Текст книги "Имя мне - Смерть (ЛП)"

Автор книги: Элизабет Холлоуэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

– Полагаю, ты не Кейт.

– Э… ага, – сказала я. Мои пальцы задрожали.

– Ты не пойдешь с нами?

Я взглянула на Аарона. Часть меня, которая умирала от любопытства, кричала «да», но куда большая часть надеялась, что он откажется. Мне нужно было больше времени, чтобы переварить все это прежде, чем убегу прочь в лунном свете со Жнецом Смерти и его недавно обретенной душой.

– Не в этот раз, – он покачал головой, и я попыталась не вздохнуть слишком громко.

– Хорошо, полагаю, тебе не придется показывать мне свой истинный вид. – Рози погладила мою руку своей светлой прозрачной ладонью и позволила Аарону ввести ее в дверь.

– Сегодня вечером. Мост Прыгунов. Полночь. Ты будешь? – Аарон спросил.

Я прошептала:

– Конечно.

Может, я не была готова присоединиться к нему и Рози по дороге из лунного света или куда там они шли, но была уверена, что готова к ответам. И меня не волновало, что ради этого придется идти в самое пугающее место в городе в темноте ради них. Это было самой странной вещью, которая происходила со мной в жизни. И так же самая волнующая. Адреналин гудел до кончиков моих пальцев.

Глава 6

– Либби Пайпер, где ты была?

Мама стояла в коридоре, который вел от двери в жилую комнату, сердито упершись руками в бедра. Ее зеленые глаза прожигали насквозь, и я замерла на месте, одной рукой сжимая дверную ручку.

Меньше двадцати минут назад я видела, как Мрачный Жнец собрал душу, забрав ее бог знает куда (в буквальном смысле). Это было слишком пугающе, но, когда увидела лицо своей мамы, я моментально забыла обо всем. Она была в ярости, и ее глаза были обращены ко мне.

– Я думала, ты на работе, – сказала я, словно бы это был тот правильный аргумент, который бы избавил меня от кучи проблем.

– Была, – несколько прядей ее темно-рыжих волос выпали из прически и обрамляли пылающие от злости щеки. – Я пришла домой, когда Макс ужасно напуганный позвонил мне и сказал, что ты оставила его дома одного.

Я поглядела вверх, на лестницу. Копна рыжих волос исчезла за перилами.

Спасибо, что сдал меня, предатель.

– Я просила его позвонить мне на телефон, если будут проблемы. Я не говорила обязательно звонить тебе, – черт, я не могла остановиться, даже чувствуя, что зарываюсь все глубже и глубже с каждым словом.

– Видимо, у тебя был надежный план, не так ли? Кроме того, твой телефон был отключен.

– Что? – Я вытащила чехол с телефоном и открыла его. Она была права. Батарея села. – Я не знала.

– Разумеется. Так, где же ты была? Макс сказал, ты вела себя очень уж странно сегодня, – выражение ее лица сменилось от серьезного до сосредоточенного. – Ты принимаешь наркотики?

– Нет! – Я не могла поверить, что она могла о таком подумать. За кого она меня принимает? – Гуляла с другом.

– И это все? – Она скрестила руки на груди. – Какой друг? Потому, что ты не была с близнецами, я звонила Деннисам и слышала Кайла и Хейли на заднем фоне.

– Знаешь ли, у меня есть и другие друзья, – это не правда, и она знала это.

Конечно, я общалась с другими детьми в школе – я не полная идиотка – но никто из них не был действительно другом. Знакомые, возможно, но не друзья. Я засунула руки в карманы. Пальцами нащупала цветок оригами Аарона, и у меня появилась идея. – Вообще-то я была на свидании.

– Свидание? – Часть ее волос встала дыбом от этих слов. – Ты оставила своего восьмилетнего брата одного в доме, чтобы пойти на свидание с каким-то парнем? Ты в своем уме?

– Нет, это было не свидание, и я ненадолго. Макс в порядке.

– Неважно. Ты не можешь так делать, Либби! Что, если бы с ним что-то случилось? Он полностью на тебе, ты отвечаешь за него, когда меня здесь нет.

– Макс всегда на моих плечах, – мое лицо загорелось, руки сжались в кулаки. – Тебя никогда нет.

