Текст книги "Развод. Мои любой ценой (СИ)"

Автор книги: Элина Витина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Глава 5

Глава 5

Глава 5

В аэропорту нас, разумеется, никто не останавливает. То ли дело в том, что это внутренний рейс, то ли документы Миши не такие уж и фальшивые, как думает Кирилл. Обязательно разберусь в этом, как только представится такая возможность, а пока я пытаюсь морально настроиться к возвращению. Готовлю сына к полету, как заведенная тараторю о частях самолета, пилоте и показываю пальчиком на взлетающие и приземляющиеся рейсы.

Малышу все интересно, но я вижу, что он уже устал. Долгие поездки в автокресле никогда ему не нравились и я боюсь, что он не потратил достаточно энергии, чтобы заснуть в самолете. А значит, нам предстоит очень веселый перелет.

В салоне я неуклюже пытаюсь снять с себя кардиган не выпуская Мишку из рук. Знаю, что стоит опустить его на пол, он тут же убежит в другой конец самолета. Этот мальчик так и не освоил навык хождения. Сразу после стадии ползания он побежал. Но так как ноги еще не достаточно окрепли, чтобы держать его уверенно, почти каждый такой забег заканчивается падением и громогласным скандалом.

– Давай подержу, – предлагает Воеводин, глядя на мои безуспешные попытки.

– Он не пойдет, – хриплю испуганно.

От одной мысли, что Кирилл возьмет на руки малыша, внутри все сжимается огненными тисками. За этот год я так и не смогла решить, на кого похож наш сын. Детские фотографии мужа я не видела, а сходство младенцев со взрослыми никогда не могла определить.

В интернете часто натыкалась на шуточные опросы “Угадай знаменитость по детскому фото”, но практически никогда мне не удавалось дать верный ответ. Тем более, малыш постоянно меняется. Когда сын только родился у него были очень темные волосы и такое суровое напряженное выражение лица, что мне казалось – он вылитая копия Кирилла. Даже медсестры, не зная кто его отец, в шутку прозвали малыша “депутатом”.

Но затем волосы начали постепенно светлеть и сейчас у Миши они русые. Еще немного и точно будет блондином, как я. Глаза у нас обоих голубые, хоть и разных оттенков, а у сына они скорее серые. Хотя иногда на солнце они будто впитывают краски неба и становятся небесно-голубыми. А вот разрез явно не мой. Да и нос, кажется, формой похож на папин.

Конечно, я не думаю, что взяв сына на руки, отцовское сердце тут же подскажет Кириллу, что это его ребенок, но все же не хочу рисковать. Да и я не соврала, когда сказала, что малыш довольно настороженно относится к посторонним.

Поэтому из двух зол я выбираю меньшее – опускаю сына на пол. Тот тут же срывается в увлекательное путешествие по салону, но Воеводину удается вовремя подхватить его на руки и… мысленно готовлюсь к возмущению, но Миша лишь растерянно хлопает ресницами.

– Сейчас уже начнут пускать остальных пассажиров, дружище, – объясняет ему Кир. – Спешащие дяди и тети могут запросто затоптать такого мелкого парня, как ты. Давай не будем рисковать и посидим пока здесь? А потом мама обязательно сводит тебя погулять. Договорились?

Не знаю на какой ответ рассчитывал бывший муж, но сын лишь дергает его за ухо и пытается вырвать клок волос. Повезло, что у него они короткие, мои вот уже натерпелись от рук этого хулигана.

Поспешно стягиваю с себя пиджак и забираю сына. На Кирилла смотреть боюсь, но судя по расслабленной позе, никаких подозрений у него не возникло. Должно быть, у него есть какие-то железобетонные доказательства моей “измены”... Фотошоп? Просто чьи-то слова? Глупое недоразумение? Что бы это ни было, в данный момент мне это явно на руку.

Достаю из сумки игрушку, мягкую тактильную книжку и снова превращаюсь в безостановочное радио. Подозреваю, что Кириллу уже надоела моя постоянная болтовня. Он терпеть не может фоновый звук, даже в машине музыку не слушает, но сейчас стойко терпит и лишь когда сын, наконец-то засыпает, вздыхает с облегчением.

Правда, в мои планы не входит дать ему расслабляться.

– Нам нужно обсудить условия сделки, – осторожно произношу.

– Сделки? – криво ухмыляется он. – Это так ты называешь свое возвращение в семью?

