Текст книги "Воин (ЛП)"
Автор книги: Элин Пир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)
Финн прищелкнул языком.
– Чепуха. Это весело и красочно. Как специи в еде.
Афина повернулась, чтобы посмотреть на меня.
– Ты понимаешь, что я имею в виду? Говорила же тебе, что Финн может быть непростым.
Финн рассмеялся и принес нам две чашки чая.
– Извини, дорогая, ты не встретишь никакого сочувствия со стороны Лауры по этому поводу. Она одна из нас; ее воспитывали так, чтобы она использовала весь объем английского словаря. Небольшая ругань ее не оскорбит.
– Это действительно так, – согласилась я и взяла свою чашку чая.
Афина тоже взяла свою чашку.
– Тогда, я полагаю, это сделало бы меня сложной, потому что у меня действительно болят уши.
– Ты хочешь, чтобы я поцеловал их получше? – поддразнил Финн.
– Нет, спасибо. Я просто хочу свой чай.
– Хорошо, пей скорее, потому что нам скоро нужно уезжать. – Финн повернулся к Тристану. – Ты сказал своей маме, что нас, возможно, не будет несколько дней?
Тристан кивнул.
– Да.
– Лаура, мы могли бы тебя подвезти. Мой гибрид намного быстрее, чем беспилотник, на котором ты прилетела.
Я посмотрела вниз, стряхивая невидимую пыль с пледа.
– Я пока не уверена, что готова вернуться.
– Почему нет? – спросил Финн.
– Мы с Магни сильно поссорились.
– Ну и что? Я постоянно с ним ссорюсь.
– Я по-настоящему разозлилась на него и наговорила много гадостей.
– Не беспокойся об этом. Ты не найдешь никого более преданного, чем Магни. Может, он и зол на тебя, но все равно хочет, чтобы ты вернулась.
– Ты уверен в этом?
– На тысячу процентов.
Афина улыбнулась мне поверх края своей чашки.
– Не так давно ты противостояла Магни, называя себя воином. Ты была достаточно храбра, чтобы добровольно вызваться преследовать опасных мужчин до того, как они причинят вред невинным людям. Я не могу представить, чтобы кто-то такой смелый, как ты, боялся снова встретиться лицом к лицу с Магни только потому, что ты с ним поссорилась.
– Конечно, я не боюсь, – солгала я, но правда заключалась в том, что я была в ужасе от того, что на этот раз слишком сильно оттолкнула Магни.
Финн хлопнул в ладоши с самодовольным выражением лица.
– Отлично, тогда решено. Ты возвращаешься с нами.
Глава 22
Суки
Магни
Нас было девять человек в комнате, восемь из них старше меня и друзья моего отца. Будучи богатыми и влиятельными, эти люди привыкли добиваться своего.
Некоторых из них я не видел годами, но некоторые из них недавно встречались со мной и Ханом. Было трудно пожимать им руки, когда я думал о том, как они подлизывались к моему брату, называя его лучшим правителем в истории Северных Земель.
С большими стаканами виски и притворной игрой в карты мы подождали, пока моя мама и все официанты покинут зал.
– Мы все знаем, почему мы здесь, – начал мистер Зобель. – Каждый из нас обеспокоен текущей политической ситуацией, и мы хотим перемен.
Я встретился взглядом с восемью мужчинами, сидевшими за круглым столом. Они выглядели серьезными, как и я.
– Мистер Зобель сказал мне, что вы предпочли бы меня в качестве правителя. Это правда? – я столкнулся с ними лицом к лицу.
Они все кивнули.
– Какие изменения вы хотели бы увидеть? Поконкретнее.
Шелдон Грант, мужчина лет семидесяти, откинулся назад и скрестил руки на своем толстом животе.
– Нет необходимости ходить вокруг да около. Я стар и люблю быть в постели к десяти. – Его комментарий заставил остальных рассмеяться. – Хана засосала его новая невеста. Все ее разговоры о гуманизме и доброте вызывают отвращение. Наши предки отказались, чтобы ими правили женщины, и мы тоже откажемся. – Его последние три слова были подчеркнуты троекратным кивком головы. – Я не хочу слышать разговоров об интеграции. Единственный способ для наших двух стран объединиться – это когда женщины преклонятся перед нашим мужским превосходством.