Ее щеки запылали, она стояла, глядя на меня с открытым ртом:

– Ты же знаешь, э я не могу ничего сделать с этим, – прошептала она. – Мне нужно работать.

– Что ж, если хочешь знать, у меня есть друзья, но я не вижусь с ними, когда я не в школе, потому что Всегда. Слежу. За. Максом, – я сморгнула злые слезы, которые появились на глазах. – И только то, что ты не можешь договориться с отцом насчет даты, не означает, что я не могу пойти на свидание. У меня есть своя жизнь.

Мама открыла рот, чтобы что-то выразить, но так и не сделала этого. Вена на ее виске пульсировала, когда она глядела на меня сузившимися глазами. Она показала пальцем в сторону лестницы.

– Иди в свою комнату, – проговорила она. – Я не хочу тебя сейчас видеть.

– Отлично! – Я вихрем поднялась по ступенькам и взглянула на Макса, проходя мимо него по коридору.

– Большое спасибо, идиот.

– Извини, – его щеки запылали, выделяя веснушки. – Я волновался за тебя.

– Хватит! – Я толкнула дверь в свою комнату.

Доски пола застонали, когда я рухнула на постель. Это моя вина – я знала это. Я не должна была оставлять Макса одного, как бы сильно не болела голова. И мама всего лишь беспокоилась обо мне, но я все еще была раздражена. То, что я сказала, было правдой, даже если немного задела маму этим. Я всегда сижу с Максом. Я люблю его, но он мое маленькое рыжеволосое бремя. Это нечестно.

Кайл и Хэйли чем-то занимаются после школы. У Кайла есть Рэд Мотив, а у Хэйли студенческий совет и команда дебатов.

У них даже нет комендантских часов, да и Хэйли это не нужно. Она всегда рано возвращается домой. А я? У меня тоже их нет, потому что никуда не хожу.

Красные цифры на будильнике у тумбочки показывали пять минут десятого. Я подползла к краю кровати, спустила ноги и прислушалась к дому. Макс что-то бросал – возможно теннисный мячик – об стенку, которая была между нами. Мой постер Метрика дрожал от каждого планк, планк, планк.

Звук маминого голоса доносился из кухни. Она висела на телефоне, разговаривая с отцом. Вместе они были кошмаром, но она не могла удержаться от звонков ему, когда мы ругались.

Я посмотрела в зеркало над шкафом. Мои глаза покраснели, что придало им неестественный яркий зеленый цвет. Добавить к этому розовые щеки и взъерошенные волосы, и невозможно решить, выглядела ли я напуганной или пугающей. Все что знала, я выгляжу как дерьмо. Я коснулась руками влажных щек и чуть пригладила волосы.

Схватив свой блокнот, открыла его на пустой странице. Белая бумага смотрела на меня, манила э. После провала экзамена по истории, ссоры с Хэйли, жуткого Аарона, этого прислужника смерти, и скандала с мамой я хотела закрасить страницу черным. Я хотела покрыть каждый ее дюйм сердитыми закорючками.

Карандаш заскользил по бумаге, и я позволила знакомым эмоциям унести прочь. Эскиз, оттенок, линии. Рисунок рождался почти сам собой, и мягкие линии, которые я создавала, успокаивали кипящую кровь внутри меня.

Рисование всегда так на меня действовал. Возможно, именно поэтому я это так любила. Как будто мои эмоции жили на кончиках карандашей, и когда выводила линию за линией, они были проводниками моих чувств – не важно, насколько ужасных – и создавали нечто прекрасное.

Законченный набросок не был ужасным круговоротом черных линий, как я ожидала. Как и всегда, э карандаши взяли весь контроль на себя. Я смотрела в красивые, тщательно прорисованные, пронзительные глаза Аарона.

«Я хочу спасти твою жизнь – сказал он – и поверь мне, Либби, спасение жизней не то, чем я занимаюсь постоянно».

С тех пор, как Аарон стал Жрецом Смерти, я полагала, не имеет значения, что он не часто спасает жизни. Но почему я? Что во мне особенного?

Планк, планк, планк.

