Текст книги "Воин (ЛП)"
Автор книги: Элин Пир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)
– О чем думал Хан, упуская такую возможность? – Зобель подошел ближе, протягивая мне один из бокалов. – Нет лучшего времени для нападения на своего врага, чем когда он слаб.
Я пожал плечами.
– Это то, что я сказал, но Хан не захотел слушать, а поскольку его жена уроженка Родины, это был трудный выбор для него.
Зобель искоса взглянул на мою мать.
– Эрика, дорогая, не могла бы ты принести ту книгу по медицине, которую я купил на последнем аукционе? Я хочу показать ее Магни. Она в библиотеке.
– Конечно. – Моя мать кивнула головой и улыбнулась мне. – Я также посмотрю, смогу ли я найти книгу по искусству, о которой я тебе рассказывала.
Как только она ушла, мистер Зобель притянул меня ближе, положив руку мне на плечо.
– Поиск книги займет какое-то время. Этой книги нет в библиотеке. Это была уловка, чтобы оставить тебя наедине, чтобы ты мог сказать мне правду, что происходит? До нас доходят слухи о том, что Ханом управляет его жена.
– Перл – сильная женщина, имеющая на него большое влияние, – признал я.
Будучи почти на голову ниже меня, мистер Зобель смотрел вверх с задумчивым выражением на лице.
– Ты не можешь его урезонить?
– Я пытался.
– И он думает, что наши мужчины просто будут стоять в стороне и смотреть, как он переходит на сторону нашего врага?
Я со вздохом пожал плечами.
– Ты же знаешь Хана, он стратег и никогда ничего не делает без плана. Ему удалось добиться того, чего никто до него никогда не делал. В течение следующих десяти лет в Совете мамаш будут мужчины. Сейчас Финн живет на Родине со своей женой Афиной. Ничего из этого не было бы возможно, если бы Хан не договорился об этом.
Мистер Зобель, похоже, не был впечатлен.
– Зачем брать крошки, когда можно съесть весь пирог целиком? – спросил он тихим голосом. – Твой отец не колебался бы, и ты тоже, если бы был правителем.
Я нахмурился.
Мистер Зобель опустил глаза, раскачиваясь взад-вперед на каблуках.
– Я никогда не говорил тебе этого, но твой отец однажды сказал, что хотел бы, чтобы ты был его первенцем.
– Я знаю, он сказал то же самое Хану и мне, когда был в плохом настроении. – Это было не то, о чем мне нравилось думать.
– Магни, я знаю тебя с тех пор, как ты был младенцем, и скоро собираюсь жениться на твоей матери. Я чувствую, что это ставит меня в более близкое положение к тебе, и я хотел бы, чтобы мы были честны друг с другом.
– Я всегда честен.
– Это так, но тема, которую я хотел бы обсудить с тобой, деликатна по своей природе. Могу я тебе доверять? – Он погладил длинную узкую бороду, доходившую ему до груди.
– Это из-за моей мамы?
– Нет, это о тебе.
Его серьезное поведение заставило меня задать ему следующий вопрос.
– До тебя доходили слухи, не так ли? Конечно, они все говорят о том, что Лаура бросила меня.
– Больше похоже на домыслы и перешептывания.
– Обо мне?
– Да. Ты счастлив рядом Ханом?
– Черт возьми, нет. – Мой ответ был честным. – Он не прислушивается к голосу разума, и большую часть времени мне хочется вернуть его к тому, каким он был до того, как встретил Перл.
Мистер Зобель поджал губы.
– Задумывался ли ты о том, что хорошего ты мог бы сделать для нашей страны, если бы занял место своего брата?
Я напрягся.
– О чем ты говоришь?
Мистер Зобель посмотрел на дверь, чтобы убедиться, что рядом никого нет.
– Я богатый и влиятельный человек, – сказал он тихим заговорщицким голосом. – Твой отец всегда хвалил тебя за твою силу и преданность нашей стране. Люди задаются вопросом, в чем заключается лояльность Хана, и шепот становится все громче. Многие согласны с тем, что все было бы лучше, если бы ты был правителем.
– Я сомневаюсь, что наш народ хочет видеть меня своим правителем.
