Текст книги "Воин (ЛП)"
Автор книги: Элин Пир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)
– Я должен поблагодарить тебя. – Хан выглядел немного напряженным, когда говорил это. Нас воспитывали не для того, чтобы извиняться или благодарить.
– Все в порядке. Только потому, что ты гигантская задница, это не значит, что я должен быть таким же.
Какое-то мгновение никто из нас не произносил ни слова, и комната наполнилась энергией, которая подстегнула мои эмоции. Когда Лаура впервые ушла от меня, я впал в запой, и я никогда не забуду Хана за то, что он был рядом со мной. Мы были двумя единственными людьми, которые когда-либо поймут, каково это – расти сыновьями Марка Аврелия. Временами этот человек был чудовищем, и Хану было тяжелее всего. Я помню, как отчаянно искал способ отвлечь отца, чтобы пощадить моего брата. Разработка и отработка боевых приемов были моей навязчивой идеей. Не потому, что мне это нравилось, а потому, что это было единственное, что, как я знал, мой отец всегда находил время понаблюдать за мной. И пока он наблюдал за мной, он не приставал к Хану.
Молчание нарушил Хан.
– Аляска, да?
– Я бы предпочел теплый пляж на юге, но я слышал, что там полно мамаш, и ты знаешь, как я к ним отношусь.
– Я не хочу, чтобы ты уходил. Ты нужен мне здесь.
Я пожал плечами.
– Тебе следовало подумать об этом до того, как ты согласился сделать Перл своей соправительницей.
Хан открыл рот, выглядя так, словно хотел возразить, но затем снова закрыл его со вздохом смирения.
– Хорошо, но я хочу, чтобы мы рассказали маме вместе.
– Почему? Я проделал тяжелую работу. Будет только справедливо, если ты сообщишь ей плохие новости. Я ненавижу, когда она плачет.
– Она наверняка захочет услышать это из первых уст.
В конце концов мы вместе отправились в дом нашей матери. Говорил Хан, а я был молчаливым задумчивым сыном на заднем плане.
– Ты что-нибудь знала? – спросил ее Хан.
Эрика теребила свои руки, ее лицо было бледным, а глаза полными слез.
– Нет.
– Ты никогда ничего не подозревала?
Она покачала головой и шмыгнула носом.
– Я понятия не имела.
– Ты знаешь, каково наказание за государственную измену в этой стране. Зобель будет казнен вместе с остальными, а их активы будут конфискованы.
– Пожалуйста, не убивайте его. Я уверена, что он не это имел в виду, – взмолилась Эрика.
– Мама. – Хан сел рядом с ней. – Он хотел моей смерти.
Ее голос был хриплым, когда она заговорила:
– Он был лучшим другом твоего отца. Я знаю его тридцать пять лет. Он бы никогда не сделал ничего подобного.
Я был потрясен тем, насколько она была наивна.
Хан воспроизвел для нее часть разговора, и несколько раз он поднимал на меня глаза, когда обсуждалась вопиющая измена.
– Доказательства налицо, мама. Зобель – гребаный предатель, и ты должна это принять. Он хотел, чтобы Магни убил меня.
Она была несчастна и сбита с толку, и меня осенило, что я вспомнил, как она противостояла моему отцу в моем детстве. Куда подевалась эта дерзость?
– С чего бы тебе его защищать? Ты так сильно его любишь? – спросил я ее.
– Я не люблю его. Но я также не хочу, чтобы он умирал.
– Где же твое возмущение тем, что он хотел убить твоего сына? – я спросил. – Как ты можешь не злиться на него?
Она закрыла лицо руками, всхлипывая.
– Я не понимаю, что происходит. Я доверяла ему. Зачем ему делать что-то подобное?
Я застонал.
– Этот человек всегда был жадным эгоистичным ублюдком, вот почему. – Увидев плачущую маму, я пожалел, что не задушил Зобеля собственными руками. Она заслуживала гораздо большего, чем он.
Хан наклонился и поцеловал Эрику в макушку.
– Мам, все будет хорошо. Я попрошу Перл подняться сюда и поговорить с тобой. Она гораздо лучше разбирается в подобных вещах.
Мы ждали в комнате прибытия Перл. Они с Ханом тихо разговаривали у двери, пока он вводил ее в курс дела.
