Текст книги "Когда струится бархат"
Автор книги: Элизабет Чедвик
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)
Ле Клито презрительно фыркнул себе под нос.
– Если бы все пошло законным путем, ты сейчас был бы лишен удовольствия нежиться на этой постели и валялся бы на соломе в тюремной камере. Мне крайне тяжело было убедить графа Фульке не бросать тебя в его подземелье. Кстати, тебя спасло лишь то, что мы срочно возвращаемся во Францию.
Варэн резко приподнялся на локтях.
– Во Францию? – изумленно повторил он.
– А-а, тебя же не было в зале, и ты ничего не слышал! Прибыл гонец от моего тестя. Шарль Фландрский убит – небеса услышали мою молитву! – Улыбка исказила его округлую физиономию. – Мне предложили освободившуюся вакансию – Уильям, милостью своевременно ударившего ножа, граф Фландрии! Как ты смотришь на то, чтобы поселиться во фламандском поместье и обзавестись улыбчивой женой с золотистыми косами?
– Тебе предложили Фландрию? – Изумление де Мортимера еще больше усилилось, он буквально остолбенел.
– Да, это сделал Людовик Французский как верховный повелитель этого герцогства. Однако есть и другие, также заявившие о своих претензиях. Именно поэтому мы должны без промедления отправляться в обратную дорогу. Предстоит тяжелейшая борьба, и когда я пройду через это испытание, то уже буду не просто шипом в теле моего дядюшки Генриха. Я стану огромным зазубренным копьем! – Глаза Ле Клито сверкнули, последние слова он выпалил, брызгая слюной.
Варэн закрыл глаза и снова откинулся на спину. Поместье во Фландрии. Фламандская жена. Зарабатывать на жизнь своим мечом. Он крепко, до боли, зажмурил глаза, вспомнив о действительно зазубренном копье, который судьба воткнула в бок ему самому.
– Замечательная новость, милорд, – искренне заметил он, хотя энтузиазм, выраженный этими словами, был без малейших признаков эмоциональной окраски.
Ле Клито глянул на него задумчиво и пробурчал, подражая интонации Варэна:
– Да уж, замечательная, не так ли? – Он взял апельсин с блюда, стоящего на низеньком столе, и вонзил ногти в кожуру. Пахучие капли брызнули в воздух, свежий ветерок от окна донес их аромат до лежащего на кровати мужчины. – Но вот что мне непонятно: чего хочет мой дядя Генрих от графа Фульке? Явно чего-то такого, о чем никто не должен узнать, уж в этом-то можно не сомневаться.
– Значит, граф тебе даже не намекнул?
Ле Клито выплюнул кусочек мякоти.
– Нет, – чавкая сочным фруктом, подтвердил он. – Ни слова не сказал, даже после моего деликатного вопроса. Просто переменил тему, и все. Очевидно, какое-то дело, обещающее для них выгоду. Но не для нас, разумеется. – Он продолжал уплетать апельсин, но внезапно замер и с хитрым видом заулыбался, повернувшись к лежащему на кровати рыцарю, который молчал, горестно сжав губы. – А ты мог бы искупить свою вину за сегодняшнее поведение, в то же время оказав самому себе существенную услугу.
Варэн настороженно вскинул на своего покровителя глаза. Тот, оживившись, подошел ближе и даже уселся на край постели. Руки и подбородок ле Клито были перепачканы апельсиновым соком, множество капелек попали и на рубашку.
– Каким образом, милорд?
– Хочу, чтобы ты разузнал, с чего это моему дядюшке вздумалось отправлять гонца в Анжу. Причем я хочу, чтобы ты это выяснил до того, как де Лейси с женой уедут в Англию. Они должны, несомненно, иметь еще одну встречу с Фульке, возможно, только разговор. Мне важно знать, о чем они будут говорить. Но ни в коем случае я не должен участвовать в этом расследовании. В остальном ты волен делать все, что сочтешь нужным.
Взгляд Варэна оставался горестно-обиженным, но в нем колыхнулось и засверкало какое-то возбужденное и жестокое выражение.
– Деньги, милорд, – заговорил он, – мне понадобится...
