Текст книги "Развод. Мои любой ценой (СИ)"

Автор книги: Элина Витина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Глава 30

Глава 30

Глава 30

Пространство вокруг меня начинает вращаться с какой-то бешеной скоростью. Меня будто в центрифугу поместили и теперь я подвергаюсь безжалостной пытке, снова и снова теряя связь с реальностью.

Не верю. Не хочу верить. Но, наконец, понимаю.

Перед закрытыми глазами словно пазл складывается. Уродливый. Мерзкий. Но целостный. Картинка, хоть и причиняет мне невероятную боль, но по крайней мере, многое расставляет по своим местам.

– Я не питаю иллюзий насчет того, что Оля рассказала мне все из благородных побуждений. Прекрасно осознаю, что она сделала это, чтобы насолить тебе. Я же говорил – сестра всегда тебе завидовала. Завидовала нам. Нашей семье. Поэтому и использовала первую возможность, чтобы тебе навредить. Зря ты решила перед ней похвастаться своей насыщенной сексуальной жизнью.

Кирилл усмехается своей шутке, а меня же продолжает выворачивать мясом наружу.

– Бред, – болезненно выдыхаю и мотаю головой. Он что, всерьез думает, что будь у меня любовник, я бы спокойно обсуждала его с сестрой? Понятия не имею, существует ли какой-то специальный этикет в таких случаях, но с трудом представляю нас смакующими подробности моего адюльтера за чашечкой чая.

– Что именно она тебе наплела?

Наверняка Оля придумала этого самого любовника, чтобы Кирилл меня не искал. Несмотря на то, что это доставляет мне неимоверную боль, я все равно пытаюсь представить эту картину перед глазами. Вот они развлекаются в его кабинете и я захожу. Кирилл грубо выгоняет Ольгу, ей обидно… Бьюсь об заклад, она была уверена, что теперь он будет принадлежать ей. Сестра вряд ли догадывалась о его обязанностях демонстрировать “правильную картинку”, как выразился Красовский. И вот Кирилл начинает меня искать… И Оля придумывает какую-то бредовую историю про нас с Нечаевым. Правда, это никак не объясняет то, что Артем якобы сам подтвердил свое отцовство. Они что, были в сговоре с моей сестрой? Он крупно подставил свой бизнес лишь бы помочь Ольге заполучить Кирилла? Сомневаюсь. Нечаев не похож на купидона… и тем более он не похож на идиота. А значит у него точно были свои цели.

– Ей и не нужно было ничего говорить, Тая, – морщась, произносит Воеводин. – Ты сама все рассказала.

– Во сне? – скептически усмехаюсь. – Не очень-то разумно с моей стороны делиться с мужем информацией о любовнике.

– Так ты и не со мной делилась, дорогая, – разводит он руками. – Оля дала мне послушать запись вашего разговора.

– Какого разговора, Кирилл? – устало потираю веки, забыв о макияже, над которым два часа трудилась визажист.

– Очевидно, что того, где ты рассказывала об измене, – пожимает он плечами. Выглядит абсолютно спокойным. Я бы даже сказала чересчур спокойным. Будто мы список покупок к ужину обсуждаем, а не мою гипотетическую измену. Но глаза… глаза выдают Кирилла с потрохами. Сейчас в них не просто бушует шторм. Его взгляд метает молнии и обдает меня арктическим холодом одновременно. Да и сам Воеводин, будто айсберг, который облили бензином и подожгли.

– И тебе ни разу не приходило в голову, что это может быть фальшивкой? – тихо интересуюсь я. Доказывать ничего не собираюсь, но в то же время мне противно, что он действительно думает, что у меня был любовник.

– Во-первых, я в состоянии узнать твой голос, Тая. У Оли он более хриплый, курит она с какого класса? С восьмого? Во-вторых, я видел фото.

– О господи, – вздыхаю. Даже нет, скорее, вою от очаяния. – И запись и фото? Да тут как минимум ЦРУ приложили руку, не иначе! Отпечатки пальцев тоже имеются?

– На каком месте их надо было снимать, интересно? – его голос пропитан скепсисом.

– Очевидно, что на том же, с которого ты стирал красную помаду моей сестры, – колко замечаю. С каждой секундой этого разговора мне становится все сложнее делать вид, что меня это не убивает. Вся эта ситуация, его слова, грязные намеки, воспоминания… Моя кожа словно маленькими разрезами покрывается. Сами по себе они редко причиняют боль, но когда вся кожа изранена миллионами царапин, переносить их становится невыносимо. И даже опасно.

