Текст книги "Развод. Мои любой ценой (СИ)"

Автор книги: Элина Витина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Глава 45

Глава 45

Глава 45

Кирилл

– Жди в машине, – командует Рокотов.

– Даже не думай, – рычу нетерпеливо, отстегивая ремень безопасности. – Там моя жена.

– И больной ублюдок, который ее держит, – напоминает Матвей. – Я уже молчу об охране. Ребята насчитали как минимум троих.

– Вот пусть твои ребята охраной и займутся, – ворчу раздраженно. – А Велеса я возьму на себя.

– Кирилл, твою мать! – Взрывается Рокотов. – Ты понимаешь, что он может быть вооружен? Это не детские игры в песочнице, здесь все серьезно!

– Согласен, – выплевываю раздраженно. – Детские игры давно закончились. Как и политически игры. Любые, черт возьми, игры закончились, как только они поставили на кон жизнь моей супруги! Я выполнил свою часть сделки – предоставил тебе Красовского на блюдечке с голубой каемочкой. После такого чистосердечного ни один адвокат его не отмажет.

– Вот именно, – взывает он к моему разуму. – Ты выполнил свою часть сделки, так не мешай мне выполнять свою. Мы спасем Таисию, не переживай.

– Я бы не переживал, если бы ты меньше времени тратил на бессмысленные разговоры и приступил к непосредственному спасению, – стискиваю зубы. – В машине я ждать не буду!

Рокотов протяжно вздыхает, но перестает настаивать и делает мне знак следовать за ним. Естестественно, я не собираюсь лезть вперед его вооруженных людей и пытаться обезвредить всех преступников разом, как герои боевика. Но и сидеть в стороне я тоже не могу. Мне просто нестерпимо ждать!

Я хочу быть первым, кого увидит Таисия. Хочу первым сказать ей, с Мишей все хорошо и он сейчас находится с моей мамой. Извиниться за то, что поставил ее в такую опасную ситуацию. И просто, черт возьми, обнять. Мне буквально на физическом уровне необходимо почувствовать ее рядом. Убедиться, что с ней все хорошо.

Несмотря на то, что Красовский, осознав, что попал в безвыходную ловушку, заверил нас, что до его команды с Таисией ничего не произойдет, грудь по-прежнему опоясывают стальные канаты. Этот узел не развяжется ни от его слов, ни от заверений Рокотова, что его группа специального реагирования профессионально справится со своей задачей… Нет, стальные канаты ослабнут только тогда, когда я сам увижу свою жену. Только когда своими глазами смогу убедиться, что с ней все в порядке.

Двое мужчин в бронежилетах делают нам знак, что путь свободен и мы аккуратно заходим в дом. Никто не издает ни звука и вместо этого все общаются лишь жестами, которые я с трудом понимаю, воскрешая в памяти свои воспоминания из армии. К счастью, Матвей ориентируется во всей этой пантомиме получше меня и мне остается лишь слепо повторять его шаги.

Я стараюсь не смотреть на лежащие на полу тела. Судя по тому, как вздымаются их грудные клетки, они все еще живы, но это не отменяет того факта, что мне хочется пнуть каждого из них. Двоих я знаю лично. Не раз видел их на встречах с Красовским. Его личная армия. Персональная команда по устранению неугодных и улаживанию неприятных ситуаций.

Наконец, мы все останавливаемся перед простой деревянной дверью и один из мужчин тянет ручку на себя. К моему удивлению, она даже не закрыта, но почему-то облегчения я от этого не испытываю. Если они не потрудились закрыть комнату с пленницей, это значит лишь одно… они не опасались того, что она может сбежать.

Внутри все сжимается в один тугой ком с торчащими наружу иглами. Они впиваются в плоть, искалывают в решето внутренние органы и заполняют ядом все вены и сосуды.

Мы опоздали. Мы, черт возьми, пришли слишком поздно.