Я встала с кровати, обернула свою черную толстовку вокруг пояса и повесила сумку на плечо. Я не могла больше слышать, как Макс бросает свой мяч в стену, а мама жалуется на меня папе. Мне необходимо уйти отсюда как можно дальше.

Окно заскрипело, когда я его открыла. Звуки, которые оно издало, были похожи на грузовой поезд, так что я застыла, часто и едва слышно дыша.

Планк, планк, планк продолжало доносится из комнаты Макса.

Бла, бла, бла – из кухни.

Я поднатужилась и открыла окно на всю.

Холодный ветер раззадорил занавески и коснулся моих щек и волос. Воздух принес облегчение. Дом был душным и давящим. Я перегнулась через раму и поискала, куда бы поставить ногу на крыше. Когда нашла подходящее место, перекинула другую ногу через подоконник и прыгнула на крышу. Закрыв окно, прошлась до самого конца крыши.

Шесть замысловатых, кованых железных столбов удерживали навес над крыльцом, словно шесть черных стражей. В теплые летние дни я сидела на крыльце и беспокоилась о том, как легко убийца-психопат может забраться по ним и попасть в дом. Мне никогда не приходило в голову, что я использую их для того, чтобы сбежать.

Ветер стонал во дворе, когда я лезла вниз по ближайшему столбу, спускалась по крыльцу, крадясь на цыпочках мимо входной двери, едва сдерживая себя в руках.

Я видела маму за занавеской. Она закончила телефонный разговор и сидела за кухонным столом, подперев одной рукой голову. Кончики волос она вертела в руках. Уголки ее глаз покраснели, и даже появились легкие морщинки – гусиные лапки – и выглядели глубже.

Хотя у меня были папины темные, курчавые волосы, но зеленые глаза и круглое лицо достались от мамы. Незнакомцы иногда спрашивали нас, не сестры ли мы, но не уверена, что у них возникли бы трудности с определением отношений между нами сейчас. Она совершенно точно была моей вечно беспокоящейся матерью, а я – непослушной дочерью.

Отчасти хотелось вернуться назад, положить руку на ее плечо и сказать, что все будет хорошо. Я даже сделала шаг вперед к входной двери, но не вошла. Если зайду, и она снова пошлет меня в комнату, можно говорить прощай своей костлявой заднице.

Я могла бы забраться по столбу назад в комнату, но мысль дышать душным воздухом и слушать, как Макс колотит мячом о стену, пока я не усну, заставил желудок сжаться.

Вместо этого я отвернулась от двери, от мамы и посмотрела в сторону Шоссе Ада, во второй раз за вечер задаваясь вопросом – понадобится ли мне машина? Это может быть удобно, но привлечет внимание. Если буду заводить мотор, это будет словно бы я ору во всеуслышание: «смотрите, я уезжаю».

Мост Прыгунов недалеко от моего дома, в нескольких минутах ходьбы, и лишь половина этого пути пролегала по шоссе. Так что машина мне не была так уж сильно нужна. Я больше нервничала от того, что должна сдержать слово и встретиться с Аароном – древним и мудрым, хотя сейчас я была в отличном настроении. Я буду там раньше полуночи, и могла бы подождать.

И это совсем не значит, что у меня комендантский час.

Глава 7

Мои теннисные туфли шаркали по гравию между железнодорожными путями.

Ветер, который был таким приятным для моей комнаты, бил по щекам и мое дыхание превращалось в белое облачко впереди. Я натянула капюшон, обтянула рукава и сунула руки в карманы куртки.

Рельсы блестели в лунном свете, плавно уходя вдаль. Возможно, они следовали на Юг во Флориду или на запад в Калифорнию. Я не знала, и это не имело особого значения. Рельсы вели к Мосту Прыгунов. Они вели к ответам.

Дорога к Мосту Прыгунов вырастала из темноты, как огромный, древний дракон, пасть Кэррол Фоллс была его предупреждающим рыком. Мама говорила, что мост Кэррол Фоллс получил свое название после бесчисленного множества покончивших с собой людей, прыгнувших с этого моста. Мне нравилось думать, что название происходит от глупых искателей острых ощущений, но, скорее всего, я просто оптимистична.

Сегодня вечером здесь не было идиотов, ищущих острых ощущений или суицидников, цепляющихся за холодную сталь и набирающихся храбрости сделать шаг. Ничего из этого не относилось к Жнецу Смерти. Я прибыла раньше, чем должна была, и скелетообразный мост был пуст.