– О нет. – Перл поднесла руку ко рту, а затем посмотрела на Эрику с глубоким сочувствием на лице.
Мы оставили женщин с Перл, которая обнимала Эрику за плечи и тихо с ней разговаривала.
Закрыв дверь, Хан посмотрел на меня и глубоко вздохнул.
– Еще рано, но я бы не отказался от холодного пива, прежде чем пойду разбираться с этими ублюдками.
Я приподнял бровь.
– Ты уверен, что тебе не нужно сначала спросить разрешения у Перл?
– Очень смешно. Ты хочешь пива или нет?
Улыбка тронула мои губы.
– Черт возьми, да, я хочу пива.
Глава 25
Сломленный
Магни
Мы с Ханом выпили только половину нашего пива, когда Арчер позвонил мне.
С таким же успехом он мог бы окунуть мою голову в ведро с ледяной водой, когда сообщил мне плохие новости.
– Какого черта она была на крыше? – воскликнул я и встал.
– Что случилось? – Хан тоже встал. – Кто был на крыше?
– Мила.
– Финн был здесь, и он позаботился о ней. С Милой все будет в порядке, – заверил меня Арчер.
– Ты уверен?
– Да. Она сломала ногу и запястье, но самое худшее – это сотрясение мозга. Ее тошнит, и у нее двоится в глазах.
Казалось, моя голова вот-вот взорвется.
– Ради всего святого, Арчер. Как ты мог допустить, чтобы это случилось?
– Они играли в прятки. Мальчики все время ходят туда. Я думаю, крыша просто оледенела.
– Но это Мила, она… – я удержался от того, чтобы сказать «драгоценная», поскольку это означало бы, что мне наплевать на мальчиков, что было неправдой.
– Лаура с ней, но Мила спрашивала о тебе.
– Я еду. – Я как раз собирался повесить трубку, когда понял, что он только что сказал. – Подожди, Арчер, ты только что сказал, что Лаура там?
– Да, она приехала с Финном прошлым вечером.
Я посмотрел на Хана.
– Ты знал, что Финн и Лаура вернулись?
– Нет. – Он нахмурился. – Может быть, мне стоит почаще покидать свой рабочий стол.
Вернув свое внимание к Арчеру, я сказал:
– Скажи Миле, что я уже в пути.
– Ты хочешь, чтобы я поехал с тобой? – предложил Хан.
Я бросил свой ответ через плечо.
– Ты иди разберись с предателями, пока я позабочусь об этом.
– Хорошо, но позвони мне, чтобы сообщить последние новости. Мы с Перл зайдем позже.
В обычный день перелет из Серого особняка в школу занимал пятнадцать минут. Сегодня я был там за десять минут, включая время, затраченное на то, чтобы добежать от гибрида до здания школы.
Финн ждал в дверях. Подняв обе ладони, он жестом велел мне притормозить.
– Полегче, Магни, у тебя такой вид, будто ты готов кого-нибудь убить.
– Где она? – спросил я.
Он указал.
– Там, с Лаурой.
– Арчер сказал, что она сломала ногу и запястье.
Финн кивнул.
– Я уже применил костный ускоритель; меня беспокоит сотрясение мозга.
– Насколько все плохо?
– Достаточно плохо, чтобы я хотел, чтобы она находилась под наблюдением в течение следующих двадцати четырех часов. Лаура вызвалась ухаживать за Милой.
– Магни. – Звук голоса Милы с другой стороны двери притянул меня ближе. Открыв дверь в одну из учительских, я увидел бледную Милу, лежащую на кровати, а рядом с ней на стуле сидела Лаура.
Внезапно стало трудно дышать. Когда Мила протянула мне руку, мои ноги сами понесли меня вперед, и я опустился на колени рядом с ней, целуя тыльную сторону ее маленькой ручки.
– Ты ведь не злишься на меня, правда? – прошептала она.
– Нет. Мне просто не нравится видеть тебя такой. О чем ты думала, поднимаясь на крышу?
– Мне нужно было где-то спрятаться, а Платон сказал, что они никогда не найдут нас на крыше.
– Платон велел тебе залезть на крышу?
Мила выглядела печальной.
– Не злись на него. Он постоянно туда залезает.
– Мне все равно, если он будет делать это постоянно, это слишком опасно.
– Это то, что я сказала, но он сказал мне, что ничего не случится.