– Да, да.
Ободренный поддержкой остальных, Шелдон продолжал говорить.
– Мы – элита. Не многие в этой стране женились так, как мы. Это означает, что мы – те немногие, кто может засвидетельствовать, каковы женщины на самом деле. У них глупые представления, они безответственны и обладают интеллектом детей. Им никогда не следует позволять принимать важные решения ни за себя, ни за других. – Он посмотрел на меня. – Твоя жена является хорошим примером своего бездумного и эгоистичного поведения.
Нерв у меня на челюсти дернулся, и я поборол инстинктивное желание послать его к черту.
Максимилиан, высокий долговязый мужчина с большой бородой, наклонился вперед.
– Женщины хороши только для одного – для размножения и получения удовольствия. Когда мы захватим Родные земли, все изменится. Моя жена умерла больше пяти лет назад, и я готов взять на себя целый гребаный гарем женщин. – Он ухмыльнулся. – Зачем ограничивать себя, когда есть миллионы вариантов на выбор?
Глубокий смех наполнил комнату.
– Верно, там хватит на всех. Мамаши настолько чертовски мягкотелы, что не будут сопротивляться.
Я засунул руки подмышки и нахмурился.
– Что не так? Разве ты не хочешь завести свой собственный гарем? – спросил Максимилиан. – Все знают, что у тебя тухлое яйцо с той девушкой, на которой ты женился.
Я нахмурился еще сильнее, и он занервничал.
– Прости, я не хотел тебя обидеть.
– Не впутывай в это Лауру, – пробормотал я в качестве предупреждения.
Мистер Зобель фальшиво усмехнулся.
– Что ты будешь делать с Лаурой, зависит от тебя, до тех пор, пока ты не позволишь ей развратить тебя, как Перл поступила с Ханом.
Я кивнул, и старик, сидевший рядом со мной, похлопал меня по плечу.
– Магни слишком настоящий мужчина… чтобы поддаваться на женские уловки. Он всегда серьезен и сосредоточен на предстоящей задаче. Это то, что сделает его великим правителем.
Максимилиан поднял свой бокал в мою честь.
– Если ты не возражаешь, чтобы остальные из нас отлично провели время на празднике женщин.
– Поступайте как знаете, – пробормотал я, и один из мужчин, который всего две недели назад обращался к моему брату, начал развлекать всех описанием клипа из фильма, который он однажды видел.
– Я говорю вам, все мужчины сидели вокруг стола, где красивая молодая женщина служила живым подносом с деликатесами, разложенными на ее груди, бедрах и животе. – Он иллюстрировал это своими руками. – Она лежала посередине со своими длинными волосами, выглядела великолепно и ничего не говорила.
– Отлично! – вмешался кто-то. – Единственный раз, когда я хочу услышать, как говорит моя женщина, – это когда она говорит мне, как ей повезло, что я ее муж. – Он толкнул локтем мужчину, стоявшего рядом с ним. – И когда она скажет мне, что беременна.
Мистер Зобель поднял свой стакан с виски.
– Давайте поболеем за милых созданий по другую сторону этой стены. Пришло время им узнать свое место. Когда они оказывают на нас какое-либо влияние – это все равно что мочиться на могилы наших предков. Мы всем обязаны тем храбрым мужчинам, которые отказались подчиняться женщинам. Будь я проклят, если мы собираемся стоять в стороне и смотреть, как Хан отдает нашу свободу и власть.
Высокий, долговязый мужчина заговорил снова.
– Хан думает своим членом. То же самое случилось со мной, когда я впервые завоевал свою жену. – Он рассмеялся. – Я был так чертовски возбужден из-за нее, что позволил ей слишком многое сойти с рук.
– Это ошибка новичка, – сказал Шелдон и поднял свой бокал. – Женщины воспользуются тобой, если ты не будешь осторожен. Они такие хитрые.
– Они совсем как золотистый ретривер, который у меня когда-то был. – Мистер Зобель тыкал указательным пальцем в стол. – Клянусь, эта маленькая сучка знала, как разыграть меня своими милыми очаровательными глазками.
Я сохранял бесстрастное выражение лица.
