Текст книги "Развод. Мои любой ценой (СИ)"

Автор книги: Элина Витина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Глава 19

Глава 19

Глава 19

Кирилл

В голове один за другим детонируют взрывы. Недоумение. Непонимание. Облегчение. Счастье.

Что все это значит?

Как их хваленая лаборатория могла так облажаться? Или облажался здесь все-таки я?

Что, вообще, сейчас происходит?

Секундный вакуум сменяется какофонией голосов, но я с трудом могу понять о чем они говорят. Все мое внимание сейчас сфокусировано на побелевшем от страха лице Таисии.

Она не удивлена. Перепугана до смерти. Но она, черт возьми, абсолютно не удивлена. Будто заранее знала результат.

Подхватывает на руки Михаила, словно тому всерьез что-то угрожает и крепко сжимает его в своих объятиях. Малыш, не ожидавший такого внезапного порыва, пугается и начинает плакать.

Мать-тигрица еще крепче обнимает его и наплевав на камеры и всех присутствующих, сбегает из студии. Я же, за неимением этой опции, поворачиваюсь всем корпусом к Алексину и впериваюсь в него уничижительным взглядом.

– Вы выглядите удивленным, – блеет он, мигом растеряв всю свою спесь.

– Еще бы, – брезгливо выплевываю. – Это низко даже для вас, Евгений Олегович…

Перед самыми первыми моими выборами, меня предупреждали, что политика это грязная игра, но я никогда не мог предположить, что до такой степени! Как вы посмели вмешивать моего ребенка во все это?!

За последнюю неделю мне не раз приходилось публично называть Михаила “моим”, но сейчас это слово пропитано каким-то особым смыслом. Я не лгу, не притворяюсь, не играю на публику. Это мой сын! У меня, черт возьми, есть сын! Таисия родила ребенка от меня.

На языке вертится миллион… нет, даже миллиард вопросов. Они обжигают горло. Взрываются горьким осознанием и, словно клетки, делятся на еще больше вопросов.

То, что должно было стать триумфом для Алексина, оборачивается его погибелью. Даже с его связями – у него нет ни малейшего шанса “отменить” произошедшее. Мы в прямом, мать вашу, эфире!

Но почему-то сейчас меня совершенно не радует это победа. Она меня и не огорчает, конечно же, но… Видимо, в данный момент мне просто не хватает ресурса, чтобы хоть как-то среагировать на эту ситуацию. Голова занята абсолютно другим.

– Прошу прощения, – киваю растерявшейся журналистке. – Мне нужно срочно найти жену и сына. Боюсь даже представить в каком она состоянии… Попытка на всю страну обвинить ее в неверности… Такая грязь! Это просто выходит за рамки моего понимания.

Впервые в жизни мое красноречие меня покидает. Но кажется, это мне только на руку. Людям полезно знать, что политики тоже люди. И ничто человеческое им не чуждо. Особенно в том, что касается их семьи.

Семья… не думал, что когда-нибудь это слово снова начнет что-то значить для меня.

– Скажи ему, что ты знал о тесте и специально подделал результат, – голос Таисии врезается в ушные раковины и заставляет меня замереть на месте. – Пожалуйста, Велес! Он тебе поверит. Только подумай сколько очков это добавит твоей карьере! Велес Разин – супермен политического мира!

– Что-то ты не думала о моей карьере, когда сбегала, – настороженно протягивает мой помощник.

– Зачем? Ну зачем вы меня искали?

Таисия звучит, как раненный зверь и у меня внутри от ее голоса все переворачивается. Будто тайфун по венам проносится, сносит все на своем пути, оставляя лишь одну единственную мысль. У меня есть сын. Миша мой родной сын.

– А что нам оставалось? – возмущается Велес. – Забить и надеяться, что вскоре все забудут о твоем существовании? Массовая амнезия? Ты не оставила нам выбора, Таисия. По идее, Кириллу надо было заявить в полицию о твоем исчезновении сразу, но мы до последнего надеялись, что ты одумаешься и поджав хвост прибежишь обратно. Мы прекрасно понимали, что в варианте с полицией огласки бы не удалось избежать. А потом, когда ты не появилась ни через месяц, ни через два, было уже поздно… Согласись, странно бы звучало заявление “моя жена пропала пару месяцев назад, но я только сейчас начал беспокоиться”.