– Он дурак. Зачем тебе его слушать?
На глаза Милы навернулись слезы.
– Я не хотела этого делать, но потом вспомнила, что ты мне сказал.
– Что я тебе сказал?
– Ты сказал, что мальчики рождены для того, чтобы руководить и брать на себя ответственность. Вот почему я последовала за ним.
Я поднял руку и с глубоким вздохом уронил ее на бедро. Вселенная, без сомнения, пыталась доказать мне свою правоту. Наивность моей матери и отсутствие критического мышления шокировали меня. Но, возможно, мне не стоило удивляться. Если ей снова и снова говорили, что мужчины лучше принимают решения, чем женщины, то неудивительно, что у нее развилась зависимость от Зобеля.
– Я знаю, что сказал это, Мила, но ты умная девочка, и тебе всегда следует прислушиваться к своим инстинктам. Никогда не подвергай себя опасности из-за глупого мальчишки.
Ее глаза расширились.
– Ты не должен никого называть глупым.
– О, поверь мне, глупость – это самое приятное, что я могу придумать в данный момент. Есть и другие слова, которыми я хотел бы назвать Платона.
Мила поднесла руку ко рту, ее щеки надулись, а глаза выпучились от нетерпения.
Лаура быстро управилась с ведром, а я придержал волосы Милы, когда ее вырвало. Судя по всему, в ее желудке осталось не так уж много, кроме желчи. Я по опыту знал, как это больно.
– Ты можешь отдать мне ведро. – Финн заговорил позади нас. – Магни, было бы неплохо отвести Милу в твою комнату. Дети до сих пор вели себя тихо, но занятия в школе почти закончились, и я бы предпочел, чтобы Мила отдохнула.
– Конечно. – Я протянул ему ведерко, пока Лаура помогала Миле немного попить.
– В том ящике есть чистящие средства для зубов. – Финн указал на синий туалетный столик у стены. – Ей нравятся те, что со вкусом клубники.
Мы с Лаурой завернули Милу в толстое пуховое одеяло, прежде чем я отнес ее в свою комнату. Ее голова покоилась на моем плече, и я поцеловал ее в волосы, прежде чем осторожно уложить ее на кровать.
Мила одарила меня усталой улыбкой.
– Лаура хочет назвать вашу дочь Обри.
– Какая дочь? – Я перевел взгляд с Милы на Лауру и вниз, на ее живот.
– Нет, все не так. Я не беременна или что-то в этом роде, – сказала Лаура, покраснев. – Мила просто спросила меня, какие имена мне нравятся.
– Одри. – Я попробовал это имя на вкус.
– Нет, Обри с буквой «б», верно, Лаура?
Лаура кивнула.
– Да, правильно, с буквой «б».
– Красивое имя, – сказал я мягким голосом и пододвинул стул, чтобы сесть рядом с ней.
– Лаура не против того, чтобы назвать вашего мальчика Мейсоном. Она сказала мне, что ей нравится это имя.
Лаура сидела в изножье кровати, ее рука водила вверх-вниз по здоровой ноге Милы, лежащей поверх одеяла. В моей голове было так много вопросов, которые я не мог задать Лауре в присутствии Милы. Прежде всего, мне до смерти хотелось узнать, что здесь делала Лаура, когда она ясно дала понять, что предпочла Родину мне. Часть меня хотела верить, что она передумала, но если это было так, то почему она не сказала мне, что вернулась? Может быть, она вернулась, чтобы забрать свои вещи. От одной этой мысли мне захотелось блевать в собственное ведро.
– Закрой глаза и отдохни. Мы с Магни будем будить тебя каждый час, как велел Финн. Тебе не нужно ни о чем беспокоиться, – сказала Лаура с мягкой улыбкой Миле.
– Лаура, – прошептала Мила. – Не расскажешь ли ты мне о том времени, когда Магни сражался за тебя на турнире? Он рассказал мне эту историю, но я бы с удовольствием послушала твою версию.
Мы с Лаурой обменялись быстрыми взглядами.
– Хорошо, но я не очень хороший рассказчик.
Мила натянула одеяло до подбородка.
– Моя мама обычно накручивала мне волосы и рассказывала истории. Иногда она пела мне. У нее был прекрасный певческий голос. – Несколько слезинок скатилось из прелестных голубых глаз Милы.
