Текст книги "Бежать от злодея (СИ)"

Автор книги: Элина Амори

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Глава 16

 Василиса не обращала внимания на крики. Она просто знала, что должна сделать это. Кое-как увернувшись от летящей в ее сторону гигантской сосульки, она бросилась к генералу, подпрыгнула, обняла его за шею и обвила торс ногами. Он схватил ее за шиворот, дернул, зарычал как самый настоящий зверь.

Страшный обжигающе-ледяной холод пробрал до костей, шея сзади точно оказалась в криокамере. Василиса вскрикнула, прижалась к нему что есть сил и зашептала, потому что голос куда-то подевался:

– Вернись, пожалуйста. Вернись, Элемиан.

Впервые она назвала его по имени и вдруг ощутила тепло в теле, золотистый свет окутал ее, поползшие по одежде языки синего пламени потухли, свет перекинулся на генерала, силы его иссякли. Он перестал тянуть ее за шкирку, рухнул на колени, задышал тяжело и хрипло.

– Василиса, – услышала она его сиплый голос, а потом он обнял ее так крепко, что сделалось трудно вдохнуть. – Что ты делаешь?

Рыцари тушили пожар, вытаскивали раненых и выводили детей, но это было не столь важно, все чувства Василисы сконцентрировались на нем. Его частом дыхании, крепких объятьях, подрагивающем теле. Он насильно ворвался в ее мир и не хотел уходить.

Потом заболела шея и чуть ниже, как болит ожог. Похоже ей все-таки досталось. Генерал наконец разжал руки, огляделся и опустил голову.

– Как ты могла? – хрипло проговорил он, не поднимая головы. – Как посмела подвергать свою жизнь опасности?

Василиса отшатнулась. Она же помогла, разве он не должен благодарить?

– Если бы я убил тебя?! – он повысил голос и посмотрел так сурово, что сделалось не по себе. – Мое терпение иссякло, с сегодняшнего дня ты на цепи.

– Ах вот как! – вспыхнула Василиса, невольно коснувшись шеи, отчего сделалось только больней, и она чуть не завыла. – Я, говорите, собой рисковала? А они?! – Она указала в сторону дымящихся палаток и выползающих из них людей. – Они все могли умереть!

– Значит такова их судьба, – парировал генерал и поднялся. – Но ты моя собственность и поэтому...

– Да плевала я! – Василиса ощутила такую ярость, что готова была кинуться на него с голыми руками. – Не ради вас я это сделала! Ради них! Потому что каждая жизнь важна! Не только моя или ваша!

Воспоминания о маме внезапно и совсем не к месту всплыли в голове и пронзили сердце. Как Василиса называла ее, как относилась... А ведь наверное, могла что-то сделать, хоть как-то помочь.

– Может быть, мы с вами вообще недостойны этой жизни? – пробормотала она. – А они достойны, потому что сделают этот мир чуточку лучше... Кто-то из них.

Едкие слезы подступали к глазам, но Василиса запрещала себе плакать, стиснув изо всех сил кулаки.

– Сделает мир лучше? – переспросил генерал и зло усмехнулся. – Этот мир не для того, чтобы «быть лучше», этот мир – испытание, посланное судьбой.

– Тогда почему вы противитесь судьбе, ваше превосходительство? – с издевкой бросила Василиса. – Иначе зачем таскаете меня с собой и идете наперекор воле всевышнего? Не проще было бы все жечь синим пламенем без разбора? Зачем вам мое успокоение?

Она психанула и, пока ее за дерзость не поволокли волоком и не выпороли прилюдно, развернулась и быстрым шагом направилась к палатке генерала, прекрасно осознавая, что их разговор продолжится. Возможно, он ее даже накажет, как непослушное животное. Но плевать. Василиса впервые ощутила в себе силу.

* * *

Элемиан проснулся утром в приподнятом настроении. Оказывается, спать рядом с Василисой было так же хорошо, сила совершенно не беспокоила, и он выспался в кои-то веки. Они с Ройноном сходили перед завтраком в палатку к командирам и обсудили стратегию на ближайшие несколько дней.

