Текст книги "Лето, когда мы пропали"
Автор книги: Элизабет О’Роарк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)
Люк в тот день занимается сёрфингом, так что номер в нашем с Донной распоряжении, когда приезжает команда стилистов и визажистов.
Когда они заканчивают, у меня выпрямленные, совершенно гладкие волосы, на губах красная помада в тон красному платью – без бретелек, облегающему, прекрасно подходящему для злодейки в стиле Джеймса Бонда, какой меня и видит теперь половина гостей.
Захожу в гостиную и вижу Люка, только что принявшего душ. Он поправляет воротничок рубашки, и в этот момент из коридора появляется Донна с бутылкой шампанского в руках.
– О, Джулиет, ты выглядишь сногсшибательно. Разве она не сногсшибательна, Люк?
Он обводит меня долгим взглядом. В нем отражается желание и еще что-то более милое, словно его наполняют те же чувства, что и меня, – прилив искренней радости от того, что я просто вижу его. Стараюсь зацепиться за этот момент, запечатлеть его в памяти. Позже вечером я буду вспоминать вот это его выражение лица и представлять, будто у нас все пошло как надо. Буду представлять, будто он мой скучающий супруг, который ждет моего появления из комнаты, и увидев, тут же вспоминает, почему он остановил свой выбор на мне.
– Да. – Он покашливает. – Вы обе сног– сшибательны.
Донна вручает ему бутылку шампанского.
– Подруга Джулиет, Дрю, прислала ее. Я надеялась, что кто-нибудь в холле поможет открыть, но раз уж ты вышел из душа, позволю тебе оказать мне такую честь. Кстати, Саммер будет сегодня вечером.
Я напрягаюсь, впиваясь ногтями в ладони. Взгляд Люка останавливается на мне, и он едва скрывает улыбку.
– Не уверен, что она в моем вкусе, – говорит он Донне.
– О, Люк, тебе не кажется, что пора бы уже остепениться? Разве не было бы приятно возвращаться домой из поездок и знать, что тебя там ждут?
Он смотрит мне в глаза, протягивая ей бокал шампанского.
– Я уже думал об этом. Не возражал бы иметь небольшое местечко на пляже. С террасой и гамаком. И все такое.
Мне больно слышать про собственную маленькую мечту, зная, что я никогда не стану той, кто будет ждать его в этом доме.
Мы допиваем шампанское и вместе спускаемся на лифте.
– Джулиет! – визжит Дрю, выходя из соседнего лифта и обнимая меня.
Муж Дрю, Джош, приветствует меня в гораздо более сдержанной манере.
– Джулиет, – говорит он, кладя руку Дрю на талию, – рад тебя видеть.
Все оборачиваются, а я чувствую облегчение от того, что хоть раз интерес проявляют не ко мне.
– Донна, Люк, – начинаю я, – позвольте представить вам моих друзей, Дрю и ее мужа Джоша.
– Люк Тейлор, – произносит Джош с отвисшей челюстью. Он женат на одной из самых больших звезд в мире, а его брат – известный гитарист, но я никогда не видела, чтобы он выглядел таким потрясенным. – Охренеть, милая. Почему ты не сказала, что на этом мероприятии будет легендарный сёрфер?
– Я так горжусь ими обоими, – говорит Донна, обнимая нас по очереди. – Знаете, Люк жил с нами несколько летних каникул, пока учился в колледже.
– Секундочку, – говорит Дрю, с изумленным видом глядя на меня.
Внутри нарастает волнение. Я уже знаю, что она скажет дальше, и мне жаль, что я не могу ее остановить.
– Так это из-за него ты ездила на турнир Pipeline Masters? – спрашивает она.
О, Джулиет, как ты могла об этом забыть? Как, будучи такой осторожной, ты позволила этой детали ускользнуть?
Люк напрягается.
– Ты была на турнире?
– Там организовывали большую вечеринку, – отвечаю я неуверенно. – Я остановилась по пути.
Дрю смеется.
– Меня умиляет, как Джулиет пытается сделать вид, будто была там из-за вечеринки. – Она поворачивается ко мне. – Подруга, да ты ведь даже не пила. Пряталась там за дюнами с биноклем все время… – Наконец она замечает мое выражение лица и замолкает.
Донна тянется к моей руке.