– Мне жаль, что ты потеряла свою маму. – Лаура сочувственно сжала здоровую ногу Милы. – Магни говорил тебе, что я тоже потеряла свою маму, когда была маленькой?
Мила кивнула.
– Мне было так грустно это слышать.
– Все в порядке. Это было очень давно.
– Для меня хуже всего по ночам. Когда у Шелли и Кайи ночная смена, они иногда позволяют мне спать с ними, а когда Магни здесь, он обнимает меня и успокаивает. Однажды мы вышли на улицу посмотреть на звезды. – Мила повернула голову и посмотрела на меня. – Это было мило, ты помнишь?
Я поднял руку Милы и снова поцеловал тыльную сторону.
– Я никогда этого не забуду.
Лаура бросила на меня удивленный взгляд, который я не знал, как истолковать. Если она думала обо мне хуже из-за того, что я был мягок с Милой, я ничего не мог с этим поделать. Мила была слишком важна, чтобы позволить этому повлиять на меня. Когда моей маленькой девочке было больно, я бы оказал ей всю необходимую поддержку.
– Я что-то неважно себя чувствую, – сказала Мила слабым голосом.
– Тебе снова нужно ведро?
– Нет, но у меня болит нога.
Лаура взяла Милу за другую руку и заговорила голосом, полным сочувствия.
– Это работает костный ускоритель, милая. Постарайся думать о боли как о чем-то хорошем.
Я встал.
– Позволь мне позвать Финна. Он должен дать тебе какое-нибудь обезболивающее.
– Финн уже сделал это, – сообщила мне Лаура. – Он дал ей максимальную дозу. Следующую дозу ей придется ждать еще два часа.
Я хмыкнул.
– Я скажу ему, чтобы он дал ей еще сейчас!
– Магни, – голос Лауры был твердым, и, положив руку на дверную ручку, я повернулся к ней.
– Что?
– Я уже спрашивала его, и он сказал, что сделал бы это, если бы мог. Финн – врач, и ты должен уважать это. Ты только что сказал Миле не позволять людям давить на нее, заставляя делать что-то вопреки ее здравому смыслу, а теперь ты хочешь пойти и надавить на Финна.
Моей первой реакцией было сказать Лауре, чтобы она не указывала мне, что делать, но она была права, и последнее, что было нужно Миле, – это наша с Лаурой ссора.
Возвращаясь на свое место, я дал Миле обещание.
– Я поговорю с Финном через час.
Она кивнула в знак благодарности и повернула голову, чтобы посмотреть на Лауру.
– Ты ляжешь рядом со мной, когда будешь рассказывать эту историю?
– Если ты этого хочешь. – Лаура заползла за спину Милы и, прислонившись спиной к стене, приподнялась на локте и посмотрела на меня. – Я могу взять эту первую смену. Я просто расскажу Миле эту историю и помогу ей заснуть.
– Хорошо, но я остаюсь. – Я никогда не слышал от Лауры о том, что она пережила, когда я победил ее на турнире, и теперь, когда она собиралась рассказать Миле, я никуда не собирался уходить.
Левой рукой Лаура начала накручивать длинные светлые волосы Милы.
– Хорошо, – сказала она и глубоко вздохнула, прежде чем начать рассказывать.
Глава 26
Турнир
Лаура
– Мила, я не знаю, как много Магни рассказал тебе обо мне. Но я выросла на Восточном побережье со своим отцом, братьями и сестрой-близнецом. Моя мать умерла при родах, когда мне было одиннадцать. Она родила четверых детей и перенесла шесть выкидышей, когда это случилось.
– Я знаю, что там, где ты выросла, брак – это редкость. Однако в Северных землях это то, чего с нетерпением ждут все девушки. С тех пор, как мы были маленькими девочками, мы фантазируем о том дне, когда мужчины будут сражаться за нас, и мы выберем нашего чемпиона. – Я усмехнулась. – Я не могу тебе сказать, сколько часов мы с сестрой провели, обсуждая, какой наряд надеть в день нашей свадьбы. Это был наш любимый разговор.
– Раньше мы, девочки, выходили замуж в возрасте пятнадцати лет, но потом наш старый правитель заболел, и Хан изменил этот возраст на восемнадцать. Я не знаю почему, но я была очень расстроена из-за того, что он это сделал. Видишь ли, я уже выбрала себе наряд и все такое. – Я улыбнулась тому, как глупо это прозвучало.