А потом это случилось в один миг. Сила богини вырвалась из-под контроля. Энергия разлилась по телу, взбесилась, затмила сознание, кинув его в белое пространство. Он пытался вернуться, как пытается проснуться человек, скованный кошмаром. Но ничего не выходило, энергия буйствовала сама по себе.

И вдруг сквозь тишину и пустоту прорвался встревоженный голос, он звал его по имени. Золотистый свет прорвал белое пространство, вернув контроль над телом. Сознание прояснилось, нахлынувшая точно лавина боль вмиг притупилась, энергия стихла. Знакомый сладковатый запах щекотал ноздри, золотое свечение окутывало и наяву. Он разжал руки, Василиса отпустила его и отошла.

Вокруг горели палатки, слышались стоны и плач, несколько людей замерли замерзшими статуями, а перед ним стояла она. Юная бесстрашная глупая ведьмочка. Она могла умереть, бесспорно. Как только умудрилась уцелеть?

А потом спорила с ним, кричала у всех на виду. Элемиан решил посадить ее на цепь взаправду и уже двинулся следом, как увидел хромающего друга. Тот брел к нему, опираясь на меч. На его бедре сочилась свежей кровью рана.

– Это я? – спросил Элемиан и вспомнил последнее перед тем, как полностью потерять контроль: Ройнон схватил его за плечо. Друг коротко кивнул.

– Отправляйся домой, – хрипло произнес Элемиан. – Чтобы я больше не видел тебя подле себя!

– Да-да, ваше превосходительство, – пожал плечами Ройнон, перейдя на официальный тон. – Отправлюсь сию минуту.

– Только вначале к лекарю.

– Как прикажете.

– И отдохни. – Элемиан подумал, как тяжело будет ехать с такой раной одному через лес, поэтому добавил: – Пока не разобьем варваров можешь оставаться в лагере. Потом уйдешь!

– Будет исполнено, – спокойно ответил друг. – Но и у меня к вам просьба.

– Какая? – буркнул Элемиан, раздумывая, прицепить цепь к ноге или к руке противной ведьмочки.

– Не судите строго девочку. И... – Ройнон понизил голос и добавил: – Похоже ты ее ранил, – он указал на свою шею сзади, – где-то здесь. Позаботься о ней. Я бы помог, но как видишь, мне бы самому к лекарю.

Элемиан чувствовал головокружение и слабость, а энергия спокойно текла по телу, что ничем не напоминало недавнее буйство.

– Поблагодари Василису и от меня, – улыбнулся друг, похлопал по плечу обожженной рукой и похромал дальше.

Элемиан кинулся к палатке вслед за горделивой девчонкой. Но теперь страх, что мог потерять друга, смягчил его гнев. Посадить на цепь хотелось меньше. А вот ее ранение беспокоило.

Он вошел в палатку тихо, надеясь остаться незамеченным хотя бы несколько секунд, чтобы увидеть ее настоящие чувства: наверняка она храбрилась при нем, а теперь трясется от страха и плачет. Она сожалеет о своем безрассудстве и клянется сама себе больше так не поступать.

Но нет, она сидела на лежанке, скрестив ноги, с ровной спиной и серьезным лицом. Как только он вошел, Василиса тут же вытянула вперед руки.

– Вот, сажай на свою цепь, – произнесла она холодно.

Элемиан подошел, сел рядом и взял одну ее руку в свою. Прохладная и маленькая по сравнению с его, нежная, без мозолей и рубцов. Гладкая, такая приятная на ощупь... На пару мгновений он растерялся. Может ли что-то на этом свете быть приятнее прикосновений к этому нежному созданию?

И тут между их руками образовалось тепло, легким золотистым светом засияла ее кожа.

– Ах! – воскликнула Василиса и вырвала руку, с удивлением уставившись на затухающее свечение. – Что это?