– Понятия не имела, что ты была на турнире, – говорит она, но меня спасает от ответа Хилари, которая шагает в центр нашего круга с очередной натянутой и недовольной улыбкой.
– Кто-нибудь из вас видел Либби? – спрашивает она. – Она должна следить за столами тайного аукциона, но ее нигде не видно, вот почему не следует поручать друзьям важные дела.
С меня, черт возьми, хватит. Я делаю шаг вперед, но Люк меня опережает.
– Мы с Донной попробуем ее найти, – говорит он. – И, Хилари… настраивать людей, которые тебе платят, против себя – не самый удачный ход. – Он говорит вежливо, но его тон и холодный взгляд посылают четкий сигнал. Он пристально смотрит на меня и уводит Донну на поиски Либби.
– Извини, – шепчет Дрю. – Он не должен был узнать об этом, да?
Я качаю головой.
– Все нормально. – Но я чувствую, будто все выплескивается наружу, один секрет за другим, и в итоге остается всего один. Самый страшный. – Давай-ка я тоже поищу Либби.
Я отхожу и достаю телефон, ища переписку с Либби. Когда наконец ее нахожу, мне снова становится плохо от того, насколько однобокая у нас с ней стала дружба – это она все время пытается оставаться со мной на связи, поздравить, а я отвечаю через раз или еще реже, да и то бездушным эмодзи в виде сердечка.
Еще один человек, от которого я сбежала.
Либби:
Буквально через минуту она входит в зал, и я направляюсь к ней.
– Что-то не так? – спрашиваю я.
Она оглядывается через плечо.
– Иди за мной, – бормочет она. – Предполагается, что я работаю в той части зала, где проводится аукцион.
Мы направляемся туда. Кажется, что воздух со свистом покидает ее грудь и она словно сдувается. До сих пор я и не осознавала, какой вымотанной она выглядит.
– Грейди днем позвонили из полиции и сказали, что он должен явиться на разговор, – говорит она.
– В полицию?
Она кивает и оглядывается по сторонам.
– Какая-то журналистка сообщила новые детали о той ночи, когда умер Дэнни. Она предлагает возобновить расследование.
Я хватаюсь за ближайший стол, чтобы остановить головокружение.
– Что?
– О, милая, прости. Мне не следовало вот так сообщать тебе эту новость. Я просто… Их беспокоит тот факт, что Грейди и Дэнни поссорились той ночью. Кто-то видел это, а я даже не знала. Я имею в виду… они же не могут думать, что Грейди убил его, так ведь?
В комнате слишком громко и ярко. У меня начинают дрожать колени.
Если полиция хотя бы сделает предположение, что Грейди был замешан, я точно знаю, что он сделает. Именно то, чего я боялась последние семь лет.
Он скажет им правду.
– Мне надо… – еле шепчу я, оставляя Либби одну.
Я слепо иду в другой конец комнаты, прижав руки к животу, сердце бешено колотится. Не знаю, как все уладить, но все еще отчаянно пытаюсь найти решение. Вспоминаю, как много лет назад в доме Харрисона Люк, глядя на утес, спросил: «Ты когда-нибудь пробовал с него прыгать?» Прямо сейчас я думаю, как ему прыгнуть и не разбиться. И не вижу решения.
Не представляю, о чем могли спорить Грейди и Дэнни, но это не имеет значения, потому что у Грейди есть алиби на те часы на пляже. А у Люка нет.
Эта гребаная журналистка. Я должна была догадаться. Мне не следовало приезжать.
– Не могу дождаться, когда стяну с тебя это платье позже вечером, – говорит Люк мне на ухо.
Я оглядываюсь по сторонам, прежде чем ответить:
– Мы не можем. Донна будет в номере.
– Ты действительно думаешь, что ей не все равно? Она просто пожелает нам счас– тья.
Он тянет меня на танцпол. Это кажется совсем ни к чему, на глазах у всех этих людей – и особенно сейчас, когда мне нужно придумать, как, черт возьми, вытащить его из этой передряги, которую я устроила, но я не в силах устоять. Наше время истекает, и с каждой секундой оно бежит все быстрее. Если прямо сейчас полицейские разговаривают с Грейди, этот шанс побыть рядом с Люком может быть вообще последним.
– Не думала, что ты танцуешь, – говорю я, чтобы потянуть время. – Или что у тебя есть смокинг.
Он ухмыляется.
