Текст книги "Развод. Мои любой ценой (СИ)"

Автор книги: Элина Витина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

– Это ты ему сказала? – синие глаза сужаются в две подозрительные щелочки.

– Зачем, интересно? – округляю глаза. – Я бы все отдала лишь бы ты до сих пор считал Мишу не своим сыном, Кирилл. Думай что хочешь, но от безумного разоблачения в прямом эфире я пострадала куда больше тебя…

Глава 23

Глава 23

Глава 23

– Тогда кто? – задумчиво цедит Кирилл.

Мне бы радоваться, что его внимание переключилось на гипотетических врагов, но меня почему-то бьет озноб. Там, где еще недавно были его пальцы, будто ледяной корочкой все покрывается. Он отстраняется, а какая-то частичка меня тянется за ним. Предательская частичка. Слабая… Но с каждым разом игнорировать ее все сложнее и сложнее.

Сейчас, например, мне приходится делать над собой усилие, чтобы отвести от него глаза. Он хмурится и напряженно что-то обдумывает. Между бровей появляются глубокие складки и губы складываются в тонкую линию.

Будь это два года назад, я бы обязательно подошла и начала массировать его плечи. Возможно, попробовала бы другие методы снятия напряжения… я бы ему помогла.

Сейчас же я лишь отступаю, увеличивая расстояние между нами. Когда мы слишком рядом, у меня не получается чувствовать себя в безопасности. Человек, бывший когда-то самым близким, сейчас дарит больше всего тревоги.

– Я видела Олю в машине с Алексиным. Кажется.

Голос звучит тихо и неуверенно, но Кирилл меня прекрасно слышит.

– Что значит “кажется”, Таисия?

– Несколько дней назад, когда мы случайно, хотя теперь уже, конечно, понятно, что совсем не случайно, встретили его и он украл прорезыватель… мне показалось, что я увидела свое отражение в пассажирском окне его автомобиля. Я тогда еще подумала, что у меня начались галлюцинации на фоне недосыпа и стресса. Потому что мне привиделось, что отражение мне помахало. Я думаю, это была Оля. Тогда я даже предположить не могла…

По мере моего рассказа Кирилл лишь больше хмурится и я путанно продолжаю. Если бы он начал выдавать какие-либо комментарии по поводу моего психического здоровья, я бы точно его послала и предложила самому разбираться с проблемами. Но он молчит и будто бы даже ждет моих размышлений.

– Я не знаю в каких отношениях вы с ней состоите… но судя по сегодняшней стычке, она бы вполне могла попытаться насолить тебе через Алексина. Но.. Господи, какой в этом смысл?

– Она всегда тебе завидовала, – тихо замечает он. – Я тебе не раз об этом говорил, но ты никогда меня не слушала. Мне кажется, все вокруг это замечали… Одна ты считала свою сестру просто несчастной женщиной, которой не везет в любви.

– Как мило с твоей стороны, что ты решил это исправить и вылечить ее “невезение” своим чудодейственным органом, – выплевываю я. – Правда, судя по всему, рано записывать тебя в народные целители… Хотя уверена, твой электорат был бы в восторге от скрытых талантов господина мэра. Раньше бабули воду заряжали перед изображением Кашпировского, тебе бы пришлось демонстрировать свои нюдсы на всю страну…

Кирилл, конечно же, прав! И этот факт меня безумно раздражает!

Это не первый раз, когда кто-то упрекает меня в излишней наивности, но… она моя сестра! Как они этого не понимают? Разумеется, я знала о ее недостатках, прекрасно видела, что у нас с ней разные взгляды на жизнь. Но я готова была закрывать глаза на все это. Она же моя сестра! Моя кровь! Единственная… если учесть, что с родителями я практически не общаюсь.

– Я не пытался ее исцелять, – в тон мне парирует он.

Сейчас, как никогда видно, что он не питает теплых чувств к Ольге. Я и раньше это знала, но ради меня он хотя бы делал вид, что она не вызывает у него неприязнь. В данный момент же в этом отпала необходимость… Но почему-то от этого мне вдвойне больнее. Если он ее так не любил, если считал такой алчной и аморальной, тогда почему… почему именно с ней??