– Ты получишь столько, сколько потребуется, я даже выдам тебе кругленькую сумму, как только ты представишь доказательства своего успеха. – Ле Клито грациозно встал во весь рост и пошел мыть руки и лицо к специальному сосуду для омовений. – Детали плана действий будешь разрабатывать сам. Надеюсь, ты не оплошаешь – хотя бы на этот раз. – Он потянулся за полотенцем и стал тщательно вытирать руки. В его движениях почудилось нечто символическое.
– Не оплошаю, – промолвил Варэн и добавил еле слышно: – Клянусь Христовым телом, на этот раз все получится.
ГЛАВА 21
– Горячие пироги, горячие пироги, – выкрикивала торговка совсем близко от Хельвен, так что у нее закладывало уши.
– Свежие мидии, белые, как лилии! – зазывала напротив другая, с полной корзиной, водруженной на голову. Широкополая шляпа защищала платок от влаги, капающей из ракушек. Продаваемые женщиной продукты судя по запаху не показались Хельвен особенно свежими. Или, быть может, впечатление портил тот факт, что здесь, внизу, возле пристани, даже воздух был пропитан резкими необычными ароматами, насыщен до густоты сырым запахом берега реки и множества торговых кораблей.
Хельвен стояла рядом с Адамом, разглядывая матросов, кативших на одну из галер бочки с вином. Речная волна мерно хлопала по камням пристани. Год выдался засушливым, и зеленая илистая полоса показывала, насколько понизился уровень воды в реке. Впрочем, низко нависшее небо и теплый сырой ветер обещали скорое исправление забывшей о дождях погоды. Хельвен глянула на воду, подумала о предстоящем плавании через пролив и поморщилась от воспоминания о холодном море и морской качке. Во время первого плавания волны оказались сравнительно спокойными, и ей не было плохо. Помогла и железная решимость не быть обузой для мужа и не давать повод будущим отказам брать ее в путешествия. У самого Адама организм был закален многочисленными походами. К людям, страдающим от отсутствия привычного комфорта, он относился с удивлением и плохо скрываемым раздражением.
Адам положил здоровую руку на плечи жене. Раненая рука распухла, он временно носил ее в повязке.
– Уже недолго, любимая, – он словно уловил мысли Хельвен. – Как только получу ответ Фульке, мы сразу отправимся домой.
– Значит, завтра на рассвете. – Хельвен сморщила нос, но не только донесшийся запах горячего дегтя был тому причиной – они как раз проходили мимо людей, конопативших швы перевернутой кверху дном галеры.
– Слишком поздно трогаться в дорогу сегодня, с сожалением подтвердил свое решение Адам. – Я не попаду к Фульке до вечерней службы, и только по окончании вечерней молитвы, не раньше, смогу уйти. Скорее, это даже произойдет с началом ночной службы, то есть в полной темноте... Ты не голодна?
Рука об руку они ушли от густого аромата причалов и складов, выбрали удобное местечко и уселись подкрепиться. Острые и удивительно вкусные горячие пироги с бараниной были куплены у одного из вездесущих уличных торговцев, а запивали еду местным вином из бурдюка. Адам купил несколько бочонков этого вина, чтобы отвезти домой. Покупать вино в месте его изготовления крайне выгодно, а качество напитка оказалось выше всяких похвал.
Солнце за облаками казалось теплым белым обручем. Теплый ветерок доносил запахи рынка. Весна в Анжу пришла раньше, чем в Англию. Деревья здесь вот-вот покроются листвой, а в родном приграничье ветер все еще вздымал в воздух снежную поземку. Хельвен даже представила, как она высунет язык и ощутит холодные снежные капельки, влекомые ветром.
Покончив с трапезой, супруги продолжили путь среди толпы. Какая-то женщина с гнилыми пеньками вместо зубов пыталась продать Хельвен клетку с птицей. Хельвен решительно отказалась от такого предложения, содрогнувшись от отвращения. Ей всегда было невыносимо видеть живое существо, посаженное в клетку. Однако она не устояла против настойчивости Адама, и они купили у лотка галантерейщика несколько новых заколок для волос и пару прекрасно изготовленных серебряных ленточек для кос. Потом у арабского купца к покупкам добавили флакон с редкостным цветочным маслом.
