся в трубку. Весело, звонко, как раньше. И становится немного теплее. Но только немного.
– А Лиска? – спрашиваю, цепляясь за последнюю соломинку.
– У неё младший только родился, ещё грудничок. Она вся в молоке и пюре. У неё вообще трое! Думаю, тоже пас.
– Ну замечательно, – бормочу я. – Обложили меня материнством. Все, кроме меня, устроили уютный ад. А я одна, как дура, ищу бандита, чтобы развестись.
– Ну ты ж сама хотела быть особенной, – говорит Мила с усмешкой. – Вот и будь!
Я отключаюсь, глядя на тихую, неторопливую улицу, которая будто замерла и не дышит. С этим всё-таки надо как-то разобраться.
К вечеру я всё-таки решаюсь выйти. Надеваю самое скромное из дорогого – длинное кашемировое пальто, каблуки и минимум косметики. Волосы собираю в низкий хвост. Ничего вызывающего – сегодня я дипломат, а не звезда. Настоящая леди. Мне нужно уговорить человека. Мужчину. Мужчину с уголовным шлейфом.
Обаяние или деньги, – думаю я, глядя в зеркало. Лучше оба. В идеале – быстро, мирно и с улыбкой.
На улице – мартовская слякоть, которую я помню с детства. Всё серое, плоское, промозглое. Люди те же. Машины те же. Даже аптека на углу с тем же выцветшим крестом. Тут не просто ничего не изменилось – тут будто и времени не прошло.
От этой мысли тянет под ложечкой. Я не скучала по этому городу. Никогда. Но теперь он будто смотрит на меня и тихо говорит: Ага, вернулась, красавица?
Я иду медленно, каблуки стучат по асфальту, и я чувствую себя глупо. Потому что не знаю, куда иду. Бродить по городу в поисках собственного мужа – звучит как дешевая комедия. Но мне не смешно.
Первым делом заглядываю в один из ресторанчиков в центре. Он когда-то считался «приличным местом» – с кожаными диванами, кальянами и охраной на входе. Я представляю, как в таких заведениях сидят криминальные авторитеты: расправляют плечи, обсуждают «вопросы», пьют виски и щёлкают пальцами, чтобы официантки метались.
Внутри – пусто. Одинокий мужчина пьёт чай. За стеклом – ветер. Бармен скучает и играет в телефон. Никаких «смотрящих». Никакого Сани.
Выдыхаю и иду дальше.
Второе место – такое же. Даже охраны нет. Только надпись на входе: «Вежливость – наше всё!» Я хмыкаю.
Бродить в одиночку – не так уж и весело. Но я упрямая. Сегодня я хотя бы пойму, где водятся такие, как он.
Я уже собиралась сдаться и поехать обратно в гостиницу, когда заметила их – у подъезда, возле старой парикмахерской. Пацаны. Лет по шестнадцать-девятнадцать, в спортивках, с одинаковыми подстриженными затылками и сигаретами в зубах. Смеются громко, дерзко, пинают бутылку из-под колы.
Я притормаживаю. На фоне этих мальчишек всё детство всплывает в памяти: в городе всегда была иерархия. Младшие таскали сигареты, сторожили и передавали. Кто-то бегал за шавермой, кто-то – раздавал подзатыльники тем, кто «не по понятиям».
Если Саня Бойцов теперь кто-то вроде «смотрящего», то шпана должна знать его лицо. Или хотя бы кличку.
Я выдыхаю и подхожу ближе, не давая себе времени передумать.
– Эй, ребята. – Я улыбаюсь. – Можно вопрос?
Они оборачиваются. Один – с косичкой на затылке, второй – с золотым зубом, третий вообще с пивом в руках. И все в упор пялятся.
– Чё надо, дамочка? – лениво бросает один.
– Саня Бойцов. Знаете, где найти?
Мгновение – тишина. Потом один хихикает, второй скалится.