– Ты все еще помнишь, что собиралась надеть? – спросила Мила.
– Конечно. Я собиралась заплести волосы в красивую косу, и мой отец подарил мне ожерелье из черного жемчуга, которое я надела с прекрасным белым бархатным платьем, которое он заказал специально для меня. – Я не смотрела на Магни, когда говорила; все мои разговоры об одежде должны были быть ему скучны.
– Я знаю, почему были изменены правила, – сказал Магни.
– Почему? – спросила Мила.
– Я расскажу тебе позже. Сначала пусть Лаура расскажет свою историю.
– Поскольку мы с сестрой были близнецами, это было грандиозное событие, которое привлекло тысячи мужчин к участию в турнире. Я полагаю, они думали, что шансы на победу будут в два раза выше, чем на обычном турнире, но из-за большого количества участников они были ниже. Принцип заключается в том, что каждый участник должен внести взнос. Эти деньги, а также входные билеты для зрителей, идут на призовой фонд.
Мила нахмурилась.
– Я думала, ты была призом.
– Пять сильнейших мужчин представляются невесте, и чемпион, которого она выберет, получает и ее, и один миллион долларов.
– Мы с Эйприл изучили списки участников и затаили дыхание, когда в список участников были добавлены мерзкие и отвратительные мужчины. Мы хлопали в ладоши и танцевали, когда красивые и симпатичные мужчины записывались сражаться за нас. И каждый день мы продолжали искать то имя, которое больше всего хотели увидеть.
– Чье это было имя? – спросил Магни с глубокими морщинами на лбу.
Я улыбнулась.
– Я не раздаю никаких спойлеров. Это моя история.
Я продолжила.
– Моя сестра положила глаз на молодого человека по имени Джон из наших краев. Она становилась такой взволнованной и нервничала, когда говорила о нем. Раньше мы придумывали все эти сценарии того, как она выйдет за него замуж и у них родится десять общих детей. – Я вздохнула. – Мы должны были знать, что он никогда не сможет победить такое количество сильных воинов. Он был больше похож на молодую версию Финна: забавный и обаятельный, но не предназначенный для драк.
– Финн неплохой боец. Он может постоять за себя, – заметил Магни, прежде чем я продолжила свой рассказ.
– В то утро, когда начался турнир, мы с Эйприл проспали всего несколько часов. Зная, что это была наша последняя ночь вместе, мы держались за руки и проговорили всю ночь. Мы были в восторге от того, что мужчины дрались из-за нас. В то же время мы были опустошены тем, что нас разлучат, и боялись, что нам не понравятся представленные нам мужчины. Я проплакала все утро, потому что единственного мужчины, которого я хотела видеть сражающимся за меня, не было в списке.
– Это был Магни? – глаза Милы были широко открыты.
Я кивнула и слегка улыбнулась ей.
– Да, так оно и было. Меня не было рядом, когда было объявлено о новом турнире. Я бы ежедневно проверяла, появится ли имя Магни в списке участников. В тот единственный раз, когда это случилось, я неделю плакала, пока не заснула.
– Это было для турнира Лейлы Мишель, – тихо сказал Магни.
– Да, так оно и было. – Я посмотрела ему в глаза, прежде чем снова переключить свое внимание на Милу. – Лейла Мишель – моя лучшая подруга, и ее турнир превратился в трагедию, когда парень, в которого она была влюблена, погиб в жестокой драке. Я была на год младше ее и держала ее в своих объятиях, когда она рыдала от горя. На следующий вечер Лайле Мишель представили пятерых чемпионов, и она должна была выбрать одного из них.
Магни застонал.
– Весь этот турнир был фарсом. Мы бы все сделали по-другому, если бы это было сегодня. Заставлять ее делать такой выбор было бесчеловечно.
– Верно.
– Но что случилось с Магни? Ты сказала, что он был участником турнира. – Мила повернулась, чтобы посмотреть на него. – Держу пари, ты был одним из пяти чемпионов.
Я ответила прежде, чем он успел это сделать.
– Магни выбыл перед своим первым боем. Все гадали, зачем он это сделал, но все, о чем я заботилась, – это шанс, что он будет драться за меня.