– Женщинам бы это не понравилось, если бы они узнали, что вы сравниваете их с собаками, – заметил мужчина слева от меня. – Я не испытываю особого уважения к мамашам, но мои жена и дочь – прекрасные женщины, и я бы бросил вызов любому, кто сказал бы обратное. – Он допил остатки своего виски.
– Я знаю, что это так, – пояснил мистер Зобель. – Но это потому, что ты правильно их воспитал. Они знают и принимают, что мы, мужчины, превосходим их во всех отношениях. Пришло время показать это и мамашам.
– Вот именно!
– Правильно!
Мужчины смеялись и кивали в знак согласия. Это заставило Зобеля выпятить грудь.
– Сначала им это не понравится, но со временем они научатся раздвигать ноги и вести себя тихо, как хорошие девочки. Я разбираюсь в этом дерьме.
– Помимо женского гарема для каждого из вас, чего вы ожидаете?
– Было бы естественно, если бы ты вознаградил нашу преданность, предоставив нам землю на Родине.
– И что вы готовы мне дать?
– Любая поддержка, в которой ты нуждаешься.
Еще в течение часа я мысленно записывал их требования о большем влиянии, прежде чем отодвинуть свой стул и встать, опершись кончиками пальцев о стол.
– Благодарю вас, джентльмены. Я договорюсь о встрече с Ханом завтра, и как только это будет сделано, вы получите от меня весточку.
Пожимая руки каждому из восьми мужчин, я видел в их глазах только жадность и честолюбие. Мне не нравился ни один из них, но я верил, что у них есть все необходимое, чтобы сдержать свои обещания.
Глава 23
Поэзия
Лаура
Магни не было в школе, когда я приехала с Финном, Афиной и Тристаном.
Я спала в комнате Магни, думая об ужасном разговоре, который у нас состоялся после того, как я поймала Девлина. Если бы только он признал хорошо проделанную с моей стороны работу, я бы так не разозлилась, что предпочела ему Родину. Держу пари, что если бы я была одной из его охотников, Магни проявил бы ко мне больше уважения. Простыни пахли им и мной, и это навеяло воспоминания об удивительном сексе, которым мы занимались до того, как я отправилась ловить Девлина.
Виня себя за то, что сказала Магни, что предпочла ему Родину, я не могла уснуть. Это была отчаянная попытка постоять за себя, но это было неправдой, и я ломала голову, чтобы найти способ взять свои слова обратно, не показавшись слабой.
Боулдер приехал в школу рано утром в понедельник, чтобы забрать Рейвен, которая провела выходные с ним и Кристиной. Он сказал мне, что Магни находится на Восточном побережье, и спросил, разговаривала ли я с ним.
– Пока нет, но я сказала ему, что вернулась. – Это было неправдой. Ранее тем утром, еще лежа в постели, я продиктовала сообщения Магни, но ничего не прозвучало правильно, и я удалила их все.
Мне нужно было еще немного времени, чтобы прийти в себя, прежде чем я снова увижу его. После долгожданного визита к Лейле Мишель, чтобы повидаться с ней и ее близнецами, я вернулась в школу и провела вторую половину дня с детьми. Было легко понять, почему Магни так привязался к Миле. Девочка была очаровательна и мила со всеми.
Когда у них был английский, она шепотом позвала меня подойти и сесть рядом с ней.
Кайя указала на Ники.
– Мне жаль, что у нас не хватило времени в пятницу, но мы все хотели бы услышать, что ты узнала, когда исследовала вопрос, связанный с английским языком.
Ники подошла и встала перед классом.
– Мой вопрос был в том, почему мы все говорим по-английски, а не на каком-то другом языке? – Она опустила глаза, и поскольку на ней не было обуви, я могла сказать, что она сгибала пальцы ног. – Что я выяснила, так это то, что английский был только одним из примерно семи тысяч языков, на которых говорили до войны. – Она заглянула в свои записи. – Английский был третьим по распространенности языком в мире, мандаринский занимал первое место, а испанский – второе.
– Что такое мандаринский? Звучит как фрукт, – прокомментировала Рейвен.
– На мандаринском говорили в стране под названием Китай. Это было частью Азии и является одним из тех мест, которые сейчас непригодны для жизни. Поскольку во время войны погибли миллиарды людей, английский был языком, на котором говорило большинство выживших. Вот почему Совет сделал его официальным языком в 2061 году.