Вряд ли мне было бы легче, если бы я застала его с какой-то другой женщиной. Я могла утешать себя этими мыслями, когда находилась за тысячи километров от него.

Сейчас же, глядя на своего мужа, находясь с ним в закрытом пространстве, без права изолироваться… я понимаю, что ни черта мне не было бы легче! Его измена пошатнула меня в равной степени с предательством сестры.

Даже сейчас, после того как мне удалось выплеснуть в лицо всю свою ненависть, я с каким-то удушающим чувством осознаю, что никогда от этого не оправлюсь. И в случае если снова смогу полюбить кого-то, та жуткая картинка всегда будет стоять перед глазами. Всегда будет меня преследовать.

Более того, я с трудом представляю как смогу когда-либо доверять кому-то. Тогда, в том кабинете Кирилл не просто сломал наш брак. Он сломал меня. Растоптал и унизил. Сделал навеки непригодной для каких-либо отношений.

Они с Ольгой будто клеймо одиночки на мне поставили. Выжгли тавро, оставив безобразные ожоги на коже. Я не смогу доверять ни мужчинам, ни женщинам… Каждая подруга будет постоянно попадать под подозрение. Каждый близкий человек…

Что ж, пусть так. Сейчас у меня нет ни сил, ни желания думать о будущем. Главное – вырастить сына так, чтобы ему не передалось мое недоверие. Понятия не имею, как я буду воспитывать в нем веру в людей, но… об этом тоже можно подумать чуть позже. Сейчас передо мной стоят куда более важные вопросы. К примеру, как выжить в той игре, в которую нас втянул мой муж. Вчера Алексин серьезно поднял ставки. И что-то мне подсказывает, что такой человек, как он не сможет спокойно принять свое поражение… Нет, он определенно на этом не остановится. И отыгрываться будет не только на Кирилле – на всех нас!

Глава 24

Глава 24

Глава 24

Первым в гостиную забегает Мишка. Смешно переваливается в теплом комбинезоне, чем еще больше походит на своего тезку из животного мира. И уже следом с непринужденным видом заходит няня. С настолько непринужденным, что сразу становится ясно – она слышала часть нашего разговора, и побоялась помешать, поэтому и запустила его первым.

Михаил спотыкается о край ковра и начинает лететь вперед, но Кирилл, будто заранее предвидя такой исход, быстро двигается ему навстречу. Все происходит за какие-то доли секунды, но пользуясь тем, что нахожусь ближе, я успеваю наклониться и поймать сына. Кирилл же хватает лишь воздух.

Понимаю, что выглядим мы при этом смешно… мы же не игроки на баскетбольном поле, сражающиеся за мяч. Но не могу иначе! Не могу позволить ему выиграть. Миша мой сын, Воеводину в нашей жизни не место!

– Мы готовы, – осторожно сообщает Екатерина Васильевна.

Если раньше у нее и были сомнения в том, что у нас с Кириллом не все гладко, то эта нелепая немая сцена лишь подтвердила ее догадки. Но сейчас мне плевать.

Плевать, что подумает она. Плевать, что подумает мой муж.

Мне просто нужно оказаться как можно дальше отсюда. Нужна хоть какая-то передышка.

И если Кирилл вдруг решил стать домоседом и не хочет уходить на работу, значит, уйду я.

– Спасибо, что помогли Мише собраться, – прочистив горло, благодарю няню. – Я сама с ним погуляю.

– Но вы же…, – она пространственно обводит руками мой домашний костюм из лосин и футболки.

– Не одета? – выдавливаю из себя улыбку. – Мы погуляем недалеко от дома. Не думаю, что остальные мамы на площадке оскорбятся отсутствием дизайнерских шмоток на мне.

Мои слова явно шокируют ее, она переводит беспомощный взгляд на Кирилла, безошибочно определив в нем босса, но не добившись никакой реакции, быстро отступает.

