Текст книги "Бежать от злодея (СИ)"

Автор книги: Элина Амори

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Глава 22

Элемиан чувствовал разливающееся по телу тепло, как успокаивалась энергия, но теперь вместе с этим отравляющее разочарование кочевало по телу. Как он мог подумать о какой-то взаимности? Никто кроме странного Ройнона не оставался на его стороне просто так. Глупо было думать, что сплетни не дойдут до Василисы или дойдут, но она не обратит на них внимание и будет смотреть на него настоящего, постарается понять. Но правда, зачем ей это? И ему незачем. Это бы только все усложнило. Надо вернуться к тому, что было всегда. Он приказывает – другие выполняют. И она будет выполнять. И выполнит все, что он пожелает. Даже когда захочет ее, она не посмеет противиться. Но не сейчас. Потом. «Как вернусь с разведки, – решительно подумал Элемиан. – Да, именно так».

Он встал и, надевая доспехи, бросил ей:

– Без моего разрешения из палатки не выходи.

Глянул в полные слез глаза и вышел. В конце концов надо сосредоточиться на главном – выгнать варваров с территории империи, перебить всех до единого, чтобы даже не думали соваться сюда еще лет сто! Элемиан кивнул двум дежурившим у палатки воинам и вынул из ножен меч.

Те поняли без слов и повиновались. Он устроил тренировку, чтобы выпустить пар. Но эта тренировка отличалась от тех, когда он избавлялся от излишка энергии Мории: никакой боли в теле, никакой мути перед глазами. А ярость, наполняющая его до краев, была своей собственной. И это было превосходное чувство. Хотя бы в этом он себя не обманет. На поле битвы все просто. Без лжи и лицемерия, без сложностей и полутонов.

Но все равно его терзали тревожные мысли. Чужаком оказался прибывший из храма жрец, который слонялся вначале по лагерю, прячась и собирая слухи. И вот сегодня он предстал перед Элемианом и заявил, что сможет определить, какой магией обладает Василиса.

Проверку назначили на завтра. И Элемиан решил, если жрец заикнется, что ее сила принадлежит Всевышнему и следует отдать ее храму, он просто снесет ему голову и отправит в качестве подношения в главный храм.

После тренировки стало немного легче. Он вернулся в палатку и долго разглядывал карты, отмечая, где рыцари побывали и какие территории зачистили. Читал доклады об организации отправки мирных жителей в ближайший город, где уже готовились временные бараки. После трагической смерти четверых главнокомандующих на поле битвы, он повысил нескольких капитанов из императорской армии. Подобными полномочиями он обладал, так что проблем возникнуть не должно.

Конечно, потом император опять будет обвинять в безответственности, но прощать посягательства на жизнь Василисы он не собирался. Маршалы решили, что он шутит или если не пойманы, то все с рук сойдет? Нет уж, Элемиан не привык прощать.

Иногда он поглядывал на притихшую на лежанке ведьмочку и раздумывал, почему недавно он так разозлился. Что вообще он ждал от нее? Что она в самом деле не заметит слухи или придет с вопросами к нему? Наверное, никто из людей на такое не способен. Он знал это и не удивился. Но он уже шел к Ройнону в плохом настроении после разговора с жрецом, а тут еще увидел их вдвоем. Они стояли друг к другу слишком близко и говорили вкрадчивыми голосами: «между нами».

Как итог: он опять напугал ее, вот, бедолага, совсем поникла. Все-таки Элемиану не нравилось, когда она боится его. И черт с ней, взаимностью, ему хватит и ее спокойствия.

Он подошел к Василисе и сунул руку в карман.

– Возьми. – Он протянул ей кулон.

Она вздрогнула, резко села и посмотрела с сомнением.

– Я не трону тебя. – Он постарался произнести это как можно спокойней.

Она насупилась и выхватила кулон. Ну вот, пусть лучше обижается, а не трясется от страха. Элемиан усмехнулся и вернулся к столу с картами. Но теперь чаще поглядывал на скуксившуюся ведьмочку. В какой-то момент она перестала ерзать и затихла. Уснула? Переместила сознание в свой мир? Лучше было внимательно проследить за ней, чтобы не упустить.