Адам критически осмотрел выставленных на продажу коней. Взгляд привлекла молодая черная фламандская кобыла. Плотно сбитая и сильная, без лишней мышечной массы и с гордой уверенной осанкой. Зимняя шерсть клочьями слезала со шкуры, отчего кобыла выглядела пятнистой. Но это не портило общего впечатления, хотя, по-видимому, сказывалось на внешнем восприятии и сдерживало возможных покупателей. Адам провел здоровой рукой по ногам лошади и убедился, что те здоровые и хорошей формы.
– Адам, – Хельвен коснулась его плеча.
Услышав предупреждающий возглас, он обернулся и увидел группу людей, прокладывающих себе путь по рыночной площади – Уильям ле Клито с впечатляющим эскортом из рыцарей в парадных костюмах. На этот раз с ними не было женщин, а группу сопровождали несколько идущих вереницей вьючных пони. Процессия направлялась к городским воротам.
– Ну-ну, – скептически усмехнулся Адам. – Замечательное зрелище, а Варэн охраняет группу сзади. Эх, жаль, я так и не освоил метание ножа левой рукой.
Пегий конь прихрамывал из-за растяжения в бедре, полученного накануне. Варэн ехал уверенно, спину держал ровно. Квадратная нижняя челюсть решительно выдавалась вперед. Украшенная кольцом левая рука, крепко стиснутая в кулак, внушительно покоилась на бедре, грозным видом дополняя образ бойца, готового к активным действиям.
– Попугай, – пробормотал Адам, тщательно рассмотрев процессию, и решительно повернулся к ней спиной, продолжая изучать черную кобылу.
– Хоть сегодня буду спокойнее спать, – с облегчением заметила Хельвен и посмотрела на мужа.
Группа ле Клито продолжала двигаться вперед. Варэн всего один раз бегло глянул в сторону Хельвен и Адама с безразличным выражением лица. Затем синие глаза перебежали на сидевшего поодаль анжуйца Тьери. Тот обстругивал кусок дерева. Мелкие щепочки и стружки падали на тунику и красные сапоги. Одну ногу анжуец положил на колено и опирался на нее рукой. Тьери поднял голову и невозмутимо встретился взглядом с Варэном. Указательный палец правой руки анжуйца приподнялся от рукоятки ножа вверх, движение не заметил никто, кроме Варэна, ожидавшего именно этого. Подав знак, Тьери усердно возобновил свое занятие.
– Он уехал, – пробормотала Хельвен.
– И слава богу, – процедил сквозь зубы Адам. Напряжение его несколько ослабло.
– Что еще тебя беспокоит? – Хельвен чувствовала, что муж все же чем-то озабочен.
Адам покачал головой.
– Ничего. – Он передернул плечами. – Вдруг показалось, что сейчас между лопатками вонзится нож. – Он резко обратился к торговцу лошадьми. – Сколько ты хочешь за нее?
Хельвен поджала губы, глядя на мужа с легким волнением. Опять у нас погоня за своим хвостом, подумала она, и это не сулит ничего хорошего.
Адам купил черную кобылу за двенадцать марок, выторговав у барышника скидку с первоначальных пятнадцати. Когда сторговались, повернулся к задумавшейся жене.
– Сможешь отвести ее домой, если я сейчас отправлюсь к графу?
– Да, разумеется. – Она вымученно улыбнулась. – Ты сказал, до вечерней службы?
Адам скорчил гримасу.
– Скорее всего... Извини, любимая, но тебя я не могу взять с собой. Хотел бы, но не могу.
Хельвен надула губы и прищурила свои прелестные аквамариновые глаза.
– Тебе явно пришлась по вкусу одна из сирийских танцовщиц, – с упреком сказала она, – и я тебе просто мешаю.
– Они привлекательны, – согласился Адам, глядя так же серьезно, как и Хельвен, но не выдержал и улыбнулся. – Но по мне, уж лучше бы ты, а не какие-то гурии, исполнила для меня танец с семью вуалями.
– Тогда придется порепетировать. – Она в упор рассматривала мужа сузившимися глазами и вдруг сделала бедрами легкое волнообразное движение.
– Ах, ты, моя Саломея, – Адам, смеясь, поцеловал жену и направился в замок графа.