– Моя сестра, кажется, прекрасно справлялась с этой ролью, – шипит она.

– Опять-таки, – пожимает плечами Разин. – Временный вариант. Ольга годилась на то, чтобы изредка издалека притвориться тобой, но при ближайшем рассмотрении, думаю, все бы заметили подвох. И не забывай, над нами всегда, словно Дамоклов меч висело твое возвращение. Ты была бомбой замедленного действия. Любая наша легенда, любое действие… все планы ломались как только ты бы решила вернуться.

– Я бы не решила, – выдавливает она тихо. – Никогда.

И я ей, конечно же, верю. Несмотря на то, что у нее на руках годовалый сын, спина Таисии натянута как струна. В воздухе буквально звенит от напряжения и несмотря на то, что я не вижу ее лицо, меня все равно прожигает ее взгляд. Я чувствую ненависть, которую она транслирует. Ненависть и отчаяние. Моя жена знает меня. Пусть, в данный момент она меня ненавидит, но Таисия знает меня слишком хорошо. Она в курсе, что теперь, когда правда всплыла, я никуда их не отпущу. Они моя семья. Мои любой ценой.

Глава 20

Глава 20

Глава 20

Несмотря на закрытое платье, спину печет будто кто-то приложил к ней раскаленную кочергу. Ядовитый огонь охватывает каждый позвонок и плавно стекает ниже. Прокатывается по ягодицам, лижет бедра и спускается к пяткам. Кажется, что даже пол подо мной горит.

Заметив мое состояние, Велес бросает взгляд за мою спину и тут же вытягивается как по струнке. Мне же не надо даже оборачиваться, чтобы понять, что заявился его босс.

– Пожалуйста, – шепчу одними губами. Целую макушку сына и гипнотизирую его умоляющим взглядом.

Но разумеется, Разин остается непреклонен. Было глупо с моей стороны даже предположить, что он пойдет против хозяина. А значит, я снова одна… против всего мира. Потому что миром правят политики и так уж получилось, что у нас с ними абсолютно разные цели.

– Ты знала, – летит мне в спину.

Несмотря на обвинительные нотки, голос Кирилла звучит хрипло. Будто каждое слово дается ему с трудом. Что ж… добро пожаловать в мой мир. Мне не то что слова, мне глотки воздуха, который приходится делить вместе с ним, причиняют боль. Заставляю себя обернуться и тут же ловлю его безумный взгляд.

– Ты знала, – шипит он. – С самого начала ты знала, что я настоящий отец Михаила! Когда ты собиралась мне об этом сказать?

Я молчу. Смотрю на то, как раздуваются его ноздри, двигаются желваки, а губы смыкаются в тонкую полоску. Мой муж ждет от меня ответа. Но я молчу. Потому что…

– Не собиралась, – воздух со свистом покидает его легкие, когда до него, наконец, доходит. – Ты не собиралась мне рассказывать!

Почему-то мне казалось, что когда этот момент настанет, я буду им наслаждаться. Буду упиваться его шоком, купаться в эмоциях и даже смеяться с какой-нибудь злодейской ведьминской интонацией. Но сейчас мне абсолютно не до смеха.

От его взгляда меня обдает холодным потом, а ноги начинают заметно подрагивать. Потому что если раньше он смотрел на сына лишь как на средство достижения своих целей, то сейчас Кирилл смотрит на него, как на свою собственность… как на кого-то, кто полностью и безраздельно принадлежит ему. Точно так же, как он всегда смотрел на меня.

– Это ничего не меняет, Кирилл, – шепчу я.

Мотаю головой, пячусь, еще крепче обнимаю сына. Будь у меня возможность телепортироваться, я бы щелкнула пальцами и оказалась за тысячи километров отсюда. Но такой возможности у меня нет и Кирилл это прекрасно знает. Наступает. Словно хищник надвигается на нас, не сводя взгляда с макушки Миши, который увлеченно грызет свою игрушку и пытается оторвать пуговицы на моем платье.

– Ошибаешься, Таисия, – воздух выходит из его легких с шипящим придыханием, – Это меняет все. Абсолютно все.

