Текст книги "Развод. Мои любой ценой (СИ)"

Автор книги: Элина Витина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Глава 8

Глава 8

Глава 8

На свой страх и риск оставляю сына одного в спальне и иду в гостиную. Мне просто необходимо получить ответы на мои вопросы. Хотя бы на некоторые из них.

– Уснул? – коротко спрашивает Кирилл, наливая в пузатый стакан какой-то напиток.

– Надо будет купить детскую кроватку, – замечаю я. Сейчас мне пришлось обложить сына подушками и придвинуть массивное кресло к кровати, чтобы он во сне не свалился на пол. – После окончания нашей… хм, сделки, можешь выставить ее на продажу.

– После окончания сделки, я весь этот гребанный дом выставлю на продажу, – с надрывом, словно раненный зверь, рявкает он. Вертит в руках свой бокал, но на этот раз решает пощадить стену и залпом опрокидывает в себя жидкость.

– Мне нужны ответы, – нервно сглатываю.

Раньше Кирилл редко употреблял крепкие напитки. Тем более, дома. На каком-нибудь мероприятии или в компании – да, но сам же говорил, что пить дома в одиночестве это первый признак алкоголизма. Сейчас же, глядя на вереницу полупустых бутылок в баре, я понимаю, что он явно пересмотрел свои взгляды.

– Мне тоже, – с горечью усмехается он. – Вот только вряд ли я поверю хоть единому твоему слову.

Понимая, что если начнем высказывать друг другу взаимные претензии, то нам и всей ночи не хватит, я выбрасываю белый флаг и повторяю свой вопрос из автомобиля:

– Что имели в виду журналисты? О каких статьях шла речь?

– Об этих, – на стол передо мной летит папка с газетными вырезками.

Правда, при ближайшем рассмотрении я вижу, что настоящих газетных там всего две статьи, все остальное – распечатки из интернет-изданий и местных новостных каналов из мессенджера.

– Это фотошоп, – неуверенно мычу, просматривая фотографии. – Причем, не очень качественный.

– Это, дорогая, грим, – снисходительно поясняет он. – Причем, очень качественный.

Оторопь берет, когда я рассматриваю снимки. Под некоторыми идут огромные статьи о каких-то мероприятиях, под другими же всего несколько слов. Мои глаза выхватывают обрывки фраз, отдельные слова, суть которых сводится к тому, что молодая жена мэра окончательно запустила себя и в скором будущем такому красавчику придется искать любовницу.

Начинаю дышать глубже и словно мантру повторяю про себя: это не обо мне. Все эти слова не обо мне.

Шок постепенно отпускает, когда я начинаю мыслить рационально и цежу сквозь зубы:

– Это же Оля.

Кирилл закатывает глава, дескать “вот это сообразительность” и снова подливает себе напиток. Сейчас, когда эмоции уже не так застилают глаза, я легко узнаю свою сестру. Насколько я, конечно, вообще могу ее знать после того, что произошло. Человек, с которым я росла, с которым делилась своими секретами и переживаниями, никогда бы так со мной не поступил. Не после того, что случилось с нашей мамой… Не после того, что я тогда пережила! Но тем не менее, я своими глазами видела их тогда в кабинете мужа.

На этих снимках она еще больше похожа на меня. И дело даже не в том, что на ней моя одежда, а за талию ее приобнимает мой муж. Она, словно нечеткая ксекоропия, распечатанная на дешевом принтере. Вроде и выглядит идентично, но ни за что не спутаешь. Хотя, судя по всему, никто особо и не заморачивался с тем, чтобы искать отличия.

Рост у нас одинаковый, волосы сестра нарастила или же попросту надела парик, но на фото они такой же длины, как мои. По крайней мере, такими они были два года назад. Сейчас они еще больше отрасли, потому за последний год я не нашла время даже кончики подстричь.

– У нее даже глаза мои, – шепчу одними губами.

– Линзы, – пожимает плечами муж.

– Но зачем? Зачем этот маскарад? – не понимаю я.