– Я полон сюрпризов, дорогая.
Он скользит рукой по моему телу. Люди обязательно будут обсуждать, и мне, наверное, лучше отстраниться, но я не в силах. Мне, наверное, лучше рассказать о возобновлении дела Дэнни, но я не делаю и этого. Подозреваю, он сделает только еще хуже. Он всегда был чересчур честным. Мне придется самой все решить.
– Ты собираешься рассказать, зачем ездила на турнир? – спрашивает он, притягивая меня ближе.
– Просто съездила.
Я начинаю отстраняться от него, но он крепче сжимает мои бедра и прижимает обратно.
– Ты можешь хотя бы раз в своей гребаной жизни сказать мне правду? Ты не просто так там оказалась.
– Не имеет значения, почему я там оказалась, – шепчу я, и голос срывается.
Не имеет значения, что я посетила Tahiti Pro на Таити и Pro Gold Coast в Австралии, и куда я только еще не ездила – и все это скрывала, чтобы он не узнал. Все это вертится на языке, но потом он меня поворачивает… и я полностью прекращаю танцевать, так как вижу, что к нам приближается Кэш. Тот Кэш, который ни разу не приложил ни единого усилия, чтобы увидеться со мной, здесь, в смокинге, пересекает танцпол. Он улыбается, но в его взгляде я узнаю нечто опасное. Он не видел меня шесть недель, но до сих пор уверен, что имеет право злиться из-за того, что я танцую с кем-то другим.
Я не двигаюсь, а Люк уже обнимает меня рукой в защитном жесте, хотя понятия не имеет, что происходит. А потом он узнает Кэша – и рука на моей талии напрягается еще сильнее.
– Кэш? – шепчу я. – Что ты здесь делаешь?
Он приподнимает бровь и скрещивает руки на груди.
– Я думал, что, придя сюда, сделаю тебе сюрприз. – Он кивает головой в сторону Люка. – А это кто на хрен такой?
Люк не двигается и молчит, но потом та рука, что обнимала меня за талию, опускается и вмазывает Кэшу кулаком так сильно и быстро, что Кэш даже не успевает опомниться.
Он пятится в толпу, сбивая танцующих, но Люк еще не закончил. Он бросается на Кэша, валит его на пол – и танцпол превращается в хаос. Люди разбегаются, телохранители Кэша подскакивают, хватают Люка сзади и оттаскивают прочь. Бэк вмешивается, когда Кэш поднимается на ноги, чтобы убедиться, что драка закончилась… но вред уже нанесен.
Люк только что напал на Кэша без всякой провокации на глазах у множества свидетелей, включая Донну, которая стоит в нескольких метрах от танцпола. У нее растерянный вид, но потом ее плечи опускаются, будто до нее наконец доходит то, что для всех было абсолютно очевидным.
– Вызывайте полицию! – орет Кэш.
– Нет. – Я делаю шаг вперед. – Давай просто уйдем.
Люк тянется ко мне.
– Ты куда, черт возьми, собралась? – Его пальцы на моей коже в самый последний раз. Запомни это, Джулиет.
– Позволь я все улажу, – отвечаю я, стряхивая его руку.
– Джулиет, если ты уйдешь с ним, между нами все кончено, – говорит Люк.
Я с трудом сглатываю. Недели с ним были волнующими и болезненными одновременно. Думаю, у меня накопилось достаточно воспоминаний, чтобы прожить еще несколько лет.
– Я знаю, – отвечаю я мягко. Я хочу, чтобы это звучало небрежно, но не получается. Голос такой, словно я на грани срыва.
Я иду к Кэшу и беру его под руку. Боже, он появился в самый неподходящий момент. Я уведу его отсюда, а потом буду разбираться с полицией.
– Давай уйдем отсюда.
– Ну уж нет, – говорит он. – Я выдвину обвинения.
Я приподнимаю бровь.
– Кэш, ты здесь не единственный, кто может выдвинуть обвинения. Весь мир видел видео, где ты вытаскивал меня за волосы из лифта, и я еще много чего могу рассказать. Так что, мне вызывать на тебя полицию или нам лучше уйти?
Он ошарашенно пялится на меня. За все те десятки случаев, когда он бил меня или швырял о стену, я ни разу не намекнула, что могу сдать его.
– Ты этого не сделаешь.