– Твоя магия, – произнес Элемиан сипло. В горле пересохло. – Ройнон сказал, я ранил тебя. Позволь помочь.

– Ранил? П-позволить... – Василиса округлила глаза и несколько раз моргнула. – Я-я... В порядке. Вы не посадите меня на цепь?

– Не сейчас. – Он протянул руку и положил ей на плечо. – Лекари заняты, я тебе помогу.

Василиса растерянно моргала, ее щеки зарумянились, взгляд опустился.

Элемиан встал за мазью и бинтами. А когда вернулся, Василиса повернулась к нему спиной и расстегивала рубашку.

– Не смотрите, – неуверенно пробормотала она и он отвернулся.

Он видел много обнаженных женщин, но никогда в ясном сознании, оттого ощущения казались намного острее. Тихое шуршание одежды, ее дыхание… все это будоражило, разгоняя кровь и заставляя разгораться желанию. Он сглотнул вставший поперек горла сухой ком, когда Василиса позвала его, и он увидел ее худенькие голые плечи, тонкую шею с выпирающими позвонками.

Красное с несколькими волдырями пятно у основания шеи отрезвило разум. Только что он чуть не убил ее, своего единственного друга и тех, кого совсем недавно спас. Мория беспощадна, но никогда прежде она не вырывалась так внезапно. Что-то случилось, но он плохо помнил события до потери контроля: они сидели у костра, потом подошел старик… Вино. Старик дал ему вино. На вкус совершенно обыкновенное, может, чуть более терпкое и вязкое. Но он пил всякие вина, никогда прежде ничего подобного не происходило.

Элемиан сел позади Василисы. Она крепко обняла себя руками и съежилась.

– Я только нанесу мазь, – попытался успокоить ее Элемиан.

Он водил по красному пятну с волдырями большим пальцем медленно, невесомо, надеясь не причинить боли.

– Мне кажется, я знаю, что случилось, – вдруг подала голос Василиса. – Такого ведь прежде не было?

– Так внезапно никогда, – согласился Элемиан.

– Когда я сидела в сундуке, слышала странный разговор. Я тогда ничего не поняла, но если бы сообщила раньше, наверное… – ее голос дрогнул. – Наверное, этого бы не случилось.

– Какой разговор?

– Они говорили, что тебе дадут что-то выпить и никого не должно быть рядом из их людей в это время. Кто-то должен был прислать своего человека. Никак не могу вспомнить его имя… Вали… Вори… Варин… Нет. – Она помотала головой. – Не могу. Извини. Но похоже кто-то хотел, чтобы ты слетел с катушек. Ой… Вы. Простите, ваше превосходительство.

– Зови меня по имени, – произнес Элемиан. – И благодарю за сведения.

– Да? – Она обернулась. – И вы… Ты не накажешь?

Элемиан поймал ее растерянный взгляд и отвернулся.

– Пока нет. За то, что спасла моего помощника, благодарю. И за других. Что ты хочешь в награду?

– Верни кулон, – тихо произнесла она, опустив голову. Но Элемиан не знал, что сказать, ведь не хотел давать ведьмочке ни единого шанса на побег.

Глава 17

Василиса поспешно натянула на плечи рубашку и обернулась. Генерал молча хмурился.

– Почему ты так запросто выпил из рук незнакомца? – попыталась снова завязать разговор Василиса. Было страшно повторить свой вопрос и получить на него категоричное «нет». – Разве такие высокопоставленные особы не должны следить за своим окружением?

– Что со мной станется, – хмыкнул он, и впервые Василиса увидела огонек задора в его синих глазах. – До сего дня я не боялся ни забродившего вина, ни отравы. Знаешь ли, убить меня не так просто. И любой в империи знает это.

Василиса невольно отвернулась, вспомнив о просьбе Наиши. Однако «не так просто» – не равно «невозможно».

– А что, кто-то пробовал? – спросила осторожно она.

– Множество раз. – Его губы дернулись в ухмылке. – Если бы сила Мории не защищала меня, я бы и не родился.