– Господи, Кирилл, – выдыхаю болезненно. – Я понятия не имею зачем Оля это сделала и главное – как. Но она обвела тебя вокруг пальца. Я никогда в жизни тебе не изменяла. У меня ни секунды не было сомнений в твоем отцовстве и сбежала я из этого города не потому что что-то скрывала от тебя, а потому что ты ранил меня настолько сильно, что я просто не могла находиться рядом… Нечаев просто оказался в нужное время в нужном месте. Он помог мне исчезнуть. Да, скорее чтобы насолить тебе, чем из чистого альтруизма. Но мне, если честно, было все равно. Я бы с самим дьяволом сделку заключила, лишь бы больше не видеть тебя. Но между нами никогда и ничего не было.

– И почему я должен тебе верить? – прищурившись, интересуется он. В голосе ни капли сомнения. Ни толики неуверенности. Мои слова словно от стены отскакивают, не позволяя осесть в его сознании.

– Мне, честно признаться, плевать, веришь ты мне или нет, – бросаю ему, наполнив голос ядом. – Но пока ты не поймешь, что тебя провели, словно идиота, ты не начнешь искать врагов в своем окружении. А они есть. Кто-то слил информацию Алексину. Кто-то доложил Красовскому о твоих проблемах в личной жизни. И я сомневаюсь, что это была моя сестра. Потому что еще раз повторяю, я никогда в жизни не обсуждала с ней любовников. Хотя бы потому что их у меня никогда не было, Кирилл. Никогда!

Глава 31

Глава 31

Глава 31

Серия глубоких вдохов, несколько тяжелых взглядов в мою сторону – и Кирилл снова готов вынести мне свой вердикт.

Несмотря на то, что мои слова легко объясняют многие несостыковки, он не хочет их принимать. Не хочет в них верить.

Видимо, ему гораздо легче “вариться” в том жалком мирке, где его жена – наглая изменщица. А остальные в его окружении – верные соратники, которые и помыслить не могут о предательстве!

– Ты же сама сказала, что видела Ольгу с Алексиным, – протягивает он. – Где логика? Или хочешь сказать, это просто совпадение?

– Я не знаю, Кирилл, – голос звучит настолько болезненно, что мне самой страшно. Этот разговор будто последние силы из меня высасывает. Снова заставляет нырнуть в омут воспоминаний и анализировать каждую деталь, несмотря на то, что даже малейшие подробности меня убивают. – Я до сих пор не уверена, что видела Ольгу. Я же говорила тебе, что сперва я была уверена, что мне привиделось. Но после тех дебатов мне показалось, что это логично…

– А сейчас снова не кажется? – с нескрываемым сарказмом произносит он. – Какая-то ты ветренная, Таисия.

Он будто специально игнорирует мои слова о том, что я никогда ему не изменяла. Словно стена между нами настолько толстая, что никакие здравые аргументы просто не в состоянии проникнуть сквозь нее.

Но яд в его голосе не в состоянии скрыть реальные эмоции. Кирилл пытается держаться отстраненно, усиленно делает вид, что мы сейчас обсуждаем лишь рабочий момент и к его личной жизни он не имеет никакого отношения. Но к сожалению, я знаю его слишком хорошо. Настолько, что ему не удается меня обмануть. В этом котле мы варимся вместе. Воспоминания и любые попытки проанализировать те события ранят его так же сильно, как и меня.

Но почему-то меня это не радует. Понятия не имею в чем причина. То ли в том, что я к его страданиям не приложила руку и сейчас гордость не дает мне наслаждаться эффектом. А может, причина в том, что несмотря на всю боль, что Кирилл мне причинил, мне все же удалось остаться хорошим человеком.

Хорошие люди не упиваются страданиями других. Даже если считают, что те их искренне заслужили.

– Я всего лишь пытаюсь помочь, Кирилл, – развожу руками. – Мне бы не хотелось, чтобы твоя политическая карьера преследовала меня и после окончания нашего договора. Если у тебя есть враги… Если кто-то действительно всячески пытается тебя утопить, то мы с Мишей тоже под ударом. И нет никаких гарантий, что через два месяца они успокоятся. Тебе нужно уладить эти вопросы до того, как мы исчезнем из твоей жизни.

