Текст книги "Имя мне - Смерть (ЛП)"

Автор книги: Элизабет Холлоуэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Глава 10

Макс c Кайлом сидят на крыльце на качелях и размахивают своими головами, словно хранят большой секрет или просто дурачатся. Когда добираюсь до середины садовой дорожки, то слышу неразборчивый бас Кайла. Макс при этом хихикает и что-то отвечает ему. Возможно, это моё разыгравшееся воображение, но клянусь, что слышала имя «Аарон».

Когда поднимаюсь по ступенькам, они оба смотрят на меня широко раскрытыми глазами. Приоткрытый рот Макса и его бледное лицо выглядят так, будто он пойман на воровстве. Кайл выглядит менее виноватым, хотя крутит одну из своих барабанных палочек с огромной скоростью. Уголки его рта опускаются вниз, и на мгновение его взгляд становится проницательным и даже обвинительным. Через мгновение он улыбается своей обычной дружелюбной улыбкой, и я расслабляюсь.

– Как прошла отработка после уроков? – чересчур восторженно спросил Кайл.

– Хорошо, наверное. – Я заставляю себя улыбнуться. – Как дела, няня?

– Прекрасно. – Кайл осматривает меня сверху вниз и, наконец, говорит:

– Оу, Либс. Выглядишь дерьмово. – Он пытается встать, но я останавливаю.

– Приступ астмы. Уже все нормально, – говорю я. – О чем болтали?

– О, знаешь. Мужские штучки. – Кайл чуть улыбнулся сомкнутыми губами. – Итак, ты объяснишь свое странное поведение?

– Хм… – хмурюсь и резко поворачиваюсь к брату. – Макс, ты закончил с домашним заданием?

Его бледные веснушчатые щеки внезапно вспыхнули. Ему даже не нужно ничего говорить – покрасневшее лицо говорит за него.

– Иди внутрь и сделай домашку, или мама разозлится.

Это правда, но причина скорее в моем нежелании, чтобы он был здесь. Мне нужно поговорить с кем-нибудь об Аароне, и Кайл для этого идеально подходит. Но то, что скажу, будет беспокоить Макса, а может и напугает.

– Прекрасно! – Макс соскальзывает с сидения и свирепо смотрит на меня.

– Увидимся позже, Кайл, – говорит Макс через плечо. Я занимаю пустое место на качелях.

– Да, приятель. До скорого, – говорит Кайл и понижает голос:

– Хорошо, что происходит, Либс? Зачем избавилась от Макса?

– Что ты имеешь в виду? – Я натягиваю ниточку у подола рубашки, избегая его взгляда. – Ему надо сделать домашку. Мамы здесь нет, так что моя работа – убедиться, что он ее выполнит. Ты это знаешь.

Я была готова рассказать ему все минуту назад, но сейчас не знаю, с чего начать.

– Давай же! Что с тобой происходит? Это из-за Хейли? Если так, она ведет себя глупо из-за того теста. Я поговорю с ней.

– Дело не в Хейли.

Ниточка на моей рубашке распутывается и делает маленькую дырочку. Накручиваю её на свой палец, натягиваю и отрываю.

Хейли избегает меня весь день, но я понимаю почему. Для нее это физически больно – получить меньше, чем пятерку по какому-либо предмету, и она винит меня в этой катастрофе. Я дам ей время до вечера, чтобы остыть, а потом поговорю с ней.

– Тогда что? – Кайл касается рукой моего колена.

– Я либо умру… – бормочу, – либо сойду с ума.

– Голосую за то, чтобы сойти с ума. – Он смеется и изображает барабанную дробь в воздухе. Ба-да-бум-дыщ.

– Я серь… – Встречаюсь с ним взглядом и останавливаюсь на полуслове. Его волосы двигаются при легком порыве ветра, отбрасывает тень на его лицо, и на мгновение мне кажется, что вижу трещину на поверхности его души. Потом ветер меняет направление и стихает. Я дважды моргаю и смотрю снова, но если там и была какая-то линия, то теперь исчезла.

– Я серьезно, Кайл, – повторяю. Может, дело в том, как на него смотрю, или в тоне моего голоса, но он перестает смеяться, и его лицо вытягивается.

