Текст книги "Развод. Мои любой ценой (СИ)"

Автор книги: Элина Витина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Глава 48

Глава 48

Глава 48

Слова о сыне действуют на меня отрезвляюще и я, наконец, окончательно выныриваю из вязкого вакуума, в который погрузилась, как только руки Кирилла коснулись меня.

Миша. Сейчас я нужна своему сыну.

В сердце будто кол вставили, раскалывая его на две части. Оно терзается и ноет, рвется к мужу и сыну одновременно. Желает быть с ними обоими. Как настоящая семья.

Мужу я, наверняка, тоже нужна, но раз уж я не могу разорваться… Воеводин большой мальчик, справится. Вон как заботливо доктор его осматривает и строго выговаривает за что-то.

А вот мой малыш сейчас неизвестно где… Надеюсь, Кирилл забрал его у няни. Слишком подозрительно она вызвала меня, чтобы я принесла того жирафика. Я, конечно, не хочу кидаться голословными обвинениями, но мне кажется, что Екатерина Васильевна была замешана в моем похищении. Не как организатор, конечно. Но определенную роль она сыграла.

– Ваш сын находится у свекрови, – сообщает мужчина, пока я перетягиваю через себя ремень безопасности. – Я вас отвезу.

– Спасибо, – глухо выдавливаю и затем выпаливаю: – Няня же ему не навредила? Она не пыталась причинить вред Мише?

– Нет, с вашим сыном все в порядке. Красовскому нужно было только, чтобы она выманила вас.

– Она работала на него? Шпионила за нами?

– Насколько я знаю, нет, – пожимает он плечами. – Ее все еще допрашивают, но из того, что я понял, Янис перекупил ее уже после того, как она устроилась работать к вам.

– Перекупил? – хмурюсь.

– Предложил много денег, – поясняет он и пожимает плечами. – В отличие от вашей домработницы. Эта как раз изначально работала на него и все это время следила за вашей семьей. Но опять-таки, пока это только догадки. Мы обязательно выясним все подробности.

– Вы из полиции? – на всякий случай уточняю.

На нем темно-серая куртка и черные брюки. Да и начищенные до блеска туфли мало походят на грубые берцы тех людей с автоматами.

– Почти, – усмехается мужчина. – Я прокурор. Матвей Рокотов, к вашим услугам.

Пользуясь тем, что мы движемся по пустой проселочной дороге, он протягивает мне руку и я ее легонько пожимаю.

Перед глазами моментально возникает образ Матвея в черной мантии с молоточком наперевес, но я вовремя вспоминаю, что эта одежда относится к судьям.

Приходится признать, что во всех этих должностях я совсем не разбираюсь. И все же…

– Разве прокурор не должен… эм, больше руководить процессом, чем принимать активное участие в задержании преступников?

– Должен, – Матвей заговорщицки подмигивает. – Поэтому если что, меня там не было.

– Предлагаете мне соврать следствию? – моментально бледнею от перспективы.

– Да, как-то непрофессионально вышло с моей стороны, – улыбается он.

Я вижу лишь часть его лица, но это не мешает мне заметить ямочку на правой щеке. Еще несколько минут назад он выглядел до невозможности серьезным и напряженным. Отдавал приказы людям с автоматами, строго выговаривал Кириллу за то, что пытался отказаться от помощи врачей.

Сейчас же он выглядит расслабленным и даже веселым… или нет, скорее счастливым. Будто с его плеч свалился огромный груз. И уже в следующее мгновение он подтверждает мои слова, когда снова становится серьезным и довольно мрачно заявляет:

– Даже такие крутые ребята, как прокуроры иногда опускаются до полевых работ. Особенно, когда у них есть личные счеты с преступниками.

– Вы о Велесе или Янисе?

– О Красовском, конечно. Велес лишь жалкая шестерка, бегающая на побегушках у Яниса. Сам по себе он безвреден.

– Безвреден? – выдыхаю болезненно.