Думаю, если бы кому-то вздумалось провести экспертизу и сравнить наши фото, они бы легко поняли, что перед ними два разных человека. Как-то же спецслужбы делают это… сравнивают форму ушей, расстояние от глаз до переносицы. Я когда-то читала об этом, но сейчас разрозненные знания отказываются собираться в единую картинку. Впрочем, это и неважно. Никто, конечно же, экспертизу не проводил. Люди просто облили меня ведром помоев, в то время как Воеводин продолжал наслаждаться этим маскарадом.

– Зачем? – повторяю я.

– За тем, что никто не должен был знать, что ты исчезла, – поясняет он, будто имеет дело с нерадивой второклассницей. – Я же говорил тебе, что в моей карьере заинтересован не только я один. Это не способ подкормить мою амбициозность и самолюбие. Серьезные люди сделали ставку на меня, Таисия. И скандал со сбежавшей женой спутал бы им все карты. Нам только разборок с полицией не хватало перед предвыборной кампанией!

Все еще не глядя ему в глаза, я вспоминаю все слухи, что ходили вокруг моего мужа. Я всегда считала, что это лишь происки конкурентов, потому что мой Кирилл, конечно же, не такой…

Но сейчас все намеки, сплетни и перешептывания обретают новый смысл. Согласно им, Воеводин лишь ширма. Такой себе посредник между официальной властью и криминальным миром. Легальный проводник.

– Почему именно сейчас? – выдыхаю рвано. – Что изменилось? Почему Оля не могла играть мою роль и дальше?

– Потому что ты, наконец-то нашлась, Таисия. Все это время я не прекащал поиски. Оля была лишь необходимой временной заменой. Твоя сестра изображала тебя всего первые пару месяцев, – бесстрастно выдаёт он.

– А потом? Ты понизил ее в должности? Ей, наконец, надоело жить моей жизнью? Почему ваш маскарад так быстро закончился?

– Потому что она тупая, – Кирилл загибает один палец. – Алчная, завистливая, лицемерная…

С каждым новым словом он загибал новые пальцы и сейчас остается лишь большой. Кирилл в два шага минует расстояние между нами и пригвоздив меня к месту своим взглядом, добивает:

– Потому что она – не ты.

При этом его палец ложится на мои губы и лишает меня возможности ответить. Я боюсь пошевелиться, не произношу ни слова. Потому что знаю, что стоит мне приоткрыть рот, его палец тут же скользнет внутрь, опаляя слизистую. И тогда его яд вновь просочится в меня. Расползется по всему телу, отравляя кровь и сжигая внутренности.

Давление на моих губах лишь усиливается, но на самом деле, его взгляд причиняет мне куда больше дискомфорта, чем рука. Он полон ненависти, боли, такого горького недопонимания, что я невольно чувствую его терпкий привкус на языке. И мне снова, как и два года назад хочется рвать и метать. Схватить со стола недопитую бутылку и запустить ее в стену, а еще лучше – в него! Потому что это он! Он все испортил! Вырвал мою душу и облил керосином, а потом сам же бросил спичку, наслаждаясь тем, как языки пламени медленно и уверенно пожирают меня. Так почему же он смотрит на меня так, будто предатель здесь именно я??

Глава 9

Глава 9

Глава 9

Кирилл

В моем мире всегда было только два цвета. Черный и белый. Только два типа людей. Свои и чужие. Те, кому я доверяю и те, кого сам готов утопить при первой возможности.

Все просто. Закон джунглей. Ничего личного.

Но сейчас что-то идет не так. С ней всегда все идет не так!!

Два года назад Таисия добровольно перебежала во второй лагерь. И по всем правилам, я должен ее ненавидеть.

Наверное, так и есть. По крайней мере, когда смотрю на свою жену, грудину рвет от жгучей боли. Хочется ее уничтожить. Сорвать кожу живьем и посмотреть, что там под красивой оболочкой. Все такая же гнилая плоть?

Два года назад я был уверен, что мне станет легче. Что увидев ее лицо там, в кабинете, мое сердце перестанет кровоточить. Но ни хрена! Ни на каплю, ни на гребанный грамм.

Правильно говорят, месть – блюдо, которое подается холодным. Я же сервировал ей свое сердце на углях. Сгоревшее, мать его, дотла. И оно до сих пор тлеет. Вместо того чтобы просто подохнуть, оставив зияющую дыру в моей груди, оно каждый день напоминает о себе. Кровоточит. Колет. Причиняет адскую боль.