Василиса подумала, что расспрашивать дальше совсем бестактно и подозрительно. Не сейчас и не рядом с генералом надо думать о таком! Еще как прочтет мысли, прикует на цепь и не видеть ей даже маломальской свободы. Будет вместо собачки, только гавкать и останется.

– Точно! – Василиса вдруг вспомнила. – Зелье. Эти люди не говорили об отраве, они говорили о зелье!

Чувство вины снова терзало ее. Если бы она сказала заранее, ничего бы этого не случилось. А так пострадали люди, едва не погибли дети, Ройнон. Но Василиса тогда переживала о собственной участи и совершенно не обратила внимание на слова. Да и, наверное, она не до конца осознавала реальность. Но когда на ее глазах чуть не погибли те, кому она только что помогала, относиться к этому месту отстраненно больше не выходило.

Элемиан потер глаза пальцами и опустил плечи. Почему-то на его лице не читалось ни злости, ни обиды или разочарования. Будто она принесла ему весть не об отравлении, а о том, что в магазине закончились макароны. «Ну закончились, и ладно, завтра купим», – так и представилось Василисе.

– Что им надо от тебя? – Она переместилась на край лежанки и свесила ноги, коснулась бревен пальцами в вязаных носках. Да, все это не в ее голове, а на самом деле. – Почему пожертвовали рыцарями и невинными? Там ведь были дети, раненые... – Василису бросило в дрожь, она обняла себя за плечи. – Как можно быть такими бессердечными? Вы здесь совсем никого не жалеете? Тогда почему пришли помочь жителям? Потому что они налоги платят?

Элемиан посмотрел на нее задумчиво.

– Что ты имеешь в виду?

Василиса опять начинала злиться – что непонятного она спросила?

– Ты говорил о раненых и детях как о расходном материале, – начала она все равно, решив понять через него этот мир хоть чуточку лучше, – а начальники подставили их под удар ради достижения своих целей. Хоть кто-то в вашей империи заботится о своих людях? Или простые смертные нужны только чтобы собирать с них дань?

– По сравнению с твоей, их жизни менее значимы, – спокойно ответил Элемиан. – Видимо, и у маршалов цель непростая.

– Это неправда! – воскликнула Василиса, невольно шлепнув ладонью по лежанке. – Все жизни одинаково ценны!

Генерал опустил взгляд на ее руку и снова посмотрел на нее. Он до сих пор оставался спокойным и непоколебимым несмотря на ее возмущения, и Василиса осмелела.

– Не все, – ответил он. Какой же у него глубокий, бархатный голос… Как приятно его слушать, когда он говорит так спокойно, без резкостей и приказных ноток. Василиса невольно замерла, ловя каждое его слово. А он продолжал, глядя ей прямо в глаза: – Наша жизнь измеряется количеством других жизней, которые мы можем прервать, спасти или привести в этот мир.

– Что?

– Когда приходится выбирать между пожилой женщиной и девушкой, то правильно спасать молодую, потому что она может родить детей, а пожилая уже нет. Между девушкой и юношей также следует выбрать девушку, ведь юноша еще не стал мужчиной и потому его ценность меньше. Между девушкой и воином – воина, потому что он в состоянии защитить и спасти больше жизней, чем она сможет привести в мир. Между взрослыми людьми и малолетними детьми – взрослых, потому что дети могут умереть в раннем возрасте по множеству причин.

Василиса слушала его приятный, почти убаюкивающий голос, но тело сковал страх. Неужели кому-то приходится выбирать? Ему тоже приходилось? Вот так просто: выучил формулу, чья жизнь важнее и живешь себе? Это правда нормально для них?

– Однако если сравнивать их всех и тебя, – продолжал тем временем генерал, – то ты ценнее, ведь можешь сохранить неисчислимое количество жизней, если останешься подле меня.

Он сжал и разжал руку, а Василиса слушала его, едва дыша и казалось, начинала понимать здешних людей.