Я смеюсь. Я никогда не говорила, что люблю его. Я даже никогда не говорила, что он мне нравится. Он просто сделал такое предположение и принял мое молчание за подтверждение.
– Смотри.
Вена на его виске начинает пульсировать, пока он нехотя поворачивается к выходу из зала. Двери открываются, и у меня внутри все сжимается еще сильнее, чем я могла представить.
Два офицера в форме направляются ко мне. Четверо – к Люку.
– Что происходит? – спрашивает Донна, подходя ко мне. – Это же была просто небольшая драка.
Только они здесь не из-за драки.
Они здесь потому, что Грейди все им рассказал.
Они останавливаются, дойдя до места, где мы стоим. Один из них поворачивается к окружающей нас охране и поднимает вверх лист бумаги.
– У нас есть ордер, – говорит он и кивает парням позади. Несколько из них подходят к Люку, а один – ко мне. – Люк Тейлор и Джулиет Кэнтрелл, – объявляет он, – вы арестованы за убийство Дэниела Аллена.
Глава 34
Тогда
ИЮНЬ 2015
Я резко просыпаюсь и обнаруживаю, что в комнате до сих пор горит свет, а Дэнни рядом нет. В доме впервые тихо – видимо, время уже позднее. Я протираю глаза и смотрю на часы. Три тридцать утра. Он что… уехал? Вернулся в Родос и прямо сейчас рассказывает все Донне? Не знаю, как смогу посмотреть ей в глаза, когда правда вылезет наружу.
Я выхожу поискать его машину, но она до сих пор на том месте, где мы ее оставили.
В гостиной наверху полнейший кавардак – все завалено красными пластиковыми стаканчиками и пивными бутылками, но здесь никого нет. Я осматриваю террасы, диваны в подвале и джакузи. Даже заглядываю в кровать в фургоне Дэнни. Звоню ему, но он не отвечает.
Где он, черт побери? Я направляюсь к пляжу и включаю фонарик на телефоне. Вдалеке замечаю знакомое одеяло с дивана, который стоит в подвале, и под ним кто-то шевелится.
Он здесь с другой девушкой?
Шок моментально сменяется облегчением. Если он здесь с другой девушкой – пусть будет так. Я хочу, чтобы это был он. Должна же быть какая-то причина, по которой он не забрал помолвочное кольцо. Если я застану его прямо сейчас с другой девушкой, это положит конец нашим отношениям.
Сгрудившаяся фигура вздрагивает и моргает на свету, когда я приближаюсь.
– Что за хрень? – требовательно спрашивает Райан, садясь.
– Прости, – шепчу я. – Извини. Я ищу Дэнни.
И тут я замечаю человека рядом с ним.
Я в шоке отшатываюсь.
– Извините, – говорю я, отворачиваюсь и быстро ухожу в том направлении, откуда пришла.
Мне не терпится рассказать об этом Дэнни.
Сердце екает, когда я вспоминаю, что он пропал, что он, возможно, никогда не оправится от того, что я сделала. Что после сегодняшнего мы, возможно, никогда не будем друзьями.
Боже, как же бесит, что я обидела его. У него есть недостатки, как и у всех нас, но он никогда не желал никому зла. Меня начинает знобить, и я обхватываю себя руками.
– Джулиет, – зовет Грейди. Я поворачиваюсь и вижу, что он бежит ко мне, застегивая на ходу гребаные шорты. – Это не то, о чем ты подумала.
Я смеюсь, не веря своим ушам.
– Если бы ты не был раздетым, я бы могла в это поверить.
Он дотягивается до меня и крепко обхватывает запястье.
– Подожди. Пожалуйста. Серьезно… Не знаю, о чем я думал. Я не… Я просто… Я был полусонный, до этого выпил пива, даже не понимал, что делаю…
Это самое неубедительное объяснение измены, которое мне когда-либо доводилось слышать в жизни. Пиво и некоторая усталость не заставят тебя идти на пляж с одеялами, если тебе изначально этого не хотелось.
– Мне не плевать, что ты изменяешь Либби, но сейчас мне не до этого.
– Ты все не так поняла! Так глупо вышло. Пожалуйста, никому ничего не говори.
Я развожу руками.
– Грейди, мне вообще наплевать. Дэнни пропал. Этой ночью он не вернулся в дом.
В его лице появляется какая-то жесткость.
– После вашей ссоры.
Я моргаю.