Пальцы снова начинают подрагивать, а шея горит, словно к ней опять прикасается горячее лезвие. Я даже обдумать его слова не успеваю, как вновь проваливаюсь в тот подвал. Вижу искаженное ненавистью лицо Разина, этот звериный оскал, впитывающий мой страх, словно живительный нектар. Даже запах его чувствую. Сейчас терпкий едкий аромат полностью вытесняет запах кофе и кожи, которым еще еще недавно был пропитан салон автомобиля.

Часто-часто дышу, пытаясь успокоиться, но кажется, от этого становится только хуже. Легкие будто изрешечены и пропускают воздух через себя, не давая ему задержаться в организме.

Матвей резко бьет по тормозам и свернув на обочину, разворачивается ко мне:

– Простите, Таисия. Я совсем не подумал… Конечно, я не имел в виду, что Велес не представлял вам никакой угрозы. Я неправильно выразился. Подразумевал скорее, что по сравнению с грехами своего хозяина он лишь жалкий мальчишка. Но я ни в коем случае не хотел обесценить то, что вам пришлось пережить.

– Все в порядке, – шепчу, стуча зубами. – Просто я…

– Понимаю. Вы… сложно представить, что вам пришлось пережить. Еще раз, приношу извинения за свои слова. Я просто осел, что такое ляпнул.

Мужчина примирительно улыбается и его рука накрывает мою, слегка сжимая пальцы. На удивление, его прикосновение меня успокаивает. Он него веет уверенностью и силой. Не такой разрушающей, как у Велеса. А скорее, обволакивающей. Словно теплое одеяло. Пушистый плед на мягкой кровати. Ему хочется безоговорочно доверять и раскрыть все свои секреты.

Он аккуратно похлопывает мое предплечье и с надеждой заглядывает в глаза:

– Мир?

Выглядит при этом настолько комично, что я невольно улыбаюсь. Еще минуту назад, говоря о Красовском, он выглядел донельзя напряженным и даже злым. Даже если бы он сам не признался, что с Янисом у него были личные счеты, его выражение лица выдало бы его с потрохами. Так не говорят о рядовом преступнике. Нет, так говорят только о том, кто лично перешел тебе дорожку.

– Мир, – киваю и тоже выдавливаю из себя улыбку.

Матвей не виноват, что у меня был паршивый день. Сегодня он засадил за решетку двух мерзких людишек, так что не стоит портить ему праздник своей истерикой и паническими атаками. С этим лучше подождать, пока останусь одна…

Правда, остаться одной мне удается не скоро. Дома нас встречает свекровь и, наверное, впервые в жизни обнимает меня. Искренне. На нашей свадьбе она лишь из вежливости расцеловывала воздух рядом с моим лицом, сейчас Лидия Михайловна сжимает меня до хруста в ребрах.

– Господи, Таечка, как ты? Я так переживала! Что случилось? Кирилл мне ничего не рассказал! Ты в порядке?

Я понимаю, что она переживает и нервничает, но просто не могу найти силы на то, чтобы ответить. Сейчас мысли заняты только одним.

– Где Миша? Где мой сын?

– Уснул, Таечка, – шепчет она. – Я его укачала.

– На руках? – ахаю, вспоминая, сколько весит сын.

– Ну а что, – пожимает плечами свекровь. – Было нелегко, да. Но Кирилл сказал никого не пускать. Поэтому я знала, что надеяться мне не на кого.

– Спасибо, – искренне благодарю и на цыпочках пробираюсь в спальню.

У меня нет повода сомневаться в словах Лидии Михайловны, но выдыхаю я только когда вижу маленький комочек в детской кроватке. Стараясь двигаться бесшумно, я аккуратно перегибаюсь через высокий бортик и вдыхаю его запах. Лучший антидепрессант. Он сладко посапывает смешно подложив ладошки под голову и все переживания мигом улетучиваются, стоит мне почувствовать его тепло и прикоснуться к сладкой макушке.

Мы справимся. Мы со всем справимся. Нам есть ради кого жить!