– Конечно, они хотят. Даже тот трюк, который проделал с тобой твоя жена, не может отнять у тебя того, что ты, безусловно, самый прирожденный лидер, который у нас есть. Люди несколько раз подводили тебя, но можешь ли ты их винить? В течение многих лет ты был неприкасаем и превосходил всех остальных. Ни для кого не секрет, что единственная причина, по которой Хан все еще у власти, заключается в том, что у него есть ты, чтобы сражаться в его битвах. Я не первый, кто задается вопросом, почему он правитель, а не ты.
Мой разум пытался понять последствия того, что он говорил.
– Я уверен, что твоя жена вернется к тебе, как только ты взойдешь на трон. – Он ухмыльнулся. – Женщин тянет к мужчинам, обладающим властью и деньгами. Они всегда такими были.
Час назад я чувствовал себя потерянным. Теперь мистер Зобель предлагал мне шанс искупить свою вину и показать, что у меня все еще есть цель.
– Вопрос в том, Магни, готов ли ты сделать то, что от тебя требуется?
– Ты спрашиваешь меня, готов ли я убить Хана?
Глаза мистера Зобеля заблестели от возбуждения.
– Ну, а ты готов?
Сложив руки за спиной, я спросил:
– Ты действительно думаешь, что народ предпочел бы видеть правителем меня, а не Хана?
Мистер Зобель кивнул.
– Я уверен в этом.
– Откуда ты знаешь?
Он сделал большой глоток бренди и не торопился, прежде чем заговорить доверительным шепотом.
– Люди обеспокоены процессом интеграции с Родиной. Что произойдет с нашей свободой, если мы станем частью Родины? Конечно, никто не жалуется на всех женщин, которые переехали сюда, но мы хотим быть уверены, что влияем на них, а не наоборот.
– Я понимаю.
– Поскольку ты женат на северянке, тебя было бы не так легко поколебать, как Хана.
– Правильно.
– Это, конечно, деликатный вопрос, но я считаю себя достаточно близким тебе человеком, чтобы поднять его. В конце концов, я должен стать твоим новым отцом.
– Вы говорили с кем-нибудь еще об этом?
Он снова посмотрел на дверь, и это сказало мне, что он не говорил об этом с моей матерью.
– Это всплыло в разговоре.
– На чью поддержку мы можем рассчитывать, если сделаем это?
Шепотом он назвал мне имена богатых и влиятельных людей.
– А если я этого не сделаю? У тебя есть кто-нибудь еще на примете на место Хана?
Не сводя глаз с золотистой жидкости, мистер Зобель покрутил бренди в бокале.
– Мы бы предпочли, чтобы это был ты.
– И чего же ты хочешь от меня?
– В пограничной стене все еще есть дыры. Мы должны вторгнуться.
– Родные земли не беззащитны.
– Нет, но из-за разрушений от землетрясения они сейчас слабее, чем когда-либо прежде. – Мистер Зобель схватил меня за плечо и посмотрел мне в глаза. – Сейчас самое время нанести удар и уложить этих сучек.
Я шумно выдохнул.
– Я слышу, что ты говоришь.
Старик с энтузиазмом кивнул.
– Нам нужно действовать быстро, пока эта чертова стена не восстановлена. Я думаю, нам следует пригласить друзей поиграть в карты сегодня вечером.
– Можем ли мы доверять молчанию этих карточных игроков? – я спросил.
Мистер Зобель слегка усмехнулся и прошептал:
– Что касается темы государственной измены, я гарантирую, что они не будут разговаривать. Но ты должен дать мне слово, что мы можем рассчитывать на тебя в том, что ты разберешься с твоим братом.
Я приподнял бровь.
– Не волнуйся, я назначу ему встречу и поговорю с ним один на один.
– Может быть, ты мог бы обставить это как несчастный случай. – Мистер Зобель задумчиво посмотрел в окно. – Драка между братьями пошла наперекосяк. Мы могли бы сделать так, чтобы новости распространили это как трагедию, а не как государственный переворот. – Он оглянулся на меня. – Да, это хороший план, и как только ты придешь к власти, ты будешь управлять страной железным кулаком точно так же, как это делал твой отец.
– Прежде чем я что-либо сделаю, я думаю, будет справедливо, если карточные игроки, которые хотят видеть меня у власти, должны выразить мне свою лояльность.
Он похлопал меня по плечу.
– Считай, что дело сделано, сын мой.
Мое тело стало легким, и я слегка улыбнулся. Этим утром я чувствовал себя потерянным и печальным. Теперь мистер Зобель показал мне, что я все-таки нужен. У меня снова появилась цель.