* * *
Когда Адам появился в замке, Джоффри Анжуйский во дворе атаковал копьем кольцо, укрепленное на столбе. Упражнение получалось у юноши вполне успешно. Адам подошел к небольшой группе зрителей, отметив среди них девушку с кухни, с которой так мило любезничал Тьери два дня назад. Девушка залилась румянцем и хихикнула, прикрывая лицо загрубевшими от работы руками. Адам больше не обращал на нее внимания, с интересом рассматривая демонстрируемое Джоффри мастерство.
Джоффри подцепил копьем кольцо и чисто ушел в сторону, избежав столкновения с мешком, набитым песком. Развернув серого скакуна в конце дорожки, увидел Адама. Передав копье оруженосцу, юноша подскакал поближе.
– Как твое впечатление? – Джоффри дышал немного учащенно, обнажая в улыбке ряд белых зубов. Улыбка его была почти самодовольной – парень знал, что он ловок и красив.
– Неплохо, милорд, – кивнул Адам в ответ, – но стоит немного лучше готовиться к удару. И надо ровнее держать шаг во время движения.
– Учту на будущее, – молодой человек перевел внимание на подвязанную руку Адама. – Как твои дела?
– Рука повреждена, милорд, но я считаю, что заживет довольно скоро.
Джоффри изящно соскочил с коня. Сапоги для верховой езды были сшиты из прекрасно выделанной оленьей шкуры и украшены позолоченными фигурками леопардов.
– А как твой конь?
– Уже встает на ноги, и нынешним утром я скормил ему пригоршню овса прямо из ладони. Но пока еще слишком слаб. Боюсь, нет ли у него трещины в голове. – Губы Адама плотно сжались. – Бог знает, каким зельем его отравили.
Джоффри щелчком пальцев подозвал конюха, и серого скакуна увели. Юноша повел Адама по двору в сторону главного зала замка.
– Мы разыскали парня, который скормил твоему коню яблоки, – сообщил он, внимательно глядя на Адама.
Адам оживился.
– Неужели? И что он сообщил?
– Ничего. Утром его труп выловили из реки. Судя по виду пробыл в воде всю ночь. Наверно, поскользнулся на одном из причалов. Это вполне могло произойти. За этот год у нас утонули уже три человека. – Джоффри говорил спокойно и ровно.
– Понятно, – тихо сказал Адам.
– Я так и думал, что ты поймешь.
Они перешли в зал. Дым из плохо прочищенного камина щипал глаза и набивался в горло. Адам закашлялся, быстро моргая.
– Куда же ведут следы?
– Уильям ле Клито рассказал мне о твоей ссоре с де Мортимером. – Стоя поочередно на одной ноге, Джоффри отстегивал шпоры.
– Как это любезно с его стороны, – скривил губы Адам.
– Ничего подобного. Просто он объяснял, почему нельзя заковать этого сына шлюхи в кандалы и бросить гнить в тюрьму. Убедил, что у Варэна есть основания ненавидеть тебя.
Выражение лица Адама было упрямым и неприступным. Он ничего не сказал в ответ.
– Так это правда?
– Что он виноват в убийстве Ральфа ле Шевалье? Что замешан в кознях ле Клито против императрицы? Да, на оба эти вопроса следует ответить утвердительно.
– А на еще один?
Адам окинул Джоффри тяжелым взглядом. Молодой человек не мог не догадаться, что настойчивое любопытство подвело его к очень опасной грани. Адам перевел взгляд на флаги, висевшие над помостом:
– Когда он застал нас с Хельвен вместе, король Генрих уже разрешил мне жениться на ней.
Рот Джоффри неприятно искривился. С большим трудом Адам подавил соблазн ударить молодого нахала по лицу и увидеть, как презрительная ухмылка окрасится кровью.
– Предварительно уведя ее из-под носа жениха, – широко улыбнулся Джоффри. Они пошли по лестнице в комнаты наверху. – Ты именно по этой причине его не убил?
– Это одна из причин.
Джоффри помедлил на лестнице и глянул через плечо:
– Матильда и в самом деле так прекрасна, как об этом говорят?
– Она красива, – неожиданно для себя ответил Адам. – Прекрасные каштановые волосы и молочно-белая кожа. И рот, от которого у тебя возникнет ноющая боль в чреслах. А когда она откроет этот рот, от ее яда все у тебя поникнет и увянет.
– Ну а характер?