Я напела нервную мелодию, и она погрузилась на дно ущелья. Яркий лунный свет отражался в шпалах и рельсах, но было еще слишком темно, чтобы увидеть блеск воды в реке внизу. Я тихо поблагодарила за это чудо. Я никогда не боялась высоты, но не думаю, что была бы способно дышать, если бы смогла увидеть длинную полоску реки. Лучше уж стоять и ждать Аарона.

Чтобы отвлечься от мысли о погружении в мою смерть, я посмотрела на название моста – «Кэрролл Фоллс». Вода переливалась через край утеса за мной и блестела в лунном свете, когда падала вниз. Брызги опускались сверху вниз, добавляя холода. Я вздрогнула, обняла себя руками и отвернулась от водопада.

Свет, яркий, как от фонаря полицейской машины на другой стороне моста. Я бы подумала, это были огни поезда, но он двигался слишком медленно; земля не грохотала под моими ногами, и не было предупреждающего свистка. Всегда, когда поезд пересекал мост, не зависимо от времени, он издавал свист. Этот звук часто будил меня по ночам и вызывал желание вырвать свисток из руки каждого живого инженера.

Нет свиста, нет поезда.

Свет был слабым, фонарным, когда же он подошел ближе, дошел до середины моста, я поняла, что это Аарон. Он поднял одну руку, здороваясь.

– Ты пришла, – сказал он с белоснежной улыбкой. – Я начал переживать, что ты не придешь.

– Конечно, приду, куда я денусь, – я хмыкнула. – Я же говорила тебе. Кстати, я все-таки поругалась с мамой, и мне все равно надо было подышать свежим воздухом.

– Я просто так решил после того, как ты опоздала к дому престарелых…

– Ну, мне не хотелось туда идти. Без обид, Аарон, но ты меня немного пугаешь, – я потерла руки и посмотрела на темные очертания моста над его головой. – И еще этот мост…

Аарон усмехнулся.

– Это место немного странное, но я не такой уж плохой. Однажды ты решишь узнать меня поближе.

Я была против этого. Чем больше узнавала Аарона Шефферда, тем более пугающим он становился.

– Так почему именно здесь? – спросила я.

– Ну, я живу рядом с мостом и это место, которое ты точно знаешь. Плюс далеко от города, нет лишних глаз.

– Возможно, это место тоже достаточно людное. Все эти самоубийства.

– Ну, – Аарон пробежался рукой по волосам. – Ну, полагаю, что здесь действительно что-то происходит. Давай уйдем от моста. Становится холодно.

Он сделал свои последние шаги с моста, прыгая от доски к доске, словно бы он пересекал их во сне. Он встретил меня у входа, и затем велел мне следовать за ним. Мне пришлось примеряться к его длинным шагам. Мы вышли из воздушного туннеля и холодный ветер исчез. Вдали от моста мои напряженные мускулы расслабились.

Я сняла капюшон. Даже в темноте не хотела быть с покрытой головой. Кончиками пальцев я расчесала спутанные волосы на моей макушке и взглянула на Аарона.

Его щеки были яркого малинового цвета, так что он опустил взгляд на землю. Куда бы он ни бросил взгляд, везде был гравий, было сложно увидеть что-то еще, поэтому он взглянул на меня и наши взгляды встретились. Когда он это сделал, он смотрел на меня через ресницы и улыбался.

Мой желудок сделал сальто, и я не сдержала глупой школьной ухмылки. Теперь была моя очередь краснеть, к счастью, он не заметил. Парень отвернулся.

– Так… ты чувствуешь холод?

– Я чувствовал твою энергию, не так ли? – он потер подбородок и поморщился. – У меня будет синяк.

– Да, но ты Жнец Смерти, – сказала я. – Разве ты не всесильный или сверхъестественный или еще что?

– Ха, я сильный, но не ВСЕ сильный. И я не главный Жнец Смерти. Это Абаддон. Я просто Жнец Смерти. Есть большая разница.

– Что? Их больше, чем один?