– Ты была в него влюблена? – спросила Мила.
– Я думала, что он был самым сильным и красивым из них всех.
Мила сморщила носик, глядя на Магни.
– Должно быть, это было до того, как ты сделал себе татуировку на шее.
Улыбка тронула его губы.
– Тебе не нравится моя татуировка?
– Только не эта.
– У него была татуировка, – сказала я. – Но мне показалось, что это придавало ему свирепый вид. В любом случае, ты можешь представить мой ужас, когда мой турнир был отложен на три года. Магни был на девять лет старше меня, и по новому правилу девочка по имени Эванджелина с Западного побережья последней участвовала в турнире в возрасте пятнадцати лет, и только потому, что это уже было запланировано.
– Я ни на минуту не думала, что Магни будет ждать еще три года, чтобы жениться, когда он сможет завоевать Эванджелину.
– Она была хорошенькой? – прошептала Мила.
– Очень хорошенькая.
– Красивее тебя?
Я кивнула.
– Да, по крайней мере, я так думала.
– Но он ведь не сражался за нее, не так ли?
– Нет. И я издала самый безумный вопль счастливого танца, когда узнала об этом. – Краем глаза я увидела, как Магни качает головой.
– Но я не понимаю, – Мила потерла глаза. – Ты сказала, что имени Магни не было в списке участников твоего турнира. Тогда как же он завоевал тебя?
– Это была ошибка. Во время одного из боев Лайла Мишель подбежала ко мне и сказала, что видела Магни на одной из других арен. С тысячами участников бои происходили одновременно в пяти разных местах. Эйприл, Лейла Мишель и я все были в эйфории, и я продолжала говорить своей сестре, что никогда не прощу ей, если она выберет Магни. Я почувствовала, что он принадлежит мне, потому что увидела его первой.
Мила перебила меня:
– Ты говоришь о том времени, когда ты была маленькой и застала его и Хана дерущимися? Магни рассказал мне об этом.
– Да. Я не была уверена, помнил ли он тот вечер, но я помнила.
– Но Магни действительно помнил. – Мила подняла глаза на крупного мужчину, сидевшего рядом с ней, который мягко улыбнулся ей.
Было поразительно, насколько красивее становился Магни, когда не хмурился. И, возможно, потому, что моя история заставила меня вновь пережить ту огромную влюбленность, которую я испытывала в нем на протяжении всех моих подростковых лет, бабочки теперь порхали у меня в животе.
– Когда все бои закончились, мы с сестрой стояли в наших белых платьях лицом к лицу с девятью избитыми воинами и Магни, у которого были синяки на костяшках пальцев, но в остальном он выглядел нормально. Мое сердце бешено колотилось, а руки дрожали, потому что, несмотря на то, что я любила свою сестру, я не верила на сто процентов, что она не выберет Магни. – Я глубоко вздохнула и скорчила гримасу, глядя на Милу. – И Эйприл выбрала его.
– Неееет. – Мила подняла голову. – Она не могла.
– Молодой человек, которого она хотела, проиграл свою битву, и девять из десяти чемпионов, стоявших перед нами, выглядели ужасно, с опухшими глазами и сломанными носами.
– Но твоя сестра знала, что ты хочешь выйти за Магни.
– Да, Эйприл знала. Я подозреваю, что она тоже всегда была немного влюблена в него, и именно поэтому выбрала его.
– И что же произошло потом?
– Я разозлилась на нее и заявила Хану и всем присутствующим, что я тоже хочу Магни.
Магни издал тихий стон.
– Это была кошачья драка.
Глаза Милы расширились.
– Вы поссорились из-за него?
– Было небольшое подталкивание взад и вперед, но Хан ничего этого не хотел, и он объявил, что Магни должен будет сам выбрать между нами.
– Он выбрал тебя. – Мила удовлетворенно вздохнула. – Мне нравится эта история. Он поцеловал тебя?
– Да, мы поженились сразу после этого, и он поцеловал меня на глазах у всех.
– Это был хороший поцелуй. – Магни одарил меня легкой, но искренней улыбкой.
– Это так романтично.
Комментарий Милы стер улыбку с лица Магни, как будто слово «романтичный» было оскорблением.
– А теперь хватит рассказывать истории. Закрывай глаза и засыпай. Твоему телу нужно восстановиться, – проинструктировала я, продолжая накручивать волосы Милы.