– Ладно, – говорит он.

Перевожу взгляд на свои руки и пытаюсь придумать лучший способ начать. – Итак, Кайл, все светятся. Я вижу невидимого парня, который на самом деле Жнец Смерти, а также Убийца, и он хочет, чтобы я взяла на себя его работу, что, по его словам, действительно здорово, но звучит довольно дерьмово. Что, по-твоему, мне делать? Это звучит глупо и безумно. Поэтому струсила говорить об этом.

– Не важно, – говорю. – Забудь об этом. Мне нужно внутрь. Максу может понадобиться помощь с домашним заданием.

Качели скрипят, когда встаю, и Кайл хватает меня за руку.

– Что ты скрываешь, Либс?

– Это не важно. Все это не имеет значения. – Я дрожу, когда понимаю, что только что повторила то, что сказал Аарон, когда спрашивала его об убийствах. Я выдергиваю руку из сомкнутых пальцев Кайла. – Ты просто скажешь: «Ты права, Либс. Ты сошла с ума». Это будет большой шуткой для вас с Максом, и на этом все и закончится.

– Я не буду смеяться. – Он хмурится.

– Ну, как я уже сказала, это не имеет значения. Не хочу об этом говорить. – Я скрещиваю руки на груди.

– Вообще-то, не хочу сейчас ни о чем говорить. Тебе лучше уйти.

Челюсть Кайла отвисла. Снова подул ветер, и несколько прядей его волос упали ему на глаза. На переносице вновь появилась тонкая линия, но я слишком смущена и напугана, чтобы наклониться и убедиться, что это не разрыв в его душе.

– Прекрасно. – Он моргает несколько раз. – Если не хочешь говорить, я ухожу домой. – Он отходит от качелей и пересекает переднее крыльцо, таща свои палочки вдоль перил. Звук от кованного железа напомнил серию похоронных колокольчиков.

– Эй, и не за что, я всегда присмотрю за Максом для тебя, – говорит он, прежде чем спуститься вниз по лестнице.

Черт. Я задела его чувства. Не хотела этого делать. Я действительно очень хочу поговорить с ним. Просто не знаю, как сказать, чтобы это не прозвучало странно.

– Кайл! – крикнула ему в спину, когда он пошел вниз по улице к своему дому. Он поворачивается, но ничего не говорит, а глаза светятся болью и злобой. – Увидимся вечером, хорошо? Дай мне привести мысли в порядок, и я расскажу тебе всё после шоу. Обещаю.

Он кивает и машет рукой, как бы говоря, что ему все равно. Но в конце улицы он так сильно ударяет по стоп-сигналу барабанной палочкой, что та раскалывается надвое, и один из осколков летит прямо в траву.

***

Я стою на Мосту Прыгунов, и середина балки прогибается подо мной. Солнечный свет проникает через деревья и украшает водопад сверкающими бриллиантами. Брызги охлаждают лицо. Что-то ледяное и мерзкое скользит по моей ладони, а затем обхватывает руку. Бросаю взгляд на костлявые пальцы, которые сжимают мои. Плотные капли крови свисают с них. Я улыбаюсь и смотрю на Аарона, но не вижу ни его бледно-голубых глаз, ни его полных губ. Изодранный черный капюшон отбрасывает тень на его лицо.

– Ты приняла решение? – хрипит голос из черной дыры, где должно быть его лицо. Я хихикаю и успокаивающе сжимаю его руку.

– Да, – кровь сочится между пальцами и капает на балки у наших ног.

– Я сделаю это, Аарон. Приму твою работу.

До меня доносятся смех и звуки голосов. Поворачиваюсь и отпускаю руку Аарона, моя ладонь скользкая от крови. Кайл и Хейли шагают на мост и мгновенно перестают смеяться. Их спины выпрямляются, а пустые глаза смотрят перед собой, когда они идут вперед рука об руку. С каждым медленным, синхронным шагом я замечаю, как седеют волосы Кайла. Гладкое лицо Хейли морщится и оседает.

Трещина пронзает тишину. В нескольких футах впереди них отваливается большой кусок старого дерева и спиралью летит к порогам внизу. Они даже не моргают. И вместе делают последний шаг.