Да, по всем правилам я должен ее ненавидеть. Упиваться ее слабостью сейчас, когда ее жизнь снова в моих руках. Она снова зависит от меня.

Но тогда какого хрена внутренности разрывает от желания прижать ее к себе? Просто прижать. Снова вдохнуть запах, почувствовать тепло? Хотя бы на пару секунд представить, что между нами нет тонны недопонимания и почти двух лет сплошной ненависти?

Громко выдыхаю. От этого непослушные пряди ее волос раздуваются и, наверняка, щекочут кожу. Но мой стойкий оловянный солдатик терпит. Даже не предпринимает попыток пошевелиться. Как замерла минуту назад, так и стоит, словно каменное изваяние.

Бросаю последний взгляд на ее губы и делаю решительный шаг назад.

Большой палец печет, словно она успела впрыснуть туда свой яд и сейчас он стремительно проникает в кровь, готовясь вновь инфицировать мою систему.

– Что насчет диагноза моего сына? – грозно интересуется она.

Расстояние между нами будто снова придало ей смелости и сейчас ее ноздри гневно раздуваются, в взгляд мечет молнии.

– Это была идея Велеса, – пожимаю плечами и тут же ловлю ее недовольный взгляд.

Таисия никогда не любила моего помощника. Раньше я считал – это потому что он играет грязно, а она предпочитает исключительно чистые и открытые методы. Сейчас же я в курсе, что жена и сама не гнушается обманом и любое благородство ей чуждо.

– Идея поставить моему ребенку какой-то диагноз? Отправить на несуществующую реабилитацию?

– А что нам нужно было делать, дорогая? – взрываюсь я. – Сначала мы пытались выиграть хоть немного времени заставив твою сестру изображать тебя. Но после того, как я увидел фото, где ты беременная, понял, что этот план провалился…

– Мои фото? – ее глаза округляются до такой степени, что кажется, поглощают все лицо. Огромные голубые озера транслируют шок, страх, возмущение и много чего еще. Да, Таисии не позавидуешь. Сегодня у нее был сложный день.

– Ты за мной следил? – шипит она. – Все это время, ты знал…

– Да, – с сарказмом замечаю. – И поэтому приехал за тобой только сейчас, когда ты уже родила! Ведь показать миру годовалого младенца гораздо логичнее, чем беременную жену!

– Но тогда откуда фото? – не унимается она.

– Твои варианты, дорогая? Кто мог с завидной регулярностью присылать мне твои фото? С растущим животом, с коляской, с ребенком на руках? Жестокая сводка из твоей жизни. Беспощадные новости, которые просто сводили меня с ума и заставляли лезть на стенку от отчаяния.

С легкостью ловлю момент, когда до нее доходит. Шок на ее лице сменяется ужасом и она неверяще трясет головой. Неприятно, да… оказаться пешкой в чужой игре? Наверняка, она думала, что у Нечаева к ней большая и чистая любовь. Там же с самого начала был лишь голый расчет.

Какая ирония… мои высокопоставленные друзья настаивали на моей женитьбе, увтерждая, что это лишь укрепит мои позиции в грязном мире политики. А оказалось, что именно это меня чуть и не утопило. Вместо того, чтобы стать надежной опорой, моя супруга оказалась моей погибелью. Почти. И пусть сердце мое уже не спасти, реабилитировать карьеру еще есть шанс.

– И что? Ты всем сказал, что у моего ребенка проблемы со здоровьем?

– У нашего, Таисия, – чеканю по слогам. – Проблемы были, теперь нет… Операция прошла успешно и мы снова счастливая семья.

– И какая же реабилитация была у него? – с отвращением интересуется она. Смотрит на меня, как на монстра, который собственноручно отправил ее сына в больницу. Знала бы она запасной вариант Велеса… сказала бы мне спасибо.

– Слабое сердце. Операция была проведена в Германии, долгая реабилитация пройдена. Кошмар для нашей семьи закончился и сейчас мы готовы перешагнуть через все проблемы и, наконец, полностью наслаждаться нашим родительством.

Мои слова – лишь сухая выжимка из долгой эмоциональной речи, которую подготовил мой пиар отдел, но если судить по реакции супруги – зайдет публике превосходно. У нее по крайней мере, глаза на мокром месте.