– Спасибо, Ники, это было очень интересно. – Кайя улыбнулась девочке и хлопнула в ладоши. – Теперь нам пора поработать над нашим уроком поэзии. Вы можете либо написать свое собственное стихотворение, либо выбрать то, которое написал ребенок. Платон и Уильям, вы уже определились со стихотворением, которое хотели бы проанализировать?
– Я нашел стих о пиве, это нормально? – спросил Шторм.
– Эм, да, я так думаю. – Кайя посмотрела на Марко, одного из двух ассистирующих наставников. – Не мог бы ты взглянуть на это?
– Конечно.
– А как насчет тебя, Уильям?
– Я не люблю поэзию, – пожаловался мальчик.
– Никто из нас не любит, – громко сказал Соломон, самый старший из мальчиков. – Это пустая трата времени.
– Драки – пустая трата времени, – вмешалась Шелли, другая помощница наставника. – Если ты спросишь меня.
Марко поднял голову.
– Ты не можешь называть тренировку по борьбе пустой тратой времени только потому, что ты не знаешь, как отбиться от малыша.
– Драться с малышом было бы легко, – парировала Шелли. – Я все время тренируюсь на тебе.
Марко поднял правую руку и напряг свои впечатляющие бицепсы.
– Разве малыш так выглядит?
Шелли посмотрела на него и серьезно кивнула.
– Да, у них точно такое же выражение лица, когда они справляют нужду.
На щеках Милы появились ямочки, когда мы с детьми рассмеялись.
– Они всегда такие, – прошептала она мне. – За ними забавно наблюдать.
Кайя хлопнула в ладоши.
– Мы можем сосредоточиться на поэзии, пожалуйста?
Послышалось несколько стонов, но дети успокоились и рассредоточились по классной комнате с высокими сводами, которая когда-то была старыми развалинами церкви.
– Это стихотворение, которое я выбрала, – сказала мне Мила и спроецировала его на стол. – Это было написано перед войной тринадцатилетней девочкой. Мой старый учитель читал нам это в прошлом году, и я была тронута этим. – Наши головы были близко, и я пробежала глазами стихотворение.
– Это написал ребенок?
– Будет лучше, если ты прочтешь это вслух. Хочешь, я тебе это прочту?
– Да.
Мила читала мне низким мелодичным голосом нараспев. Чистый голос девушки в сочетании с сильным посылом стихотворения заставили волосы у меня на руках встать дыбом.
Поколение зеркал.
Легко быть подавленным,
Со всей этой ненавистью и страхом,
Это менталитет «их» и «нас», и угрозы – это все, что мы слышим.
Страшные разговоры о ядерной войне и конце человечества.
Что случилось со взрослыми в этом мире – неужели они не видят этого безумия?
У меня не так уж много власти; в конце концов, я всего лишь ребенок.
По крайней мере, так я думала до того, как взяла в руки мяч.
Теперь я полна решимости изменить ситуацию к лучшему и вызвать улыбку на лице друга.
Напомните им, что они особенные и что внутри нас есть особая благодать.
Мы – чистые, еще не приученные мыслить в категориях цвета кожи или расы.
Нам не обязательно быть звездами или героями, просто поколением зеркал.
Пусть другие будут ослеплены тьмой, в то время как мы отражаем только солнце.
Это люди, которые вдохновляют нас, – молодые люди.
Люди, которые меняют ситуацию – даже если она совсем незначительная.
Я собираюсь направить свое зеркало в их сторону.
Чтобы отразить и усилить их свет – и я не могу дождаться, чтобы увидеть реакцию.
Что произойдет, когда мои друзья сделают то же самое?
Когда все наше поколение откажется быть ослепленным ненавистью и обвинениями.
Когда мы отталкиваем тьму и рассмеемся ей в лицо.
Никто не может сказать мне, что это не наше дело.
Я знаю, что более сильные и мудрые люди сражались и отдали свои жизни.
Я не хочу проявить неуважение, но пришло время действовать стратегически и не вестись на ложь.
С тьмой нельзя бороться насилием и ненавистью.
Это будет только усиливаться и поглотит нас в бесконечных спорах.
Только свет может победить тьму – даже такой ребенок, как я, может видеть, что многое ясно.