Не обращая внимание на злобное шипение Рокотова, я несусь вниз по ступенькам, и едва не влетаю в спину одного и его людей. Он сосредоточено обводит взглядом и дулом своего автомата небольшое темное помещение. Здесь практически пусто. Из мебели лишь металлический стул, а рядом с ним на полу – моток перерезанной веревки.

Тесный подвал заполняется людьми и воздух моментально пропитывается чужими запахами. Семеро мужчин, включая нас с Рокотовым. Семь разных ароматов туалетной воды, пота, шампуня и мыла. Но несмотря на это, я четко ощущаю отголоски родного запаха. Дело даже не в том, что я узнал духи. Судя по тому видео, которое я пересмотрел раз десять, Таисию вырвали на улицу прямо из постели. И тем не менее, ее запах я не спутаю ни с чем. Родной. Любимый. Будоражащий каждый нерв.

– Она была здесь. Таисия была здесь, – выдыхаю жалобно. – Мы не успели.

Мужчины продолжают исследовать подвал миллиметр за миллиметром, а я со скоростью света проваливаюсь в жуткое дежавю. В свой самый огромный кошмар.

Два года назад я точно так же вернулся домой и обнаружил лишь пустое помещение. Безжизненное. Без Таисии все было безжизненным. Даже я.

Помню, как слонялся по пустой квартире, надеясь что в любую секунду дверь откроется и она вернется.

А потом начали приходить те снимки. Сначала просто случайные фото издалека. В толпе прохожих. Из окна кафе. Через дорогу от парка.

Жестокая, беспощадная пытка.

Всегда одна. Всегда так далеко. Неуловимая. Потерянная.

Сначала они приходили раз в месяц. Затем раз в две недели. А потом… когда живот начал расти и стал более заметным, они стали практически ежедневными. Сотни фотографий Таисии в ожидании ребенка. Любимого. Желанного. Долгожданного.

Не от меня.

Эти снимки вызывали во мне бурю эмоций. Ярость. Отчаяние. Безысходность. Невыносимую печаль и тоску. Это сродни тому, как смотреть, как твои мечты сбываются у кого-то другого. Знать, что пока ты подыхаешь от обреченности и безнадеги, она не просто двигается дальше, она живет. Она счастлива. Возможно, счастливее, чем когда-либо была с тобой.

И вот сейчас тьма, которая едва начала отступать с известиями о том, что Миша мой сын, снова наваливается на меня. Окутывает липким облаком, лишая возможности дышать.

– Здесь дверь, – кричит один из ребят. – Потайная, млин, дверь!

Я едва не сталкиваюсь лбом с бойцом с автоматом, но вовремя отскакиваю и все-таки опережаю его. В момент оказываюсь у двери, но не успеваю сделать и шагу наружу, как Рокотов хватает меня за пиджак и с силой оттягивает назад:

– Спокойно, они не могли далеко уйти. Мои люди по всему периметру.

“И?? – хочется заорать. Это ничего не меняет. Таисия все еще с ним. Все еще в опасности!” Но затем я вижу какой-то блеск у дальнего забора и наплевав на все предостережения Рокотова, шагаю наружу.

Глава 46

Глава 46

Глава 46

Лезвие обжигает шею, будто Велес приложил к моей коже не нож, а раскаленную кочергу. На улице холодно, но я всерьез опасаюсь того, что у меня останется ожог. Разве не должен металл быть холодным? Или это я слишком горячая? А может, Разин каким-то образом сумел пропитать лезвие своей жгучей ненавистью? Это бы все объяснило. Он презирал меня с первого дня нашего знакомства и судя по всему, все эти годы его неприязнь лишь росла.

Понимаю, что у меня серьезные проблемы с расстановкой приоритетов, хотя положа руку на сердце, наверняка мои мысли – это прямое следствие стресса, в котором я пребываю. Но почему-то семеня по промозглой земле за Велесом я думаю именно об этом.

Не о том, что в домашних тапочках мои ноги околеют буквально через пару минут. Не о том, что Разину нечего терять и он пойдет на все, лишь бы отомстить нашей семье. И даже не о том, что любое его неверное движение в темноте будет стоить мне жизни. Нет, по какой-то причине я думаю исключительно о температуре лезвия на моей шее.