Элемиан подсел на лежанку и вгляделся в напряженное лицо Василисы. И словно нарочно вспомнил, как хорошо было сидеть с ней в пещере, как приятно прижимать к себе и не встречать сопротивления, слышать ее «спасибо». Единственный раз, когда ему удалось почувствовать себя почти обычным человеком. Но он не такой как все, он проклят с самого зачатия. Проклят не только богиней, но и родной матерью, которая ни одного дня не была ему той, кем должна была.

На глазах Василисы выступили слезы, и он невольно подался вперед, провел пальцем по нежной коже под глазами, смахнув влагу с ресниц. Он опять проклинал свою участь наследника Амротов и в тоже время увещевал себя: нельзя, ни в коем случае нельзя поддаваться глупым чувствам, нельзя забывать кто он на самом деле. Нельзя обманываться, никому доверять. И этой маленькой ведьмочке тем более. Иначе потом будет слишком больно. Уж лучше сразу не ждать ничего.

Он просидел так еще несколько минут, наблюдая, как меняется выражение ее лица от расстроенного в недовольное, обиженного в насмешливое, а потом потряс за плечо.

Она дернулась, заморгала, растерянно выпучила на него глаза, задышала часто. Ее лицо побелело, а рот приоткрылся.

– Я-я не сбегаю! – пробормотала она.

– Знаю. Но мне надо уйти, так что верни кулон. И не выходи из палатки, а то еще что-нибудь с тобой случится.

Она снова насупилась и отдала нагретый ее теплом артефакт.

– Узнала, что хотела?

– Да, – кивнула Василиса.

– Меня не будет ночью, утром будь готова на проверку способностей. – Элемиан сунул руку с кулоном в карман. – Но имей в виду, если сбежишь из-под надзора, точно посажу на цепь. А пока приставлю к тебе служанку из местных, она поможет с одеждой и водными процедурами. Все женские потребности обсуждай с ней. Остальное говори Ройнону. Поняла?

– Поняла, – опять насупилась она.

– А сейчас… – он придвинулся ближе. – Ты нужна мне.

Она бросила быстрый, растерянный взгляд и опустила голову, мол: делай, что хочешь. Элемиан приблизился еще и как обычно прикоснулся к ее шее, вдохнул ее запах.

«Спокойно, – уговаривал он себя, окунувшись в ее нежное тепло и сладкий аромат, – надо принимать это как лекарство, ни больше ни меньше».

А то, что это лекарство юное и соблазнительное, выбросить из головы. Конечно, он хотел ее и имел на это полное право, но он снова думал о том, что слишком тяжело будет видеть в ее глазах безграничную ненависть. Недавняя решимость получить от нее все, что ему полагается по праву, пошатнулась вновь.

После он оставил ее, уехал с тремя отрядами к скалам и провел разведку, вычислив, какими тропами спускаются варвары. Оставил заместителя и парочку капитанов империи с их войсками, а сам вернулся в лагерь рано утром, надеясь, застать на этот раз Василису на месте. Он уже шестерых выставил ее охранять. На этот раз же все должно быть хорошо?

Когда он прибыл, его встретил Ройнон.

– Избавь меня от своих нравоучений, – заранее предупредил Элемиан. – Собери командиров, есть новые сведения.

– Да какие уж тут нравоучения, – вздохнул Ройнон. – Просто зря ты так с ней. Мог бы и рассказать.

– Зачем? – бросил Элемиан. – Не это, так другое напугает ее до смерти. Пусть уже лучше не видит во мне сразу ничего хорошего, так вернее.

– Ты все усложняешь, – вздохнул друг.

– Напротив.

– Впрочем, ладно. Что ты узнал от маршалов. Кто подослал старика с вином? Кто приказал убить Василису?

Элемиан вздохнул.

– Главный советник подослал, а вот для чего ему это, они не знали. А убить Василису они решили сами, чтобы выслужиться.

– Тогда зачем ты убрал их? Можно было бы отвезти во дворец на суд.

– Не смог сдержаться, – дернул плечом Элемиан. – С Валроном разберусь позже. Впрочем, он вряд ли действует один.

– Пошлю человека во дворец, попробуем разузнать что к чему.

И тут послышались крики:

– Пожар!

– Помогите!

– Быстро все сюда!

– Похоже, горит твоя палатка, – прищурился Ройнон, глянув в сторону полыхающего зарева.

– Нет, это уже слишком! – Элемиан бросился туда.

Там уже засыпали снегом и заливали студеной водой горящее полотнище, рядом на плаще лежала с распростертыми руками Василиса. Элемиан оттолкнул в сторону нависшего над ней рыцаря, который хлопал ее по щекам, сам наклонился к ее лицу и положил ладонь на грудь. Она не дышала.