Адам слабо улыбнулся.
– Королевский, милорд, но ведь ты и сам говорил как-то, что тебе нравятся женщины с характером.
– Слишком норовистая кобыла, не позволяющая мужчине оседлать себя – напрасная трата времени... Она из таких?
С легким удовлетворением в голосе Адам ответил:
– Ты сказал, что она так стара, что тебе годится в бабушки. Однако разница в возрасте – вещь обоюдоострая. Едва ли она охотно устремится в объятия мальчика, недавно переставшего носить подгузники. Уж поверь, сперва придется ловить и седлать ее, прежде чем дойдет дело до езды верхом.
Джоффри вперил в гостя тяжелый взгляд, который постепенно растаял, обратясь в вымученный смешок.
– Я полагал, вы дипломат.
– Я и есть дипломат, милорд, но ведь я не сказал, что императрица непригодна для верховой езды. Когда она изволит забыть о высокомерии и перестает быть невыносимой, с ней даже интересно. Но без узды и шпор, да еще нечеловеческого терпения сладить будет трудно.
– Гм-м, – несогласно хмыкнул Джоффри, – а каковы ваши бароны?
– Они будут надеяться, что у вас появится сын, и чем раньше, тем лучше. Но только те, кто не предпочтет увидеть, как ты упадешь с седла прямо под ее копыта во время соответствующей попытки.
Под маской равнодушия Джоффри угадывалась волна плохо скрываемого веселья.
– Значит, ребенок должен вырасти во взрослого еще до того, как Генрих умрет, чтобы не полагаться на изменчивые настроения ваших баронов?
– Вы припечатали подкову точно на копыто, милорд.
– Копыто той самой кобылы, – дополнил Джоффри, озорно подмигивая и отодвигая тонкую гобеленовую занавеску на проходе, ведущем к покоям его родителя. – Полагаю, ты уже слышал, что ле Клито уехал добиваться новых благ? – Он взял огарок свечи из подставки на помосте и зажег от свечи, горевшей на кронштейне, вделанном в стену.
– Да, милорд.
Джоффри задумчиво смотрел на Адама, вся дурашливость исчезла.
– Уильяму ле Клито теперь долго будет не до того, чтобы интересоваться Англией. Фландрия – это кипящий котел неприятностей. Для того чтобы благополучно его остудить, потребуется незаурядное мастерство, присущее опытной кухарке, которым ле Клито не обладает. – Юноша вернул свечу на ее место на кронштейне. – Заметь, вашему королю такое возвышение ле Клито явно придется не по вкусу. У него есть собственные претензии на это место по линии матери, а ле Клито идет на поколение дальше от этой ветви.
– Фландрия зависит от английской шерсти, – пробормотал Адам, – следовательно, зависит и от расположения к ней короля Генриха. – Он отбросил назад волосы. – Я рад, что мое имя – не Уильям ле Клито.
– Мы все просто пешки, – Джоффри пожал плечами и взял с помоста запечатанный конверт, в задумчивости повертел его в руках и протянул его Адаму. – Вот, можешь забрать. Это ответ моего отца твоему королю.
Адам опустил руку, которой поправлял волосы, и взял пакет.
– Граф не захотел сам передать мне письмо? – недоверчиво поинтересовался он.
Джоффри криво улыбнулся в ответ.
– Наверно, более эффектно, когда ответ дает сама пешка, приносимая в жертву, не так ли?
Адам молча поморщился.
Джоффри принужденно засмеялся.
– Не волнуйся, это не заговор. Мой отец должен подойти с минуты на минуту. Он занят на приеме посланника из Святого королевства Иерусалимского. Кроме того, у него два гонца из Папской области. Тоже надо улаживать чью-то дальнейшую судьбу. – Молодой человек вальяжно вытянулся в кресле и опустил глаза на несколько потертые носки своих роскошных позолоченных сапожек. – Угощайся вином и расскажи что-нибудь еще про мою будущую восхитительную невесту.
ГЛАВА 22
– Я не буду укладывать верхнее платье с меховой опушкой, хорошо, миледи? – Элсвит протянула платье хозяйке, ожидая ее решения. – Не хватало только завтра простудиться в дороге, особенно теперь, когда полили такие дожди.