И пусть минутой ранее Велес отказался мне помогать, сейчас он неожиданно приходит на помощь и вставая между нами, предлагает:

– Давайте перенесем выяснение отношений до дома. Не забывайте, здесь повсюду камеры и посторонние люди.

Кирилл, кажется, только сейчас вспоминает где мы находимся и бросив недовольный взгляд на своего помощника, кивает.

– Поехали домой.

Я обреченно соглашаюсь, но даже не надеюсь, что за недолгую дорогу успею придумать выход из положения. Я знала, что рано или поздно он узнает о том, что Миша его сын. Не таким, конечно, способом… Я скорее склонялась к тому, что сработает отцовский инстинкт и при ближайшем рассмотрении он сам все поймет, но факт остается фактом – я подготовилась.

И именно об этом я и напоминаю ему, стоит нам оказаться дома.

– Ты обвела меня вокруг пальца с этим договором! – Возмущается он. – У меня тогда не было всех сведений!

– Кирилл, ты нас похитил и вынудил меня пойти на твои условия! И сейчас ты всерьез упрекаешь меня в нечестной игре? Напомнить тебе, что ты угрожал отправить собственного сына в детдом?

Не могу отказать себе в удовольствии и на “собственном” делаю особый акцент.

Его кадык дергается, будто я его плетью хлестнула и во взгляде читается такой коктейль из эмоций, что я даже не берусь их расшифровывать.

Впрочем, так будет лучше. Эмоции очеловечивают, а не хочу видеть ничего человеческого в муже. Будет лучше, если для меня он и дальше останется бездушным монстром.

И он остается. Буквально через несколько секунд любые эмоции стираются с его красивого лица и он снова надевает маску холода и безразличия.

– Я мог бы догадаться, что что-то здесь не то, – выдавливает он. – Должна быть причина по которой Нечаев прекратил свое финансирование. Этот кретин догадался сделать тест на отцовство и понял, что ребенок не его?

Я лишь неверяще прикрываю глаза. Как так получилось, что мой некогда умный муж превратился в идиота, который не видит дальше своего носа? По крайней мере во всем, что касается его семьи. Унижаться и оправдываться не буду. Для меня это все равно ничего не поменяет, а вот менять что-то для Кирилла я не хочу. Тем более, он сам сказал, что не поверит ни единому моему слову.

Если бы не наш договор, я бы, возможно, попыталась объяснить ему что на самом деле произошло и дальше бы умоляла если не отпустить нас, то хотя бы не мучить меня этой игрой. Но у меня есть юридически оформленные условия, а значит, взывать к его человечности нет надобности.

– Дай мне сына, – его руки в опасной близости от нас выхватывают меня из собственных мыслей.

Миша и так пытался вырваться из моих рук, стоило нам переступить порог, но я боялась провоцировать внимание Воеводина и поэтому всеми правдами и неправдами удерживала его, отдав на растерзание свои волосы.

– Не надо, – поднимаю на него умоляющий взгляд. – Не привязывайся к нему и не привязывай его, Кирилл. Через два месяца мы исчезнем из твоей жизни. Ты сам подписал тот договор, ты знаешь условия.

– Дай мне сына, Таисия, – чеканит он, обхватывая тонкие плечики ребенка.

С болью в сердце я отнимаю свои руки и затаив дыхание, смотрю на то, как Кирилл вытягивает руки с Мишей от себя. Кажется, только сейчас он впервые внимательно смотрит на него.

Пару секунд Миша улыбается, по всей видимости, решив, что дядя сейчас будет играть в любимую игру “подкинь меня к потолку”, но когда ничего не происходит и Кирилл все так же жадно сканирует его лицо, сын открывает рот и оттуда вылетает истошный вопль обиды.

Глава 21

Глава 21

Глава 21

– Что ты делаешь? – громко сглатываю, глядя на странную картину перед собой.

Десять минут назад я оставила Мишу с няней, а сама отправилась в ванную привести себя в порядок. Но сейчас Екатерины Васильевны в гостиной нет. Зато есть Кирилл. На нем привычный деловой костюм, даже галстук имеется. Прическа волосинка к волосинке. Все как обычно, в общем.