– А зачем тебе Боец? – спрашивает тот, что с пивом. – Помоложе не интересует? Мы ничем не хуже, обогреем, приласкаем!
– Я его жена, щенок, – отвечаю нагло.
Наступает гробовая тишина. Косичка поперхнулся дымом, а золотой зуб даже сигарету выронил.
– Ты? – переспросил кто-то. – Жена?
Я киваю, чувствуя, как у меня внутри всё сжимается.
– Слушай, если это розыгрыш, то ты красава, – говорит пивной, – но Саня баб не держит. Особенно таких. У него вообще… – он делает неопределённый жест. – Свои приколы.
– Я. Его. Жена, – повторяю, чётко и по слогам. – Я в Москве живу. Мы были без связи, я потеряла телефон и мне срочно нужно его найти.
Парни переглядываются. Интерес уже нешуточный.
– Ладно, может, и найдём. Только ты сначала номерочек оставь, а то вдруг потом и нас поищешь. Мы не гордые, – ухмыляется один.
Я делаю шаг ближе, смотрю в глаза и холодно говорю:
– Я передам Сане, что ты положил на меня глаз, думаю, он будет в восторге!
Они замолкают. В их глазах что-то щёлкает. Видимо, фраза про Саню всё-таки сработала.
– Да в «Ладье» он должен быть, – бурчит один. – Если никакого кипиша нет. Рули туда.
– Спасибо, мальчики, – улыбаюсь я и разворачиваюсь.
Позади слышен свист и «ух ты, баба-жесть!». Но я не оборачиваюсь.
Глава 6. Мадам Бойцова
Саня Бойцов
Я сижу за привычным столиком у окна. Спина – к стене, взгляд – на вход. Привычка. Не то чтобы я жду кого-то конкретного, просто так спокойнее. Пацаны рядом, мясо дымится, водка в графине холодная. Лютый гоняет официантку за соленьями.
– Ты видел, как Семён вчера с Багровым сцепился? – спрашивает Бубен, налегая на салат. – Там такое шоу было…
– Видел, – хмыкаю. – Дурак он. Сначала суётся, потом спрашивает.
– Ну, Багров, понятно, тот взрывной. А Семён у нас теперь кто – смотрящий по магазинам?
– Если не передумает, будет смотреть снизу вверх. Из-под земли.
Пацаны смеются. Миша, самый молодой, ерзает на месте и постоянно смотрит на часы.
– Торопишься куда-то? – спрашиваю подозрительно.
– Да так… Анька ждет… – отвечает и прячет глаза.
– Подождет, – говорю и тянусь к графину, – На то она и баба, чтобы сидеть дома и мужика ждать. Ты молодой еще, послушай умных людей, бабу сразу нужно ставить на место. Чтобы не лезла никуда. Сказал– дела, значит, дела!
– Да ее поставишь… – нервно бормочет Миша и опять косится на часы.
Бубен злорадно гогочет, Гриня выбирает из тарелки с соленьями патиссоны и закидывает их в рот.
– Так, что, Миха, не давай собой крутить! – произносит сквозь набитый рот Гриня.
– Саня дело говорит, – кивает Лютый, а меня так раздражает понурый вид Михи, которому не терпится поскорее отсюда слинять к своей телке, что хочется дать ему подзатыльник.
– Вот я в жизни перед бабой не лебезил, и тебе не советую! – я хмурю брови.
Смех, одобрительные «вот это правильно» и стук рюмок. Опустошаю стопку, морщусь от горечи и выдыхаю в запястье, по инерции смотрю на входную дверь и мир на секунду замирает. Или не на секунду.
– Саня, ты чё? – Бубен щёлкает пальцами.
Я не отвечаю. Я не верю своим глазам. Забываю, как дышать. Цепенею.
Это она. Эмма.
Стоит у входа, как видение из давно забытого прошлого. В какой-то гламурной хрени, волосы аккуратно уложены, пухлые губы и глаза как лед. Такая же дерзкая, как была. Только теперь старше, ещё красивее, дороже, ярче. Женщина, от которой пахнет большими деньгами, чужими городами и недоступностью.