И по идее, меня это должно неимоверно радовать, вот только в груди почему-то расползается кислота и по капле стекает вниз, последовательно уничтожая все внутренние органы.

Глава 10

Глава 10

Глава 10

Никогда не была суеверной, но после слов Кирилла я всю ночь не могу заснуть. Как можно лгать о здоровье ребенка? Он не имел права. Ни малейшего.

Он, вообще, не имеет на нас никаких прав. Лишился их ровно в том момент, когда расстегнул брюки в своем кабинете. А может и раньше…

Это два года назад я считала нас идеальной семьей, а Кирилла – идеальным семьянином. Сейчас я уже ничему не удивлюсь. Предательство двух самых близких людей нехило пошатнуло мою веру в людей. Так что если вдруг выяснится, что Воеводин изменял мне и раньше, я и глазом не моргну. И уж точно не буду лить слезы.

А вот сейчас лью.

Смотрю на спящего сына, аккуратно поглаживаю его и несмотря на страх разбудить, аккуратно целую. Сейчас, беспощадным флешбеком на меня наваливаются воспоминания о самом первом узи. Одна. В чужом городе. Практически без средств к существованию. И равнодушная врач, объявляющая мне, что сердце сына бьется как-то странно и надо бы понаблюдать.

Всю неделю до следующего обследования я не жила, а просто существовала. Мне кажется, если бы не необходимость заботиться о маленькой жизни внутри меня, я бы и не ела ничего. Рядом со мной не было никого, кто смог бы помочь.

Сколько раз я тогда ловила себя на мысли, что хочу позвонить сестре? Видимо, срабатывала мышечная память. Ведь в течение двадцати пяти лет до этого я именно это и делала – делилась с ней своими переживаниями и страхами. А потом она сама осуществила мой самый большой страх и тем самым забрала у меня эту возможность.

К счастью, на повторном обследовании выяснилось, что врач ошиблась. С сердцем моего малыша все было хорошо, но мне кажется, до конца беременности этот страх липкими клешнями сжимал мое собственное сердце. И только когда Миша родился и оказался полностью здоровым, я смогла, наконец, его отпустить.

Сегодня же слова мужа снова послужили триггером. Всколыхнули все, что, казалось, давно улеглось.

Уверена, изначально идея пришла в голову Велесу Разину. Этот гнусный манипулятор был правой рукой моего мужа и всегда умел находить болевые точки людей. Причем, без разницы – будь то политический оппонент или же весь электорат разом. И, конечно, по его мнению слезливая история о сложной беременности и ребенке с пороком сердца с огромным отрывом выигрывала у правдивой версии. Той самой, в которой наш мэр оказался изменщиком и семья для него ничего не значит. И это человек, который так упорно “топил” за институт семьи в своей предвыборной кампании!

Неудивительно, что после такой ночи, просыпаюсь я в скверном настроении и даже не собираюсь сдерживаться.

– Напиши список, что нужно купить, – деловито командует Кирилл, делая глоток кофе. – Вечером будет первое интервью, Велес поможет тебе подготовиться. К обеду агентство обещало прислать кандидаток на должность няни. Пока Анна Макаровна может тебе помочь с ребенком, если нужно.

Говорит все это на ходу. Попутно проверяет сообщения в телефоне, натягивает пиджак и собирает бумаги со стола. Ужасно деловой. Жутко важный. Уверена, его день, как всегда расписан по минутам. Что ж, тем приятнее мне сейчас рушить его планы.

– Ты обещал юриста первым делом с утра, – напоминаю ему елейным голосом. – Я и пальцем о палец не ударю, пока мы не оформим сделку официально, Кирилл.

– Я помню, – цедит он, застыв в полоборота ко мне. – Это не может подождать? Дел невпроворот.

– Может, – пожимаю плечами. – Но тогда подождет и твое интервью. Еще раз повторяю, Кирилл…

– Я понял, понял, – раздражение буквально сочится из него, вот-вот из ноздрей пойдет пар, а изо рта вырвутся языки пламени. Воеводин ненавидит, когда что-то идет не по его четкому плану. Жаль только, меня это больше не волнует.