Что необычно, так это то, что сидит он на полу. Напротив сын с усердием вытаскивает палочкой с магнитным наконечником разноцветных червячков из деревянного яблока.

Сейчас он соблюдает дистанцию и поэтому Михаил не возмущается. Вчера Воеводит еще два раза пытался схватить сына на руки и если первый раз Миша вполне спокойно позволил перенести себя из одной комнаты в другую, то во второй раз Кирилл взял его, когда тот увлеченно грыз картонную книжку. Сыну, разумеется, не понравилось, что кто-то пытался отвлечь его от такого увлекательного занятия и он снова начал плакать.

– Почему он так на меня реагирует? – тихо спрашивает Кирилл, не отрывая взгляд от сына. – С няней он сразу пошел на контакт. Она тоже для него… чужая.

Последнее слово дается ему особо нелегко. Голос ломается и я, наконец, вижу его оголенные эмоции.

По идее, я должна испытывать злорадство. Вот она – месть за все плохое. Но в груди почему-то болезненно тянет, когда я вижу его измученное лицо.

Кирилл Воеводин, любимец избирателей, не может найти подход к главному представителю своего электората.

– Екатерина Васильевна сначала установила с ним контакт. Ты же хватаешь его неожиданно. Если бы не заговорил со мной, Миша бы уже забыл о твоем присутствии в комнате.

– Какой красивый зеленый червячок! – восхищаюсь с энтузиазмом. – А где красный? Красный спрятался?

Миша бьет кулаком по желтой ячейке и я аккуратно беру его пальчик и кладу на нужный цвет. – Вот он, красный! Мы его нашли!

Еще с минуту мы напару журим червяка за то, что прятался от нас и Миша громко хохочет, когда мы, наконец, “вылавливаем” его.

На Воеводина я все это время не смотрю, но этого и не надо. Я и так знаю, что он неотрывно следит за нами. Не упускает ни малейшей детали, жадно впитывает все, включая мимику и какие-то нечленораздельные звуки.

Вчера вечером, осознав, что Миша не особо охотно идет на контакт с отцом, я честно пыталась порадоваться. Убеждала себя, что все складывается наилучшим образом. Чем скорее Кирилл поймет, что ему нет места в нашей жизни, тем скорее он нас отпустит.

Но затем я вспомнила, что речь идет о моем муже. О самом упрямом и целеустремленном человеке, которого я знаю. Он не сдастся.

Кирилл будет продолжать мучить и себя, и Михаила, но он не успокоится пока не найдет с ним общий язык.

Так что, выбор у меня, скажем так, паршивый… Я бы даже сказала, что его нет вообще.

– А мне можно червячка? – аккуратно спрашивает Кирилл.

Миша поднимает на него глаза, улыбается, но молчит.

– Какого червячка дадим дяде? Может, зеленого?

Стараюсь не обращать внимание на то, как вздрагивает Кирилл от слова “дядя”, но пусть не думает, что я стану просить сына называть его отцом. Нет уж. Контакт им помогу наладить, раз уж нам предстоит жить в одной квартире, но на настоящую счастливую семью пусть даже не рассчитывает.

От звонка в дверь вздрагиваем все втроем. Мишка от неожиданности смешно заваливается набок, а Кирилл его ловит. Так и держит ладонью, боясь пошевелиться, поэтому открывать иду я. Не думала, что когда-нибудь скажу это, но надеюсь, что это Велес, примчался напомнить мужу о парочке очень важных встреч и он, наконец, уедет на работу.

Но за дверью стоит совсем не Разин. Если с его присутствием в своей жизни я еще хоть как-то смирилась, то этого человека я просто не готова видеть. Ни сейчас. Ни когда-либо еще.

Моя попытка захлопнуть дверь пресекается острым носком кожаных лодочек и такой родной и одновременно чужой голос ядовито произносит:

– Не переживай, сестренка, я не к тебе. Я пришла к твоему мужу. Или к своему? Ах да, ты же снова вернулась к своим обязанностям, значит все-таки к твоему. Прости… совсем запуталась кто из нас и в какой период изображает его жену….