Но я не могу водить машину или заставлять взрослых слушать, если они не хотят слышать.
Тем не менее, мы – поколение зеркал, гоняющихся за солнцем, готовых внести свой вклад.
И используя простые вещи, находящиеся в пределах нашей досягаемости, это может оказаться не так уж сложно.
Мы возьмем наши телефоны и воспользуемся социальными сетями, чтобы люди почувствовали наше тепло.
Подумайте, как это будет отличаться от обычной бури в СМИ.
Сделайте комплимент незнакомцу и заставьте его улыбнуться.
Немного доброты поможет преодолеть долгую милю.
Мы будем отпускать шутки и ощущать смех как целительную силу.
Ту, которая заставит наши сердца петь и расцветать, как цветок.
Мы поговорим о людях, которыми мы восхищаемся и уважаем.
И поделитесь тем, за что мы благодарны, и надеемся, что эффект почувствуют все.
Итак, мой последний вопрос к вам таков: поможете ли вы нам, просто отражая яркий свет в своем зеркале?
– А ты как думаешь? – прошептала Мила. – Разве это не удивительно?
– Вау. – Мои брови приподнялись. – Ты уверена, что это написал ребенок?
– Да. Ей было всего тринадцать, и ее звали Перл, совсем как нашу Перл.
– Это прекрасное стихотворение.
– По словам, которые она использует, можно сказать, что это очень старый стих, но мне хочется плакать от того, что дети тогда боялись ядерной войны и конца человечества.
– Ну, на то есть веская причина, – заметила я.
Мила выглядела печальной.
– Я счастлива, что не живу тогда. По крайней мере, сейчас такого оружия нет.
– Верно, но нам все еще предстоит решить множество проблем.
Между ее бровями образовался треугольник.
– Например, какие?
– Например, найти способ избавиться от стены между Северными землями и Родиной.
– Но я думала, что Перл и Хан работают над этим.
– Так и есть.
– Тогда тебе не о чем беспокоиться. Перл – самый умный человек, которого я знаю, и у Хана тоже есть несколько хороших идей.
Я наклонила голову.
– Ты думаешь, Перл умнее Хана?
Мила слегка отпрянула назад.
– А ты нет?
– Я не знаю. Люди называют Хана гением.
– Правда?
– Да.
– Ха, я этого не знала. – Мила снова заглянула в стихотворение. – Я думаю, это потому, что люди здесь не встречали настоящего гения до появления Шелли.
– Шелли – гений? – Я посмотрела на подростка с кустистыми бровями, непослушными волосами и плохой кожей.
– Да. Она даже умнее Перл, но по-другому.
– Я понимаю. – На мгновение моя грудь наполнилась гордостью. Я была окружена умными женщинами и сидела рядом с девочкой, у которой были женские образцы для подражания, к которым у меня не было доступа, когда я была в ее возрасте.
– Хотя есть много вещей, в которых она отстой.
– Кто, Шелли?
– Да. – Мила широко раскрыла глаза и преувеличенно кивнула головой. – Она вообще не умеет драться. Она также плохо готовит и совершенно не умеет рисовать. Похоже, что ее интеллект не был равномерно распределен в ее мозгу. В некоторых областях она гений, в других – безнадежна. – Последнюю часть она произнесла шепотом.
– Мила, ты анализируешь стихотворение? – спросила Кайя с другого конца комнаты.
– Простите. Я немного отвлеклась, – призналась Мила и вернулась к стихотворению, указав пальцем на строчку. – Мне нравится эта часть, где говорится: – «Только свет может победить тьму – даже такой ребенок, как я, может видеть, что многое ясно».
– Мне это тоже нравится.
Она наклонила голову.
– Приятно, что она использует слово «ясный» применительно к свету.
– Да.
– И я думаю, что она права. Если кто-то груб с тобой, это не поможет, если ты будешь груб в ответ. Кто-то должен улыбнуться первым.
Я втянула воздух, в моей голове прокручивались слова Афины о том, чтобы я сказала Магни, что люблю его, вместо того чтобы ждать, пока он скажет это первым.
– Ты права, но улыбнуться первым может быть непросто, – заметила я.