– Нет, стойте! – Бегу к ним. – Вы сейчас упадете, остановитесь!

Они игнорируют меня. Я стою перед Хейли и отчаянно размахиваю руками. Ничего.

– Они тебя не слышат, – сухо, как потрескивание старого пергамента, произнес Жнец.

– Они сейчас провалятся, Аарон! Смотри! – Показываю окровавленным пальцем на зияющую дыру в мосту.

– Все, что ты можешь сделать – отпустить их. Это твоя работа.

– Хейли! Кайл! Очнитесь! – Я кричу им прямо в лицо. Оба, в унисон, поднимают левую ногу и замирают на краю дыры. Хейли мгновение балансирует, но Кайл уверенно делает шаг вперед. Тянусь к нему, но моя рука не касается его груди, как будто я призрак. Он смотрит вверх, пока другая нога скользит по дереву, и он видит меня, по-настоящему видит. На этот краткий миг узнаю его страх. Он не хочет проваливаться сквозь дыру, но у него нет выбора.

– Либби! – кричит он, падая в пропасть. – Помоги мне!

Хейли теряет равновесие и падает следом за Кайлом. Она не видит меня, когда хватаюсь за заднюю часть ее рубашки. Ее крик эхом отзывается вокруг меня, когда она проваливается в дыру и исчезает. По моим щекам текут горячие слезы. Холодные пальцы Аарона ласкают мою шею сзади, и капелька крови щекочет плечо, направляясь вниз к изгибу груди.

– Через какое-то время ты привыкнешь, – говорит он. Но я не хочу.

Порыв ветра приносит с собой запах куриных наггетсов и фруктового сока. Я отрываю взгляд от бурлящих порогов и не могу сдержать стон. Стоя на краю перемычки моста, мне являются мама и Макс, погруженные в транс. Их пальцы переплетаются, когда они одновременно поднимают правую ногу.

– Я не могу этого сделать! Не могу так с ними поступить, Аарон!

Я кричу прямо в подушку. Мои глаза распахиваются, и по щекам катятся слезы. Я переворачиваюсь на спину и скидываю одеяло на пол. Не могу быть Жнецом. Не выйдет. Мне все равно, насколько это потрясающе, по мнению Аарона. Я не могу сделать этого. Даже с крутыми суперспособностями, если у меня есть выбор, я лучше умру сама, чем буду бессильно смотреть, как умирают мои друзья и семья.

Провожу ладонями по лицу, смахивая слезы. Я должна сказать Аарону, что хочу завтра умереть. Ему придется немного подождать, пока его заменят, потому что это буду не я. Ему это не понравится, но переживет.

Глава 11

Я просыпаюсь от аппетитного запаха яичницы, бекона и кофе. Потираю глаза и смотрю на будильник с Hello kitty.

Блин… 10:36. Как я могла проспать? Хотя, я так сильно устала вчера, что заснула на диване и даже не помню, как добралась до своей комнаты, но понимаю, что мне осталось жить меньше пяти часов. Этого времени недостаточно.

Скидываю одеяло с ног и выскакиваю из кровати. Я все еще во вчерашней одежде, но мне все равно, даже если она помялась. Разглаживаю её на себе как можно лучше и спускаюсь по лестнице на кухню.

Мама стоит у плиты с лопаткой в одной руке и прихваткой в другой. Она смотрит на меня через плечо и улыбается своей всепрощающей улыбкой. Удивительно, но я не плачу. Вместо этого подхожу к ней сзади и обнимаю за талию.

– Что случилось? – Она хихикает. Ее рубашка пахнет кондиционером для белья «Горная свежесть». Настоящий запах дома.

– Прости, – говорю я. – Мне жаль, что я оставила Макса прошлой ночью и за то, что сказала о тебе и папе и, ну, все остальное. – Я хочу сказать ей гораздо больше, но если начну, то не смогу остановить поток слез.

– Все в порядке, Либс. И прости, что возлагаю на тебя столько ответственности. – Она гладит меня по руке прихваткой. – Я думала о том, что ты сказала, и ты права. Это не честно, что у тебя совершенно нет времени на себя и своих друзей.