Наскоро приняв душ и выпив две огромные кружки чая со свекровью, я наконец забираюсь в кровать. Но еще до того, как успеваю скатиться в обещанную себе истерику, дверь спальни открывается и в комнату заходит Кирилл.

** Друзья, ну как вам наш прокурор? Прощаем? Заслуживает он отдельной книги?)))

Кажется, она намечается))

Глава 49

Глава 49

Глава 49

Тело сотрясает мелкая дрожь, когда я, словно завороженная слежу за тем, как мой муж приближается к кровати.

– Разбудил? – выдыхает он, присаживаясь на пол.

– Нет, – мотаю головой. – Я еще не успела заснуть.

Думала о тебе. О нас. Жутко переживала. Перебирала по крупицам события сегодняшнего дня и снова проваливалась в мрак подвала. Размышляла о будущем. И боялась. Жутко боялась, что мы так и не поймем как все вернуть. Что мы уже упустили все шансы. Что уже слишком поздно.

Но вслух я ничего из этого не произношу. Вместо этого аккуратно тяну за край его футболки и приподнимаю ткань, чтобы рассмотреть живот.

– Я же говорил, что это лишь царапина, – шепчет он. – Не переживай.

– Я пытаюсь, – жалко всхлипываю. Сама не узнаю свой голос. Весь вечер стойко держалась. Была сильной. Но сейчас стальная струна во мне лопается и я отчаянно жажду его поддержки.

И, конечно же, Воеводин мне ее дает. Что бы ни произошло за эти два года, как бы сильно не поистрепались наши отношения, он знает меня слишком хорошо, чтобы моментально понять, что мне нужно.

Гладит мои ноги и сыплет тихими обещаниями о том, что все будет в порядке. Вот только мне мало обещаний. Я им верю, но тем не менее мне мало.

Хватаю его ладони и пытаюсь затянуть его на кровать, но Кирилл лишь упрямо мотает головой:

– Два года назад твоя сестра стояла на коленях передо мной, а теперь на коленях стою я, Таисия. Ты столько всего пережила из-за меня. Столько боли… Не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь меня простить, но я буду бороться. За тебя. За нас. За нашу семью. Я безумно тебя люблю. Всегда любил. С первого взгляда и до последнего вздоха. За эти годы чувства ни черта не стали меньше!

В горле разрастается горячий ком, не давая мне произнести ни звука. Впрочем, я все равно не знаю что говорить. Сказать, что верю? Пообещать, что у нас все еще есть шанс? Заверить, что тоже его люблю?

Такие, казалось бы, простые слова. И такие сложные чувства.

Я натурально боюсь. Боюсь озвучивать свои хрупкие мысли, поэтому что прекрасно осознаю, что нахожусь сейчас в состоянии аффекта. Сегодняшний вечер нанес мне не одну психологическую травму. И в то же время, он будто бы расставил все на свои места… Собрал воедино разрозненные кусочки пазла.

Ввиду того, что Кирилл все еще упрямится и продолжает сидеть на полу, я сама сползаю с кровати. Приземляюсь к нему на колени и крепко обнимаю. Запах геля для душа практически полностью перебил его собственный и я разочарованно вдыхаю этот химический аромат. Только сейчас понимаю, как сильно он мне нужен. Как успокаивающе он на меня действовал.

Воеводин зарывается в мои волосы и пропускает пряди через свои пальцы. Ничего не говорит. Никак не реагирует на то, что я практически сижу на нем. Но в то же время – бешеная гонка его сердца, расходящаяся эхом в моей собственной груди, лучше всяких слов показывает его реакцию.

На секунду он отрывается от моей шеи и слегка отклоняется назад, чтобы заглянуть мне в лицо. Тону в гипнотизирующей черноте его глаз. Кажется, я готова в них раствориться. Нырнуть с головой и тем самым смыть с себя все ненавистные воспоминания, что ядом размывают мои внутренности.

Наконец, словно прочитав мои мысли, Кирилл жадно обхватывает мои губы своими. С каким-то первобытным голодом. С живой неприкрытой потребностью.