– О да, точно не знаю, сколько, но должно быть больше. Мы работаем каждый на своей территории. – Он снял сухой лист с рукава. – Я работаю в Кэрролл Фоллс, плюс несколько миль за городом.

– Даже если ты рядовой Жнец, а не главный, ты был невидим для них. И ты прошел через чертову дверь. – Я почти добавила его способность предсказывать близкую смерть, но это была не та область, о которой нужно было сейчас говорить. – Для меня это считается сверхъестественной и всесильной способностью.

– Что ж, поверь, это не так, – его глаза потемнели на долю секунды, затем губы растянулись в широкой улыбке. – У меня есть эти силы, поэтому могу делать свою работу. Я невидимый, поэтому могу сопровождать душу к воротам не боясь быть увиденным. Я могу проходить сквозь стены потому, что некоторые люди, много людей, умирают там, где тяжело их достать.

Мысль промелькнула в моей голове, я, мертвая и холодная и раздавленная между грузовиком и Хондой. Я представила, как было бы тяжело вытащить меня оттуда. Я вздрогнула.

– О, и я еще могу бегать очень быстро, – добавил он хихикнув.

– Так ты не всесильный, но у тебя есть магические способности?

– Вот так будет правильнее, – бесконечная ухмылка Аарона померкла на мгновение, когда он смял лист и бросил его на землю. – Мои силы – это инструменты, которые нужны для моей работы.

– Да, инструменты для твоей работы, – сказала я презрительно. – Тебя можно ударить, и ты чувствуешь холод, получается ты не мертв?

– Не-а. Я ем, сплю и все остальное. Я такой же живой, как и ты.

Что-то промелькнуло через темную траву на углу леса. Я последовала за светом, который шел от маленького животного, пока оно не исчезло в подлеске. Блин. Даже еноты светятся.

– Окей, что с этими светящимися людьми? Все выглядят так, словно они пили радиоактивное вещество или что-то еще. Даже тот енот, – я показала на подлесок, где животное промелькнуло между листьев. – И ты самый яркий из всех. Мне нужны очки, чтобы смотреть на тебя.

Я посмотрела в его глубокие синие глаза. Господи, какой же он милый. А еще был пугающим и странным, но если бы я встретила его в школе – да, именно так, Хэйли и я бы передрались за него. Может быть, это что-то из цикла «высокий, темный и опасный».

– Свет, который ты видишь, это душа, – сказал он терпеливо.

– Ты и души животных собираешь?

– Нет. Я не знаю, что происходит с ними. Я не могу касаться их душ, – он потряс головой презрительно и включил режим учителя. – Для Жнеца, свет человеческой души – это как мера. Интенсивность света говорит нам, сколько осталось времени до запланированной смерти. Чем ярче душа, тем больше времени. Это ведь имеет значение?

Его слова дрейфовали по воздуху между нами. Медленно я кивнула. Это имеет большой смысл.

– Я не такая яркая, как каждый здесь. В общем-то, совсем не яркая, – я говорила больше себе, чем Аарону, но он кивнул в знак согласия. – Мое время истекает, не так ли? Вот почему Макс намного ярче, чем я. Я должна была умереть сегодня. Меня должен был раздавить грузовик.

– Верно, – он выдохнул, словно бы я поняла целый круг проблем, который он не думал, что я пойму.

– Ты должна была умереть прямо там, если бы я тебя не вытащил. Твоя смерть была отложена на завтра, если быть точным, на сутки с того момента, как ты должна была умереть.

– Что? – Я отступила на шаг. – Я должна буду умереть завтра? – Я думала, что, когда он спас мою жизнь, все кончено. Не думала, что мне нужно беспокоиться насчет завтра.

– Да, – он согнул и выдернул длинную травинку, растущую между его кроссовок. – Не знаю, как это произойдет – это зависит от того, где ты будешь и, что будешь делать – но это случится, – он посмотрел на меня и он, должно быть, увидел панику в моих глазах, потому что он улыбнулся и сказал:

– Не волнуйся. Я здесь, чтобы остановить это.

– Почему? – Спрашивать было глупо. Он предлагает спасти мою жизнь. Снова. И я напугана до чертиков, чтобы услышать этот ответ, но мне нужно было знать. – Почему ты не позволил грузовику раздавить меня сегодня, Аарон? Почему ты спас мою жизнь? И почему собираешься спасти ее завтра?