– Стой, – шипит он, когда замечает впереди вооруженного мужчину.

Тот стоит к нам спиной и только по реакции Велеса я понимаю, что это не один из охранников, которые привезли меня сюда. Неужели это подмога? Тот шум, которого он так испугался… неужели Кирилл успел?

Впрочем, тусклый свет луны не дает возможности распознать какие-либо отличительные знаки на его одежде. Он вполне может быть не из полиции, а из какой-нибудь враждебной группировки. Врагов у Яниса с Велесом наверняка хватает.

Разин затягивает меня за высокую сосну и вплотную прижимает к себе. В его жесте нет ни капли секусуальной подоплеки, но мое тело цепенеет и отказывается повиноваться. Все по мне противится этому мужчине.

Меня удушает его запах. Жесткие пальцы до боли впиваются в предплечье и доставляют неимоверный дискомфорт.

Я настолько переполнена страхом и отвращением, что просто не могу двигаться дальше. Если Велес планирует совершить совместный марш-бросок по зимнему лесу, ему придется тащить меня на себе. Меня не только ноги не слушаются, но и внутренние органы. Сердце, вместо того чтобы качать кровь, глухо отстукивает удары. Словно кукушка, у которой спросили сколько осталось жить. И судя по тому, с какой скоростью мои легкие сжигают кислород – времени мне отведено совсем немного.

– Отпусти ее! – Властный голос за нашими спинами едва не стоит мне жизни.

От неожиданности рука Велеса дергается и лезвие только каким-то чудом не впивается мне в горло.

Его тело каменеет, но хватка на моем плече становится лишь сильнее. Неужели они не понимают? Он ведь не отпустит меня. Даже, если поймет, что его окружили, что выхода нет… Он меня не отпустит. Я не просто живой щит. Не просто заложник, гарантирующий его безопасность. Между нами слишком много личного. Если Разин поймет, что его загнали в тупик, он просто прикончит меня. Не будет размениваться по мелочам.

Он медленно разворачивает нас и я впиваюсь взглядом в семь черных силуэтов. В кромешной темноте сада они выглядят практически идентично. Высокие. Крупные. Брутальные.

Но мои глаза безошибочно цепляются за того, что стоит чуть впереди. У него, в отличие от других, в руках нет оружия. Да и одежда, кажется, обычная гражданская. Но вряд ли именно эти факторы привлекли мое внимание. Еще до того как мой взгляд упал на него, я знала. Безошибочно определила.

Кирилл.

– Если вы не заметили, – напустив в голос яда, шипит Велес, – у меня в руке нож. И он находится очень близко к ее горлу. Одно ваше движение и ей конец.

– Ты окружен, – командует тот же голос, что приказывал ему остановиться. – Территория оцеплена. Тебе некуда идти. Отпусти девушку и сдавайся.

Внутри снова все обрывается. Как они не понимают? Им нужно было действовать внезапно! Стрелять ему в спину, пока он не заметил их присутствия. Наверняка у них есть прицелы ночного видения. Неужели они думают, что их пустые угрозы его образумят? Разин уже перешел черту. Он попался на похищении. Взял заложника. У него нет пути назад. Он будет идти до конца. Своего. И моего, к сожалению.

Кажется, из всех присутствующих, лишь Кирилл понимает это. Пока остальные ждут ответа, мой муж делает шаг вперед и осторожно заявляет:

– Ты сейчас на прицеле у десятка автоматов, Велес. Хочешь живой щит? Возьми меня. Таисия не прикрывает и половину твоего тела. Как бы ни пытался скукожиться и спрятаться за ней, у тебя не выходит. Только представь, в этот самый момент они целятся в твой лоб, в левое плечо, в…

– Хватит, – орет Велес. – Заткнись!