– За мной идет смерть, а я иду за ней. Мое существование приносит пользу империи и его жителям, но, с другой стороны, отбирает случайные жизни. Если останешься рядом, твоя значимость возрастет. И если выбирать между мной, генералом империи и правителем Серого замка, и тобой, никому неизвестной ведьмочкой из другого мира, то следует выбрать тебя. Твоя жизнь важнее и ценнее моей и любого другого за исключением императора.

Василиса растерянно моргала, даже челюсть отвисла. От его слов по спине ползли мурашки. Она будет значимой? Настолько? Никто никогда не говорил ей ничего подобного. Она всегда была той, кто выгрызает место под солнцем, никто не говорил, что она важна. Только мама и папа в далеком детстве. Сейчас потребность мамы в дочке сводилась к потребности принести стакан рассола или бутылочку на похмелье.

– Поэтому я не могу отпустить тебя. – Генерал нахмурился. – Одно твое слово, и я осыплю тебя драгоценностями. Твой взгляд, и я сам буду стоять перед тобой на коленях. Прошу лишь одного: останься рядом и перестань убегать.

Увидеть стоявшего на коленях генерала было слишком заманчиво, что даже во рту пересохло.

– На колени, – прошептала она, не веря, что он выполнит обещание. Этого просто не может быть. Все мужики лгуны и пустомели!

Но на удивление Элемиан встал с лежанки и опустился перед ней на колени, склонил голову. Он сделал это без секундного промедления и раздумий. Но несмотря на позу, он был слишком могуч, слишком опасен. И никакие слова или действия не могли обмануть Василису, ведь если он захочет, на коленях стоять будет она.

– А если я откажусь? – прошептала она едва слышно. Его грозный взгляд предстал в воспоминаниях точно наяву.

Элемиан поднял руку, положил ей на бедро, погладил мягко, а потом сжал не больно, но довольно ощутимо, от чего перехватило дыхание. Подняв голову, он улыбнулся, опять задорно, что никак не вязалось ни с ситуацией, ни с темой.

– От раны повредилась рассудком? – он приподнял одну бровь.

– Понял-принял. – Василиса сжалась. Ну разумеется. Все это показуха и фарс. Но вот, он продолжает стоять перед ней на коленях, смотрит снизу вверх, улыбается как хитрый кот, а его рука на ее бедре. Поглаживает большим пальцем, выводит на ней круги... И через плотные штаны она прекрасно чувствует тепло, и странная, ненормальная мысль вспыхивает в голове точно фейерверк: а что, если бы он коснулся здесь без одежды?

От неожиданности и смущения Василису бросило в жар, она скинула его руку со своей ноги и отползла.

– Не знаю, зачем они хотели пробудить во мне Морию. – Элемиан перестал улыбаться и сел на край лежанки. – Но я догадываюсь, кто им велел. Еще раз благодарю, что рассказала.

– Убьешь их? Всех четверых? – выпалила Василиса, неожиданно ощутив злорадство, ведь те старики спокойно рассуждали о том, чтобы лишить ее жизни просто для того, чтобы позлить генерала.

– Моя маленькая кровожадная ведьмочка, – снова ухмыльнулся он.

Василиса невольно шмыгнула носом и отвернулась, со стыдом ощущая, как горят щеки.

– Ты не отдашь кулон? – решила она вернуть важную для себя тему. Чтобы не обманываться его приятным голосом, не питать никаких надежд. Его нежность, уважительный тон и улыбки – все это лишь уловки злодея. Но какой-то своей частью она верила, что ее выслушают и пойдут навстречу, поэтому помимо воли продолжила: – Мне хотя бы один раз, ненадолго. Просто хочу узнать, что с мамой.

– Один раз. И под моим присмотром, – вдруг сказал он, и Василиса ошарашенно вскинула голову. Серьезно? Он правда согласился?

Элемиан встал и смотрел уже строго, как обычно.

– И для этого у меня тоже условие: когда я вернусь, ты должна быть здесь.

– Да, конечно! Хорошо! – Василиса схватилась пока за эту крошечную возможность. – Спасибо.