– В нашу семью – да. Ты заставил меня вернуться угрозами и шантажем, Кирилл. Чему ты теперь удивляешься?

– Тому, что видимо очень недооценивал тебя все эти годы, Больше я таких ошибок не повторю. Готовься к круглосуточной охране, дорогая. И помни, жизнь твоего ребенка в моих руках.

– Это я уже поняла, – сухо отвечаю, стараясь не показать как меня пугают его слова. Да что там пугают? Они приводят меня в ужас. – Поэтому и хочу обсудить условия. Что будет входить в мои обязанности? И главное – как долго это продлится?

– Какой официоз, дорогая супруга, – боковым зрением вижу, как он закатывает глаза. – Раньше у тебя не было такой деловой хватки.

– Раньше я тебя любила, Кирилл, – цежу медленно. – А сейчас я тебя ненавижу.

– Я тоже по тебе скучал, любимая, – посылает мне недобрый взгляд.

– Кирилл, я серьезно. Чего ты от меня хочешь? Зачем тебе понадобилась эта игра в семью? Твой срок мэра подходит к концу и боишься, что второй раз за тебя не проголосуют?

– Ты же знаешь, что должность мэра на периферии никогда не была моей целью, – лениво протягивает он. – Это лишь одна из ступеней…

– Я помню, – перебиваю его. О пресловутых “ступенях наверх” Кирилл может говорить часами. Иногда мне казалось, что у него вся жизнь до старости тщательно расписана наперед. Мой муж ничего не делал просто так, каждый его шаг всегда был частью какого-то большого плана. Того, что он сам составил много лет назад. Подозреваю, что и брак со мной был лишь одним из пунктов. Очередная поставленная галочка, небольшой плюсик к репутации и отсутствие проблем ввиду моей провинциальности и нулевой амбициозности. Однако, мой побег внес неприятные коррективы…

– Мне готовят пост в администрации области, – наконец, он заканчивает придуриваться и переходит к делу. – Влиятельные люди сделали очень большую ставку на меня, Тая. И я не могу их подвести.

– И что? Они посчитали, что вернуть старую жену будет легче, чем найти новую?

О его влиятельных друзьях я наслышана. Уверена, что половина из них связаны с криминалом и Кирилла используют в своих целях. Впрочем, зная мужа, он вряд ли позволит кому-то себя переиграть. Так что, этот союз более чем взаимовыгодный.

– Они не в курсе, что надо кого-то возвращать, Таисия, – скалится он. – Для всех – мы по-прежнему счастливая и любящая семья.

– Очень смешно, – закатываю глаза. – Меня не было в городе почти два года.

– Никто об этом не знает, – выдает он, глядя мне в глаза. В шоке я открываю и закрываю рот, но так и не могу выдавить хоть слово. Что он имеет в виду? В смысле, никто не знает? Что это значит?

Кирилл же явно упивается моей реакцией. Сияет так, словно мой шок – живительный нектар для него и сейчас он напитывается им на годы вперед.

Глава 6

Глава 6

Глава 6

Всю оставшуюся дорогу мы молчим. Я тщетно пытаюсь переварить свалившуюся на меня информацию, а Кирилл сидит, уткнувшись в телефон и никак не спешит пояснять свои слова. Миша спит беспокойно, а на посадке начинает горько плакать, когда у него закладывает ушки.

Даю ему бутылочку с водой, предлагаю фруктовое пюре из патча и всячески пытаюсь отвлечь от дискомфорта. Но ничего не помогает, мой мальчик плачет и никак не может успокоиться.

Украдкой бросаю взгляд на Воеводина, ожидая увидеть его недовольство. Но он невозмутимо продолжает что-то печатать в смартфоне, никак не показывая, что детский плач его раздражает. Видимо, решил заранее войти в образ счастливого семьянина… Похвальная тактика, сам не раз говорил, что в эру смартфонов ты должен круглосуточно «отыгрывать свою роль».

Стоит нам выйти в зал прилета, Кирилл подхватывает сонного сына на руки. Тот вяло возмущается, но убедившись, что я все еще иду рядом, решает не продолжать скандал.

Я же ошарашенно смотрю на эту картину и, кажется, теряю дар речи. Почему-то мне кажется, что стоит мужу посмотреть на Михаила с такого близкого расстояния, стоит ему по-настоящему вглядеться в его лицо – он тут же поймет свою ошибку. И тогда будет точно поздно.