Глава 21
В основе
Лаура
Афина была удивлена, когда я появилась в ее доме.
– Лаура, какой приятный сюрприз. – Она улыбнулась и подошла, чтобы взять меня за руки. – Если ты ищешь Финна, то его здесь нет. Он забирает Тристана.
– Все в порядке, я пришла повидаться с тобой. – Я посмотрела на ее необычный дом. – Почему у твоего дома есть крылья?
Она улыбнулась и тоже подняла глаза.
– Это называется голландская мельница. Все жрицы живут в таких.
– Почему?
– Это долгая история. По сути, она олицетворяет энергию, а поскольку все люди связаны энергией, мельница является знаком единства.
Я нахмурилась.
– Я думала, твой дом разрушен; так сказал Магни.
– Крыша обрушилась, но благодаря добрым соседям ее починили за два дня до того, как мы вернулись сюда.
– Ух ты, ты, должно быть, действительно много значишь для своих соседей.
– Мне хотелось бы так думать. – Афина махнула мне рукой, приглашая войти в ее дом. – Мой дом маленький и совсем не похож на то, к чему ты привыкла в Сером особняке, но здесь уютно, и мне здесь нравится. – Ни один из пяти стульев вокруг ее обеденного стола не подходил друг другу. Ее диван выглядел потертым и старым, а рисунки на стене могли быть сделаны детьми. Афина сбросила туфли и свернулась калачиком на диване, накрыв себя одеялом. – Сегодня холодно.
– По крайней мере, дождь кончился, – сказала я и присела на другой конец дивана.
– Держи. – Она приподняла мягкий плед. – Он достаточно большой, чтобы накрыть нас обеих.
Я встречалась с Афиной всего один раз и разговаривала с ней по браслету, и все же сидеть на ее диване, соприкасаясь ногами под одеялом, не было неловко.
– Ты рада вернуться на Родину? – спросила я.
– Так и есть. Вчера мы с Финном провели весь день за уборкой. К счастью, повреждения от воды были не слишком серьезными. Мой друг Джеймсон, который живет примерно в десяти минутах езды отсюда, позаботился о том, чтобы заделать дыру в крыше через несколько дней после землетрясения. В прошлом я помогала ему и его семье, и он сказал, что это был его способ отплатить мне тем же. Джеймсон также тот, кто помогал чинить крышу перед нашим возвращением.
– Похоже, у тебя есть хорошие друзья.
– Да. Это то, за что стоит быть благодарной. – Она похлопала по дивану. – Мой старый диван не сохранился, но этот я нашла в центре пожертвований. Он удобный, тебе не кажется?
– Да, он очень мягкий.
Афина посмотрела на открытую кухню и снова на меня.
– О боже, прости меня за то, что я плохая хозяйка. Я должна предложить тебе немного чая или еды. – Она вздохнула. – Просто я все утро была на ногах, и моя нога все еще причиняет мне боль из-за травмы. Ты не возражаешь, если я отдохну десять минут, прежде чем приготовлю тебе что-нибудь?
– О нет, тебе не нужно беспокоиться об этом. Я пришла не пить чай, я пришла поговорить с тобой.
– Для меня это большая честь. Это из-за Магни?
– Да.
Афина выглядела серьезной.
– Насколько я слышала, он не пострадал в той драке в баре.
– Нет, не пострадал. Я не думаю, что он даже помнит, как дрался.
– Я чувствую, что драка в баре – это не то, о чем ты хочешь поговорить.
Прикусив губу, я посидела секунду, прежде чем выпалить это.
– Я хочу того, что есть у тебя с Финном, и того, что есть у Перл с Ханом.
Афина склонила голову набок.
– И что же это такое?
– Любовь. – С решительным выражением лица я начала объяснять. – Финн и Хан слушают тебя и Перл. Между вами существует взаимное уважение.
– Это правда.
– Я сказала Магни, что хочу этого, но он такой упрямый и непреклонный. Это все равно что биться головой о стену.
– Лаура, опасно сравнивать себя с другими. Ты никогда не увидишь полной картины.
– Но я вижу достаточно, чтобы понять, что между вами существует равенство.
– Финн тоже может быть непростым, и я уверена, что если бы ты спросила Перл, она сказала бы то же самое о Хане. Но я согласна с тобой в том, что Магни непреклонен в своих взглядах на женщин.
Я вскинула руки.