– Ты так думаешь? – Мила выглядела задумчивой. – Для меня труднее быть злым. Внутри что-то не так, как будто я не могу нормально дышать. – Она прижала руку к груди. – Иногда у меня возникает такое же чувство, когда я вижу, как люди дерутся. Это меня печалит.
Мои руки гладили ее длинные светлые волосы.
– Ты прирожденный пацифист, не так ли?
– Может быть; я всегда любила детей.
– Это хорошо, но ты же знаешь, что пацифист любит всех, верно?
– Я не уверена, что такое пацифист. Это человек, который делает пустышки?
Я рассмеялась.
– Нет, это человек, который любит мир.
– Ой. – Она улыбнулась. – Тогда это то, кем я хочу стать, когда вырасту.
– Боюсь, пацифист – это не описание работы, Мила. Это менталитет.
– Жаль. Думаю, у меня бы это хорошо получилось.
– Я уверена, что так. – С приклеенной к лицу улыбкой я снова просмотрела стихотворение. – Я думаю, это моя любимая часть: «Мы поговорим о людях, которыми мы восхищаемся и уважаем. И поделитесь тем, за что мы благодарны, и надеемся, что эффект почувствуют все. Хотела бы я, чтобы у меня это получалось лучше. Но это трудно».
Мила взяла меня за руку под столом.
– Кайя говорит, что «трудно» – это не то же самое, что «невозможно». Может быть, тебе просто нужно попрактиковаться.
Я посмотрела вниз на наши руки и почувствовала себя польщенной тем, что девочка оказала мне доверие.
– Я думаю, Магни тоже нужно попрактиковаться в этом. Он не силен в комплиментах.
– Что ты имеешь в виду? Он все время говорит мне приятные вещи.
Моя голова резко поднялась.
– Он говорит?
– Ему нравятся мои ямочки на щеках, мои волосы, мой певучий голос, и он считает меня хорошенькой.
– Он сказал тебе это?
– Да, – кивнула Мила, как будто это не имело большого значения. – Я тоже говорю ему приятные вещи.
– Например, какие?
– Что мне нравятся его глаза и его улыбка.
– И мне.
– А еще мне нравится, когда он поднимает меня и подбрасывает в воздух. – Опершись локтем на стол, Мила подперла рукой подбородок и задумчиво вздохнула. – Я действительно хотела бы, чтобы Магни был моим отцом.
– Он тоже этого хотел бы, Мила.
Она искоса взглянула на меня.
– Он хочет иметь от тебя детей.
– Я знаю.
– Ты знала, что он хочет назвать вашего мальчика Мэйсоном в честь первого правителя Северных земель?
– Нет.
– Магни нравится это имя.
Это было то, о чем мы с сестрой говорили с тех пор, как были маленькими девочками, и я улыбнулась.
– Я всегда знала, что если у меня будет девочка, я назову ее Обри.
– Это мило. А если это будет мальчик?
Я сжала ее руку.
– Похоже, Магни уже выбрал имя Мейсон.
Мы с Милой сидели в маленьком пузыре, когда Кайя объявила перерыв.
– У вас есть полчаса, чтобы поиграть. Сегодня прекрасный день, так что надевайте свои куртки и выходите на улицу.
– Кто хочет поиграть в прятки? – крикнул один из мальчиков, и Мила повернула голову.
– Я.
– Развлекайся, – сказала я и помахала в ответ, когда она выбежала за дверь, чтобы поиграть с другими детьми.
– Она милая, не так ли? – Кайя подошла и села на парту рядом со мной.
– Очаровательная. Если у меня когда-нибудь будет дочь, я бы хотела, чтобы она была похожа на Милу.
Кайя положила руку себе на живот.
– Мила очень интересуется моей беременностью. Когда мы рассказали об этом детям, она была первой, кто спросил, сможет ли она посидеть с ребенком, когда он родится.
– Это мило.
Финн вошел вместе с Афиной. Он перебрасывал яблоко из руки в руку.
– Как все прошло? – Я спросила. – Что Рестлер сказал о Тристане?
– Все прошло хорошо, а почему бы и нет? Тристан – мой сын. Он может очаровать кого угодно.
Афина обняла Кайю и села рядом с ней на стол.
– Рестлер сказал, что подумает об этом. Он отнесся к этому немного скептически, когда узнал, что Тристан вырос на Родине.
– Рестлер сказал тебе это?