– Ты умная девочка. Я думал, ты уже все поняла.

– Может быть, я хочу послушать, что ты скажешь, – я одарила его беспощадным взглядом.

Аарон пропустил травинку через свои пальцы и проговорил:

– Мне нужна замена. Есть что-то, что мне нужно сделать, но не могу это сделать без замены и я думаю, тебе может быть нужна работа.

– Почему ты так думаешь? – спросила я. Это не было так, словно я – эмо. Мне не нужно было заполнять входной шкафчик разными оттенками черной помады.

– Это неплохая трата времени, – проговорил он.

– Неплохая? Все это? – Я скрестила руки и строго посмотрела на него. – Может, я не хочу твою работу. Что, если скажу, что ты можешь засунуть свое предложение в…

– Если это твое решение, – перебил он. – Тогда завтра, в 3:12 ты умрешь, и я не смогу ничем тебе помочь.

У меня подкосились ноги, и я застыла на месте. Я сжала колени, чтобы не рухнуть на рельсы, как девица из мелодрамы.

– Ты в порядке? – Аарон сжал мое плечо. – Ты выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит.

– Да, – пробормотала я. – Нормально. Отпусти меня. – Я сбросила его руку, но чувствовала его взгляд.

Я не хотела этой работы. Это звучало странно и пугающе и лучше подходило для цыпочки с крашеными черными волосами. Я даже не могла смотреть ужастики без того, чтобы не закрывать глаза руками половину времени. Мне не хотелось умирать. И Аарон не был тем типом парня, который мог бы возиться с чем-то подобным. Он – Смерть, по правде говоря.

– Что будет, если соглашусь?

Я еще ощущала головокружение, но, наконец, была вне опасности упасть под колеса поезда.

– Тогда мы начнем тренироваться, – глаза Аарона блеснули от волнения. – Чем скорее, тем лучше. Если ты возьмешься за работу, у тебя будет только неделя, чтобы понять, как все устроено. А выучить нужно многое.

– Прекрасно. Я берусь за…

– Тихо, – он приложил палец к губам. – Прежде, чем ты это скажешь, я обязан тебе рассказать, что такое быть Жнецом Смерти. Это одно из правил. Но запомни: я могу спасти твою жизнь дважды. Твоя смерть может быть переписана. И если не примешь решение перед последним запланированным временем, ты умрешь.

– Авария считается за первый?

– Да. И в 3:12 пополудни завтра смогу спасти твою жизнь во второй раз. Это значит, что, если ты не решишь принять предложение о работе, ты умрешь в субботу.

– Ровно в 3:12. Поняла, – колени дрогнули снова, но я удержалась. – Так что у меня есть время до субботы, чтобы решить.

– Точно, – он поглядел на меня, гордо, как учитель, и я почувствовала себя так, словно совершила какой-то скачок.

Всего пару часов назад моя жизнь изменилась. Навсегда. Не важно, что решу, это не будет одним и тем же. Все, чего я хотела. Все надежды, мечты и планы на будущее. Рухнули.

– Еще один вопрос, прежде чем начнешь объяснять, – я сдержала позывы рвоты внутри и попыталась немного согреть руки. Был ветер или нет, я все равно дрожала. – Я уже спрашивала тебя, но ты не ответил. Почему я? Почему не попросить других бледных немочей в этом городе? Не может были такого, чтобы я умирала единственной. Должны быть еще. Почему не попросить Рози?

– Потому что она слишком стара. Абаддон примет только Жнецов, которым есть восемнадцать или моложе, – поморщился он. – И нет других детей, которые должны были умереть так скоро. Так что, это должна быть ты или мне пришлось бы ждать…

– Для чего? Что тебе нужно сделать?

– Ничего, – сказал Аарон. – Это личное. – Он дернул край своей темно-голубой футболки. Такую футболку мог одеть и Кайл, не только Смерть.

Послышался высокий долгий свисток в ночи. Моя правая нога застыла на дороге. Пробежала вибрация, прежде чем я обратила внимание. Поезд, который иногда будил меня ночью. Точно по расписанию.