Мужчина рядом с Кириллом тоже что-то эмоционально ему выговаривает, но на такой дистанции я не могу разобрать слова. Впрочем, догадаться несложно – он наверняка взывает к благоразумию моего мужа и просит не усугублять ситуацию. Сразу видно, он слишком плохо знает Кирилла. Если тот что-то вбил в свою голову, его ничего остановит.

– Я серьезно, Велес, – не унимается Кирилл.

Несмотря на звенящее напряжение, его голос звучит ровно. У меня же внутри все трясется и позвякивает. Впрочем, не только внутри. Снаружи я тоже начинаю дрожать и Разин от этого нервничает еще больше.

– Спокойно, – командует он мне в ухо. – Не дергайся, я сказал.

– Я не могу, – зубы стучат так, что я едва не прикусываю язык. – Я не специально. Мне страшно.

Его пальцы еще сильнее вдавливаются в мою кожу, но даже угроза завтрашних синяков не помогает мне перестать дрожать. Наоборот, это лишь усиливает мой ступор и я буквально висну в его руках.

– Если ты возьмешь меня вместо Таисии, они дадут нам выйти с территории. Рядом лес. У тебя есть все шансы, Велес. Со мной у тебя есть шансы. С Таисией ты далеко не уйдешь. Она в тапочках, черт возьми! Тебе придется тащить ее на себе, понимаешь? Я же пойду добровольно. Буду твоим щитом. Никто не будет стрелять, Велес. Только отпусти Таисию. Отпусти мою жену.

Я чувствую это. Чувствую момент, когда Разин принимает решение. Нехотя. Ему не нравится вариант с Кириллом. Он ему не доверяет. Понимает, что брать в заложники мужчину гораздо опаснее. Но и с аргументами моего мужа не может не согласиться. Без заложника он далеко не уйдет, но и тянуть меня, словно мешок с картошкой, он долго не сможет.

Хватка на моей руке слегка ослабевает, но нож все еще давит на шею.

– Ладно, – протягивает он. – Только предупреждаю, без глупостей.

Воеводин кивает и не смотря на то, что мужчина рядом с ним продолжает что-то эмоционально ему втолковывать, двигается вперед.

– Медленно, – командует Велес. – Руки вверх, чтобы я тебя видел. Сними пальто. И пиджак.

Кирилл послушно скидывает с себя одежду и даже приподнимает брючины, чтобы продемонстрировать, что не прячет оружие в носках, как герои боевиков.

Когда между нами остается всего пара метров, я наконец, могу разглядеть его лицо. Он выглядит невероятно напряженным, но в то же время таким решительным, что внутри меня все сжимается от боли. Он действительно делает это. Жертвует собой ради меня.

Мы ведь оба понимаем, что Велес не будет с ним церемониться. Что ему стоит избавиться от Кирилла как только они выйдут за территорию участка? Бросит его тело в лесу и… Нет! Зажмуриваюсь, отгоняя от себя эту ужасную картину. Кирилл знает, что делает. Он не даст… Не позволит Разину вот так все разрушить!

И снова в сознание врезается внутренний голос, напоминающий, что все и так уже разрушено. Семья. Карьера. Как бы ни закончился этот вечер, Кирилл понимает, что ничто из этого уже не вернуть. Нет, он не станет… Неожиданно, страх за свою жизнь вытесняется страхом за Кирилла. Ему все равно есть что терять. Есть за что бороться. Должно быть!

Но я знаю своего мужа слишком хорошо. Знаю его желания. Знаю ради чего он живет. Точнее, ради чего он всегда жил. Что останется если отобрать у него все это? Если оставить его без семьи и без карьеры? Без смысла его жизни?

– Нет, – шепчу одними губами, когда он еще ближе подходит к нам. Пытаюсь мотать головой, но лезвие не позволяет. – Не надо.

Велес внимательно следит за приближением Кирилла и поэтому не замечает мои беззвучные мольбы, а вот Кирилл безошибочно считывает мои мысли и грустно улыбается.

– Все будет хорошо, Тая, – обещает он. – С тобой все будет хорошо.