Сейчас, у клетки, в которую он меня загнал, есть хоть какое-то расстояние между прутьями. Я все еще не могу вырваться, но у меня хотя бы есть шанс. Если же Кирилл поймет, что Нечаев не имеет никакого отношения к Мише, то стены клетки превратятся в сплошное стальное полотно. Оттуда не только невозможно будет вырваться, но и дышать будет нереально.

Однако, вместо того, чтобы смотреть на сына, Кирилл впивается взглядом в мое лицо. Наверняка, страх, который он читает в моих глазах, его задевает. Он ведь привык, что все вокруг его любят. Боготворят.

“Кирилл Александрович, каково быть самым молодым мэром страны?

Кирилл Александрович, спасибо, что делает столько всего для нашего города!”

Не в силах выдержать его тяжелый взгляд, я трусливо разрываю зрительный контакт. Делаю вид, что полностью сосредоточена на реакции сына, а сама мысленно отсчитываю секунды до вынесения приговора. Нужно срочно что-то придумать, хоть как-то обезопасить себя.

Но Кирилл и не думает давать мне передышку, вдоволь насладившись произведенным эффектом, он хватает мою руку и крепко сжимает ладонь..

– Что ты творишь? – шиплю от того, насколько сильно его пальцы впиваются в мои. От этого неожиданного контакта, по коже расползаются горячие ручейки тока. Они обжигают мою кожу, оставляя ожоги, словно ладони мужа покрыты радиоактивной пылью. Еще немного и я начну задыхаться от переизбытка чувств. Слишком много их на меня навалилось за сегодня. Чересчур большая нагрузка на мою нервную систему…

– Здесь могут быть журналисты, – цедит он, не разжимая свою хватку. – Поэтому будь добра, нацепи на свое милое личико улыбку и сделай вид, что ты безумно рада вернуться на малую родину. А еще не забудь, пожалуйста, что ты меня любишь. Безумно!

Последнее слово он произносит по слогам, окончательно выбивая почву из-под ног. Еще два года назад мне не нужно было изображать любовь. Я действительно его любила. И смотрела всегда с обожанием.

Я могу сколько угодно ехидничать о том, что все вокруг боготворили Воеводина, но правда в том, что я не была исключением. Я тоже им восхищалась, уважала, без памяти любила.

Сейчас же, от его просьбы изобразить любовь, кровь стынет в жилах и я не могу даже заставить себя улыбнуться. Пусть объясняет журналистам, что супруга жутко устала в дороге или что у меня мигрень. Да хоть несварение желудка! Мне если честно, все равно. Главное, что я просто не могу… не могу заставить себя смотреть на него, как раньше.

Каждый раз, когда мы встречаемся взглядом, когда в фокус попадает его красивое напряженное лицо я вижу не любимого мужа, а лишь предателя. Сколько длилась та мерзкая сцена в его кабинете? Пару минут? Каким-то образом, этого хватило, чтобы перекрыть годы счастливой совместной жизни. И теперь каждый раз, чтобы пробраться в моей памяти к тому, что было до этого, мне приходится проходить через вязкое зловонное болото под названием “измена”.

Однако, его слова о журналистах наталкивают меня одну важную мысль.

– Я хочу оформить нашу сделку юридически, – шиплю, пользуясь тем, что пока рядом с нами никого нет.

– Ты ничего не перепутала, дорогая? Твои желания перестали меня волновать ровно в тот самый момент, когда ты променяла меня на этого скользкого проходимца Нечаева.

– Тебе же нужна счастливая картинка? – прищуриваюсь я.

– Ты и так сделаешь все, что я скажу, – приказным тоном выдавливает он. – Забыла? Судьба твоего сына в моих руках.

– Сейчас тебе удалось меня запугать, – резонно соглашаюсь. – Данный раунд ты выиграл, Кирилл. Но впереди еще много других. Если тебе так важно мнение журналистов, что ты выпрыгиваешь из штанов, чтобы показать им образ счастливого семейства Воеводиных, то думаю, тебе не понравится если я в прямом эфире решу рассказать им правду. Ты ведь этого хочешь? Убойной медийной кампании, да?

Раньше я всегда отказывалась участвовать в этом аспекте его жизни. Я ненавидела светские мероприятия и соглашалась сопровождать его только в крайнем случае. Кирилл же упивался вниманием медиа, сам вел свою страничку в соцсетях, выкладывая фото с торжественных открытий новых садов и парков, охотно соглашался на интервью и принимал участие в различных дебатах. Часть из них проходила в прямом эфире, и если я решу испортить ему жизнь…

– Я тебя услышал, Тая, – выплевывает он. – Ты хочешь гарантии, это разумно. Завтра утром приглашу своего юриста и он поможет составить официальный договор. А сейчас, будь добра, покажи мне свою улыбку. Продемонстрируй всем какое это счастье – быть женой Кирилла Воеводина.