Поэтому я спокойно кормлю сына завтраком, не спеша пью травяной чай и упорно отбиваюсь от предложений Анны Марковны, нашей помощницы по хозяйству, забрать у меня сына.

Я не собираюсь играть по его правилам, пока он не согласится на мои условия. Скорее на условие, оно у меня одно.

– Что? – сипит Кирилл. – Что значит, ты хочешь развод?

Его юрист, которого я неоднократно видела в офисе и на светских мероприятиях, аккуратно поправляет очки, филигранно делая вид, что ничего странного здесь не происходит.

– Ты же не думал, что шантажом и угрозами заставишь меня вернуться к тебе навсегда? – хмурюсь я. – Я согласна изображать идиллию эти пару месяцев до выборов. А потом…

– Тебе напомнить, что у тебя нет…, – снова беспардонно перебивает.

Как же мой муж любит, чтобы все было в его власти, под его контролем.

– Выбора? – тоже не даю ему закончить. Слегка наклоняю голову и сдуваю непослушные пряди с лица. – Ты загнал меня в угол, признаю. Этот раунд ты выиграл, Кирилл. Но если ты продолжишь держать меня в этом углу, я превращусь в бомбу замедленного действия. Тик-так. Что я расскажу в прямом эфире? Тик-так. У кого попрошу помощи? Тик-так…

– Мы сделаем все цивильно, – сдается он. – Никаких скандалов и спекуляций на тему причины развода. Чтобы избежать слухов, два года после этого ты не имеешь права снова выходить замуж. Все эти два месяца, ты исполняешь роль идеальной жены, Таисия. Идеальной, а не как в прошлый раз.

Сейчас его взгляд прожигает меня насквозь. Он вкладывает в это слово столько боли, что кажется, я уже сама начинаю верить, что это я ему изменила, а не наоборот. Все-таки, мой муж прирожденный политик. Хотя уверена, реши он построить актерскую карьеру, его бы тоже ждал оглушительный успех.

– Я согласна, – коротко киваю. – Я даю интервью, сопровождаю тебя на мероприятиях, а через два месяца ты даешь мне развод и больше никогда не появляешься в нашей с сыном жизни.

Я очень аккуратно выбираю слова, чтобы не акцентировать внимание на Мише, но в то же время получить гарантии того, что он нас отпустит. Обоих. Я так и не знаю, почему муж решил, что ребенок не от него. Но в случае, если он поймет свою ошибку… он ни за что не оставит нас в покое. И я просто не могу этого допустить.

Глава 11

Глава 11

Глава 11

– Готова? – Спрашивает Кирилл, бросая очередной нервный взгляд на часы.

Видимо, сегодняшнее интервью, действительно, очень много для него значит, раз он так переживает. Раньше он относился к этому менее серьезно, считая, что всегда может выехать на природной харизме и обаянии. Публика его просто обожает.

Женщины моментально тают от его голубых глаз и умения подать себя, мужчины же, видимо, ценят уверенность в себе и профессионализм. В общем, проблем с тем как зацепить публику, у него никогда не было.

Да что там публику, меня он тоже “зацепил” без особых стараний. Уверена, многие думают, что повелась я исключительно на его должность – уже тогда он был мэром, но на самом деле я полюбила его за искренность и ум. Видно да, что я паршиво разбираюсь в людях?

Искренние мужчины не обманывают своих жен. А умные – не палятся так глупо. Так что да… судя по всему, для него я была лишь таким же “электоратом”, которому вместо обещаний о новых садах и школах нужно было посулить большую и чистую любовь. А уже после выборов, а нашем случае – свадьбы, благополучно об этом забыть.

Впрочем, даже два новых детских сада в отдаленных районах города он построил, за что и удостоился той награды. А вот свадебные клятвы значили для него гораздо меньше, чем предвыборные обещания…

Вместо ответа, я коротко киваю и тут же замираю, прислушиваясь. Не знаю, лечится ли это, но мне постоянно мерещится детский плач. Как только я теряю Мишу из вида, начинаю страдать слуховыми галлюцинациями. Вот и сейчас, стоило мне оставить его с няней, кажется, что он плачет и зовет меня. Правда, стоит мне сделать несколько шагов в сторону гостиной, оттуда доносится звонкий смех. На этот раз громкий и четкий, так что сомнений у меня нет – мой малыш хорошо проводит время.