– Что?
– Я очень рад, что до него наконец-то дошло, что происходит между тобой и Люком. Я с самого начала это подозревал.
Я смотрю на него в упор.
– Между мной и Люком ничего не происходит. Господи боже, Грейди. Я говорю, что Дэнни пропал, а ты занимаешься какой-то ерундой. Если ты не собираешься помогать мне его искать, возвращайся тогда к своему кавалеру.
Я ухожу, но через секунду он меня дого– няет.
– Ты уверена, что он не уехал домой?
Я закатываю глаза.
– Уверена.
– Может, нам всех разбудить?
Я кусаю губу. Возможно, у его исчезновения есть вполне разумное объяснение. Если я всех разбужу, мне, вероятно, придется всем объяснить, что произошло, а Дэнни бы этого не хотел. Вернее, может, и хотел бы, но это должен быть его выбор, а не мой.
– Нет, пока не надо.
Я оставляю Грейди и иду дальше, но в пять утра, когда небо из угольно-черного окрашивается в фиолетовый, становится ясно видно, что пляж совершенно пуст.
Я возвращаюсь в дом и молюсь о том, чтобы увидеть Дэнни, свернувшегося калачиком на кровати и разгневанного на меня, но в комнате пусто. Мне нужен Люк.
Я стучусь к нему, но не слышу ответа, поэтому открываю дверь, приготовившись увидеть его с какой-нибудь девушкой. Он один, слава богу, растянулся лицом вниз и накрыл голову подушкой, голый выше пояса.
– Люк, – шепчу я, кладя руку ему на плечо.
Он стягивает подушку с головы и поворачивается ко мне, все еще полусонный.
– Джулиет? – хрипло спрашивает он и переворачивается, чтобы сесть. – Что случилось?
– Ты видел Дэнни? Он так и не вернулся в нашу комнату, и в доме его тоже нет.
Его ноздри раздуваются, и я ясно могу прочитать его мысли: «Я тебя люблю, а ты просишь моей помощи, чтобы найти твоего пропавшего парня?» Он трет рукой лицо.
– Ты пыталась ему позвонить?
– Не отвечает.
Со временем мне обязательно нужно будет рассказать ему о ссоре и обо всем, что знает Дэнни, но внезапно появляется ощущение, что все это очень… серьезно.
Он смотрит на часы и поворачивается в сторону пляжа.
– Погода улучшилась? Может, он решил начать пораньше?
Я качаю головой.
– Люк, – шепчу я, и голос срывается, – я ищу его с трех часов. Мне страшно.
Я вижу, как на его лице появляется нечто, похожее на беспокойство.
– Черт. Ладно.
Он идет к соседней двери будить Харрисона. Через пару минут весь дом приходит в движение.
– Черт, вы решили встать пораньше, – ворчит Лиам, выходя из комнаты в одних шортах, за ним его девушка.
Он видит, что мы толпой стоим в холле, и останавливается.
– Кто умер?
Сердце сжимается – не знаю, это суеверие… или предчувствие.
– Дэнни пропал, – отвечаю я. – Он так и не вернулся в комнату.
Девушка Лиама хмурится.
– Я слышала, как он на кого-то орал прошлой ночью снаружи. С кем он мог ругаться?
Они смотрят друг на друга, на пол… на что угодно, только не на Люка. Он спорил с Дэнни у них на глазах. Он желает того, что принадлежит Дэнни. Они все уверены, что это был Люк.
Харрисон кладет руку мне на плечо.
– Я уверен, с ним все в порядке. Мы все выпивали. Он, наверное, просто отключился не в том месте.
Если бы он знал, что Дэнни видел… он бы все равно так сказал? Или предложил бы вызвать полицию? Я сейчас думаю именно об этом.
– Джулиет уже проверила пляж, но может, нам лучше посмотреть там еще раз? – предлагает Люк.
Лиам начинает обуваться.
– Я пойду на вершину утеса. Оттуда лучше видно.
Калеб и Бэк уходят с ним, пока все остальные ищут на пляже.
«Помоги, помоги», – молю я Бога, прекрасно понимая, что это бесполезно.
Просите, и дано будет вам? Я годами прошу, но Бог и гребаным пальцем ради меня не пошевелил. Я прошу и прошу, но сейчас это важно как никогда, это касается человека, намного более достойного внимания Бога, чем я, и все, что я получаю, черт возьми, – молчание.