Только после того как произношу последние слова, понимаю, что они явно были лишними. Черты лица Воеводина моментально заостряются и он снова впивается в меня сосредоточенным взглядом.

– В смысле, “исчезнуть”, Таисия?

От его голоса по спине проходит холодок и если бы не ограждение за моей спиной, я бы точно начала пятиться.

– Я не совсем точно выразилась, – выдыхаю отрывисто. – Я не собираюсь снова исчезать, как в прошлый раз. Ты имеешь право видеть сына. Но… это скорее в том плане, что мы исчезнем с радаров. Не будет больше интервью, мероприятий, дебатов и всего этого.

– Михаил и мой сын, не забывай, – слегка прищурившись, напоминает Воеводин.

– Я помню, – произношу затравленно. И рада бы забыть, да только нет у меня такой роскоши.

Кирилл продолжает сверлить меня взглядом, а я тихо повторяю:

– В твоем окружении есть враги. И тебе нужно как можно скорее понять кто это.

– Алексину все рассказала Ольга, – упрямо настаивает муж.

– Какой в этом смысл, Кирилл? – я не кричу, но голос становится более звонким. Будто из сердца рвется. – Зачем ей делать тебе такое одолжение? После этих дебатов ты снова на коне, а Алексин еще не скоро отмоется от скандала!

– Ты исходишь из того, что Оля знала о том, что я отец, – разводит он руками.

– Потому что это единственный вариант! – В отчаянии мычу. – Услышь меня. Я не пытаюсь оправдаться, Кирилл. Мне, действительно, плевать что ты думаешь обо мне с Нечаевым, но я тебе не изменяла. Ни с Артемом, ни с кем-либо другим. Соответственно, Ольга запудрила тебе мозги! Но ты успел рассказать еще кому-то, да? Кто знал обо всем этом? Кроме вас с Олей и Велесом?

– Даже не пытайся приплести сюда Разина, – цедит Воеводин. – Он был удивлен результатом того теста не меньше меня.

– Он мог притвориться…, – начинаю, но тут же натыкаюсь на его скептический взгляд. – Если Велес знал правду, то он понимал, что такое разоблачение сыграет тебе на руку. Кирилл, твой помощник на что угодно готов ради карьеры! Он догадывался, что узнав правду, ты вряд ли согласишься принимать участие в спектакле в прямом эфире, поэтому и придумал всю эту аферу…

– И Алексин по доброте душевной ему подыграл? – ухмыляется муж. – Вот уж альтруист! “Сближаю семьи и помогаю в решении семейных конфликтов” – прекрасный слоган для предстоящих выборов!

– Я не говорю, что губернатор добровольно решил помочь тебе. Велес мог точно так же обвести его вокруг пальца. Может, поэтому Оля и крутилась с Алексиным…

То, что Кирилл никак не хочет признать очевидное, меня жутко раздражает. Но мне нужно достучаться до него! Я должна доказать мужу, что пока он не найдет виновника, мы не в безопасности. На свою жизнь мне наплевать, но Миша… я готова на все, чтобы его защитить!

– То есть теперь Оля у нас заодно не только с губернатором, но и с Велесом? Ты сама себя слышишь, Таисия? Не помню, чтобы ты раньше увлекалась детективами, но сейчас ты дашь фору самой Кристи…

– Ты меня не слышишь, Кирилл, – не то вздыхаю, не то всхлипываю.

– Я тебя прекрасно слышу, Тая, – чуть мягче произносит он. – Поехали.

– Куда? – в шоке спрашиваю. Не могу поверить, что на сегодня “пытка обществом” окончена.

– К единственному человеку, который может пролить хоть какой-то свет на всю эту ситуацию… Правда, заранее предупреждаю: вряд ли я поверю хоть единому слову твоей лживой сестрицы!

Глава 32

Глава 32

Глава 32

Мерное урчание двигателя, приглушенная музыка и расслабленная поза водителя свидетельствуют о том, что это самая обычная семейная поездка. Если бы не резкий, я бы даже сказала, агрессивный скрип тормозных колодок на светофорах, я бы вполне поверила в то, что Кирилл спокоен. Даже его пальцы на оплетке руля выглядят расслабленными, в то время как я до побелевших костяшек вцепилась в ручку двери и остекленевшим взглядом наблюдаю за городским пейзажем.