Он посмотрел на нее долгим будто растерянным взглядом, коротко кивнул и стремительно покинул палатку.

* * *

Валнор барабанил пальцами по столу, перечитывая из раза в раз срочное магическое донесение, которое несколько минут назад высветилось на магическом артефакте.

– Немыслимо, – шептал позади старейшина. – Этого просто не может быть.

– Я поеду, – из темного угла вышел Илишан, и оба советника вздрогнули.

– Тьфу, ты как призрак! – раздраженно бросил Валнор, кинув косой взгляд в сторону мага.

– Зачем? – сердито переспросил старейшина, разгладив рыжую бороденку пальцами. – Эти остолопы просто напросто провалили задание и выдумывают небылицы. Нет ничего на этом свете, что помогло бы Амроту справиться с силой богини.

– И все же я проверю. У меня странное предчувствие. – Маг выставил перед собой ладонь и на кончиках его пальцев заплясали синие искры.

– Ты не должен попасться, – наставил его Валнор, – и чтобы никто не заподозрил о твоей связи с нами, иначе сам знаешь что.

Илишан учтиво поклонился.

– Ничтожный раб не посмеет забыть своих благодетелей.

– То-то же, – махнул на него рукой старейшина. – Ступай.

Глава 18

Элемиан нашел Ройнона и рассказал то, что поведала Василиса.

– Что собираешься делать? – Друг сидел на бревне, вытянув перебинтованную ногу, и пил дурно пахнущее лекарство. – Прижмешь их и выведаешь, кто надоумил и зачем? Только как объяснить остальным наши подозрения?

Элемиан прохаживался рядом туда-сюда. Они специально отошли подальше от палаток, чтобы никто не услышал их разговор.

– Я догадываюсь, кому не угодил, но зачем лишать меня остатков контроля?

– Хотят превратить в сумасшедшего, чтобы император посадил тебя в тюрьму на проклятом острове?

– И что дальше? – Элемиан пожал плечами. – Выбраться оттуда мне не составит труда.

– Не знаю, – вздохнул Ройнон. – Надо попробовать выведать у заговорщиков.

– Они ведь уже выступили в поход?

– Да. – Друг кивнул.

– Один из них ведь может и не вернуться, правда? – Элемиан не сдержал ухмылки. – На поле битвы всякое случается.

Ройнон вздохнул.

– Пойдешь один?

– Кроме тебя я никому не доверяю. – Элемиан пожал плечами.

– А хотел меня домой отправить, – рассмеялся Ройнон.

– Ты обещал, что сумеешь вовремя убежать и не станешь меня останавливать, – пробурчал Элемиан, отвернувшись. – Но раз ты не в состоянии сдержать слово и себя защитить, то уходи.

– Прости, Элем… – произнес Ройнон тихо. – Там были женщины, дети, я не смог...

– Твоя жизнь ценнее! – оборвал его Элемиан. Ну вот, и этот туда же.

– Если бы у тебя были дети, ты бы понял, – улыбнулся друг.

– К счастью, у меня их никогда не будет, – бросил Элемиан с раздражением. – Я не позволю этому случиться.

– Понимаю, – Ройнон печально вздохнул. – Надеюсь, ты не посадил Василису на цепь? Такая смелая девочка...

– Не посадил. Присмотри за ней, пока меня не будет.

– Так и думал, не такой уж ты и сухарь, – загадочно улыбнулся друг.

Элемиан хмыкнул и отправился к палатке, чтобы собраться. Там толпились и перешептывались люди. Женщины, дети, даже рыцари. Видимо те, кому Василиса помогала. Удивительная девушка. Нашла себе работу, хотя он предлагал ей слуг и богатства. Принцесса Наиша точно не стала бы так делать. Да и никто другой.

– Святая...

– Из божественного предания...

– Благословенная самим Гелионом...

– Даже волосы цвета солнца!