Пять минут спустя ее дыхание замедлилось, и она заснула.
Магни сидел в глубокой задумчивости на стуле, но посмотрел на меня, когда я задала ему вопрос:
– Ты сказал, что знаешь, почему возраст вступления в брак был изменен с пятнадцати до восемнадцати.
Он почесал бороду.
– Официально, это было из-за того паренька, который умер на турнире Лайлы Мишель. Мы с Ханом согласились, что должны что-то сделать, чтобы подобная трагедия больше не повторилась. Вот почему мы изменили минимальный возраст участвующих мужчин с шестнадцати до двадцати одного года. В то же время мы повысили минимальный возраст невест с пятнадцати до восемнадцати. Все предполагали, что эти два изменения были связаны, но правда в том, что это произошло из-за тебя.
– Меня?
Он вздохнул.
– Да. Я видел тебя на турнире Лейлы Мишель. Тебе было четырнадцать, и все говорили о том, какие вы с сестрой хорошенькие, и что меньше чем через год мы все будем бороться за вас. Для меня ты была ребенком, и мне было тошно слышать, как они говорят о тебе в сексуальном ключе. Я думаю, с той самой ночи, когда тебе было девять и ты доверила мне отвезти тебя обратно к твоим родителям, я чувствовал, что защищаю тебя. Вот почему я подтолкнул Хана изменить возраст. Моя идея заключалась в том, что это дало бы тебе достаточно времени, чтобы повзрослеть и превратиться в женщину. Я хотел, чтобы он установил одинаковый минимальный возраст для женщин и мужчин, но он отказался повысить возраст невест до двадцати одного года. Компромиссным решением было восемнадцать.
Я приподняла брови.
– Ух ты, хорошо, что ты его не убедил. Был бы шестилетний перерыв без турниров. Насколько я помню, люди не очень хорошо восприняли трехлетний разрыв. Представь, если бы это было шесть лет.
Магни посмотрел на Милу сверху вниз.
– Я все еще думаю, что это должен быть двадцать один. Никто не должен выходить замуж так рано, как это сделала ты, Лаура.
Это спровоцировало меня.
– Я была готова! – сказала я твердым голосом.
– Уверена? Как ты можешь так говорить, когда ты сбежала? Мы даже двух лет не женаты, а ты уже сдалась. – Он развел руками. – Ты рассказываешь Миле историю о том, что хотела меня, и это звучит чудесно, но реальность совсем иная, Лаура. Мы оба это знаем.
– Я не имела в виду то, что сказала о выборе Родины.
Магни наклонился вперед, упершись локтями в колени и опустив глаза в пол.
– Иногда ты сводишь меня с ума своими властными манерами. Я была так горда тем, что победила Девлина, а ты даже не похвалил меня за это.
– Когда ты хоть раз слышала, чтобы я кого-нибудь хвалил?
– Я хотела, чтобы ты гордился мной и уважал меня как равную.
Магни фыркнул и больше не шептал, когда повернул голову ко мне.
– Лаура, ты уверена, что хочешь привнести уважение в этот разговор?
Избегая его жесткого взгляда, я сосредоточилась на его плече.
– Я знаю, что не была тебе хорошей женой, но я здесь и готова работать над нашим браком.
– Какой брак? Ты сделала свой выбор.
Я побледнела и встретилась с ним взглядом.
– Я же говорю тебе, что не имела в виду то, что сказала вчера утром. Я просто разозлилась на тебя за то, что ты мной командуешь.
– Я больше не знаю, что и думать, Лаура. Ты приходишь и уходишь, когда тебе заблагорассудится, и ожидаешь, что я с этим смирюсь. Я слушаю твою историю о том, как мы оказались вместе, и мне кажется, что ты была влюблена в идею выйти за меня замуж больше, чем интересовалась мной как личностью.
– Это неправда; это ты не видишь во мне личность. В первый год, когда мы были женаты, мы никогда не разговаривали. По крайней мере, не так, как сейчас.
– Я же говорил тебе, я не любитель поговорить.
– Сейчас у тебя все очень хорошо получается.
Он застонал.
– Я уже сказал Хану, что покупаю себе рыбацкий домик на Аляске. Я покончил со всем этим дерьмом. Он и Перл могут править страной, если захотят. Ты можешь уехать и жить на Родине.