Все то время, что я натягиваю на себя пальто и помогаю Мише обуться, меня не покидает страх, что нас сейчас остановят. Воеводин вполне может придумать с десяток причин по которым я не могу прогуляться с сыном. А еще он может решить пойти с нами.

Но видимо, удача на моей стороне. Потому что никто не бросается мне наперерез. Мы спокойно выходим из квартиры и так же спокойно спускаемся на площадку во дворе. И только после этого я облегченно выдыхаю. Оказывается, все это время мои легкие работали лишь на половину. Увидев Ольгу, я словно снова вернулась на два года назад. Снова начала задыхаться от ужаса…

Сегодня здесь людно и я обреченно понимаю, что вряд ли мне удастся спокойно привести мысли в порядок, пока Миша катается на качелях.

И я, естественно, оказываюсь права.

Правда, вместо ожидаемого “ой, а сколько вам?” в меня летит совершенно другой вопрос:

– Вы же Таисия, да? Таисия Воеводина? Я смотрела вчерашнее интервью. Это было просто ужасно…

– Да, – присоединяется к ней вторая девушка в леопардовой шубке. – Алексин может сколько угодно публично извиняться, но это не поможет…

– Публично извиняться? – ошараренно переспрашиваю.

– Ну да, – пожимает плечами девушка. – Он записал извинения. Попытался съехать на то, что его подставила собственная команда и он во всем обязательно разберется, но сами понимаете… В общем, как сказал ваш муж – очередные фальшивые обещания его уже не спасут.

– Мой муж так сказал? – я даже не пытаюсь сдержать саркастическую ухмылку.

– Ну да, он утром выложил заявление в соцсетях. Вы не в курсе?

– Видимо, он не хотел меня расстраивать. Сами понимаете… мы не особо поднимаем эту тему после вчерашнего.

– Понимаем, – в унисон кивают три головы. Но к своим детям они почему-то не спешат возвращаться. Впрочем, может и не к своим. В нашем доме живут далеко не бедные люди и практически у каждого есть няня. Хотя, лицо одной из них мне знакомо еще по прошлой жизни. А вот остальных я вижу впервые. Но это совсем не мешает им задавать бестактные вопросы о моей личной жизни.

Я мысленно молюсь, чтобы Михаилу поскорее наскучило играть самому и он позвал меня. Но как назло именно сегодня он впервые в жизни решил освоить навыки самостоятельной игры – увлеченно собирает листья и бросает их в лужу неподалеку.

В итоге, выдержав еще пару минут беспардонных вопросов и советов, я сбегаю от них под предлогом проверить не промочил ли он ноги.

Они еще немного болтают, но вскоре разбредаются по домам. Я же достаю из сумки телефон и впервые за долгое время захожу в соцсети к мужу.

Первое, что я вижу – фотографии нашего сына. Последняя сделана не далее, как сегодня утром. Видимо, успел щелкнуть пару кадров, пока я приводила себя в порядок. Надо же… я была уверена, что все это время он просто любовался Мишей. Но естественно “просто” это не о моем муже. Он успел не только сделать фотографии, но и выложить их в сеть с милой подписью “наше доброе утро”.

Мельком прохожу по комментариям и в очередной раз поражаюсь насколько ему всегда удается извлечь выгоду даже из самых ужасных ситуаций. Вчера, пока я медленно умирала от ужаса на том интервью, Кирилл заранее просчитывал, как получить максимум пользы. И естественно, ему удалось. Судя по постам еще недельной давности – такого ажиотажа его страничка не знала никогда.

А я ведь почти поверила. Почти поверила в его искреннюю любовь к сыну и желание снова стать одной семьей. Впрочем, о чем это я… желание у него вполне искреннее, не спорю. Правда, исходит оно совсем не из сердца, а из того места, которое отвечает за хитрость и изворотливость. Конечно мы нужны ему только для того, чтобы сыграть на чувствах избирателей…

Глава 25

Глава 25

Глава 25

Я честно стараюсь выжать из этой прогулки максимум. Когда Мише наскучила площадка, мы прогуливаемся к небольшому фонтанчику у соседнего дома, считаем припаркованные машины, разглядываем цветастые вывески различных магазинов на первых этажах. В нашем элитном районе определенно есть на что посмотреть и мне кажется, спустя всего лишь час я вполне могу пополнить ряды тех супер-мам, которые ведут блоги в стиле: двадцать способов занять ребенка при помощи гречки и двух скрепок. Тем более, я и без гречки справилась.