Мир звенит тишиной.
Это она. Та самая девчонка из клуба. В голове сразу несутся воспоминания. Смех, запах алкоголя, музыка, дрожащие пальцы, её губы на моих, пальцы под одеждой, дыхание в ухо. Потом – улицы, дерево, луна, её голос: «А давай» со смешком.
Ночь, когда я был не в себе.
Когда я поверил в любовь с первого взгляда, в судьбу. Когда повёл её в загс, потому что тронулся башкой. Помню, как увидел ее и у меня стукнул мотор, хотелось увести ее из этого клуба, как можно скорее, и не тянуть время на все эти ненужные хождения заручку, а взять ее сразу. На пьяную голову отчего-то я очень боялся ее потерять.
А потом она просто исчезла, будто ее никогда и не было. Словно это был сон. Я был чертовски пьян, но отлично запомнил ее лицо, голос, запах, касания, и сейчас все эти воспоминания бахнули меня по голове и прошли сквозь тело. Мне казалось, я давно забыл. Но теперь такое ощущение, что это было со мной вчера.
И вот она стоит. Живая. Настоящая. Она тоже смотрит на меня, напряженно, растеряно. Вижу, что узнала, замерла, мнется на месте, а потом расстегивает пальто и садится за пустой стол напротив.
– Ладно, Миха, иди, – говорю впроброс и всё еще таращусь на Эмму, – Давайте, расход, пацаны, завтра добазарим. Я закрою счет.
Пацаны собираются довольно быстро, кидают пару фраз, хлопают по рукам и начинают рассеиваться. Изо всех сил стараюсь больше на нее не пялиться, но краем глаза замечаю, что она все еще сидит.
Когда дверь закрывается за последним из моих парней, я медленно поднимаюсь и подхожу к столику, где сидит Эмма, молча опускаюсь на свободный стул. Она внимательно смотрит на меня, но её взгляд не такой, как раньше. Нет той игривой искры, что была в ночи, когда мы с ней обменялись поцелуями, забыв обо всём на свете. Лишь на мгновение в её глазах мелькает что-то... Но что именно – я не могу понять.
– Ну привет, мадам Бойцова, – говорю вальяжно.
– Здравствуй, Саня, – ее голос звучит высокомерно.
– Долго же ты летала… – тяну холодно, отвожу глаза и цепляю пальцами пластиковую табличку с номером столика.
– Задержалась немного, – ехидно произносит Эмма, – Дела…
Я поднимаю на нее взгляд, сердито рассматриваю ее из-под бровей, щурюсь и закусываю щеки.
– Кстати, о делах, – как ни в чем не бывало продолжает Эмма, но теперь более дружелюбно, с приветливой улыбкой, – Нам с тобой нужно сходить в ЗАГС…
– Опять? – я перебиваю, она хотела сказать что-то еще.
– Я думала, ты все давно уладил, но оказалось, что мы до сих пор женаты. Надо сходить, подписать пару бумаг и исправить это недоразумение. Я узнавала, это быстро.
– Недоразумение? – чувствую, как напрягаются желваки и цежу сквозь зубы, – Помнится, ты говорила, что это лучшая ночь в твоей жизни… Что ты очень хочешь ее запомнить…
– Да, конечно, так и есть! – фальшиво произносит Эмма, – Было очень здорово! Прямо– супер! Молодость, глупость! Но мы ведь не можем так это оставить…
– Мне ничего не мешает, – говорю так же фальшиво, но не так наиграно.
– Санечка, пожалуйста, – Эмма склоняется над столом и опускает на меня свою руку, я сжимаю пластиковый номерок еще сильнее.
Санечка? Санечка, блядь?