Хельвен посмотрела на платье из синей шерсти, сотканной в Брюгге. Расширенные рукава были оторочены мехом куницы, затем взглянула в окно, прислушиваясь к звукам дождя, барабанившего по ставням. Уже давно зажжены свечи, мокрые синие сумерки сменялись вечерней тьмой.
– Нет, Элсвит, уложи его с остальной одеждой, – решила она. – Когда я надевала его в последний раз, тоже шел дождь. Это платье тогда так намокло, что я едва в нем не утонула. Такого противного ощущения у меня никогда в жизни не было.
– Но что же вы наденете, миледи?
Хельвен повернулась к куче одежды, лежавшей на кровати.
– Вот это, – с улыбкой промолвила она, но улыбка сразу сменилась заливистым хохотом, когда в глазах служанки появилось выражение непритворного ужаса.
– О нет, Святая дева! Миледи, это невозможно! – взвизгнула Элсвит.
Хельвен вскинула голову.
– Почему же?
– Это возмутительно, миледи, даже неприлично!
– Зато на вид более удобно и практично. Ну-ка, расшнуруй меня, я хочу примерить этот наряд.
Служанка не сдвинулась с места и смотрела на госпожу глазами, полными слез. Хельвен поначалу ласково уговаривала ее, потом потеряла терпение и отдала резкий приказ. Только тогда Элсвит, словно побитая плетью, согласилась помогать хозяйке. Но, даже смирившись с приказом, все время порывалась высказывать устные возражения безрассудству госпожи.
– Боже мой, что скажет лорд Адам?
– Лорд Адам? – Хельвен присела на кровать и аккуратно завязала шнуровку. В глазах ее блестело озорство. – Даже не представляю, Элсвит, что он скажет. Наверно, у него глаза полезут на лоб. Ничего, иногда полезно устраивать небольшие сюрпризы! – Она засмеялась своей шутке и откинулась на постель, заложив руки за голову и отставив в сторону согнутое колено.
Элсвит сердито посмотрела на нее.
– А знаешь, – продолжила со смехом Хельвен, – мужчины отхватили себе самый лакомый кусок пирога. Можно ли вообразить, чтобы я осмелилась в юбке лечь вот так... или даже так?
– Миледи!
Теперь Хельвен вовсю заливалась смехом, не в силах остановиться. Лицо раскраснелось, по щекам бежали слезы. Наконец она сжалилась над страданиями служанки, перекатилась через кровать и села на краешек.
– Кроме шуток, это истинная правда! – Вытирая глаза, продолжала стоять на своем Хельвен. – Мужские одежды гораздо практичнее.
– Миледи, но завтра... – в глазах Элсвит застыл ужас. – Вы ведь не собираетесь...
Служанка даже не осмеливалась закончить пугавшую ее мысль.
– Еще как собираюсь, – с вызовом парировала Хельвен и сложила руки на груди. – Сверху у меня будет накидка и мантилья, а косы я прикрою шляпой. Не дуйся на меня, как гусыня. Если будешь... – Она умолкла и посмотрела на дверь, которая вдруг затряслась от сильных ударов. Кто-то бешено барабанил в нее кулаками.
– Миледи! – закричал Тьери взволнованным голосом. – Идите скорее, с Лайярдом беда. Он лежит и сучит ногами, боюсь, что он вот-вот умрет!
Хельвен вскочила на ноги, все веселье мигом схлынуло прочь.
– Боже мой, не может быть! – воскликнула она, хватая накидку. – Сейчас, Тьери, уже иду! – Она засуетилась, надела туфли и стала затягивать шнуровку нового одеяния.
– Миледи, нельзя выходить на люди в таком виде! – Элсвит умоляющим жестом протянула руку, но Хельвен нетерпеливо оттолкнула ее, глаза заблестели, и в них появился сердитый огонек.
– Клянусь Богом, если бы я знала, что ты будешь такой чопорной и невыносимой из-за пустяков, ни за что бы не взяла тебя с собой! – Хельвен забросила косы за плечи и встала, добавив холодным тоном: – Надеюсь, ты закончишь упаковывать вещи в этот сундук до моего возвращения. В том числе и платье, отороченное мехом!