– Да, он поставил условие, что если он возьмет Тристана в ученики, то на Родине для него больше не будет школьного обучения. Рестлер хочет, чтобы отныне он учился в Северных землях.
– Это то, что Тристан хочет сделать? – я спросила.
– Конечно, это так, ему здесь нравится и… – громкий крик прервал Финна и заставил нас всех подпрыгнуть. Финн выбежал за дверь, Кайя следовала за ним по пятам, а мы с Афиной подбежали к окну. Мое сердце пустилось вскачь, и я громко ахнула, когда какой-то мальчик закричал.
– Она упала с крыши. – Он был рядом с домиками, и даже с такого расстояния я разглядела красивые длинные волосы девочки, лежащей словно безжизненная на земле. Это была Мила.
Глава 24
Встреча
Магни
Хан не поднял головы, когда я вошел в его кабинет. Он был сосредоточен на игре в шахматы, разложенной перед ним, двумя пальцами касаясь слона. Он задумчиво наморщил лоб.
– Тебе никогда не надоедает играть самим с собой?
Он не смотрел на меня, когда отвечал.
– Перл вчера обманула меня со своим рыцарем, и я позабочусь о том, чтобы это больше никогда не повторилось.
Я сел напротив него.
– Как думаешь, ты сможешь оставить свои игры, пока мы не закончим разговор?
Сделав глубокий вдох, Хан поднял глаза и посмотрел на меня с раздражением.
– Не испытывай меня, черт возьми, Магни. Мое терпение по отношению к тебе на исходе.
– Может быть, тебе нужно пойти и еще немного помедитировать со своей женой.
– У моей жены есть имя, и ты должен использовать его, когда пойдешь извиняться перед ней.
– Зачем? – спросил я.
– Я не просил тебя встречать ее на границе. – Ноздри Хана раздулись. – Я просил тебя держаться от нее подальше, черт возьми.
– Я думал, ты только что попросил меня пойти к ней и извиниться. Определись уже.
– Если ты будешь угрожать или запугивать ее еще раз, у нас с тобой будут серьезные проблемы.
Я наклонился вперед, стиснув зубы.
– Это моя работа – прикрывать твою спину, и я ни хрена не доверяю Перл.
Хан прищурил глаза.
– Может быть, она права насчет тебя. Ты стал параноиком и видишь опасность там, где ее нет.
Я отпрянул назад.
– Ты не думаешь, что тебе грозит опасность?
– Всегда найдутся недалекие люди, которые думают, что смогут управлять этой страной лучше, чем я. – Хан пренебрежительно махнул рукой. – Просто подожди, пока женщины не начнут пользоваться новой системой подбора партнеров. Тогда никто не будет говорить о революции.
– Если я извинюсь перед Перл, то это будет потому, что я хочу этого, а не потому, что ты мне так велишь. И на данный момент я этого не хочу.
Хан стукнул кулаком по столу.
– Я твой правитель, и ты будешь выполнять мои приказы.
Встав, я перегнулся через стол, твердо выставив ладони перед собой.
– Заткнись на хрен.
Хан вскочил со стула. Как два самца гориллы, мы стояли друг напротив друга с суровыми выражениями лиц.
– Я устал от того, что ты принимаешь меня как должное. – Слюна полетела у меня изо рта, когда я зашипел на него. – Всю свою жизнь я был в твоей тени, убирая за тобой дерьмо. Я убивал людей, чтобы обезопасить тебя и маму, и это благодарность, которую я получаю?
– Каждый из нас играет свою роль.
– И теперь эти роли изменились. Ты, бл*дь, продал меня. Ты думал, я не буду против, если Перл превзойдет меня по должности?
– Я уже говорил тебе. Это всего лишь проформа, и только в далеком будущем.
– Тебе лучше проявить ко мне уважение и оценить то, что я делаю для тебя.
– Есть ли угроза в этом заявлении? – спросил Хан сквозь стиснутые зубы.
– Да, я тут подумал. Может быть, небольшая хижина на Аляске была бы приятной переменой. Охота на медведя, рыбалка, тишина и покой – это чертовски хорошая сделка по сравнению с политикой и братом, который меня предает.
– Я не предавал тебя. – Хан отстранился, его голос стал спокойнее. – Я понимаю, почему ты злишься, но ты должен смириться с этим, и это не вина Перл.