– Я слышала ты какой-то очень крутой и опасный дядька, – продолжает Эмма сладеньким голосом, – Я страшно за тебя счастлива! Ну не будь букой, подпиши документы! Я всего на пару дней, мне очень-очень надо! Позвони тетушке, попроси нас развести так же быстро, как мы поженились!
– Она умерла, – произношу спокойным, ледяным тоном.
– Жаль… – показушно вздыхает Эмма, ей вообще не жаль, ни капли. Ее выдает стальной, холодный взгляд стервы.
– Так что, прости. Не смогу туда вернуться, – говорю тоскливо, – Болезненные воспоминания. Психологическая травма. Давай как-нибудь сама.
– Ну, Сань! – Эмма выключает дешевую актрису, – Давай я тебе денег дам!
– Ты? Мне? Денег? – у меня вырывается смешок.
– Просто назови сумму!
– Четыреста миллионов, – я жму плечами.
– Чего? – она округляет глаза.
– Мое последнее слово– триста.
– Да не говни! – Эмма почти срывается и показывает свое истинное лицо, – Через суд мы будем разводиться целую вечность! Я даже не знаю, куда тебе уведомления посылать!
– Я чиркну тебе адрес, – я с наслаждением наблюдаю за ее психованным выражением лица, – Заглядывай! Дел по дому накопилось– куча! Я очень неудачно женился, семь лет нихера не делается…
– Это не смешно!
– А кто смеется, Эмма? – говорю злобно, – Кстати, что успела нажить за это время? Надеюсь, квартира и тачка имеется, надо же знать, что делить. Со мной всё прозрачно– кредиты и долги, но я рад, что ты вернулась, выглядишь, как человек, который потянет половину.
– Ты охренел? – она громко цокает, – Я не буду платить твои долги!
– Будешь, – я улыбаюсь.
– Ты брачный аферист! – она тычет в меня длинным, наманикюренным пальцем.
– Цыц! – резко прерываю ее обиженный писк, смотрю на нее так, что она сразу поджимает плечи и затыкается, – Ты немного попутала, Эмма. Ты не с того начала базар. Думаю, для начала, стоило объясниться, куда ты делась и зачем ты согласилась выходить за меня замуж, если не собиралась возвращаться. Или хотя бы спросить как мои дела…
– Я просто… – Эмма пытается вставить свои робкие пять копеек.
– Молчи, когда я говорю, – заявляю таким тоном, которым обычно общаюсь с мужиками на разборках, – Никаких бумаг подписывать я не буду, подавай в суд по месту моей прописки, посмотрим, насколько сговорчивым окажется судья и на какой срок он сможет растянуть это дело. Убеждать я умею.
– Сань… – вздыхает жалобно, складывает бровки в домик.
– Рад был повидаться, – резво поднимаюсь из-за стола и не оглядываясь иду к двери.
Сердце стучит взволнованно. Давно со мной такого не было. Семь лет и не было.
На улице темно и прохладно, я прыгаю в свою черную бэху, припаркованную у входа, и Виталик сразу подрывается.
– Домой? – спрашивает сонным голосом, быстро трет глаза и включает зажигание.
– Нет, – говорю отстраненно и прикуриваю сигарету, – Сейчас баба одна выйдет, за ней езжай, только сильно не отсвечивай. Надо глянуть, где остановилась.
По странному взгляду Витали вижу, что он немного удивлен, пасти каких-то баб у нас не принято. Но вида не подаю, расслаблено откидываюсь на кресло.
– И завтра давай на своей. Поезди за ней, посмотри, что делает, куда ходит.
– А что за баба? Чья-то шкура? – любопытно спрашивает Виталя.
– Жена моя, – отвечаю равнодушно и внимательно наблюдаю за его лицом. Оно краснеет и бледнеет одновременно, из трясущегося рта вылетает что-то очень похожее на «извините», и он тут же трогается с места, потому что мадам Бойцова уже пружинит каблуками вниз по переулку, а я провожаю взглядом ее спину.
Я скучал по тебе, Эмма. Хотя не знал, что умею.