Надо же, какие теперь пойдут слухи. Не к добру это… Хотелось гаркнуть на них, но его приближение заметили раньше. Дети с воплями бросились врассыпную, кто-то упал ниц, кто-то просто низко склонился.

– Умоляю, пощадите!

– Мы просто хотели узнать, все ли хорошо с Василисой…

– Пощадите святую госпожу!

Видимо, они решили, что он убьет или жестоко накажет ее. Это и раздражало Элемиана в людях – они видели монстра в нем, а не в его проклятии. Ни у кого из этих кудахчущих наседок или даже собственных рыцарей не возникла мысль, что Василиса, прежде всего, нужна ему самому. В их глазах для него она представала не спасением и помощницей, а той, кто помешала насладиться кровавой бойней. Никто даже не пытался предположить, что и он страдает от этого дара, все на свете отдал бы лишь бы избавиться от него.

– Пошли вон, – процедил Элемиан. Селянки с рыцарями, бормоча извинения, разбежались.

Взгляды, полные страха, боли и ненависти окружали его с детства. Потому Элемиан любил бордели, где одурманенные вином и табаком служительницы богини любви, не видят в нем генерала Амрота. И пусть они до него и после принимали других мужчин, ему было даже приятно побыть одним из обычных.

Он вошел в палатку, Василиса подскочила с лежанки и устремилась к нему, ее глаза горели от нетерпения.

– Я дождалась тебя, как видишь! – выпалила она. – Можно ненадолго кулон?

Элемиан скрипнул зубами. И как он умудрился пообещать ей это? Впрочем, он может забрать слово, ведь Василиса принадлежит ему, как раб принадлежит своему господину. И она должна безропотно сносить волю хозяина. Но она смотрела на него так открыто, с таким ожиданием и надеждой, что Элемиан колебался. Он вдруг подумал: получится ли увидеть улыбку на ее лице, если выполнит просьбу? Поблагодарит ли она его искренне?

– Только я буду рядом, – сказал он раньше, чем принял взвешенное решение. Неужели в нем заговорили глупые чувства? Нет, это лишь любопытство, не более. – И не позволю тебе долго находиться там.

– Да! Конечно! – Василиса подпрыгнула на месте и улыбнулась... Ее щеки розовели, а глаза радовались. Неужели может кто-то из женщин рядом с ним быть такой непосредственной? "Славная, милая ведьмочка, – думал Элемиан, залезая в карман за кулоном. – Я никогда не отпущу тебя, но попробую приручить, как приручал своевольного Бертрана".

Они сели на лежанке. Василиса нетерпеливо ерзала на месте. Потом взяла кулон в ладони, сжала, закрыла глаза и сосредоточенно нахмурилась. Но прошла минута, вторая, десятая, ничего не происходило. Василиса дергалась, вздыхала, терла виски пальцами, открывала глаза и снова жмурилась, то и дело кусала и поджимала губы. Они теперь покраснели и припухли. Смотреть на них и не прикасаться было сущим наказанием. Элемиана терзало любопытство: каково это целовать ее, будучи в своем уме? Что бы он почувствовал?

– Не выходит, – отчаянно простонала она и виновато посмотрела на Элемиана.

– Тогда в другой раз. – Он протянул руку, чтобы вернуть кулон.

Тяжело вздохнув, она отдала.

– Мне нужно отправляться, – сообщил Элемиан. – Из лагеря никуда не уходи. Рыцари будут присматривать за тобой.

– Хорошо, – удрученно согласилась Василиса, явно расстроенная провалом эксперимента. А вот Элемиан невольно радовался. То, что она не смотрит на него со злостью и страхом, действительно оказалось приятно. Но предстояло проверить еще кое-что.

– Меня не будет несколько часов, поэтому мне нужна твоя помощь, – сказал он осторожно, тем не менее ожидая, что придется сейчас ловить ее по палатке.

Но и тут Василиса удивила. Она не кинулась искать пятый угол, а робко взглянула и кивнула. Элемиан улыбнулся, подсел ближе, наклонился к ней и осторожно освободил ее шею, боясь потревожить рану.