Глава 22

Глава 22

Глава 22

Шок затапливает меня изнутри, вытесняя внутренности куда-то вверх. Они плотным комом застревают в горле и мешают не только говорить, но и дышать. Пользуясь моментом, Оля оттесняет меня от двери и наглым образом протискивается в прихожую.

Я стараюсь не думать о том, что она каким-то образом знала, что Кирилл дома. Обычно он в этом время на работе, но сегодня его навязчивое желание подружиться с сыном пересилило желание трудиться на благо электората. Неужели он сам ее пригласил?

Не разуваясь, Ольга по-хозяйски проходит в гостиную и замирает на пороге, стоит ей увидеть Кирилла с Мишей. Она несколько раз хлопает ресницами в пол-лица и беззвучно открывает рот.

В любой другой ситуации я бы, возможно и посмеялась над ее комичным выражением лица, но сейчас мне не до смеха. Во-первых, примерно так же я смотрела на нее и своего мужа около двух лет назад, а во-вторых… я не хочу, чтобы она даже близко приближалась к моему сыну! Пусть, в такие вещи, как “сглаз” я не верю, но мне почему-то кажется, что даже находясь в одной комнате с моим малышом, она может его испачкать своей гнилой аурой. Точно так же, как она замарала мою семью. Без стеснения. Без зазрения совести. Без каких-либо сожалений.

Два года назад я сбежала, так и не выяснив ответ на главный вопрос: Зачем?

Почему она так со мной поступила?

Он разъедал мои внутренности едва ли не больше, чем предательство мужа. Не думаю, что реши они предать меня по-отдельности, я бы гораздо легче перенесла это. Но возможно, раны были бы не такими глубокими. Не такими несовместимыми с жизнью.

Я считала, что за время своего отсутствия хоть немного исцелилась, но сейчас… глядя на то, как она смотрит на моего мужа, будто это ее собственность, старые раны вновь начинают кровоточить.

Впрочем, пусть лучше смотрит на Кирилла, чем на нашего сына.

– Добрый день, – голос няни вырывает нас всех из ступора.

С любопытством рассматривает лицо гостьи и тут же переводит взгляд на меня. Нашла сходство? Сравнивает? Оля вернула свой натуральный цвет волос и укоротила длину. Яркие алые губы явно претерпели изменений у косметолога и стали гораздо полнее моих собственных. Но в целом мы все равно похожи.

– Здравствуйте, – жеманно произносит Оля. – Я Ольга, сестра Таисии.

Губы Екатерины Васильевны растягиваются в доброжелательной улыбке и она представляется в ответ.

А я громко сглатываю, пытаясь избавиться от горечи на языке, которую вызвало слово “сестра”. Очень хочется добавить “бывшая”, но понимаю, что общество меня не поймет. Почему бывшими могут быть друзья, одноклассники, мужья и даже любовники, а семья нет? Ведь предательство родственников зачастую ранит куда больше. Но как бы я ни старалась оградиться от нее, куда бы ни уехала, Оля всегда будет моей сестрой…

– Что тебе нужно? – без тени улыбки спрашивает Воеводин.

– Догадайся с трех раз, – ехидно предлагает Ольга и широко улыбается.

Няня, будто почувствовав, что становится свидетелем уродливой семейной драмы, подхватывает Мишу на руки и бормочет:

– Мы пойдем на прогулку собираться. Там как раз дождик закончился.

Я понимаю, что мне стоит последовать за ней, но не могу сдвинуться с места. Смотрю на своих когда-то самых близких людей и снова проваливаюсь в те воспоминания. Вязну в них, тону.

Когда-то я читала, что попав в зыбучие пески, нужно успокоиться и не двигаться. Дескать, чем больше ты паникуешь и дергаешь конечностями, тем быстрее тебя засосет трясина. Может быть поэтому я сейчас и застываю? Срабатывает инстинкт самосохранения и я просто стою не шевелясь, наблюдая за этой мерзкой сценой…

– Деньги упали на твою карту еще в начале месяца, – холодно заявляет Кирилл, поднимаясь с пола. – Если успела все потратить, то это твои проблемы. Следующий платеж будет четко по графику.

Шокированно перевожу взгляд с бесстрастного лица Воеводина, на алчный оскал своей сестры и выдыхаю:

– Ты ей платишь?