Казалось бы, у меня давно должна была сработать система самозащиты и хоть как-то подавить эмоции, но меня все равно трясет. Особенно когда мы въезжаем на территорию новенького жилого комплекса и Кирилл уверенно лавирует между высоток.

Нет, меня совсем не удивляет то, что за эти два года Оля успела переехать. Неприятный шок скорее вызван тем, как хорошо мой муж знает дорогу к ее дому.

Оля открывает дверь практически сразу после первого звонка. Будто так и ждала нас. Хотя, судя по откровенному пеньюару, ждала она совсем не нас. Впрочем, может, Воеводин успел предупредить ее о визите, забыв уточнить, что примчится не один…

– Сладкая парочка твикс, – слегка растягивая слоги произносит она. – Так отрадно видеть вас снова вместе! Будто и не было ничего, да? Еще пару таких фото и я всерьез начну сомневаться в собственных воспоминаниях и поверю, что вы идеальная семья.

Только сейчас я замечаю за ее спиной огромную плазму в полстены, на которой стопкадром красуется наше с Кириллом изображение. Я даже не заметила, что кто-то на юбилее делал фото. Видимо, в этом танце я была настолько сосредоточена на собственных ощущениях, что окружающий мир на какое-то время просто перестал для меня существовать.

– Ты поэтому и напилась? – ухмыляется Воеводин. – Из-за того, что Таисии, в отличие от тебя, камера не добавляет лишние пять килограмм и она на всех фото выглядит бесподобно?

Сестра морщится, но тут же снова надевает маску прожженной обольстительницы. Нет, она не строит глазки моему мужу, и даже не пытается флиртовать. Но есть в ее образе и поведении что-то такое, что заставляет меня пасовать. Будто я снова на вторых ролях, снова наблюдаю за ними со стороны.

– Вижу, Таисия снова возведена в статус “святых”, – ярко накрашенные глаза закатываются в насмешке. – Скучный ты все-таки, мужик, Кирилл. Таакой предсказуемый.

Меня так и подмывает напомнить ей, что меня она тоже всегда называла скучной, но я вовремя закрываю рот. Не хватало еще, чтобы они с Кириллом подумали, что я намекаю на то, что мы снова пара.

– Так что, чем обязана? Я ведь права, это не просто дружеский визит четы Воеводиных?

– Дружеские визиты в змеиное гнездо не наносят, – фыркаю я.

– В таком случае предлагаю не тянуть, а скорее переходить к делу. У меня, знаете ли, планы на вечер.

– Ну-ну, – цокает языком муж. – Такая квартира сама себя не оплатит…

– Еще ценные замечания будут? – ничуть не смутившись, интересуется она. – Зачем пожаловали, Воеводины?

– За правдой, – чеканю я, старательно делая вид, что ее “Воеводины” не причиняет мне боль.

Когда-то я гордилась этой фамилией. Наша девичья “Лавровы” мне тоже нравилась, но став женой Кирилла я с гордостью носила его имя. Старалась соответствовать. Сейчас же я ее просто ненавижу. Ее и все, что с ней связано. Даже фальшивая простенькая Иванова, которую вместе с фальшивыми документами подарил мне Нечаев и под которой родился мой сын, и то кажется мне сейчас роднее.

– Ммм…, – губы Оли растягиваются в хищной улыбке. – Моя маленькая сестренка, наконец, созрела для того, чтобы узнать правду о том, что произошло два года назад?

– Правда нужна не мне, а Кириллу, – цежу сквозь зубы. – Я же знаю все, что мне нужно. И мне наплевать на то, что было между вами. Что бы ты сейчас ни сказала, это ничего не изменит. У тебя нет надо мной власти, Оля. Смирись с этим. Самое интересное, я даже тебя не виню. Кирилл прав, я давно должна была понять, что ты всего лишь жалкая завистливая девица. И ты знаешь… наверное, глубоко в душе я это всегда знала. А вот то, что в собственном муже не разглядела подонка – тут уже полностью моя вина. Уверена, на твоем месте могла бы оказаться любая. Да и, наверняка, оказывалась. И до, и после. Ты для него была лишь мимолетным, ничего не значащим эпизодом. Как, впрочем, и для всех остальных мужчин в твоей жизни, верно ведь?