Мы бредем по песку, и я застываю на месте при виде отблеска чего-то желто-белого в воде.
– Люк, – говорит Харрисон, – это не твоя доска?
Мы не верим своим глазам.
Половина любимой доски Люка спокойно покачивается на воде, застряв в камнях. У меня резко сжимается желудок, будто какая-то более мудрая часть уже знает, что сейчас нам откроется.
– Да, – хрипло отвечает Люк. – Похоже, она.
– Он бы не стал пробовать, – бормочет Харрисон. – Так ведь? Он сам вчера выступал против этого. И никому бы не удалось сделать это в темноте.
Пусть этому будет другое объяснение. Любое другое объяснение.
Взгляд Люка встречается с моим.
– Думаю, нужно вызвать полицию.
В любую минуту сюда может выйти Дэнни, зевая и гадая, из-за чего весь сыр-бор. Но я киваю – руки трясутся так сильно, что мне приходится передать телефон Харрисону.
Я отхожу, пока он с ними разговаривает. Затем поворачиваюсь и вижу, как Калеб спускается с утеса с ботинками Дэнни в руке.
Шок настолько сильный, что я оседаю на песок, ошеломленная и оглушенная. Парни с выпученными глазами говорят о чем-то, чего я не слышу.
Дэнни прыгнул с доской Люка. В темноте. Он, вероятно, даже не видел, где приземлялся. Шанса выжить у него почти не было, даже если бы доска не сломалась.
Но она сломалась.
Я раскачиваюсь на месте, прижимая колени к груди, а Люк говорит Либби остаться со мной, пока они пойдут в дом ждать полицию.
– Этого не может быть, – шепчу я снова и снова. Пытался ли он что-то доказать сам себе или просто сдался? Думаю, это не имеет значения – в любом случае это моя вина.
Мне нужно позвонить Донне. Как мне ей об этом сказать?
– Я принесу одеяло, – говорит Либби и уходит.
Волны разбиваются, снова поднимается ветер.
– Это ты виновата, – шепчет Грейди надломленным голосом.
Я непонимающе моргаю.
– Что?
– Твой маленький любовный треугольник с Люком и Дэнни, – шипит он, вытирая слезы. – Дэнни застает вас вместе и внезапно исчезает, а единственная улика, которая остается, – это доска Люка. Люк, который все время лезет за тебя драться, который ругался из-за тебя с Дэнни этой ночью. Уверен, даже ты можешь собрать все эти кусочки воедино, Джулиет.
Я смотрю на него. Несколько секунд я не могу понять, о чем он говорит. Да, я знаю, что виновата, но потом слово… улика застревает у меня в мозгу.
Улика. Драки Люка. Споры Люка.
Он обвиняет Люка. И он считает, что это было сделано намеренно.
– Что за хрень, Грейди? Дэнни… – Голос срывается, и я сглатываю, чтобы взять себя в руки. – Дэнни, возможно, мертв, а ты сидишь здесь и сочиняешь какую-то историю о тайном сговоре. Может быть, тебе следовало получше выспаться этой ночью.
Зря я это сказала.
Он сужает глаза.
– Тайный сговор? Скажи мне, в чем я не прав. Мы все видели, как они ругались и как Люк бросился за тобой. Потом Дэнни застает тебя с ним, а через несколько часов он мертв, и единственная улика – разбитая доска Люка в воде. Даже ребенку было бы понятно, что произошло.
Сердце сжимается. Это безумие, но, когда он все это изложит полиции, они с ним согласятся. Все чертовы детали произошедшего указывают на Люка.
Полиция изучит все инциденты, в которых он был замешан. Они особенно тщательно изу– чат тот случай, когда он угрожал утопить того пацана.
Все в доме подтвердят, что слышали, как Дэнни и Люк ругались прошлой ночью, как Дэнни кричал на кого-то на пляже. Потом половина Родоса напомнит, как Люк защищал меня после похорон пастора.
Люк провел на пляже несколько часов прошлой ночью, не имея алиби. Люк, чья доска – единственная улика, которая будет у полиции. Даже если они не смогут повесить это на него, он наверняка потеряет спонсоров.
– Грейди, – умоляю я, – ты же знаешь, Люк бы никогда этого не сделал. Пожалуйста, не говори никому о моем разговоре с Дэнни. Он вел себя… неразумно. Он понял, что мы отдаляемся друг от друга, и стал говорить безумные вещи.