Глава 23

Элемиан переместил пальцы на хрупкую шею, пытаясь прощупать пульс. Несколько секунд показались бесконечно долгими, прежде чем он почувствовал слабый толчок, затем еще один. Едва различимый, можно сказать призрачный…

– За лекарем уже послали, – тихо сказал кто-то сзади.

– Как… допустили? – прорычал Элемиан, обернувшись, и сила богини взметнулась в нем, окатив горячей болезненной волной.

– Мы заслуживаем смерти! – выпалил страж, приставленный охранять Василису, и упал ниц.

– Да! Именно! – Ярость требовала выхода. Надо бы срочно отойти подальше, а то он навредит Василисе еще больше…

– Ох, что это, ваше превосходительство? – Ошарашенно посмотрел солдат в сторону Василисы. Элемиан обернулся.

Его рука все еще касалась ее кожи и… синяя энергия перетекала к ней точно всасывалась магической воронкой. Василиса поглощала его магическую силу. Несколько секунд, и она судорожно глубоко вдохнула, закашляла, приоткрыла глаза. Элемиан осторожно сдвинул ладонь в сторону, чтобы ее тяжесть не мешала, но полностью не убрал. Синяя энергия окутывала его руку и ползла к Василисе послушным, мягким потоком, каким никогда не была у него. Ее телу она не причиняла вреда, словно берегла.

Элемиан сел рядом, приподнял все еще полубессознательную Василису, усадил себе на колени, обнял, по-прежнему осторожно касаясь ее кожи.

– Как это произошло? – спросил он уже спокойней, его ярость так же стихала, словно кипящая вода, снятая с костра и оставленная на морозе.

– Ничего не предвещало, ваше превосходительство! – начал стражник. – Мы дежурили у входа и ходили вокруг палатки. К госпоже заходила прислужница, помогла искупаться, принесла поесть, потом ушла. Госпожа легла спать. Всю ночь было тихо, а под утро палатка загорелась. Изнутри! Поэтому мы не сразу поняли.

– Значит плохо смотрели! – бросил Элемиан. – Прислужницу привести, допросить! Караул наказан!

– Эл-лемиан, – тихий голос Василисы отвлек его. Она смотрела осмысленно, часто моргала и цепко держала его одежду на груди. – Не надо, они не виноваты… Это я… Глупая…

– Почему? – почти простонал он, ощущая ужасное облегчение. – Почему, стоит мне отойти, что-то случается? Ты пропадаешь, сбегаешь, тебя похищают, теперь это?

– Я не специально… По крайней мере похищать меня точно не просила, – она усмехнулась и прикрыла глаза.

– Приготовьте новую палатку, живо, – скомандовал Элемиан и поднялся с Василисой на руках. К ним уже бежал лекарь. А в толпе зевак стоял жрец Гелиона, и взгляд, с каким он смотрел на Василису, ох как не понравился – полный любопытства, граничащего с вожделением.

Лекарь осмотрел ее и сказал, что опасности для здоровья нет. Вероятно, она действительно надышалась дымом, но почему так легко пришла в себя, он ответить не смог. Но Элемиан догадывался сам – его собственная энергия излечила ее также, как она не дает ему умереть, спасая от смертельных ранений. Но то, с какой осторожностью она лечила ведьмочку, удивило и порадовало.

Когда палатка была готова, Элемиан отнес Василису туда, уложил на постель, укутал пуховым одеялом и сел рядом. Она не спала, но притворялась спящей – ее грудь вздымалась слишком часто и неровно, веки подергивались, а лицо оставалось слишком напряженным.

– Что произошло? – не выдержал он. – Ты сказала, что виновата сама. Я слушаю. И если история мне не покажется достаточно правдивой, твоя стража и служанка будут наказаны.

– Да как ты! – Василиса резко откинула одеяло и села. – Знаешь, ты достал! Бесишь меня! Сил моих больше нет!

Она подскочила и как есть в рубашке и носках полетела к выходу. Элемиан кинулся следом, поймал уже снаружи, где поднимался ветер и крупными хлопьями валил снег.

– Куда собралась?! В таком-то виде? – Он поднял ее на руки и невзирая на яростные сопротивление затащил в палатку.