Мы задыхаемся в этом поцелуе. И в то же время, будто только сейчас начинаем нормально дышать. Словно для полноценного функционирования нашим организмам банально не хватало обычного кислорода. И только теперь, когда в легкие просачиваются частицы друг друга, мы дышим. Живем. Снова надеемся. Опять верим.

Комната вокруг начинается вращаться и медленно сужается до одной точки. Я закрываю глаза и растворяюсь в моменте, оставив остальной мир со всеми его проблемами где-то снаружи. А здесь есть только нестерпимый жар внизу живота, искры перед глазами, глухие стоны и требовательные руки. Муж крепко сжимает мою талию и одним рывком поднимает мое тело в воздух. Впрочем, судя по ощущению легкости внутри, я удивляюсь, как еще сама не взлетела под потолок, словно воздушный шарик. Обвиваю его бедра ногами и мертвой хваткой вцепляюсь в его шею. Не потому что боюсь упасть. Потому что не хочу отпускать. Просто не могу.

– Куда ты меня несешь? – удивленно бормочу, когда вместо того, чтобы приземлиться на кровать, мое тело продолжает парить в воздухе.

– В свою спальню, – хрипло отвечает он. Голос под завязку пропитан желанием и каждая клеточка моего тела отзывается на него, словно на песню Сирен. – Тут же Миша.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не залепить себе оплеуху. То же мне, мать года называется! Но в следующее мгновение его поцелуй стирает любые мысли.

Все эти два года я отчаянно глушила в себе любые хорошие воспоминания. Усилием воли выдвигала на первый план ту сцену из кабинета. С садистским наслаждением прокручивала ее в голове снова и снова. Это доставляло мне неимоверную боль, но к сожалению, только так я могла топить свою любовь к нему.

Даже после того как правда вскрылась, я все равно отчаянно цеплялась за ту мерзкую картинку. Будто где-то на уровне души тело помнило то отчаяние, тошноту и боль, что я тогда испытала и всячески пыталось уберечь меня от того, чтобы пережить это снова.

Сейчас же чувство самосохранения полностью капитулировало. Да и как оно могло устоять под напором таких чувств? Они лавиной накрывают. Стирают не только воспоминания, но и все здравые мысли. Неудивительно, что в какой-то момент я забыла, что в спальне мы не одни.

Мысли о том, что заниматься любовью с мужем в гостевой комнате как-то странно, улетучиваются стоит моей спине коснуться прохладных простыней. Во-первых, я понимаю, что место не имеет ни малейшего значения. А во-вторых, сейчас наконец-то будто пазл складывается. Потому что постельное белье пропитано его запахом. И я не могу дождаться, чтобы смешать его с моим. Сделать снова нашим. Наш общий крышесносный аромат.

Тянусь к футболке Кирилла и одним рывком задираю ее вверх, а уже в следующее мгновение, прижимаюсь к нему всем телом. Тонкая ночная рубашка представляет из себя довольно хилую преграду, поэтому я ощущаю его практически кожа к коже.

Мы дышим настолько громко и часто, что уверена, будь у меня сейчас силы подняться с кровати и проверить окна, я бы увидела, что они покрылись конденсатом.

Но сил на это у меня нет. Как, впрочем, и желания.

Вместо этого я стягиваю с себя одежду и прижимаюсь к его твердому горячему телу, словно хочу с ним слиться. Вспомнить. Абсолютно все. Снова почувствовать. Дотла сжечь все болезненные воспоминания и построить на этом пепелище что-то новое. Более крепкое. Более надежное. Вечное.

Глава 50

Глава 50

Глава 50

Утро наступает слишком быстро. И вместе с ним мощным потоком в мое сознание врываются все воспоминания и эмоции. Включая страх. Он настолько осязаем, что практически перебивает собой все остальное. Заглушает приятную ломоту в теле, все эти забытые ощущение, что дарит любовь и физическая близость. Эйфория, в которой я буквально купалась ночью, тоже улетучивается. На смену ей приходит лишь страх и неизвестность.