И я демонстрирую. Покорно выполняю его просьбу, несмотря на то, что на выходе из аэропорта нет ни одного журналиста. Нас встречает лишь Игорь – водитель мужа и ведет к новенькому мерседесу. Кирилл всегда отдавал предпочтение именно этой марке и почему-то сейчас, глядя на отполированный черный кусок металла, меня накрывает иронией. Вот уже больше десяти лет Воеводин хранит верность одному автомобильному бренду, а мне он изменил всего через два года после свадьбы.

Правда, насладиться собственной шуткой я не успеваю, уже в следующую секунду меня ослепляют вспышки камер и на нас обрушивается шквал вопросов:

– Кирилл Александрович, почему вы вышли не из международного терминала?

– Таисия, вы будете подавать в суд на журналистов? Что вы почувствовали, когда вышла та разгромная статья о вашей внешности?

– Каково вам было читать все эти гадости о вашей фигуре, в то время как вы, очевидно были беременны?

Вопросы сыпятся на нас, словно из рога изобилия и поначалу я даже думаю, что нас с кем-то перепутали. Но имена… Несмотря на то, что их вопросы абсолютно абсурдны, они называют нас по имени. О каких статьях идет речь? На кого я там должна подавать в суд?

– Немедленно прекратите съемку! – Приказывает муж. – Вы не видите, что вспышки пугают моего сына?? На днях мы устроим пресс-конференцию и обязательно ответим на все вопросы, а пока дайте нам немного прийти в себя с дороги, пожалуйста.

Выдыхаю с облегчением и проскальзываю на заднее сиденье автомобиля. Но еще до того, как я успеваю вдоволь порадоваться этой временной передышке, в спину нам летит последний и самый странный вопрос:

– Кирилл Александрович, как прошла реабилитация вашего сына? Ему сняли диагноз?

* * *

Друзья, визуал нужен?)) Или все уже успели представить Кирилла с рожками дьявола и никакой красавчик этот образ не перебьёт?))

Глава 7

Глава 7

Глава 7

– Что? Все? Это? Значит? – чеканю каждое слово, пытаясь успокоить сына.

Из-за перелета и недосыпа он и так был на взводе, но яркие вспышки камер добили малыша окончательно. Бедняга разрывается в моих руках и я с трудом усаживаю его в автокресло. Сама не пристегиваюсь, нависаю над ним и пытаюсь успокоить поцелуями и легкими поглаживаниями, трясу перед ним погремушкой, напеваю веселую песенку и разрешаю раздербанить целую пачку влажных салфеток. Потерпи еще чуть-чуть, малыш. Скоро мы будем дома. Скоро у нас будет передышка.

Не знаю, собирался ли Кирилл в принципе отвечать на мои вопросы, но истерика сына спасает его от этой участи. В его интересах воспользоваться этим временем для того, чтобы придумать как в подробностях, а главное, правдоподобно объяснить мне, что произошло на парковке аэропорта. Мне нужны ответы и я планирую получить их именно сегодня.

Однако, стоит нам переступить порог дома, меня захлестывает паника. Я вспоминаю, как в спешке собирала вещи, пока Нечаев ждал меня на улице. Мне так повезло встретить его тогда, когда я в слезах бежала из офиса Кирилла не разбирая дороги. Я знала, что они с моим мужем недолюбливали друг друга, да и сама никогда не питала к нему симпатий. Он казался мне скользким типом, человеком с двойным дном. Но тогда я решила выбрать меньшее из двух зол и приняла его помощь.

– Добро пожаловать домой! – Излишне торжественно, с какой-то издёвкой, восклицает Кирилл, распахивая перед нами двери. Его рука взлетает вверх, но так и проходит в нескольких сантиметрах от моего плеча, не касаясь.

Я вдруг понимаю, что за исключением того вынужденного “рукопожатия” в аэропорту, Воеводин за целый день ни разу меня не коснулся. Мой бывший муж, который раньше никогда не мог держать руки при себе и использовал любую возможность, чтобы продемонстрировать мне свое желание, сейчас брезгует мной, считая что я ему изменила. Какое счастье!