Мой голос немного дрожал.
– Я не хочу жить на Родине.
Он пожал плечами.
– Ты меня слышал? Я не хочу жить на Родине. Я хочу жить здесь, в Северных землях, с тобой.
– Тебе бы не понравилась Аляска.
– Я говорю не об Аляске.
– Послушай, Лаура, я понимаю. Я представлял фантазию молодой девушки о сильном герое, который жил во дворце. Я был самым близким человеком к принцу, которого только можно было найти. Но если тебе было недостаточно меня со всеми этими сказочными штучками, то я чертовски уверен, что тебе будет недостаточно меня, когда я буду жить в маленьком домике на Аляске.
– Хватит об Аляске, Магни.
– Я серьезно.
Я наклонила голову и указала на Милу.
– Ты собираешься оставить ее здесь, гадающую, почему ее было недостаточно, чтобы заставить тебя захотеть остаться рядом. Я уверена, что это совсем не травмирует девочку, которая уже потеряла свою мать, – мой тон был саркастичным.
– Это несправедливо. Я бы все равно навещал ее.
У меня болело горло от всех эмоций, застрявших там.
– Почему мы не можем поладить? – я спросила.
– Потому что с тобой невозможно поладить. – Его руки сжались в кулаки, и на этот раз его взгляд сосредоточился на моих губах.
Я видела это выражение раньше, и всегда за несколько секунд до того, как он целовал меня. Только на этот раз между нами был больной ребенок, и он не мог найти выход своему разочарованию, занявшись со мной сексом.
– Я узнаю это выражение на твоем лице. Если бы здесь не было Милы, ты бы набросился на меня, не так ли?
– Нет.
– Она спит, ты можешь это сказать.
Он нахмурился.
– Может быть, я бы и сделал это, но с ребенком в комнате этого, черт возьми, не произойдет.
Я закатила глаза.
– Это не было приглашением. Я просто указываю на очевидное. Это всегда было нашей привычкой, понимаешь?
– Ну и что? Поцеловать тебя – лучший способ заставить тебя замолчать.
Мои глаза метали в него кинжалы.
– Ты хочешь сказать, что целуешь меня только для того, чтобы заставить заткнуться?
Его тон стал жестче, и он вызывающе вздернул подбородок.
– Нет. Иногда я просто возбужден.
Разочарование и гнев вскипели у меня в животе, как сильнодействующие ингредиенты в ведьмином вареве. Я вернулась в Северные земли с намерением стать лучшим человеком и рассказать Магни о своих чувствах к нему. Но колоссальная стена, которую он воздвиг вокруг себя, была непроницаемой. В расстроенных чувствах я бросила в него комментарий, пропитанный ядовитой смесью из моего котла.
– Жаль, что ты не похож на Девлина. Когда он возбудился, он сказал своей женщине, что любит ее. Ты даже этого мне не даешь.
– Возвращайся на Родину, если тебе нужна поэзия. – В его тоне слышалась тихая насмешка.
– Говорить своей жене, что ты ее любишь, не имеет ничего общего с поэзией. – Я закрыла рот, когда Мила пошевелилась между нами, но было слишком поздно, и ее глаза, моргнув, открылись.
– Вы двое ссоритесь?
– Нет, мы просто кое-что обсуждаем. Тебе не о чем беспокоиться, дорогая, – я погладила ее по щеке.
– Мне показалось, я слышала, как вы говорили о поэзии.
– Верно, я рассказывала Магни о мощном стихотворении, которое ты мне сегодня прочитала.
– Это мое любимое. – Мила зевнула и положила голову мне на плечо. – Мы должны прочитать его Магни.
– Это отличная идея. Мы сделаем это позже.
Мила посмотрела на меня так, словно в ней что-то щелкнуло.
– Помнишь свою любимую часть из стихотворения о комплиментах? Ты должна по-настоящему гордиться собой, Лаура.
– Почему?
– Потому что ты сказала, что тебе было тяжело делать комплименты другим людям и говорить о них приятные вещи, и все же ты сказала все эти удивительные вещи о Магни. Теперь он знает, что ты была влюблена в него много лет, прежде чем выйти за него замуж, и что ты считала его самым красивым из всех мужчин.




