А вот у меня вряд ли получится расслабиться. Няня, хоть и показалась мне приятной опытной женщиной, для сына она – незнакомка. Но из двух зол мне пришлось выбирать меньшее… вторым вариантом было взять его в студию с собой, а это бы явно повергло малыша в больший стресс. Это его мама подписала контракт с дьяволом, Миша же ни в чем не виноват, а значит и “отрабатывать” должна я сама.

– У тебя что-то вот здесь…, – замечает Кирилл и в следующее мгновение, горячие пальцы касаются мочки моего уха. Судя по тому как он всасывает воздух, током в этот момент бьет не меня одну. Я вздрагиваю всем телом, но оно меня не слушается и поэтому вместо того, чтобы ударить его по руке, я замираю, словно статуя. Шея тут же покрывается мурашками, а в висках разливается теплая пульсация.

Кирилл аккуратно растирает мою кожу, а я запоздало задерживаю дыхание, чтобы не дать его запаху заполнить мои легкие. Впрочем, поздно. Он уже там. Заполняет их горьким ядом и стремительно бежит по венам в сердце.

Его рука исчезает так же быстро, как и появилась. В одну секунду я чувствую нестерпимый жар на мочке уха, а уже в следующую – кожа покрывается корочкой льда.

Воеводин озабоченно растирает между пальцами красную краску и даже принюхивается. Судя по всему – решает не вскрыла ли я себе вены, пока собиралась. Я, конечно, не хочу идти с ним на это интервью, но не до такой же степени…

Поэтому демонстративно закатываю глаза и поясняю:

– Это Мишины пальчиковые краски, они помогают снять стресс. Резкая смена обстановки в таком возрасте – большая нагрузка не нервную систему малыша. Но не переживай, я дала их Мише в ванной, так ничего, кроме кафеля не пострадало. Да и его я уже отмыла.

Не знаю зачем я все это объясняю. Вряд ли Кирилла в самом деле волнует состояние стен, но… это случайное прикосновение выбило меня из колеи. Несмотря на все то, что я пережила, глупое сердце все еще трепещет от его близости.

Находясь за тысячи километров от этого города, мне было гораздо проще убедить себя, что вся моя любовь осталась лежать на пороге его кабинета. Здесь же мне приходится заново душить ее и топтать ногами, чтобы даже не думала восставать из мертвых.

У машины нас уже ждет Велес Разин и в отличие от мужа, ему не нужно делать вид, что мы не враги. Этот мужчина невзлюбил меня с самого начала. Еще бы – как верный помощник мужа, он прочил ему в жены какую-нибудь светскую диву, которая денно и нощно организует благотворительные вечера и спасает сироток. На камеру, разумеется.

Я же не против благотворительности, даже будучи обычной секретаршей с более чем скромной зарплатой, регулярно помогала соседке, которая в одиночку воспитывала сына с дцп. Но делать это напоказ… хорохориться от того, что просто направляешь чужие деньги в различные фонды – это было за гранью моего понимания. Впрочем, уверена, даже если бы я покорно выполняла все прихоти Велеса, он бы все равно нашел за что меня не любить. Этот мужчина, в принципе, кажется не особо любит людей.

– С возвращением, блудная дочь, – он делает театральный поклон и раскрывает передо мной заднюю дверь автомобиля. – Так как ваше величество так и не нашло за целый день времени на то, чтобы подготовиться к интервью, сделаем это в дороге. Но если вкратце…, – его губы растягиваются в кривой улыбке, – Молчи, Таисия, молчи. Кирилл будет говорить, а ты преданно на него смотреть и время от времени утирать скупые слезы. Доходчиво объяснил?

– Более чем, – огрызаюсь, забираясь в машину. Не думала, что когда-то скажу такое, но сейчас я рада, что именно он садится рядом со мной. Раньше я всегда старалась держать дистанцию. Но если из-за того, что Разин хочет пройтись по тезисам интервью, Кириллу придется сесть спереди, я только за. Даже, так и быть, постараюсь сделать вид, что разговор мне интересен.

Правда, стоит машине тронуться, Велес бросает взгляд на мои руки и злобно цедит:

– Таисия, где, черт возьми, твое обручальное кольцо??