И еще до того, как я успеваю ответить, Велес с силой толкает меня в спину и я падаю на холодную землю. Тут же подскакиваю, но вместо того, чтобы бежать в безопасность, замираю как вкопанная. Вместо облегченного вздоха из легких вырывается лишь сдавленный хрип, потому что за той чертовой сосной, за которой еще недавно стояла я, сейчас слышатся звуки борьбы.

Глава 47

Глава 47

Глава 47

Все происходит за считанные секунды. Мне кажется, я даже обернуться не до конца успеваю, когда передо мной вырастает огромная фигура с автоматом и тянет в сторону. Мужчина не причиняет мне боль, но в тоже время хватка на моих руках настолько крепкая и уверенная, что просто не оставляет пространство для сопротивления.

Впрочем, не уверена, что я на него способна. Силы окончательно меня покидают и я буквально обмякаю в его руках. Чаша внутренних переживаний не просто переполнена, она лопается вдребезги и разлетается на мельчайшие осколки. Я боюсь за сына, за Кирилла и за себя одновременно. Я будто сама превратилась в страх. Липкий. Оседающий на коже едкой пылью.

– Там мой муж, – причитаю, пока мужчина настойчиво тащит меня к дому.

В голове звенит от напряжения и все что я слышу вокруг, лишь все те же звуки борьбы и разрозненные команды:

– Стреляй, мать твою!

– Стоять! Заденешь мэра!

– Гаси эту мразь!

Крики! Повсюду крики, ругань и звуки ударов.

А затем тишина. Настолько пронзительная, что поначалу мне даже кажется, будто я оглохла. Но судя по реакции мужчины, что меня держит, в вакуум погрузился весь двор.

Я не знаю сколько длилось это безмолвие. Вряд ли дольше нескольких секунд, но и их мне хватило, чтобы окончательно потерять связь с реальностью. Внутреннее напряжение достигает своего пика и выплескивается из меня мощным потоком. Я резко дергаюсь в руках своего охранника и вырываюсь из его хватки. Мужчина, видимо, не ожидавший от меня такой прыти, теряется и не сразу успевает снова меня поймать.

А уже в следующее мгновение мир вокруг взрывается какофонией звуков и голосов. Кажется, все присутствующие начинают одновременно говорить. Кто-то ругается, кто-то звучит озабоченно, кто-то продолжает требовательно отдавать приказы. Но среди всех этих звуков я безошибочно узнаю голос своего мужа.

– Все в порядке, – отмахивается он от кого-то. – Где Таисия?

Я врезаюсь в него взволнованным облаком. Перепуганным смерчем обхватываю за плечи и повисаю, обволакивая собой, словно торнадо.

Он такого мощного столкновения он пошатывается, но вовремя находит равновесие и обнимает меня. Крепко. Мне кажется, в любой другой день наши объятия могли причинить вполне ощутимую физическую боль. Но сейчас это именно то, что мне нужно. И судя по тому, как судорожно Кирилл сжимает мое тело, ему тоже.

Волнение во мне если не отступает, то уходит куда-то на второй план. Я все еще беспокоюсь о сыне, переживаю о последствиях конфликта с Велесом, а значит и с Красовским, потому что понимаю, как это может отразиться на нашем будущем, но сейчас у меня просто не хватает ресурса на все это. Организм перегружен. Сирена экстренного оповещения вопит и одну за другой отключает слишком энергозатратные функции. Все, что мне остается – это раствориться в этом моменте. Почувствовать запах мужа. Жар, исходящий от его тела. Ауру уверенности и любви. Сейчас у меня нет сил на то, чтобы задаваться вопросом насколько мои ощущения верны. Есть лишь потребность. В нем. В нас. Пусть ненадолго, но сейчас есть именно МЫ. Впервые за долгое время не по-отдельности, а вместе. Одно целое. Даже сердца наши бьются сейчас в унисон.

Его рука исчезает с моей спины, но еще до того как с моих губ срывается стон разочарования, пальцы Кирилла ныряют в мои спутанные волосы и начинают аккуратно их поглаживать. Вторая рука скользит вдоль тела, будто инвентаризацию проводит, желая убедиться, что я в порядке.