Еще до рассвета Миша начал хныкать в своей кроватке и я безвольно забрала его к себе. Утешала себя тем, что ему так будет лучше, что малыш вчера пережил самую долгую разлуку с мамой, но на самом деле, мне кажется – это в большей степени было нужно мне. Ощутить его тепло, знать, что мы в безопасности.

Когда Кирилл перенес меня сонную и изнеженную обратно в спальню, огромная кровать казалась слишком пустой и холодной. Сам он практически сразу ушел в свой кабинет, сославшись на то, что ему предстоит много работы. И конечно же, я его понимала. Ему нужно обезопасить свое будущее, сделать так, чтобы при падении в пропасть, Красовский не попытался утащить его с собой на дно. Да и без этого у него всегда было много работы. Слишком много работы. И я старалась относиться к этому с пониманием. Поддерживала и терпеливо ждала.

Но этой ночью мне очень хотелось побыть эгоисткой. Я готова была взять транспарант и пробежаться по всему городу с криками, что он мой! Хотя бы на одну ночь. После этого он обязательно вернется к своим прямым обязанностям “отца города”, но пусть бы хотя бы несколько часов побыл исключительно моим. Однако в итоге от ночи мне досталось всего несколько часов. Счастливых. Прекрасных. Полных наслаждения и любви. Но таких коротких!

Миша открывает свои глазки и моментально улыбается. Каждое свое утро он начинает с этой милой открытой улыбки. Даже несмотря на то, что вчера у него был довольно сложный вечер, сейчас он искренне радуется новому дню.

– Доброе утро, зайчик, – планирую легонько чмокнуть его в лобик, но не могу удержаться и в итоге зацеловываю всего.

Он громко хохочет и забавно дрыгает ножками, отчего я смеюсь так, что в уголках глаз проступают слезы. Как же с ним легко. И просто. Не нужно гадать, что там на самом деле творится в его голове, о чем он думает и какие планы на жизнь строит. Дети настолько открытые и искренние, но к сожалению, взрослые очень быстро это теряют.

Хотя, иногда мне кажется, что даже будучи младенцем, Воеводин уже был невероятно серьезным и суровым.

От этих мыслей я снова невольно улыбаюсь и делаю мысленную пометку попросить Лидию Михайловну показать мне его детские фото. Я не уверена, что наши с ней отношения потеплели навсегда, возможно вчера она обнимала и утешала меня всего лишь под воздействием стресса. Но я надеюсь, что хотя бы ради Миши она постарается держать себя в руках. Потому что уверена – проведя с ним целый вечер, невозможно иначе. Свекровь “подсела” на своего внука. С этим малышом просто нельзя по-другому.

– Таечка, доброе утро! – Лидия Михайловна встречает нас на кухне и тут же подхватывает Мишу на руки.

Судя по выражению лица, он намеревается возмутиться, но видимо, узнает руки, качавшие его весь вечер, и все-таки улыбается.

– Вы голодные? Я заказала еду, но что-то ее все не везут. Должны были уже двадцать минут назад все доставить.

– Ничего страшного, – отмахиваюсь. – У нас есть…

Открываю холодильник и шокированно замираю, глядя на абсолютно пустые полки. Я точно помню, что еще вчера утром там был огромный запас продуктов на любой выбор. Нас что, ограбили?

– Кирилл вчера приказал все выбросить, – поясняет она, видя мое замешательство. – Я… так и не знаю до конца что произошло, никто ничего мне не говорит, но насколько я поняла, няня и домработница шпионили за вами и помогли организовать… похищение.

Последнее слово она произносит шепотом, будто боится, что внук повторит за ней это “ругательное” слово.

– И Кирилл решил, что они могли попытаться нам навредить отравив продукты?

– Я не знаю, – пожимает она плечами. – Я вчера с собой привезла домашний супчик Мишутке на ужин. Думала и на сегодня хватит, но он был таким голодным, что съел все подчистую, представляешь?

– Вот это ты проглодит, – улыбаюсь и поглаживаю его щечки. – Изголодался без мамы?