Я сошла с рельсов и сделала несколько шагов назад. Гравий зашуршал под ногами, и меня занесло на склоне. Руками я постаралась держать равновесие. Аарон поймал мою руку и притянул к себе. Его кожа была теплой, а хватка крепкой. Он повел меня в сторону от железнодорожных рельсов в подлесок, достаточно далеко от дороги, чтобы спастись от движущегося поезда, но еще и слишком близко, чтобы чувствовала себя в безопасности.

Свистки снова пронзили голову. Поезд был близко. Свет и колеса приближались. Струя воздуха от локомотива обдула меня по дороге к лесу, и я рухнула.

Что-то проползло под моей ногой, но я не собиралась смотреть при Аароне.

– Так, о чем ты там спорила с мамой? – Аарон отвернулся от поезда. Он присел рядом со мной на бревно, словно бы ураган был легким ветром.

– Не знаю. О разном, – я не обращала на него внимания. Я никогда не была так близко к подъезжающему поезду раньше, и я сосредоточилась на ветре, рельсах и на огромной стене металла несущейся на меня. Что-то смущало меня, до безумия. Я вытянула шею, чтобы посмотреть на последний вагон.

– Так… о чем? – переспросил он, и я перестала смотреть на поезд и нахмурилась.

– Моя жизнь рухнула прямо сейчас, понятно? – Если он говорил «это личное», я тоже так могу. – Я не хочу говорить об этом.

Служебный вагон, наконец, повернул за угол, и одинокий свисток локомотива донесся вдали.

– Это не так плохо, как ты думаешь.

– Но так и есть, – я скрестила руки на груди. Прикрыла рот. Сжала зубы. – И это не твое дело, правда.

– У тебя есть друзья, брат, мама, которая заботится о тебе. Плюс, ты выиграла первый приз в школьной выставке, – он почесал пятно на его джинсах и затем встретился со мной взглядом. – Я хотел поговорить с тобой прошлой ночью, потому что думал, что ты по-настоящему талантлива, Либби. Я имею в виду, потрясающе талантлива. Я бы хотел увидеть и другие твои работы.

– Спасибо, – проговорила я, но он не мог победить меня так легко.

Поезд уехал, но ветер еще колыхал волосы Аарона. Лунный свет высветил острые черты его лица, и я невольно представила те линии. Он дотронулся пальцами до моих побледневших костяшек.

– Так сильно сжаты, – сказал он, и я рефлекторно их разжала. Холодный металл кольца на большом пальце коснулся моей кожи, когда он обвил пальцы вокруг моей руки и сжал их. Я удивилась, когда сжала его в ответ.

– Извини, – сказал он. – Ты права.

– Да, именно, помни это, – я вытащила свою руку. – Так, ты собираешься мне рассказать о том, как интересно быть Жнецом или что?

Он встал со связки бревен и предложил мне руку. Я поднялась сама, игнорируя ее.

– На самом деле, это прекрасная замечательная коса, – хитрая ухмылочка вернулась на его лицо. – Но есть несколько вещей, о которых нельзя просить всех. И прежде, чем ты согласишься на эту работу, придется рассказать тебе о них.

– Отлично. Напугай меня, – я посмотрела на его подбородок, полные губы и бледно голубые глаза. Он сделал несколько шагов, говоря:

– Ну, первое, ты будешь видеть, как кто-нибудь умирает, по нескольку раз за неделю и иногда больше, чем раз в день, как сегодня ты и Рози. Некоторые смерти мирные и тихие, как у Рози. Некоторые нет. Иногда если ты можешь изменить одну мелочь, то этим самым можешь спасти их жизнь, – Аарон покачал головой. – Но не стоит этого делать.

– Да, потому что ты нашел себе замену в лице меня. Это исключение из правил. Я могу спасти жизнь кому-то, только если он займет потом мое место. Правила Абаддона очень строги, и я не пойду против них, – тень пробежала по его лицу.

– Так плохо, да?

Темный взгляд постепенно рассеялся, и Аарон улыбнулся.

– Не-а, не настолько плохо. Аббадон может быть и хозяин Преисподней, но его почти никогда нет поблизости.

– Окей, то есть, будучи Жнецом, я буду видеть много смертей. Принято, – кивнула я, хотя я еще не была убеждена, что могу что-то поделать с этим. Но это лучше, чем умереть самой, полагаю. – Я не могу сказать, что это меня пугает, если честно.