Хорошо, что внутри меня нельзя так же “пощупать”. Вряд ли бы мужу понравилось это ощущение безысходности и отчаяния, что переполняют меня.

– Я в порядке, – в который раз повторяю.

– Ты дрожишь, – шепчет Воеводин, целуя меня в макушку. Его губы аккуратно касаются лба, щек, переносицы… покрывают нежными поцелуями мое лицо, тщательно избегая рта. И лишь когда я сама тянусь к нему, выпрашивая поцелуй, он наконец, накрывает свои губы моими.

Темный мир вокруг взрывается яркими красками. Исчезает абсолютно все. Голоса, шум, люди. Мы остаемся одни. Реальность размывается, теряя фокус. Его вкус заполняет меня, растекаясь по рецепторам. Такой знакомый. Такой любимый. Такой родной.

Сердце срывается в бездну и отдается эхом в каждом уголке моего тела. Выстукивает безумные идеи. Уговаривает забыть о том, что рядом находятся люди и начать срывать с него одежду. Прямо здесь и сейчас. И это не просто похоть. Это что-то большее. Какая-то жизненная необходимость. Естественная потребность ощутить его тело без преграды в виде одежды. Без каких-либо барьеров.

Время просто перестает течь. Мы, словно мухи в янтаре, вязнем в этом облаке любви. Плотном, сладком, густом. И все те мерзкие дыры, что успели образоваться за последние два года сейчас затягиваются новым материалом. Более крепким. Более прочным.

Я захлебываюсь этими чувствами. Слишком давно я не испытывала такой шквал эмоций. Так долго запрещала себе любить. Выкорчевывала все воспоминания, надеясь, что так будет легче.

Но легче мне становится только сейчас. Не тогда, когда я узнала, что Кирилл мне не изменял. Не тогда, когда вскрылась правда о прошлом. А только сейчас. Когда плотина в моей голове рушится и мощный поток чувств разрушает любые барьеры.

Его язык обводит чувственную кромку моих губ, слегка прикусывает и снова погружается глубже. Я впиваюсь ногтями в его шею, притягиваю еще ближе. Будто слиться с ним хочу. Стать одним целым. Меня все еще трясет, но дрожь словно изменила тональность. Стала чувственной, лихорадочной. Она больше не вызвана страхом, она вызвана дикой неконтролируемой потребностью.

В какой-то момент мне кажется, что никакие силы не смогут отделить нас друг от друга, а уже в следующую секунду пространство между нами прорезается мощной сиреной Скорой помощи.

Ловлю себя на мысли, что не рада тому, что кто-то вызвал врачей для Велеса. Этот подонок не достоин спасения. Лучше бы они его бросили здесь…

А затем за нашими спинами раздаются новые голоса и в поле моего зрения появляются два человека в медицинской форме. Но направляются они почему-то не к Велесу, которого судя по всему, уже увели, а к нам.

– Вот сюда, – командует один из мужчин и почему-то указывает рукой на моего мужа.

В темных, практически черных одурманенных глазах Кирилла, проскакивает недоумение, а затем он переводит взгляд на свой живот. Мои глаза автоматически скользят за ним и с ужасом фокусируются на огромном алом пятне, расплывающемся по его белой рубашке слева.

– Ты ранен, – выдыхаю с нотками паники.

– Все в порядке, – успокаивает Кирилл. – Это просто царапина.

– Позвольте нам судить о значимости этой раны, молодой человек, – строго выговаривает врач в прямоугольных очках.

– Это просто царапина, – продолжает убеждать муж, сжимая мои пальцы.

– Это ножевое ранение, – настаивает мужчина, оттесняя меня от мужа.

Кажется, от шока я начинаю оседать на землю, но чьи-то руки подхватывают меня и сочувственно просят:

– Постарайтесь взять себя в руки, пожалуйста. Вы сейчас нужны сыну. Ваш муж в надежных руках, не переживайте.