– Мама, ты не обязана…

Она кладет лопатку с прихваткой на крышку сковороды и поворачивается. Ее глаза блестят, когда она кладет руки мне на лицо и целует в лоб, как в детстве.

– Нет, обязана! – говорит она. – Ты хорошая девочка, Либби, и я слишком много возложила на тебя в последнее время. Думаю, пришло время дать тебе немного свободы. И… – ее улыбка сияет, – Мисс Лена сказала, что будет забирать Макса, когда понадобится. Все, что нужно – это позвонить. Ее номер на холодильнике.

Она наклоняет голову в сторону желтой записки на холодильнике, но я не обращаю внимания. Я утыкаюсь носом в её шею и начинаю всхлипывать, все тело начинает трястись.

– О, Либс, все хорошо. – Она притягивает меня к себе и гладит мои волосы, что заставляет тело затрястись сильнее от водного извержения. Я умру через несколько часов, а она договорилась с няней, чтобы я могла наслаждаться свободным временем большую часть жизни. Это ирония в худшем из возможных способов.

– Нет, мам, не все в порядке. Это не так! – Я отстраняюсь от нее. Мои слезы оставили мокрые полосы на ее фиолетовой футболке.

Я опускаюсь на стул и закрываю лицо руками. Она садится рядом со мной; ее теплая, успокаивающая рука тяжело ложится мне на плечо.

– Что происходит?

Открываю рот, чтобы сказать ей. Было бы неплохо поговорить об этом с кем-нибудь, особенно с мамой. Одна только мысль о том, что можно всё ей рассказать, облегчает бремя. Я почти чувствую облегчение от прошедших двух дней

Но что я должна сказать? «Эй, мам! Угадай что? Я собираюсь умереть сегодня». Я не могу этого сделать. Не могу испортить наши последние часы таким разговором. Тру глаза руками и ещё раз шмыгаю носом.

– Ничего, мам. Я рада, что ты не злишься на меня. – Мои пальцы находят ее руку. – Я люблю тебя. – Останавливаю себя, чтобы не добавить: «буду скучать по тебе»

– О, я тоже тебя люблю.

Он подносит мою руку к губам и целует в середину ладони.

– Ты проголодалась?

– Да. – Я заставляю себя улыбнуться. – А где Макс?

Мне тоже нужно извиниться перед ним.

– Он в лагере, помнишь? – Она встает со стула, собирает растрепанные волосы в заколку и возвращается к плите. – Он ушел утром с одной из вожатых и кучей своих друзей.

Лагерь. Точно. Я забыла.

Мой желудок урчит, и знакомые очертания кухни размываются слезами. Я так ужасно обращалась с Максом, а теперь не могу извиниться перед ним, и даже увидеть.

– Где они разбили лагерь?

– О, где-то за городом. Лагерь Констанс, кажется. Почему ты спрашиваешь?

– Просто любопытно.

Мой желудок скручивается, как у человека, который должен умереть через несколько часов. Я знаю лагерь, о котором она говорит, и он недалеко. Около двадцати минут езды загород.

***

Я проверяю время на телефоне. 11:28. Осталось чуть меньше четырех часов. Достаточно. Мой обеспокоенный разум мечется между поездкой в лагерь Констанс, чтобы попрощаться с Максом или сказать Аарону, что не собираюсь браться за его работу и готова умереть. Ключи от машины цепляются за молнию, когда вытаскиваю их из сумочки. Смотрю вниз, чтобы вытащить их, и почти упускаю Кайла, который убегает за дерево.

– Кайл!

Прекрасно. Если когда-то мне и нужны были друзья, то сейчас. Я не могу представить лучшего способа покончить с жизнью, чем с лучшими друзьями. Это и большая чаша шоколадного мороженного от Декаданса Фостера. Да, кафе-мороженое стало бы отличным местом, чтобы быть там сегодня в 15:12. Может быть, я подавлюсь синтетической вишней, или это будет случай смертельной заморозки мозга. Смерть от шоколада.

– Кайл! – Я бегу за ним. Он поворачивает налево в конце квартала.