Но так или иначе, возвращаться домой все-таки приходится. Коляску я с собой не взяла, а время дневного сна неминуемо приближается.

Пока Миша в лифте шлет воздушные поцелуи своему отражению, я мысленно молюсь, чтобы Кирилла не было дома. Не может же он целый день в квартире сидеть! Должны у него быть хоть какие-то дела, в конце-то концов!

Однако, стоит мне переступить порог, я понимаю, что присутствие Воеводина дома – не самый худший поворот событий. В свете его “внезапной” любви к сыну, мне было бы достаточно сказать ему, что Мишу пора укладывать и он бы не стал нас задерживать. А вот его матери, наверняка, будет все равно. Такие, как она, редко задумываются о комфорте окружающих. Впрочем… хорошо, что мне больше не нужно играть роль послушной невестки. Все-таки, есть плюсы в отношениях по договору. И сегодня я непременно ими воспользуюсь.

– Наконец-то, – вздыхает Лидия Михайловна. – Я думала, меня так никто и не познакомит с внуком.

– Вам следовало предупредить о своем визите, – резонно начинаю, но естественно, тут же натыкаюсь на стену гнева.

– Предупредить? – округляет она глаза. – Я вообще-то к сыну своему пришла.

– Хорошо, – пожимаю плечами и продолжаю раздевать Мишу. – Тогда не будем мешать вашему общению.

Он что-то бормочет на своем языке, но даже сквозь его лепет я слышу возмущенное сопение свекрови. Несмотря на то, что у меня больше нет необходимости поддерживать с ней хорошие отношения и во всем соглашаться, я все равно не хочу вступать в конфликт. Лучше просто игнорировать.

Правда, когда дело касается Лидии Михайловны Воеводиной, зачастую игнорирование просто невозможно. Вот и сейчас она с интересом разглядывает внука и поджав губы, заявляет:

– Погода такая сырая, а вы гуляли полдня!

– Миша тепло одет, а свежий воздух очень полезен, – спокойно парирую.

Вообще, мама Кирилла никогда не опускалась до открытых конфликтов. Мимолетные замечания, поджатые губы, брезгливый взгляд – вот ее программа максимум. Она совсем не похожа на карикатурных свекровей из анекдотов, который при любом удобном случае гнобят невестку. Но как-то так получалось, что и без этого, ей всегда удавалось дать понять, что выбор сына она не одобряет.

Надо отдать ей должное – схватить внука на руки она не пытается, но почему-то мне все равно становится не по себе. Лидия Михайловна с такой жадностью рассматривает Михаила, что кажется, он вот-вот покроется пятнами.

А я с тоской жду ее вердикта. Не знаю почему для меня это важно. По идее, ее мнение абсолютно не должно меня волновать, тем более, после того как Кирилл все это время пребывал в уверенности, что это не его сын. Пережила же я это как-то. Даже наоборот, его неведение приносило мне облегчение. Но тем не менее, я с замиранием сердца жду, когда звенящая тишина прервется ее властным голосом.

Даже Миша, кажется, осознал всю важность момента и вместо того, чтобы требовать законный обед и сон, тоже во все глаза смотрит на незнакомую тетю.

– Вылитый дед, – громко сглатывая, произносит она. – Молодец, что Михаилом назвала. Правильно.