– Дэнни не был безумен, и даже не смей намекать на это. Единственным безумием было то, что он не заметил этого раньше. Я все время говорил ему, но он не слушал.
О боже. Что Грейди говорил ему и как долго? И почему Дэнни ни разу не спросил меня? Почему он не порвал со мной?
Если бы он бросил меня, если бы он вообще меня не встретил, он мог бы сейчас быть с кем-то вроде Либби. С кем-то, кому бы хотелось стать женой миссионера. А Люк… он был бы чист перед законом. Все его стычки до меня были совершены по малолетству. Давняя история. Он бы продолжал заниматься сёрфингом, получать спонсорскую помощь, спать каждую ночь с разными девушками в бикини.
Может быть, я такая токсичная, как сказала мать. Может быть, я действительно разрушила жизни людей – брата, Дэнни, Донны. Но я отказываюсь причислять к ним Люка.
– Скажи, что мне делать, – умоляю я. – Ты знаешь, Люк бы не совершил этого, но у него есть привод. Даже если это ни к чему не приведет, он потеряет спонсоров к тому моменту, когда дело будет закрыто. Это разрушит его жизнь.
Он усмехается:
– Смотри, как быстро у тебя высыхают слезы, когда мы заводим разговор о Люке.
Я хочу просить прощения. Я хочу унижаться. Я хочу сказать все что угодно, чтобы убедить его помочь. Но делаю только хуже всякий раз, когда открываю рот.
– Грейди, Дэнни сам заикнулся о том, что прыгнул бы, если бы у него была доска, как у Люка. Ты же слышал. Можешь винить меня, сколько хочешь, но ты же знаешь, что Люк не делал этого. Не говори полицейским, что Дэнни видел меня с ним.
Он смотрит на меня – глаза сухие и расчетливые.
– Я хочу, чтобы ты уехала, – говорит он наконец. – Если хочешь, чтобы я все это скрыл, я хочу, чтобы тебя не было в Родосе. Никогда. И не смей даже подумать, что я позволю тебе уйти в закат с Люком после всего, что ты сделала. Ты должна уехать и полностью оборвать с ним связь.
Я не могу. Это причинит боль Донне и Люку, а меня убьет.
– Грейди, я ни слова не скажу о прошлой ночи…
– Не было никакой прошлой ночи, ты поняла? Только попробуй на что-нибудь намекнуть, и я разрушу и твою жизнь, и жизнь Люка – вас обоих. Я просто хочу, чтобы ты убралась отсюда.
– Как я им это объясню? – спрашиваю я, и голос срывается. – Им будет так больно.
– От чего Донне будет больнее? От того, что ты уедешь, или от того, что она узнает, что Дэнни умер из-за тебя? – Он сжимает губы. – А Люку просто скажи, что не можешь смотреть на него, не вспоминая лица Дэнни. Будь ты хорошим человеком, это могло бы быть правдой.
* * *
Прибывает поисково-спасательная команда, и, когда я звоню Донне, я так сильно плачу, что не могу нормально объяснить, в чем дело. Бэк берет телефон и рассказывает ей, что произошло.
Полиция просит нас проследовать за ними в участок. Я бы, как обычно, поехала с Люком, но внезапно каждый мой шаг кажется подозрительным. Они будут интересоваться, почему я сначала разбудила Люка? Будет ли для них что-то означать тот факт, что я ехала в участок с ним? Увидят ли они то, что сейчас, ни с того ни с сего, мне кажется таким очевидным: что я была с Дэнни, но льнула именно к Люку. Собиралась выйти замуж за Дэнни, а делилась всем именно с Люком, обращалась к нему снова и, черт возьми, снова, когда была чем-то расстроена.
Поэтому я прошу Харрисона меня подвезти, не обращая внимания на сбитого с толку Люка. Однако в последний момент я поворачиваюсь и иду к нему. Он настолько, черт возьми, порядочен.
Сегодня нужно, чтобы он не был таким.
– Не говори им о нас ничего, – шепчу я. – Не говори им, что я нравилась тебе. Не говори им о нашем разговоре прошлой ночью. Просто… не втягивай меня во все это. – Под этим я подразумеваю: «Не втягивай себя во все это», – но не могу сказать этого вслух. У него напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, но он будет охранять меня, и сегодня я использую это по полной программе.