– Болит? – прошептал он, коснувшись носом ее кожи.

– Уже меньше, – тихо ответила Василиса и замерла словно крольчонок, а Элемиан закрыл глаза и отдался блаженству, которое растеклось по телу вместе со спокойствием.

* * *

Василиса расстроилась, что не вышло связаться с Наишей и никак не могла понять, почему в прошлые разы получалось так легко. Что изменилось?

Перед уходом Элемиан посоветовал сидеть в палатке, но Василиса решила навестить раненых – так она чувствовала себя нужной, и становилось легче. А еще меньше лезли в голову всякие странные мысли. Во-первых, она даже про себя не называла Элемиана генералом или монстром, а исключительно по имени. Во-вторых, к чувству удовлетворения от их последнего нормального человеческого разговора примешалось приятное волнение.

А когда перед уходом он опять уткнулся носом в ее шею, мурашки по телу бежали уже не от страха. Вообще она поняла, что больше не боится, а его теплые медвежьи объятия даже нравились. Да и вообще, как часто обнимали ее дома? Раннее детство и приставания отчима не в счет. К сожалению, Василиса не могла вспомнить ни одной приятной обнимашки. А тут… Вот он такой огромный, сильный и так бережно и крепко держит ее в руках.

– Тьфу! – Василиса бросила грязную тряпку в снег.

– Что случилось? – Лекарь Фаир выдал ей стопку чистой ткани.

– Ничего-ничего, – пробормотала Василиса. – Все в порядке.

– Справишься тут сама? Я пойду дальше, – улыбнулся он.

– Да, конечно. Спасибо, что объяснили мне все.

– Тебе спасибо за помощь.

Лекарь ушел дальше, и тут же Василису облепили праздные зеваки, в основном женщины. Они толкались и наперебой сыпали вопросами, мешая работать.

– Ты святая?

– Генерал был не слишком жестоким с тобой?

– Может быть, попросишь лекаря помочь?

– Ты не носишь дитя генерала?

Со всех сторон летели вопросы один бессмысленнее другого. Ее охрана тщетно пыталась разогнать толпу. Любопытные гражданки настолько обнаглели, что пошли вопросы из ряда: как часто генерал ищет уединения с ней, в каких позах он это делает и затыкает ли при этом ее рот кляпом, потому что, видите ли, никто не слышал ночью ее криков.

Василиса улучила момент и сбежала от назойливых сплетниц, которые уже фантазировали, что называется, от души. Охранники тоже потеряли ее из виду и звали, но Василиса спряталась за одной из палаток и села в сугроб. В голове звенело, ожог на шее опять стал болезненно пульсировать. А ведь от мази действительно было легче.

– Господи, ужас какой, – бормотала она и мотала из стороны в сторону головой, стараясь вытрясти из головы глупые вопросы, которые теперь там осели. И вдруг подумала: а что, собственно, мешало Элемиану поступить так, как говорили эти люди? Но даже, когда они не слишком-то общались, он не переступил черту. Так, может быть, слухи не совсем правдивы?

– Госпожа святая! – К ней неожиданно подошел рыцарь, оглядываясь по сторонам. – Куда же вы от нас сбежали?

Василиса удивилась раскрепощенности молодого солдата, ведь до этого они опасались ей лишнее слово сказать. Да и вроде не видела его в числе тех, кто ходил за ней следом. «Наверное, просто решил помочь товарищам», – подумала она.

– Идемте скорее, – сказал он, схватил ее за руку и поволок, но не к палаткам раненых, откуда до сих пор раздавались голоса, а в другую сторону, где стояли палатки императорских рыцарей.

– Эй, пусти! – вскрикнула Василиса. – Помо…

Рыцарь неожиданно и плотно зажал ей рукой рот.

– Простите, госпожа. Но я всего лишь исполняю приказ. – Он болезненно свел брови, завязал рот плотной тряпкой, накинул на голову мешок и потащил в неизвестном направлении.