От ее слов мне становится не по себе и я впервые задумываюсь насколько много она знает о том, что происходило в жизни сына эти два года. Это посторонних людей он легко мог водить за нос, а вот с родными было бы гораздо сложнее. Что он, интересно, наплел своей маме? Неужели она тоже думает, что мы были на реабилитации? А до этого? Насколько я поняла из разрозненных кусочков информации, Кирилл не сразу был в курсе моей беременности. То есть, какое-то время Оля изображала меня, пока Воеводин с Велеслом ждали, что я “вернусь, поджав хвост”. Его родные не могли не задавать вопросов. У них, в отличие от моей семьи, не принято месяцами игнорировать друг друга.

И еще эта странная формулировка. Она похвалила меня, а не нас. Будто каким-то образом знает, что имя я выбирала без мужа.

– Когда вы собирались к нам приехать? – ее тон пропитан обвинительными нотками. – Вы здесь уже больше недели, а все новости о внуке я узнаю из телевизора!

– Вам следует поговорить об этом с сыном, Лидия Михайловна, – тихо отвечаю. Не хочу, чтобы Миша по моему тону понял, что я нервничаю.

– Кирилл мне ничего не рассказывает! Из него и клещами слово лишнее не вытянешь!

Вместо ответа я лишь пожимаю плечами. Да и что на это ответишь? “Да, ваш сын скрытный махинатор?” “Простите, но я не уверена, что визиты к родственникам входят в наш договор. Не могли бы вы немного подождать, я скоро вернусь с ответом на ваш вопрос?”.

Кирилл затеял эту дурацкую игру и думаю, будет справедливо, если и разбираться со всем этим будет он. Вот только сейчас, как назло, его нет рядом. А его мама, судя по всему, вознамерилась получить все ответы от меня.

Глава 25.2

Очень хочется схватить сына и спрятать его от ее цепкого взгляда, но если его сейчас не покормить, непременно случится скандал.

Прохожу на кухню мимо свекрови и усадив Мишу в высокий стульчик, разогреваю суп.

– Куда столько хлеба? – удивляется она, когда сын начинает отщипывать небольшие кусочки и бросать в тарелку.

– Ему так больше нравится, – поясняю спокойно.

Его так увлекает процесс бросания хлеба в суп, что он не замечает, что я набираю в ложку не только бульон, но и мини-фрикадельки. А иногда даже и морковку! Второе я вообще считаю большой победой. Например, ее собственный сын не ест этот овощ даже в свои годы.

Вообще, не могу сказать, что прикорм проходит у нас легко. Поначалу я старалась четко соблюдать правила из многочисленных книжек и стойко предлагала Мише протертые вареные овощи. К тому времени, как кабачок был не только на моей одежде, но и в волосах и ушах, я решила попробовать метод естественного прикорма и стала сажать его за стол с собой.

Не то чтобы Миша сразу начал проявлять интерес к еде, но так я хотя бы стала сама гораздо лучше питаться. До этого мои приемы пищи проходили в основном на ногах и утреннюю чашку кофе я допивала в лучшем случае к обеду.

Сейчас же у меня нет ни малейшего желания есть суп в присутствии мамы Кирилла, поэтому я хочу наскоро покормить сына и уложить его на дневной сон. Мы и так, кажется, перегуляли.

– Это потому что все еще грудью кормишь, – замечает Лидия Михайловна, когда не осилив и треть тарелки, Миша уверенно отталкивает мою руку с ложкой.

Я лишь закатываю глаза, гадая кто успел меня “сдать”.

Наверняка, пока мы с Мишей гуляли, свекровь успела обсудить мою персону и с домработницей, и с няней.

– Анна Марковна сказала, что ты еще и пюре ему фруктовое даешь из пакетов, – словно в подтверждение моих слов, заявляет она. – Там же одна химия.

– У них хороший состав. Кусочками я ему фрукты тоже даю, но иногда на прогулке…

– В наше время такого не было, мы сами перетирали яблоки.

– Мне очень жаль, Лидия Михайловна, – вздыхаю, доставая Мишу из стульчика.

– Что? – хмурится она, видимо, ожидая продолжения в духе “мне жаль, что я такая ужасная мать, которой наплевать на здоровье сына”. Но вместо этого я спокойно продолжаю:

– Мне жаль, что в ваше время не было пюре, подгузников и других благ, которые доступны сейчас. Но это не значит, что я должна лишать себя возможности ими пользоваться только из солидарности с вами.