Подбородок Элсвит задрожал, она закусила губу и опустила глаза в пол. Хельвен откинула задвижку двери, и перед женщинами предстала мокрая ветреная ночь. С полей низко надвинутой шляпы Тьери капала вода, глаза скрывала тень.
– Побыстрее, госпожа, умоляю! – Он взял Хельвен за руку и, выводя из комнаты, помог спускаться по ступенькам. Похоже, Тьери не заметил необычного наряда Хельвен. Но она обратила внимание, что сам он дрожит, а лицо, на мгновение полностью освещенное закрывающейся дверью, казалось каменно-напряженным, словно боевая маска. Беспокойство Хельвен нарастало.
– Что с ним случилось? Когда это началось? – У подножия лестницы Хельвен высвободила руку. Деревянные башмаки захлюпали, застревая в грязи и размякшем конском навозе, не убранном перед началом дождя. Каждый шаг начинался с сосущего звука, с которым обувь вырывалась из чавкающей трясины.
– Примерно полторы свечных мерки назад, госпожа. Его ноги вдруг подогнулись, он так и рухнул... Мне кажется, надо избавить его от мучений, только я хотел услышать согласия от вас или лорда Адама.
– Может, надо позвать кого-то из замка? – с сомнением в голосе сказал Тьери, снова беря Хельвен за руку.
– Со мной все в порядке, – успокоила его женщина. – Я не собираюсь падать в обморок. – Но анжуец только сильнее стиснул ей руку, словно клещами. Затем, по лисьи ярко и хищно сверкнув зубами, ловко выставил вперед ногу и сделал ей подсечку. Хельвен больно грохнулась на кучу мокрой соломы, лежавшей возле дверей конюшни.
Она завизжала, пытаясь сопротивляться, но Тьери не зря пятнадцать лет служил наемником. Он в совершенстве владел искусством драки и борьбы, а такие высокоморальные соображения, которые другого вынудили бы воздержаться от грубого обращения с женщиной, этому человеку были абсолютно неведомы. Тьери быстро и уверенно нейтрализовал Хельвен, пытавшуюся сопротивляться, скрутил ей руки так, будто имел дело с подстреленным оленем, которого собирался тащить домой из леса. Ей, правда, удалось укусить анжуйца. Зубы женщины безжалостно впились в запястье насильника. Прокусив кожу, Хельвен ощутила во рту вкус чужой крови. Тьери сдавленно вскрикнул от боли и железными пальцами свободной руки стиснул ей дыхательное горло. Теряя сознание, Хельвен отпустила укушенную руку.
Анжуец запихнул кусок специально припасенной тряпки ей в рот и крепко замотал тонкой веревкой. Затем присел на корточки, чтобы осмотреть свою пленницу и отдышаться. Из руки Тьери все еще сочилась кровь. Он промокнул рану складкой накидки.
– Вот лисица, – тяжело дыша, прошипел анжуец, впрочем, без особой злобы и даже улыбнулся, вновь сверкнув зубами, когда отвел глаза от лица Хельвен и разглядел свою добычу целиком. Ему стало понятно, что неожиданно серьезное сопротивление женщины объяснялось тем, что на ней мужская одежда, а не стесняющие движения тяжелые юбки.
Хельвен извивалась всем телом, беснуясь от гнева и охватывающего ее ужаса. Страх проистекал не только от инстинктивного испуга попавшего в ловушку существа. Хельвен понимала, что влипла в скверную историю, и это только начало.
Анжуец встал и наклонился над женщиной, весело улыбаясь при виде тщетных попыток освободиться. Подхватив Хельвен рукой за пояс, Тьери поднял ее, положил на плечо привычным движением охотника и двинулся по дорожке, спускаясь вниз через темный, пропитанный сыростью сад.
Анжуец шел, слегка пошатываясь, ведь Хельвен при всей стройности фигуры не была легкой ношей. Она свисала вниз головой с плеча похитителя, дыхание, сдавленное неудобным положением груди, вырывалось хриплыми толчками. Дышать мешала и боль в горле после того, как Тьери душил ее и, конечно же, тряпочный кляп во рту. Хельвен чувствовала, как сознание часто проваливается в колышущуюся волну темноты. Промокшие косы мягко шлепали по щекам. В какие-то моменты глаза Хельвен останавливались то на проплывавших мимо темных стволах и кронах деревьев, выделявшихся даже на фоне темно-синего ночного неба, то на вспышках огонька из на миг отворившихся ставен на верхнем этаже дома, из которого ее уносил анжуец, задумавший что-то ужасное.