– Ладно, – говорит он. В его глазах вспыхивает обида. Хорошо. Пусть тебе будет больно. Так тебе будет проще поверить, что я не хочу иметь с тобой ничего общего.
Я прижимаю руку к груди при мысли об этом. Не знаю, где возьму силы, чтобы довести этот план до конца.
* * *
Когда мы приезжаем в участок, нам сообщают, что тело Дэнни нашли. К его лодыжке был пристегнут ремешок Люка.
Я опускаюсь в черное мягкое кресло – у меня так сильно трясутся ноги, что я не могу стоять. Я уже понимала это, но другое дело услышать, что все подтвердилось. Закрываю лицо руками, приказывая себе очнуться.
Ничего не изменить.
Его правда нет. Был ли он со мной счастлив эти последние несколько месяцев? Я никогда не узнаю. Я знаю только, что его больше нет и что я во всем виновата.
Донна звонит мне, ее голос прерывается от слез, она настолько подавлена, что едва говорит.
– Джулиет, – шепчет она, – как мне дальше жить без него?
Я зажмуриваю глаза. Я не знаю. Я не знаю, как кто-нибудь из нас сможет жить дальше. Мы вместе плачем, пока кто-то не приходит за мной для дачи показаний.
Меня снова ведут к столу, и всю дорогу я вспоминаю о том, как была в полицейском участке в последний раз. Как они молча винили меня, как просили сдать Люка за гораздо менее тяжкий проступок. Вспоминаю, как они обрекли брата на смерть еще до того, как он покинул здание. Какими бы вежливыми они ни казались, я никому не могу доверять.
Если я солгу, а Грейди нет, все будет выглядеть так, будто я покрываю Люка. Возможно, хороший адвокат мог бы отыскать слабые места в версии, представленной Грейди… но мы не можем себе его позволить.
Поэтому когда приходит полицейский, я беру небольшие лоскутки правды – что Дэнни выпивал, что завидовал доске Люка – и сплетаю их в историю о том, что произошло, которая имеет слабое отношение к действительности.
– Я понимаю, что Люк с Дэнни спорили, – говорит он. – Ты знаешь, из-за чего?
– Понятия не имею, – отвечаю я.
Лгать оказывается легко, но так и должно быть, по-моему. Я занимаюсь этим уже много лет.
* * *
Дни до похорон проходят как в тумане.
Церковь аннулировала предложение оказать поддержку миссии Донны в Никарагуа, а она слишком убита горем, чтобы ее это беспокоило.
На похоронах я сижу по одну сторону от нее, а Люк – по другую. Я ни разу не встречаюсь с ним взглядом.
После этого в церкви организовывают прием. Донну окружают люди, которые пытаются ее утешить и накормить. Либби хотела бы сделать то же самое для меня, но Грейди все время крутится неподалеку.
Он согласился на сделку только потому, что у меня на него кое-что есть. На мгновение я задерживаю взгляд на Люке – на лице, которое так сильно люблю. Как далеко я зайду, чтобы защитить его? Настолько далеко, насколько потребуется. Если бы я смогла придумать, как устранить Грейди, я бы, вероятно, сделала это.
Прежняя, плохая Джулиет снова на переднем плане, словно никогда и не уходила. Она мне понадобится, чтобы двигаться дальше.
Люк пересекает комнату в моем направлении.
– Мы можем где-нибудь поговорить?
Грейди наблюдает. Мне нужно просто… покончить с этим.
– Нет, – отвечаю я. – И хватит пытаться утащить меня в сторону. Люди уже обсуждают, как я бежала за тобой, когда ты решился на тот прыжок с утеса. Ты выставляешь меня в плохом свете. Завтра я уезжаю в Лос-Анджелес. Не звони мне и не пиши. Все кончено.
Он бледнеет.
– Ты же не серьезно. – Никогда не слышала его голос таким хриплым и опустошенным.
– Я никогда не смогу смотреть на тебя и не видеть того, что потеряла, – вру я. Горло так сильно сжимается, что у меня едва получается выдавливать слова.
Я в последний раз бросаю взгляд на его потрясенное, убитое горем лицо и сразу выхожу из зала, больше не в силах сдерживаться.
Не знаю, как я смогу жить без него, но ради его же блага я постараюсь это сделать.