Не найдя что ответить, свекровь несколько раз открывает и закрывает рот, но потом все же бросает:

– Зря ты язвишь, Таисия. Я же помочь хочу. У меня опыта-то побольше твоего будет, я как никак сына вырастила.

– И я выращу, – парирую в тон ей. – Причем, позабочусь не только о том, чтобы он хорошо питался, но и чтобы вырос хорошим человеком.

Говорю это с невероятно спокойной интонацией, абсолютно не повышаю голос и даже в глаза ей не смотрю, чтобы ненароком не обжечь взглядом. Но тем не менее, от моих слов она все равно дергается, словно от удара плетью.

– Что ты такое говоришь… На что ты намекаешь, Тая?

Ее голос, в отличие от моего, звучит куда более звонко. Я вижу, что вся эта ситуация с тем, что ей только сейчас дали посмотреть на внука, ее сильно задевает. И мои слова о ее сыне, наверняка, подлили еще больше масла в огонь.

Но моя совесть чиста. Я не грублю, не выливаю на нее грязь нашего договора. Я всего лишь отказываюсь играть по ее правилам. Она хочет видеться с внуком? Я не против. Пусть только воздержится от критики моих методов воспитания и тем более – от критики Миши. Потому что зная свою свекровь, долго она не выдержит. Скоро начнутся разговоры о том, что ее сын в это время уже Пушкина декламировал и считал минимум до ста.

Один раз я уже попалась на эту уловку. Из вежливости стойко выслушивала все рассказы о дочерях ее подруг, которые естественно, были бы куда лучшей партией для ее сына. Но сейчас в этом нет надобности. Видимо, орган, отвечающий за необходимость “непременно понравиться” семье мужа, успел атрофироваться за эти два года. И сейчас мне абсолютно все равно, что думает обо мне свекровь.

– Я ведь всего лишь хочу помочь, – женщина не унимается даже когда я выхожу из кухни. – Я нашла очень хороший детский центр в вашем районе. Там отличные педагоги, они…

– Лидия Михайловна, Михаилу год. Какие педагоги?

– Год и два, – поправляет она меня и тут же невинно добавляет: – Для общего развития, конечно. Я прекрасно понимаю, что для серьезных занятий ему еще рано. Там все проходит в игровой форме. Екатерина Васильевна сказала, что он цвета еще не знает, там быстро выучит…

В том, что Анна Макаровна займет сторону мужа, у меня не было сомнений, но когда новая няня успела так проникнуться преданностью к Воеводину и его родственникам? Она работает у нас чуть больше недели и если учесть, что кроме сегодняшнего утра, Кирилл не пренебрегал своими рабочими обязанностями, они практически не виделись. Лидию Михайловну она тем более увидела впервые… Но почему-то успела перемыть нам с сыном все кости.

И от этого мне становится почему-то еще обиднее. Что со мной не так, что меня всегда все предают? Муж, сестра… даже няня, являясь посторонним человеком, легко выбрала не мою сторону. Кажется, пора всерьез задуматься, что дело во мне…

И в этот самый момент, когда пытаюсь переосмыслить свою жизнь, помощь приходит совсем с неожиданной стороны:

– Спасибо за заботу, мама, – твердо говорит Кирилл. – Но мы сами в состоянии заняться воспитанием нашего сына.

Не заметив его появления, мы обе вздрагиваем.

Несмотря на то, что он обращается непосредственно к Лидии Михайловне, почему-то даже я воспринимаю его слова, как угрозу. Не хочу… не хочу, чтобы он занимался воспитанием нашего сына. Я и “нашим” то его называть не хочу… Но судя по решительному взгляду Воеводина, у него нет никаких сомнений в том, что Миша “наш”. А это значит, что впереди нас ждет нешуточная борьба. И что-то мне подсказывает, что по истечении двухмесячного срока она вряд ли закончится…