Собственный яд отравляет меня, прожигая едкие дыры в горле и жаля голосовые связки. Но это не мешает мне продолжать. Мне кажется, даже если меня на месте поразит молния или, что более вероятно – инфаркт, я все равно еще какое-то время буду продолжать свой монолог. Слишком долго это во мне копилось. Слишком открыты мои раны.

– Таисия утверждает, что ты ее оклеветала, – бросает Кирилл.

Его голос звучит властно. Так, будто подразумевает полное подчинение. И обычно эта интонация безоговорочно действует на окружающих. Но сейчас Оля даже не смотрит на него. Все ее внимание приковано к моему лицу. Она склоняет голову набок, словно впервые видит, будто пытается детально изучить “новую меня”, чтобы понять куда нужно бить, чтобы сделать побольнее. Видимо, даже с ее мозгами, до нее дошло, что бить по нашим с Воеводиным отношениям уже нет смысла. Наверное, потому что и отношений-то нет. Нас нет. И никогда больше не будет.

– Что ж, ты хочешь правды, будет тебе правда, – наконец изрекает она. Смотрит при этом почему-то победно. Будто не осталась ни с чем у разбитого корыта. Будто в ее драном рукаве все еще припасены какие-то козыри. – И знаешь, я даже верю тебе: это, действительно, ничего не изменит. И ты просто не представляешь насколько сильно это меня радует.

Ее самодовольная улыбка окутывает нас липким коконом, от которого тут же хочется отмыться, раздирая кожу в кровь жесткой мочалкой. Но я стойко выдерживаю ее змеиный взгляд и готовлюсь к тому, что Кирилл, наконец, узнает правду.

– Правда в том, что измены не было, Таисия.

Ольга смеется, а еще больше убеждаюсь в том, что ей стоит обратиться к психиатру.

– Я в курсе, Оля. Поэтому скажи это Кириллу, а не мне.

– Так а я и не твою измену имею в виду, – продолжает веселиться она.

Глава 33

Глава 33

Глава 33

– Не знаю сколько Кирилл тебе заплатил, но нет никакого смысла лгать. Да и пришли мы сейчас не за этим.

– А мне наплевать зачем вы приперлись, – все с такой же ядовитой усмешкой выдает сестра.

– Она не лжет. – сухо бросает Кирилл. – Но ты права, пришли мы не за этим.

Мне приходится использовать всю силу воли, чтобы не переводить взгляд с одного на другого в надежде, что хоть один из них пояснит, что они имеют в виду, но в итоге я лишь сильнее выпрямляю позвоночник и задираю подбородок.

Не знаю на какой эффект рассчитывала Оля, но падать в обморок я не спешу. Взгляды сестры всегда были более открытыми, чем мои. Видимо, она из тех, кто не считает оральный секс изменой. Что ж, это ее право. Для меня же это ровным счетом ничего не меняет. Даже если тот эпизод в кабинете был первым и единственным между ними. Даже если Воеводин после этого хранил целибат. Даже если… Нашей семьи все равно больше нет. Она закончилась два года назад. Точнее, эти двое ее закончили. Безжалостно сломали и засадили осколки мне в самое сердце.

– Кирилл утверждает, что у тебя есть какие-то секретные записи моей измены. Я хочу их увидеть. Ты своего добилась, семью нашу разрушила. Можешь поставить галочку в своем списке целей и продолжать отравлять жизнь кому-нибудь другому.

– С другими не так интересно, как с вами, – хихикает она. Подходит к журнальному столику и подхватив, стоящий там бокал, делает пару глотков. – Вы же такие забавные… У вас любовь. Настоящая. Первая и единственная. Сильная. Сметающая все преграды? И? Где она сейчас?

Мы оба молчим, позволяя ей насладиться этим моментом. Понятия не имею о чем сейчас думает Кирилл, но я чувствую на себе его тяжелый взгляд. Вместо того, чтобы подобно мне, упираться ненавидящим взглядом в нее, он почему-то смотрит на меня. Кожа на шее пылает, а внутри, наоборот, все холодеет.

Отдает ли он себе отчет, что он сам все разрушил? Оля права. У нас была любовь. Именно такая, как она описала. Причем, несмотря на то, что Кирилл старше, он неоднократно говорил мне, что я была первой, к кому он испытывал такие чувства.