Ожидаю, что свекровь вновь скажет что-то по поводу затянувшегося кормления грудным молоком, но вместо этого она лишь умилительно улыбается и предлагает:

– Ты чай или кофе будешь? Они были в закрытых пачках, Кирилл сказал, что можно не выбрасывать.

– Чай лучше, – улыбаюсь и тут же добавляю. – Спасибо. Не только за чай, конечно. Но и за вчера. Вы…

Внезапно запинаюсь, покрываясь румянцем с ног до головы.

– Вы сегодня здесь ночевали?

– Хм…да, – отвернувшись к чайнику, бормочет она. – У вас в гостиной очень хороший диван, я спала как убитая.

Мне кажется или я слышу в ее голосе неприкрытое веселье? Я готова под землю провалиться со стыда. Диван у нас, может, и хороший, вот только вряд ли настолько, что она не слышала, как Кирилл нес меня на руках в гостевую комнату. Полураздетую. Издававшую пошлые стоны нетерпения!

К счастью, трель дверного звонка прерывает мой позор.

– Это, наверное, доставка, – пищу смущенно и стараясь не смотреть на свекровь, бегу к двери. Правда, к моему удивлению, на пороге стоит вовсе не курьер, а юрист Кирилла. Тот самый, который еще несколько недель назад помогал нам составить договор.

– Доброе утро, Таисия Андреевна, – кивает он мне. – Я принес бумаги на развод. Подпишите, пожалуйста, вот здесь и вот здесь.

* * *

Друзья, наПринцессу для босса сегодня действует скидка. Эта история тоже движется к завершению и цена готовой книги значительно вырастет) так что успевайте приобрести выгодно!

Глава 51

Глава 51

Глава 51

Устало потираю виски, но о сне даже не думаю. И дело не только в том, что на меня навалилась просто прорва работы. Дело скорее в том, я банально боюсь, что стоит мне прикрыть глаза и вчерашняя ночь превратится в сон. А при пробуждении Таисия снова станет чужой. Снова не моей.

Слишком долго я жил с этой мыслью. Но так и не привык. Так до конца и не смирился.

Эта ночь расставила все по местам. Я нужен ей. Нужен моей жене. Мы нуждаемся друг в друге не просто на физическом уровне, мы по-прежнему одно целое. Помятое. Потрепанное. Местами расколотое. Но одно, мать его, целое!

И я буду полнейшим кретином, если снова ее упущу.

Хватит того, что моя связь с Красовским едва не стоила ей жизни.

Знал ли я о том, что Янис связан с криминалом? Догадывался. Но даже в самых смелых фантазиях не мог предположить насколько.

Когда его команда только вышла на меня, они гарантировали мощную поддержку моей кандидатуры в обмен на небольшие невинные махинации с недвижимостью. Ничего серьезного. Ничего такого, за что бы моя душа горела в аду после смерти.

О наркоте я узнал гораздо позже. К тому моменту я настолько погряз в связи с ним, что выйти из мутных схем не представлялось возможным. Тем более, я прекрасно знал, что у него есть свои люди абсолютно везде. На всех уровнях и во всех инстанциях.

Действовать нужно было предельно аккуратно. И все равно оставался риск. В какой-то степени побег Таисии оказался катализатором. Я понимал, что если сам не в состоянии ее найти, то и враги мои в этом не преуспеют, поэтому и начал играть более нагло.

С Рокотовым мы друг на друга вышли почти одновременно. До этого я делал ставку на майора Невского, пытаясь подобраться к нему незаметно для Яниса. Но еще до того как мы смогли наладить какую-никакую связь, Красовский от него избавился. Грязно. Показательно. И в то же время настолько профессионально, что несмотря на то, что ни у кого не было сомнений в том, кто стоит за его смертью, прямые обвинения так и не последовали.

После этого я начал действовать еще осторожнее. Снабжал органы анонимной информацией и следил за реакцией. Если реакции не следовало, то я автоматом зачислял этих людей в “свиту Красовского”.