– Кайл! – Я знаю, что он меня слышит.

Весь Кэрролл Фоллс слышит. Почему он не отвечает?

Я поворачиваю за угол и сразу понимаю, что что-то не так. Кайл резко оборачивается ко мне, его руки засунуты в карманы; глаза сконцентрированы на мне и, кажется, вот-вот прожгут мне череп. Он зол, но что меня действительно беспокоит, так это его душа.

Он светится ярче, чем я, но линия, которая я думала была трюком света вчера, теперь толстая, зазубренная черная трещина, которая начинается посередине лба и зигзагами проходит над переносицей. Она не идет ни в какое сравнение с трещиной на лице Миссис Лутц. У Кайла она намного шире и уродливее.

Кайл отмечен, что бы это ни значило, и то, что видно через широкий разрыв в его душе – это грязь, чернота и гной.

Он хмурится, когда подходит и молча толкает меня.

– Что с тобой? – говорю я. Означает ли это, что он злится? Так или иначе, думаю здесь есть нечто большее. Он определенно зол, но моя мама злилась в ту ночь, когда я оставила Макса одного дома, и ее душа выглядела совсем не так.

Спина Кайла напрягается, и он останавливается.

– Я не знаю, Либби! – Он поворачивается и снова обжигает меня взглядом. – Что насчет твоих проблем?

– Это ты прячешься за деревьями и избегаешь меня, а не наоборот.

– Ты могла мне соврать. – Он полез в задний карман за барабанными палочками. Черный ил внутри его метки пульсирует.

– О чем, черт возьми, ты говоришь, Кайл? Я не избегаю тебя.

– О, да? Ну, во-первых, ты была стервозной всё это время. – Он поднимает руку, чтобы отсчитать мои проступки на пальцах. – Потом отказалась со мной разговаривать. Вчера выгнала меня со своего крыльца. И вечером должна была прийти на битву групп, как обещала, но не пришла. В смысле, какого хрена, Либс? Что я должен был подумать?

Боже мой, я забыла про его шоу. Заснула на диване и проспала там всю ночь. Я была так поглощена Аароном и своей грядущей кончиной, что забыла о нем. Не удивительно, что он разозлился. Я плохой друг.

– О, Кайл, мне так жаль. – Я делаю неуверенный шаг в его сторону. – Вы победили?

– Нет. – Он не отступает, но яростно бьет палкой по ноге, а глаза остаются такими же темными, как и то, что просвечивает сквозь зазубренную отметину. – Ты мой талисман удачи, Либс. Конечно, мы не победили.

– Прости, что пропустила шоу. Прости за все. Я хотела приехать. Просто не смогла.

– Что с тобой происходит? – В его глазах мелькает искра тепла и заботы.

– Ничего, – говорю я, и искра исчезает. Его глаза холодеют, и он начинает отворачиваться.

– Ладно, кое-что. Но это не имеет большого значения.

– Чушь собачья, Либс. Я знаю тебя со второго класса. Что-то случилось, и ты должна сказать мне, что именно.

Я больше не могу ему врать. Он поймет, если совру. Но не могу сказать всей правды, так что соглашаюсь на безопасную золотую середину и надеюсь, что этого будет достаточно, чтобы злой раскол в его душе исчез.

– Я не пришла на твое шоу вчера вечером, потому что заснула на диване. Я не спала две ночи. Мы с мамой поссорились из-за няни. Это было глупо. Но сегодня утром она сказала, что Мисс Лена может посидеть с Максом, если мне понадобится перерыв. Так что, уже все в порядке. – Я улыбаюсь, стараясь сделать это максимально естественно.

После сегодняшнего дня Мисс Лена будет часто нянчиться с Максом, но не потому, что я ей позвоню. Я упорно борюсь с комком в горле. Горячие слезы мерцают в уголках моих глаз, но сдерживаю обнадеживающую улыбку.

– И все? – Его губы сжимаются и образуют плотную линию. – Вот почему ты была отрешенной, нервной, и противной в последнее время?

– В целом, да.

Он шаркает ногами по тротуару и смотрит через мое плечо вдоль переулка. Хмурый взгляд покрывает кожу его лба складками.