Хотя нет, с чего бы это ему винить себя… Он же уверен, что я здесь главный злодей.

– Таисия озвучила просьбу, – холодно чеканит Воеводин.

– И? – задирает брови Ольга. – Мне казалось, она разжалована из должности королевы. С какой стати я должна ей подчиняться?

– С той, что я тебе приказываю. Покажи ей те фото и запись!

– Все равно как-то неубедительно, – сестра игриво ведет плечиками, продолжая веселиться.

Допив свой напиток, она наклоняется, чтобы взять бутылку и снова наполнить бокал, однако, уже в следующее мгновение, Воеводин стирает улыбку с ее лица.

Я сама не заметила, как он оказался рядом с ней. Еще секунду назад кожа моей спины горела от его близости, а сейчас он нависает над ней и перехватив бутылку, наливает вино в ее бокал. Правда, когда тот наполняется, Кирилл не останавливается. Темная жидкость продолжает выливаться на пол, расплескивается по ее кружевному наряду и белым пушистым тапочками. Оля пытается одернуть руку, но Кирилл цепко держит ее запястье, продолжая лить, пока в бутылке не остается ни капли.

– Никто из присутствующих не интересуется твоим мнением, Оля. Давай все материалы, а потом проваливай из города. У тебя есть ровно сутки, чтобы исчезнуть.

Это зрелище меня ослепляет и шокирует. Кирилл не кажется злым или взвинченным, а у Оли ноздри раздувается словно у огнедышащего дракона. Каким-то образом ему самому удалось не запачкаться, в то время как моя сестра практически стоит в алой луже. Униженная. Без поддержки. Одна.

Совсем как я два года назад.

Сестра окидывает нас ненавидящим взглядом и выплевывает:

– А знаешь, Таисия, я тебе верю. В том плане, что это уже ничего не изменит. Что бы я ни сказала, что бы ты сегодня ни узнала… Я знаю тебя. Даже слишком хорошо. Ты ведь его не простишь. Никогда. Несмотря ни на что. В идеальном мире моей сестры вторые шансы просто не существуют. Тем более не после этих двух лет…

– Может хватит философствовать? – нетерпеливо вздыхает Кирилл. – Ближе к сути, пожалуйста.

– Как скажешь, Воеводин, – улыбается она.

Мерзко улыбается. Во все свои белоснежные зубы. Но это даже не звериный оскал. Оля скорее походит на гадюку, готовящуюся к нападению. Той тоже нужно широко раскрыть свою пасть, чтобы нанести как можно более точный удар и впрыснуть яд под кожу жертве.

– Прошу прощения, что повторяюсь, но… ничего не было. Естественно. И если бы ты хоть на минуту остановился, чтобы подумать, уверена, ты бы это понял. Но ты…

– Не остановился, – дополняю я.

Закатываю глаза и громко цокаю языком, дескать, я же говорила, но затем замечаю реакцию Кирилла.

Он не просто застывает. Воеводин превращается в ледовую скульптуру. Вроде бы твердый снаружи, но одно неловкое движение и он рассыпется на части.

Несмотря на всю ту ненависть, что успела разрастись между нами за эти годы, в данный момент мне его искренне жаль. Из него будто за секунду несколько лет жизни выкачали.

Он впивается в меня неверящим взглядом и несмотря на то, что мы оба молчим, я четко слышу все его мысли. Они мощным потоком врезаются в мою грудь, рвут кожу и вгрызаются в ребра. Но то ли дело в надежной защите грудной клетки, то ли за эти два года я стала слишком толстокожей, они так и не долетают до моего сердца. Отскакивают от ребер и рикошетят обратно в Воеводина. Бьют прицельно. По лицу, по грудине. Даже пальцы его, кажется, дрожат от шока соприкосновения.

Оля права. Она знает меня слишком хорошо. Но и муж за годы совместной жизни успел изучить меня не хуже. Так что он тоже знает, что уже ничего не изменить. Он, может и перестанет меня ненавидеть, я же пронесу ненависть к нему до конца своих дней.

– Я все равно хочу посмотреть на эти “доказательства”, – тихо прошу, отводя взгляд.

Почему-то мне казалось, что когда этот момент настанет, я буду им упиваться. Но на деле, правда, как всегда оказывается мерзкой и жалкой. Она убивает. И даже несмотря на то, что не меня, легче мне не становится.