– Естественно, – закатывает глаза сестра. – Ты же не думаешь, что изображать тебя было таким уж удовольствием? Ты ведешь до ужаса скучную жизнь, Таисия.

– О да, представляю как ты скучала по ночным клубам и возможности менять мужиков, как перчатки. Как хорошо, что мой дорогой супруг все это время был рядом и тебе не приходилось хранить целибат.

Кирилл открывает рот, чтобы что-то сказать, но Ольга громко фыркает и пренебрежительно бросает:

– Я пересмотрела наш договор. Цены растут, инфляция и все такое… Думаю, самое время повысить ставки.

– Может, тебе стоит найти работу? – темная бровь мужа ползет вверх.

Я бы соврала, если бы сказала, что то, что он смотрит на мою сестру, как на жалкое насекомое под своими начищенными ботинкам, не приносит мне удовольствие.

Но все же я поспешно отворачиваюсь, чтобы не дать себе насладиться этим зрелищем. Слишком опасно видеть хоть что-то положительное в Кирилле. Нет, будет гораздо легче, если на протяжении нашей сделки он так и останется для меня врагом номер один. Предателем.

– Пожалуй, отклоню твое предложение, – хихикает она. – Как ты там говорил моей сестре: ты слишком красива и утонченна? Ты просто не создана для работы? Помню, нашу святую Таю это очень расстраивало…

– Не испытывай мое терпение, Ольга, —выплевывает мой муж. – Тебе не рады в этом доме, забудь сюда дорогу. И о большей сумме даже не мечтай.

– Как скажешь, Воеводин, – театрально вздыхает она. – Придется, вместо твоего дома сходить к журналистам. Интересно, что они скажут, если узнают, что я какое-то время изображала твою жену?

– Ты не посмеешь! – шипит Кирилл.

– Думаешь? – она снова хлопает своими наращенными ресницами. – Давай проверим, а?

– Давай, – хрипло выдыхаю. – Я сама над этим раздумывала, если честно. Вы оба совершили уголовное преступление. Как думаешь, сколько тебе светит, сестра? Ты знала, что я исчезла. Вы оба это скрывали… Что, если ты покрывала моего мужа, который меня убил и прикопал в соседнем лесочке? Ты не пошла в полицию, чтобы заявить о моем исчезновении…. ты стала соучастницей, Оля.

– Я скажу, что Кирилл меня вынудил, – кричит она, паникуя.

– А как насчет переводов? Если я правильно поняла, деньги поступают тебе на карту…

– И что? Я скажу, что это была его идея, он меня… склонил.

– И ты думаешь, это тебя спасет? – теперь настала моя очередь натягивать на лицо победную улыбку.

– Одна я не сяду, – угрожает она. – Я утяну Кирилла за собой. Может, я и буду соучастницей, но идея изначально была его и…

– И ты думаешь, это меня реально волнует? – усмехаюсь, не в силах сдержаться. – Утопить вас обоих… как давно я об этом мечтала! Может, оказавшись за решеткой, вы наконец, оставите нас с сыном в покое.

– Ты этого не сделаешь…, – испуганно мямлит Ольга. – Не посмеешь! Я же твоя сестра!

– Почему-то ты не вспоминала об этом, когда вставала на колени перед моим мужем, – холодно замечаю.

– Это все он, – снова оправдывается она.

– Оля, я еще раз повторяю – мне все равно. Я вас обоих ненавижу одинаково! Вы оба меня предали и сделали мне больно. Так что по очереди вы пойдете ко дну или одновременно, мне наплевать. Наоборот даже, мне же легче… меньше работы. Достаточно толкнуть тебя и ты утащишь его за собой…

– Ты… Ты об этом пожалеешь, – брызжет слюной она. – Я так просто не…

– Сдашься, Оля, сдашься. Причем, прямо сейчас. Никаких поступлений на карту можешь больше не ждать. Как никак, это наш семейный бюджет. Было бы кощунственно тратить его на шалав подзаборных…

– Ты права, дорогая, – муж встает за моей спиной.