– Тогда кто же этот Аарон, о котором говорил Макс?

Я съеживаюсь и сразу же жалею об этом. Имя, исходящее из уст Кайла, звучит как ругательство. Черное вещество внутри его метки кипит.

– Просто новенький в школе, – говорю я.

– Макс говорит, что это твой парень. – Он начинает отстукивать ритм по ноге. – Это правда?

– Он не мой парень. Это совсем не так. – Кровь приливает к моему лицу, и я надеюсь, что Кайл не поймет меня неправильно, как будто я хочу, чтобы Аарон был моим парнем. Потому что ю не хочу этого. А даже если и так, это не имеет значения, так как я скоро умру.

– Даже если бы он был моим парнем, коим он не является, почему тебя волнует с кем я встречаюсь?

– Мне все равно, – быстро говорит Кайл. – Не знаю, просто никогда не думал, что ты бросишь меня ради первого встречного парня. Вот и все.

– Я не бросала тебя. Я заснула. Клянусь.

Он кладет барабанные палочки обратно в карман. В течение длинной, неудобной минуты, его глаза изучают меня. Заполненная смолой трещина прокладывает неровный след вниз по середине его лица.

– Мне нужно идти, Либби. – Он поворачивается, чтобы уйти, но я не могу его отпустить. Он не поверил мне и не простил, и мне нужно наладить отношения между нами, до совершенно не романтического свидания со смертью.

– Стой. – Я подняла руку и схватила его за плечо. – Вы с Хейли будете в городе днем, около двух тридцати? Я бы очень хотела пойти к Фостеру за мороженым, как в детстве. Я угощаю.

Он поколебался на мгновение. Метка не исчезла, но, по крайней мере, бурление немного успокоилось.

– Да, наверное. Но не знаю насчет Хейли. Она действительно злится на тебя.

– Знаю. Винклер – придурок. Но ты знаешь, что делать. Сможешь уговорить её прийти? Просто скажи, что хочешь сводить её туда. Пожалуйста! Мне нужно увидеть ее сегодня, Кайл. Мне нужно увидеть вас обоих.

Я одариваю его щенячьим взглядом и молюсь, чтобы он не слишком разозлился.

Он долго смотрит на меня, а потом вздыхает, чувствуя своё поражение.

– Хорошо, – говорит он. – Постараюсь. – Он поворачивается и уходит.

– Спасибо, Кайл, – кричу ему в спину, но на этот раз он даже не поднимает руку. Он идет до конца квартала, а затем исчезает из поля зрения.

Верхушки деревьев колышутся на фоне бушующего неба, пока я иду по тротуару, возвращаясь к машине. Порыв ветра выдергивает дверь из моей руки и прижимает рубашку к телу. Вдалеке гремит гром и воздух становится густым от запаха озона. Не пройдет много времени и тротуар покроется летними каплями дождя.

Я проверяю телефон, когда сажусь в машину – 11:40 – и бросаю его на пассажирское сиденье. Мой брелок звенит, когда засовываю ключ в зажигание, но не завожу машину. Я просто сижу и смотрю вперед через ветровое стекло.

Пучки фиолетовых цветов на кустах сирени, обрамляющих подъездную дорожку, колышутся на ветру. В любой другой день я бы попыталась выяснить, как передать этот цвет на холсте. Сегодня же, я не вижу цветов. Вместо этого вижу Кайла. Вижу сжатую челюсть и твердый взгляд.

Молния раскалывает небо пополам, за ней следует низкий рокот грома, но вместо этого вижу черную рану на его лице. Первая капля дождя падает на лобовое стекло и начинает стекать, но вместо этого вижу бурлящий, кипящий ил, пузырящийся внутри метки Кайла.

Аарон сказал, что трещина в душе Миссис Лутц означает, что она сломана. Кайл тоже сломан? Я сломала его?

Нужно поговорить с Аароном. Мост Прыгунов находится всего в нескольких минутах ходьбы, и практически по пути в лагерь Констанс. Если сначала остановлюсь у моста, у меня будет достаточно времени, доехать до Макса и вернуться обратно на встречу с Кайлом и Хейли за мороженым. Если потороплюсь.