Только после исчезновения Таисии я понял, что терять мне особо нечего и решил переть напролом. На мое счастье, Матвей вышел на меня до того, как я успел наломать дров и привлечь к себе ненужное внимание. Но в итоге я все равно подставил жену под удар. Слишком расслабился. Решил, что раз Янис уже одной ногой за решеткой, то опасность моей семье не грозит. И эта ошибка едва не стала роковой. Едва не стоила жизни Таисии.

– Твоей супруге все равно придется дать показания, Кирилл, – заключает Матвей, когда я подписываю целый ворох бумажек с кратким изложением вчерашних событий.

– Дай ей прийти в себя, – выдавливаю резко.

– Я дал, – настаивает он. – Именно поэтому вчера я отвез ее домой, а не в отделение. Нам необходимы ее показания, Кирилл. Ты же знаешь эту скользкую компашку, нужно как можно больше свидетелей для того, чтобы засадить их как можно надольше.

– Я понимаю, – нехотя признаю. – Но… пойми, она через многое прошла вчера. Ей нужно хоть немного отдохнуть от стресса.

– Ага, – весело хмыкает он. – Я слышал, что развод – это как раз лучший метод релаксации. Даже тибетские монахи признали, что бракоразводный процесс похлеще всяких медитаций помогает бороться со стрессом.

– Позволь мне самому решать, что лучше для моей семьи, – рычу беззлобно.

Понимаю, что в какой-то степени он прав. Но Матвей не знает всех деталей. Не знает насколько сильно я налажал два года назад. Поэтому ему и кажется, что я действую сгоряча, на эмоциях. Я же, наоборот, с большим трудом засунул все свои чувства глубоко в зад и руководствуюсь исключительно рациональным мозгом.

– Молчу, молчу, – он примирительно выставляет руки вперед. – Хочется верить, что ты знаешь, что делаешь.

– Знаю, – тяну осторожно и набрав в легкие воздуха, выпаливаю: – Поэтому я принял решение не баллотироваться на должность губернатора.

Рокотов тихо матерится и запускает пятерню в свои густые черные волосы.

– Уверен?

Решительно киваю, а он вздыхает:

– И зря. Ты же понимаешь, что вряд ли на твое место придет кто-то такой же благородный. Думаешь, на Красовском все закончится? Это только начало, Кирилл. Сейчас в городе начнется настоящая война за кормушку. Свято место пусто не бывает.

– Вот и воспользуйся шансом, – парирую с улыбкой. – Я даже пресс конференцию проведу в твою честь, представлю тебя как лучшего приемника и призову всех голосовать исключительно за твою кандидатуру.

– Я подумаю над твоим предложением, – скептически заявляет он. – И все же…

– И все же я пас, – перебиваю, не оставляя пространство для спора. – Сейчас для меня на первом месте семья.

– Кхм, – пространственно хмыкает он. – Я, конечно, не женат, бог миловал. Но что-то развод у меня не вяжется с таким заявлением.

– Вот женишься, тогда и поговорим, – выдыхаю раздраженно.

Можно подумать, я сам не знаю насколько мои слова противоречат действиям. Со стороны. А вот если бы он видел нашу ситуацию полностью изнутри, он бы понял, что другого выхода нет. Я уничтожил свою семью. Сам разрушил все, что у нас было. Собирать прошлое по осколкам чревато порезами и болью. Осколки ранят. Острые края впиваются в кожу, оставляя глубокие уродливые шрамы. Иногда легче окончательно доломать, чтобы построить что-то заново.

При условии, конечно, что Таисия захочет… Не уверен, что после того, что произошло вчера, она согласится иметь со мной что-то общее. Но я должен попытаться. Сдаваться не в моих правилах.

И тот факт, что ее вкус на моих губах не смогли перебить и три чашки кофе, говорит о том, что надежда есть. Этой ночью ее сердце было со мной. Сердце и тело. Каковы шансы, что этот тандем победит мудрый мозг? Не большие, знаю… Но до тех пор пока они есть, я не перестану бороться.