Потеряв равновесие под тяжестью веса Хельвен, Тьери споткнулся и наткнулся на дерево. Поток крупных ледяных капель оросил обнаженную шею женщины. От неожиданного холодного потока она вздрогнула, к ней вернулось сознание. Тьери беззлобно выругался. В голове Хельвен возникли смутные мысли о том, сколько денег понадобилось заплатить анжуйцу, чтобы подвигнуть его на такое неслыханное предательство.
Анжуец опять пошатнулся, едва не поскользнувшись на поросшей мхом ступеньке. Похититель и его жертва добрались уже до речного берега. Хельвен различала плеск воды о камни, взгляд ухватил слабо мерцающую тяжелую и темную массу речного потока. Потом она увидела иссеченное струйками дождя небо, но тут Тьери стряхнул ее с плеча и уложил на скользкие каменные плиты небольшой частной пристани, принадлежавшей купцу – хозяину дома.
– Не делай глупостей, – предупредил анжуец. – Если вздумаешь перекатиться, сразу окажешься в реке. А я не собираюсь нырять в темноте в ледяную воду, чтобы спасти тебя. – Тьери перешагнул через нее и слегка подпрыгнул, когда Хельвен попыталась зацепить его ногами. – Тихо, тихо, – он укоризненно погрозил пальцем, – не делай глупостей, моя куколка.
Хельвен обожгла анжуйца злобным взглядом и безрезультатно попыталась вытолкнуть кляп. Дергаясь всем телом, она сопротивлялась, но Тьери все-таки снова поднял ее и с немалыми усилиями перетащил в плоскодонную рыбачью лодку. Лежа у ног своего похитителя, Хельвен бешено извивалась, словно только что пойманный лосось. Тьери отвязал швартовочный канат, уселся на скамейку, и маленькое суденышко опасно закачалось на воде. Доски обшивки лодки, на которых лежала Хельвен, были залиты водой. Древесина пахла навечно въевшимся запахом рыбы и гнилых водорослей.
– Это вам не королевская барка, миледи, – издевательски бросил Тьери, прилаживая весла и выгребая на середину реки, – но я вам обещаю настоящий королевский прием в том месте, куда мы направляемся. – Анжуец рассмеялся возбужденным нервным смехом, похожим на ржание лошади.
Путь вниз по реке стал сущим кошмаром. Лодка протекала, и Тьери то и дело приходилось бросать весла и вычерпывать воду большим кожаным ведерком. Подгоняемая ветром речная вода постоянно переливалась через борта лодки, пропитывая одежду насквозь. Дело осложнялось тем, что Тьери хотя и умел обращаться с веслами, но явно не обладал необходимым опытом в гребле по реке.
Хельвен продрогла до костей, была измучена шоком от случившегося, ее трясло от холода и бессилия. Лежа в унизительной позе у ног Тьери, она лихорадочно обдумывала причины ужасного поворота в своей судьбе. Постепенно испуг начал обретать реальные очертания врага, организовавшего ей весь этот кошмар. Очевидно, нынешним утром Варэн вовсе не уехал из Анжера вместе с ле Клито и его свитой. Это была хитрая уловка. Он укрылся где-то поблизости, и сейчас ее везут к нему. От этой догадки мозг Хельвен буквально оцепенел, почти так же, как ее руки и ноги оцепенели и затекли от веревок, которыми ее умело спутал Тьери. Связанная по рукам и ногам, она скоро будет в полной власти Варэна, и никто даже не подозревает, в каком ужасном положении она оказалась. Вода опять перехлестнула через нос лодки, и Тьери пришлось оставить весла и заняться вычерпыванием. Хельвен закрыла глаза и стала молиться, чтобы лодка утонула вместе с ней.
Тьери снова начал грести. Через несколько минут он вдруг тихо запел – это были солдатские частушки, знать которые Хельвен было неприлично, но она все-таки знала.
Плечи молодой женщины трясла дрожь еле сдерживаемых рыданий. Она подумала об Адаме, и у нее так перехватило горло, что боль в нем стала совершенно невыносимой.