Вот только секундное облегчение тут же сменяется новым приступом удушья, когда он хищно усмехается и заявляет:

– Надеюсь, ты не забыла где спальня, дорогая?

От его слов я моментально цепенею и замираю на месте. Он же не думает… не рассчитывает? Нет, это не реально, он бы не стал…

– Расслабься, дорогая супруга, – моя реакция его явно веселит. – У меня нет ни малейшего желания “закреплять” наш союз заново. А если учесть, что твой любовничек сейчас вне зоны доступа… придется тебе посидеть на голодном пайке.

Мне даже не хочется грубить в ответ. В голове вертится не один десяток язвительных реплик по поводу его связи с моей сестрой, но облегчение, которое вызывают его слова смывают всю обиду. Сердце, рухнувшее в пятки, снова возвращается в свою клетку. Пусть сколько угодно считает меня грязной изменницей. Если это убережет меня от физической близости, я совсем не против. Потому что после той уродливой сцены в его кабинете почти два года назад, я бы просто не смогла… Даже если бы от этого зависела моя жизнь…

В доме есть две гостевые комнаты и я искренне рада, что Кирилл решил переместиться туда.

Опускаю Мишу на пол и он тут же устремляется на исследование нового места. Я же делаю себе мысленные пометки о том, что надо переставить вазу со стола куда-то повыше, купить защитные уголки на мебель и… понимаю, что здесь практически ничего не изменилось со времени моего отъезда. Комната выглядит законсервированной. Будто я не на почти два года исчезла, а просто вышла в магазин за хлебом.

– Ты ничего не менял? – удивленно спрашиваю у бывшего мужа.

Почему-то я была уверена, что он захочет стереть любые следы моего пребывания в этом доме. Расколотит любимые статуэтки, выбросит все вещи и перекрасит стены. Впрочем, одна из них действительно слегка отличается по оттенку. Я помню, как долго выбирала этот тон белого. Чтобы не желтил, не давал голубой подтон и в то же время не выглядел, как в больнице. Однако сейчас я вижу, что одна из стен в гостиной чуть-чуть отличается от других. Возможно, при дневном свете я бы этого не заметила, но из-за яркого потолочного светильника заметны все нюансы. – Что со стеной?

– Я даже не удивлен, – в его голосе плещется раздражение пополам с весельем. – Тебя не было два года и первое, что ты замечаешь – это перекрашенную стену? Боюсь, темные разводы от бутылки виски, что я туда зашвырнул, огорчили бы тебя сильнее. А вот здесь, – он ведет пальцем по белоснежному полотну, – была вмятина от моего телефона. Вот сюда, если не ошибаюсь, прилетала ваза. Ну а тут, был всего лишь мой кулак. Сбитые костяшки затягивались гораздо дольше, чем дырка в гипсокартоне.

Не мигая гипнотизирую взглядом стену и пытаюсь понять в какую параллельную вселенную я попала. Кирилл никогда не закатывал скандалы, не кричал, не срывался. У него были другие методы борьбы с гневном – утопить врага красиво, а потом спокойно наслаждаться произведенным эффектом. Поэтому мне тяжело представить, как он громил нашу квартиру. Но и врать ему смысла, кажется, нет…

Воспользовавшись тем, что я отвлеклась, Миша успел добежать до стола и схватил с него яркий журнал, попутно задев локтем вазу. Я несусь к нему, хоть и понимаю, что уже не успею, но в этот момент Кирилл ловко ловит ее и слегка прищурившись, говорит:

– Дружище, ты наверное, еще не знаешь, но у твоей мамы пунктик по поводу порядка. Эту вазу она притащила сюда из Италии, заплатив кучу денег за перевес багажа. Давай не будем ее ронять, ладно?

Миша с интересом смотрит на Воеводина, а затем переводит взгляд на меня и как бы спрашивает подтверждения:

– Мамама?

– Дядя прав, – нервно сглотнув, говорю ему: – Не надо разбивать вазу.

Слово “дядя” чувствуется инородно. Будто я учу новый язык и до конца не уверена, что верно запомнила звуки и буквы. Но и сказать правду я ему не могу. По крайней мере, до того как мы юридически оформим контракт. Он нас не отпустит. Ни за что не согласится на цивилизованный развод, а значит снова найдет способ запугать меня жизнью сына или моей собственной.

Поэтому сейчас он будет просто “дядей”, а уже потом мы можем обсудить возможность его присутствия в нашей жизни. На моих условиях.