Напрягаюсь всем телом, но к счастью, у него хватает ума не касаться меня. Хватит уже того, что жар от его тела не обжигает меня, а наоборот, будто подпитывает и придает силы. Командная работа… когда-то я гордилась тем, что мы так тонко чувствуем друг друга. Сейчас же я понимаю, что это лишь делает меня слабее.

Но тем не менее, я не отхожу. Разрешаю себе хотя бы один раз снова почувствовать это. Будто мы снова команда. Снова семья

Окинув нас злым ядовитым взглядом, Оля выбегает из гостиной, оглушая звенящую тишину цокотом своих шпилек.

– Спасибо, – выдыхает Кирилл, раздувая волосы на затылке. От его голоса кожа на моей шее покрывается мурашками, но я все же делаю над собой усилие и шагаю вперед, увеличивая расстояние между нами. – Это было отличной идеей.

– Не обольщайся, – возвращаю ему его же слова после моей стычки с Велесом. – Тот факт, что я утерла нос Ольге не означает, что я на твоей стороне, Кирилл. Даже наоборот… один твой неверный шаг и я претворю в жизнь все свои угрозы.

– Таисия, девочка моя, – он каким-то образом снова оказывается в опасной близости. – Я не Оля. Меня так просто не запугать. Ты же понимаешь, что с моими связями полиция ничего не сделает? Тебя выслушают, посочувствуют, а потом отправят домой… к мужу. Но еще раз повторяю: ты молодец! Эта тварь меня давно раздражала, но почему-то мне казалось, что легче отстегивать каждый месяц определенную сумму, чем марать руки об нее.

Внутри снова все обрывается и я с трудом могу совладать с собственным дыханием. Он слишком близко. Понятие личных границ всегда было чуждо Кириллу, но сейчас это как-то особенно обострилось. Он слишком часто и слишком явно проникает в мое личное пространство. Не дает мне ни единого шанса на то, чтобы вытравить его из своей системы. Между нами жалкие сантиметры и несмотря на то, что сейчас он даже не смотрит на мои губы, они все равно болезненно горят.

– Я ее боюсь, – выдыхаю. – Оля очень мстительная, она ведь может навредить…

– Нашему сыну? – перебивает меня Кирилл. – На этот счёт можешь не переживать, Таисия. Я никому не позволю навредить своей семье!

Глава 22.2

– Конечно, – смаргиваю отвращение, которое вызывают его слова. – С этим ты справишься и сам. Зачем позволять кому-то вредить нашей семье, если есть ты, да?

– Ты забываешься, Таисия, – моментально звереет Кирилл. – Ты настолько зациклилась на моей вине, что в упор забываешь свою собственную роль…

В его глазах пылает настолько ядовитый огонь, что я невольно делаю шаг назад. Дверь за моей спиной открыта, поэтому сейчас я не боюсь оказаться в западне. Уверенно продолжаю спиной продвигаться к выходу, но когда до спасения остается лишь несколько шагов, наступаю на одну из брошенных Мишей игрушек. Стопа подворачивается и я начинаю заваливаться в бок, но Кирилл уверенно ловит меня. С легкостью выравнивает, но отпускать почему-то не спешит.

Его руки сжимают мои предплечья, а ледяные глаза впиваются в лицо, будто пытаются найти там ответы на все свои вопросы. Вот только вряд ли у него это получится. Как можно ответить за то, чего не совершал?

Сейчас, в отличие от того раза в его кабинете, в комнате не царит интимная темнота. На улице хоть и пасмурно, но дневного света достаточно, чтобы разглядеть поры на его лице. А еще, чтобы понять, что его мысли снова перетекли из одной плоскости в другую. Глядя на то, как темнота заливает его радужку, а губы подрагивают от желания поцеловать меня, я ярко представляю картинку его внутренней борьбы. Мозг или сердце? Сердце или мозг? Кто сегодня победит?

Хотя нет, кажется, я в очередной раз забываю с кем имею дело. Это же мой муж, великий и ужасный Кирилл Воеводин. У него нет сердца. А значит борьба идет между мозгом и тем органом, что находится у него между ног.

Судя по тому, как учащается его дыхание и более требовательной становится хватка на моих плечах, тот самый орган побеждает.