Аарон рассмеялся. Звук отразился от деревьев, и что-то промелькнуло в кроне деревьев, возможно, тот самый светящийся енот.

– Нет, я понимаю, что это не удивительно, – сказал он. – Но ты также будешь видеть смерти людей, которых ты любишь, Либби. И некоторые из этих людей могут…

Он перестал говорить и повернулся к мосту, засунув руки в карманы.

Я коснулась его плеча. Это было вежливое прикосновение, призванное успокоить его, как и его ко мне, но он подпрыгнул.

– Могут что? – спросила я.

Он повернулся ко мне, улыбаясь, но его глаза были осторожными, тихими, без эмоций.

– Ну, давай просто скажем, что работа может быть иногда пугающей.

– Окей, я увижу, как люди, которых люблю, умирают, – лицо моей матери всплыло в памяти. А потом Хэйли и Кайла. Потом Макса. Я отогнала эти мысли. – Работа иногда может быть пугающей. Принято.

– И ты застрянешь в Кэрролл Фоллс. Никакой карьеры как художник, – Аарон сосредоточился на точке на моем плече. – Но ты бы все равно не смогла бы это делать, если бы была мертва, – проговорил он, словно бы пытаясь убедить себя.

Тут я на секунду задумалась. И отбросила это. Застрять в Кэрролл Фоллс может быть немного хуже, чем умереть, но я не могла думать слишком много об этом. Мне нужны были мои карандаши, чтобы помочь пережить это.

– Но, в конце концов, я буду жива, – прошептала я. – Если умру завтра, я буду мертва для всего, не так ли? Нет пути назад.

– Верно. Если ты возьмешься за работу, то будешь жить вечно, если захочешь. Подумай обо всех классных вещей, которые могла бы увидеть. И ты могла бы остаться с родителями и друзьями. И увидеть детей их детей.

– Окей, – сказала я. – Я приняла решение. – Выбор был действительно простой.

– Подожди, – он поднял руку. – Прежде, чем ты ответишь, еще кое-что.

Его нога задела гравий. Я нетерпеливо ожидала, пока он продолжит.

– Думаю, это самое сложное. После твоей тренировки, когда я… я имею ввиду, когда ты меня заменишь, ты станешь невидимой. Живущие не смогут увидеть или услышать тебя, пока им не придет срок умереть, – Аарон снова взял меня за руку, и я не отдернула ее. Я только частично обратила внимание на то, что он сделал. – Ты потеряешь все контакты с живыми. Это будет, словно ты – призрак. Настоящий.

– Но, я же смогу писать письма, правильно? Ты написал мне письмо.

– Ты должна была уже умереть. Только ты и мертвые могут читать то письмо. Для любого из живущих это будет просто чистый лист. Чтобы я не делал в этом мире, оно забывается немедленно или невидимо для них.

– Но… как я буду…? Что будет со мной?

– Ты исчезнешь. Твоя семья будет тебя искать, и они будут оплакивать тебя, но постепенно привыкнут к твоему исчезновению, и, в конце концов, забудут. Конечно, можешь остаться с ними, если они будут в городе. Ты можешь ужинать с ними и смотреть телевизор ночью. Можешь прийти на окончание школы своего брата и его свадьбу, но никто не увидит тебя там. Ты будешь с ними, Либби, но по-прежнему одна.

Эти слова резанули глубже, чем что-либо за сегодняшний вечер. Он говорил со знанием. Это было в его печальных глазах и морщинках возле губ. Он мог попытаться представить свою работу привлекательной, но Аарон был парнем, который знает одиночество.

– О боже, – я хотела обнять его. Стать ближе. Сказать ему, что он больше не один. Но не могла. – Сколько времени прошло с тех пор, как ты говорил с живым человеком?

– Я говорю с живыми почти каждый день. Они умирают в течение двадцати четырех часов, но… – Аарон пожал плечами, словно бы это не беспокоило его, но я знала, что это не так.

– А про другое?

– 40 лет. Они уже мертвы или почти мертвы. И многие думают, что я кто-нибудь еще. – Его голос стал тише, и пришлось придвинуться, чтобы услышать.