Выпрямив спину, я скрестил руки на груди.
– Ты делаешь то, что должен делать. Я собираюсь на Аляску посмотреть на домики.
– А что насчет Лауры?
Я сморщил лицо, в моем сердце словно вонзился нож.
– Она выбрала Родные земли.
Хан потер лоб и вздохнул.
– Мне жаль это слышать.
– Что есть, то есть, – сказал я, отказываясь показывать ему, насколько я был сломлен внутри. – Тебе придется найти кого-нибудь другого для выполнения твоей грязной работы. С меня хватит.
Он наклонил голову и нахмурился.
– Магни, не надо.
Проигнорировав его попытку урезонить меня, я продолжил говорить.
– Я был у матери. Тебе нужно поговорить с ней.
– Почему, что случилось?
– Зобель и его друзья в заговоре против тебя, и я не хотел, чтобы она была в его доме, когда солдаты прибудут этим утром.
У Хана отвисла челюсть.
– Ты это несерьезно?
– Совершенно серьезно.
– Я в это не верю.
– Нет, с чего бы тебе верить? Вы с Перл уже согласились, что я параноидальный ублюдок, верно? Но, как бы то ни было, это придало мне целеустремленности, когда прошлой ночью я провел два часа, допрашивая всех восьмерых заговорщиков. Они сказали мне все в лицо.
– Ты пытал мистера Зобеля? – Руки Хана взметнулись к волосам.
– Единственным человеком, которого пытали, был я! Мне пришлось сидеть там и слушать их отвратительные разговоры о женщинах. Не волнуйся, ты поймешь, что я имею в виду, когда прослушаешь запись, которую я получил прошлой ночью. – Во время разговора я воспользовался своим браслетом, чтобы передать ему файл.
Он выглядел смущенным.
– С чего бы им тебе что-то рассказывать? В этом нет никакого смысла.
Я наклонил голову.
– Потому что они думали, что я с ними заодно.
– Что? – Хан выглядел так, словно проглотил муху. – Почему?
– Потому что они горели желанием вторгнуться на Родину и хотели воспользоваться падением пограничной стены. Жадные ублюдки искали случая поделить между собой Родные земли и приумножить свое богатство и власть.
– Да, но почему ты?
– Разве это не очевидно? Я тоже выступал за то, чтобы мы вторглись, и я не доверяю Перл. Пока мамаши восстанавливали стену, время было на исходе… – я пожал плечами. – Они рискнули завербовать меня, надеясь, что я тоже сыт по горло.
– Кто там был? – спросил он.
При каждом имени, которое я ему называл, его уши краснели еще больше, и когда я прокрутил для него фрагмент записи, Хан начал расхаживать по своему кабинету.
– Будет лучше, если смерть Хана будет выглядеть как несчастный случай. У тех немногих людей, которые ему верны, не должно быть никаких оснований подозревать, что его убила измена.
– Это был Шелдон Грант, который говорил? – Лицо Хана исказилось от холодной ярости. – Эти гребаные предатели. Просто подожди, пока я не доберусь до них своими руками.
Я пожал плечами.
– Обо всем этом уже позаботились. Сегодня утром, без четверти шесть, у меня было восемь команд, которые одновременно забрали их.
– Где они сейчас? – спросил он.
– Обычное место, никакого особого отношения.
– Почему ты не сказал мне раньше?
– Я говорю тебе сейчас.
Хан плюхнулся в свое кресло.
– Кем они хотели меня заменить? Тобой?
– Ага. Они думают, что Перл имеет над тобой слишком большую власть, и они знали, что я согласен.
– Но недостаточно, чтобы занять мое место?
Я фыркнул.
– Если бы я хотел быть правителем этой страны, я бы давным-давно убрал тебя. Эта работа не для меня.
– Ты никогда не задумывался об этом?
– Конечно. Но мне было четырнадцать, и я вырос из этого, когда понял, насколько скучна эта работа. Ты весь день сидишь за письменным столом. Я всегда предпочитал быть практичным. Быть среди своих охотников и чувствовать прилив адреналина от хорошей драки – это были лучшие дни для меня.




