– Ты просто… Ты гадкий! Отвратительный… у-у-у… злодей! – кричала она и дергалась, лихорадочно била его кулаками по груди, плечам. – Надоел! Ненавижу тебя!

А потом просто обессиленно уткнулась носом ему в грудь и заплакала. Не так, как раньше, едва заметно, а заревела в голос, громко, с надрывом.

Элемиан растерялся. Наверняка стоило уложить ее на постель и выйти, чтобы дать ей время успокоиться. Но она так вцепилась в его одежду на груди, что он просто сел вместе с ней на руках и сидел, совершенно не понимая, что делать.

– Ненавижу, – всхлипывала она то и дело.

Его маленькая, беззащитная пленница... Ее слова не должны были интересовать, но оседали в голове, как песок; слезы не должны были беспокоить, но приводили в смятение. Элемиан невольно поглаживал ее по плечам и спине, как в очень далеком детстве делала кормилица.

Когда рыдания немного стихли, Элемиан придумал, что может облегчить душевные терзания Василисы.

– Если хочешь, ударь меня, – произнес он. – Можешь даже ножом. Сопротивляться не буду.

– Что? – Василиса отпустила его изрядно промокшую от ее слез рубашку, сползла с колен на постель, потерла глаза. – Не понимаешь, да?

Он пожал плечами. Конечно, не понимал. Что вообще вызвало такую реакцию? Он ничего ей не сделал, просто спросил. Даже голоса не повысил.

– Ты всегда угрожаешь, – начала она, продолжая тереть руками опухшие красные глаза. – Не даешь поверить ни во что хорошее в тебе. Только мне начинает казаться, что мы хотя бы общаться нормально можем, как ты опять… Я и так бы тебе все рассказала, зачем угрожать чьими-то жизнями? Ты просто… дурак!

Элемиан растерялся. Совсем не думал он об этом, когда говорил. Просто привычка. Да, он привык добиваться всего силой. И лучше сразу указать собеседнику на свою власть. Он делал это не задумываясь.

– А ты… – хрипло начал он, не веря, что говорит это. Сейчас он предстанет перед ней слабым, и она растопчет его. Будет смеяться в лицо и смотреть с презрением. Но он все равно продолжил: – Хотела бы, как ты говоришь… общаться нормально?

Василиса поджала губы обиженно, но совсем без злорадства, и это сбивало с толку.

– А разве это плохо? – спросила она. – Неужели ты сам не хочешь?

– Хочу ли я? – Элемиан подскочил и прошелся по палатке туда-сюда, совершенно теряясь. Он словно ступал по болотному мху, который вот-вот готов прорваться и поглотить неудачно шагнувшего путника. – Скажи мне ты, Василиса, а могу ли я хотеть? Можно ли просто подумать такому как я, что кто-то сможет общаться со мной, как ты говоришь, нормально?

Она пожала плечами.

– А почему нет? С Ройноном разве не так?

– Он другое! Он просто… чудной, – усмехнулся Элемиан. – Прицепился как клещ с самого детства. Знала бы ты сколько раз он получал от меня из-за моего проклятья, а порой и без него. Но он такой один, Василиса, о большем я и не помышляю.

– Вот и зря, – насупилась она и отвернулась. – Может быть, что-то бы изменилось.

– О как ты заговорила, – он шагнул к ней. В голове все перемешалось, его потряхивало, и Элемиан не понимал толком почему так реагирует. Почему по телу бежит огонь? Почему хочется услышать от нее еще что-то такое странное и одновременно боится этого? Почему злится и в глубине души радуется тому, что слышит? – А совсем недавно говорила, что ненавидишь.

– Будешь себя так вести, скажу еще тысячу раз! – бросила она и обиженно скрестила на груди руки.

– Нет, Василиса, – произнес он, уцепившись за то, что знал с самого детства. – Если ненавидят, то это сразу. А не потому, что кто-то что-то сказал. И тебе есть за что ненавидеть меня кроме моих слов и угроз. Так что я совсем не удивлен. А вот общение… В это я поверить не могу.

Он развернулся и вышел на улицу, совсем потерявшись в себе. Ветер обдал прохладой, но успокоить разгоревшийся в груди пожар чувств не мог. Элемиан понимал, что не справляется.

Если бы в далеком прошлом мать подошла, и сказала бы что-то подобное, тогда он наверняка просто доверился ей. Но он прошел через столько предательств и ненависти даже среди тех, кто должен был служить верой и правдой, что просто не мог даже предположить, будто Василиса говорит хоть немного искренне. Но если разумом он это понимал, то глупые чувства метались из стороны в сторону и причиняли боль.