При свете дня мне гораздо легче противостоять влечению, которое как бы ни было тяжело в этом признаться, все еще есть. А может, дело в том, что в воздухе вокруг нас все еще витает едкий запах духов моей сестры…

Но факт остается фактом, я полностью владею собой, в то время как Воеводин сгорает от желания. Его грудная клетка вздымается так, словно за ребрами проходит небольшой рок-концерт, тысяч эдак на пять зрителей, а дыхание не просто опаляет мою кожу, оно оставляет на ней ожоги.

Вряд ли он сам осознает какое влияние я до сих пор оказываю на него. Впрочем, не удивлюсь если частично его эмоции сейчас завязаны на злости. Кирилл политик до мозга костей. Противостояние и соперничество у него в крови. Раньше я практически никогда с ним не спорила, была тихой, послушной… идеальной. А еще скучной, как не раз говорила моя сестра.

Сейчас же мое противостояние его заводит. Колоссально. Старые чувства накладываются на новые абсолютно острые эмоции и Воеводин сам не понимает что с этим делать. Уверена, если он по какой-то причине считает, что это я ему изменила, то прикасаться ко мне ему так же противно, как и мне к нему… Но бедный мой муж ничего не может с этим поделать. Сейчас тот самый редкий момент, когда господин мэр себя совершенно не контролирует.

– Главное, что ты всегда помнишь о моей роли, Кирилл, – замечаю, вдоволь насладившись этим зрелищем. – Сделай мне одолжение, никогда не забывай об этом, ладно? В наших интересах, чтобы наши отношения остались в рамках деловых. Договорились?

Я была уверена, что яд в моем голосе мигом приведет его в чувства, но судя по взгляду, Кирилл все еще на грани. Едва ли мои слова достигают его ушей. Впрочем, и неудивительно – воздух вокруг нас настолько сгустился, что задержал бы и летящие пули, не то что мою речь.

– Кирилл, – громко сглатываю, пытаясь высвободиться из цепкой хватки. – Отпусти меня. Не надо… не надо на меня так смотреть.

– Думаешь, я этого не знаю? – с надломом выдыхает он. – Думаешь, я хочу ТАК на тебя смотреть, после всего этого? Всю душу из меня вынула, Таисия… Ты же, черт возьми, просто меня убила. Понимаешь?

Его руки с моих плеч перемещаются на шею, но не сдавливают. Аккуратно касаются, ползут к подбородку и медленно надавливают. Подушечки пальцев очерчивают линию челюсти и ложатся на скулы. По моей коже струится его энергетика. Она словно вязкая субстанция стекает с его пальцев и пропитывает меня. Проникает все глубже и глубже. Забирается не только под кожу, но и в кровоток. Покалывает в венах, щиплет слизистую… заменяет собой воздух в легких.

– Ты была единственной, кому я доверял. Семья. Ты…

– Видимо, кому-то ты все-таки доверял больше, – не сдерживаюсь. – Кому-то, кто рассказал тебе про мои многочисленные измены.

На последних словах я сжимаю по два пальца на каждой руке, изображая “воздушные кавычки”, но Кирилл этого, конечно же, не видит. Его глаза, вдруг, загораются совершенно другим огнем, который не имеет ничего общего с желанием и он чуть сильнее сдавливает мое лицо.

– Кто еще знал? – требует он. – Кто еще знал о твоей связи с Нечаевым?

– Ты идиот, Кирилл, – вздыхаю обессиленно.

– Алексин же не просто так сделал тест ДНК. Значит, у него была информация… Но почему именно сейчас? Почему он не попытался разоблачить меня, когда тебя не было в городе? Это было гораздо легче… Стоило ему заявить всем, что моя жена исчезла, мне было бы нечем крыть. Он бы по щелчку пальцев закончил мою карьеру, даже Ольга меня бы спасла. Она годилась для того, чтобы мелькнуть пару раз перед камерами, но ни одной очной ставки она бы не выдержала… Тогда что? Что заставило его сделать шаг именно сейчас? И вообще, откуда у него Мишина игрушка?

– Мы встретили его на прогулке несколько дней назад, когда я на массаж ходила. Миша бросил в него прорезыватель, Алексин его поднял и вроде бы положил в коляску… Скорее всего только сделал вид, конечно. Но почему…