Элемиан остановился, прикрыл глаза и сосредоточился на обдувающем лицо холодном ветре. В памяти всплыл момент, как его сила излечила Василису. Получается, они оба влияют друг на друга?

Глава 24

Василиса упала на постель и укрылась одеялом с головой. Ветер снаружи свистел и трепал ткань палатки, дрова потрескивали в печке, запах незнакомый, немного терпкий, дубовый. Так спокойно и одновременно так чуждо.

Было жутко стыдно за недавнюю истерику, но она уже не вывозила. Другой мир, какие-то способности, варвары, погони по сугробам, купание в горной речке и вот чуть в палатке не сгорела. Когда очнулась, Василиса хотела поделиться с кем-то своими чувствами, пусть ее отругают, но обнимут и скажут, что все будет хорошо. И она думала – раз нужна Элемиану, то он именно так и сделает. А вместо этого он стал угрожать!

Это каким злыднем надо быть, чтобы не позволить и слова сказать! А ведь совсем недавно она опять думала, что он не такой уж и ужасный, раз не забыл про обещание и дал кулон.

Поговорить с Наишей, правда, не удалось, она дрыхла без задних ног в комнате, похожей теперь больше на жилище Барби, но зато Василиса увидела маму – та снова выпивала, но теперь перед ней стояла бутылка дорогого виски, а не дешевой водки, сидела она в новом кресле и смотрела телик, то и дело промокая платочком под глазами.

Василиса хотела обнять ее и сказать, что скучает, но вдруг подумала, как же так: ее дочь не возвращается, а она сидит льет слезы над сериальчиком? Не могла же она спутать их с Наишей? Тут «мама, я покрасила волосы», не прокатит. Стало обидно – неужели она правда никому не нужна сама по себе ни в одном из миров. В одном месте только как кошелек, во втором – как таблетка транквилизатора.

Поворочавшись с боку на бок, Василиса все-таки встала. Для начала надо разобраться со способностями, а потом она придумает, что делать дальше. Она быстро оделась, вышла из палатки и споткнулась о вытянутые и уже присыпанные снегом ноги Элемиана.

Он почему-то сидел рядом с входом в палатку и поймал ее за талию, когда она полетела в сугроб. Но подняться ей не дал, а усадил на себя и улыбнулся привычной нахальной улыбкой.

– Что ж ты не смотришь под ноги? – спросил он как ни в чем не бывало.

– Т-ты говорил, надо проверку способностей пройти. – Василису бросило в жар, она попыталась слезть, но этот бесстыжий плотнее придвинул ее бедра к своему торсу. – Что ты творишь! Тут люди…

Василиса заозиралась. Хоть снегопад снижал видимость, но сквозь него то и дело мелькали фигуры рыцарей и рабочих. Наверняка они видели столь пикантную сцену.

– И что? – Элемиан пожал плечами. – Все и так знают, что ты – моя.

Смотреть в его спокойное красивое лицо и глаза цвета ясного неба, когда он не хмурился, было почему-то приятно и больно одновременно. Василиса поджала губы, сдерживая опять наворачивающиеся слезы. Она понимала, в ее силах просто дать ему то, что он хочет, и крутить им, как Наиша крутит каким-то бедолагой в ее мире. Но она не могла, продолжая глупо надеяться на чистые искренние чувства. Вот бы этот красивый, сильный и опасный мужчина действительно заботился о ней, вот бы стать с ним хотя бы друзьями…

Было стыдно от собственных мыслей, ведь она всегда считала себя важной, независимой, а теперь так отчаянно цеплялась за монстра из другого мира. Какая слабая и бесхребетная она стала. Или просто схлопотала стокгольмский синдром?

– Я сделал больно? – Он нахмурился, и его рука слегка ослабила хватку на бедре.

– Тебя правда это волнует? – сердито пробурчала Василиса, пряча взгляд.

– Если бы не волновало, как думаешь, что бы было? – Он перехватил ее обеими руками под ягодицы и встал с такой легкостью, словно она и правда всего лишь кукла. – Идем к жрецу.

Он поставил-таки Василису на ноги, окончательно смутив. И как понимать его? То пугает, злится, то намекает, что волнуется о ее самочувствии. Но ведь правда, если бы ему было безразлично, что могло случиться?

– Ты так и не сказала, как случился пож…

– Стоп! – с жаром перебила его Василиса, оборвав и собственные размышления. – Пока ты не начал снова угрожать, расскажу сама. Я замерзла, подложила дров в печку, но потом подумала, что если закрыть заслонку в трубе, то так меньше тепла уйдет. И правда стало теплее, я уснула, а когда проснулась от ужасной головной боли, поняла, что вся палатка в дыму. Встала кое-как, чтобы убрать заслонку, но закружилась голова, я упала, и зацепила торчащую из печи головешку. Видела, как занимается огонь, и даже поползла к выходу, но отключилась. Вот и все.

Элемиан вздохнул тяжело и устало, потер глаза. По дороге Василиса встречала любопытные взгляды рыцарей, но уже не смущалась. Похоже она правда устала нервничать.

– Хорошо. Я понял. Теперь придется оставлять с тобой человека вообще постоянно. Только… – он осекся и мельком глянул на нее.

– Что?

– Я мало кому доверяю, – вздохнул он. – Но подумаю над этим.

По дороге они зашли за Ройноном и прихватили парочку рыцарей в свидетели. Жрец расположился в одной из солдатских палаток без особых удобств. Когда они вошли, он сидел на койке и листал большую старую книгу, внутри пахло травами и чем-то горелым.

– Наконец-то! – обрадовался он и подскочил. – Я рад, что ваше Превосходительство нашел время привести пленницу.

Он склонился в низком поклоне.

– Делай, что собирался. Только, как я и говорил, пить ей что-либо из твоих рук не позволю.

– Нет-нет, пить ничего не нужно.

Элемиан подтолкнул Василису в плечо, и она шагнула к жрецу. Высокий и правда молодой, даже приятный, он улыбался приветливо и в целом располагал к себе.

– Доброго дня, госпожа. – Он немного поклонился, присел и достал из кожаного мешка рядом с лежанкой серебряную чашу и бутыль. Налил в чашу вязкую черную жидкость и подошел к Василисе.

– Могу я попросить капельку вашей крови, госпожа? – ласково улыбнулся он и протянул руку.

– Вначале испытай на мне. – Элемиан протянул ему свою.

Жрец на мгновение помрачнел, пальцы его дрогнули, словно он хотел отдернуть ладонь, но с трудом сдержался. Но тут же он улыбнулся и достал маленький нож и слегка порезал указательный палец Элемиана. Тот выдавил каплю крови и смахнул ее в кубок.

Через несколько секунд черная густая жидкость пошла мелкой рябью, поверхность ее засеребрилась, замерцала, пошла пузырями. А потом над ней заклубился голубой туман, поднялся немного в воздух и превратился в синий огонек.

– Сила Мории, – склонил голову жрец и тихо произнес. – Как и должно быть.

Он поставил чащу с уже посиневшей жидкостью на пол и достал другую.

– Этот эликсир реагирует только на божественную силу. На мою или силу любого мага он не ответит, – объяснил он буднично.

Василиса протянула руку жрецу, но Элемиан перехватил ее ладонь и мягко сжал.

– Я сам, – произнес он и достал кинжал, от вида которого Василисе сделалось дурно. Таким проще не «уколоть пальчик», а отрубить целиком, но похоже спорить сейчас с Элемианом было бесполезно – он опять напустил на себя строгий начальственный вид.

Василиса зажмурилась, Элемиан взял ее указательный палец, сдавил. По коже на кончике пальца прошлась холодная полоса, запоздало обожгло болью. Василиса распахнула глаза и увидела крошечный порез, из которого сочилась алая кровь.

Василиса поднесла руку к чаше и стряхнула капельку. Вначале произошло то же самое, что и с кровью Элемиана – поверхность замерцала, зарябила, а потом яркий свет вспыхнул, ослепив на миг, золотой туман поднялся в воздух и обратился в маленькую сияющую звездочку. Позади раздались восторженные возгласы:

– Немыслимо!

– Святая!

– Сила Гелиона!

А жрец смотрел в чашу широко открытыми глазами и молчал. Василиса обернулась к Элемиану, тот хмурился и тоже ничего не говорил.

– Что такое? – с тревогой спросила она. – Это плохо? Что это значит?

– Вовсе нет, – прохрипел жрец. – Я советую отправить девочку в столицу, ваше превосходительство, надо бы проверить кое-что. Но, как я понимаю, одну вы ее не отпустите.