– Спасибо. Я так рада, что ты на моей стороне.
Афина нахмурилась.
– В партнерстве нет сторон, Лаура, предполагается, что вы должны быть единым целым.
– Единство? Этот человек даже не может выразить, что он чувствует ко мне.
– У тебя есть сомнения по поводу его чувств к тебе?
– И да, и нет. С одной стороны, я знаю, что Магни предан мне до мозга костей и защитил бы меня ценой своей жизни. С другой стороны, я не уверена, что это имеет какое-то отношение ко мне как к личности, а просто к тому факту, что я его жена.
– Ты думаешь, ему нравится идея жены больше, чем тебе как личности?
– Иногда. А потом, когда мы занимаемся сексом, я чувствую связь с ним и убеждена, что он заботится обо мне. С ним всегда это игра в угадайку. Я просто хочу, чтобы он сказал, что любит меня.
Афина наклонилась вперед и взяла меня за руку, ее большой палец поглаживал взад-вперед костяшки моих пальцев.
– Что он говорит, когда ты говоришь ему, что любишь его? Он должен что-то сказать.
– Я не произносила этих слов.
– Нет?
– Нет.
– Почему нет?
Я слегка пожала плечами.
– Потому что он должен сказать это первым; он мужчина.
Афина начала хихикать.
– Что здесь такого смешного?
– Что забавно, так это то, что ты сидишь здесь и обвиняешь Магни в том, что он традиционалист, который не хочет удовлетворять твою потребность в равенстве. Хотя на самом деле ты сама традиционалист.
– Что ты имеешь в виду, говоря, что я традиционалист?
– У тебя есть устоявшиеся представления о ваших ролях в браке; ты только что признала это, когда сказала, что Магни должен действовать первым, потому что он мужчина. Что это за странное правило такое?
– Я не знаю. Это просто кажется правильным.
– Что еще он должен делать первым?
– Ну, это может показаться тебе глупым, но если возникнет какая-то опасность, я бы ожидала, что он защитит меня. Я имею в виду, я хочу быть в состоянии защитить себя и все такое, но если бы я была с Магни, было бы странно, если бы он прятался за моей спиной.
Афина улыбнулась.
– Можно с уверенностью предположить, что с ним тебе не нужно беспокоиться об этом. Он очень заботится о тебе.
– И мне это нравится. Мне просто не нравится, когда он начинает командовать.
– Ах, старая сказка о равновесии.
– Магни всегда говорит мне, что делать, – я изобразила глубокий насмешливый голос. – Лаура, на улице холодно, тебе следует надеть перчатки. Лаура, ты достаточно попила? Важно много пить в течении дня. Лаура, я хочу, чтобы ты сейчас легла спать, твое тело должно хорошо отдохнуть, иначе пострадает твоя иммунная система. – Я закатила глаза. – И так весь день, каждый день.
Грудь Афины поднялась в глубоком вдохе.
– Мне кажется, Магни говорит тебе весь день, каждый день, что он любит тебя.
Мои брови сошлись на переносице.
– Есть много способов сказать «я люблю тебя». Вам с Магни обоим нужно попрактиковаться в общении. Ты можешь не только слушать слова, Лаура. Он говорит с тобой своими действиями, своими прикосновениями, и если ты подумаешь об этом, то каждый из этих властных приказов, как ты их называешь, является выражением любви к тебе.
Должно быть, у меня был смущенный вид, потому что Афина уточнила.
– Может быть, ты бы почувствовала себя по-другому, если бы он сказал: «Лаура, дорогая, мне невыносима мысль о том, что ты замерзнешь, поэтому, пожалуйста, не забудь надеть перчатки». Или: «Лаура, дорогая, твое благополучие волнует меня больше всего, и я просто хочу убедиться, что ты получаешь достаточно воды и спишь».
Я поиграла кончиком своей косы.
– Афина, я сомневаюсь, что он так думает.
– Только Магни может сказать тебе, что он думает. Но если ты не видишь добрых намерений за его просьбами, тогда тебе нужно посмотреть еще раз. Это похоже на то, как если бы он кричал «Я люблю тебя», на самом деле не произнося этих слов.
Я почесала плечо.
– Я никогда не думала об этом с такой точки зрения.
– Как ты думаешь, что произошло бы, если бы ты проявила к нему такой же интерес и заботу?
– Я не знаю.
– Тогда, может быть, тебе стоит попробовать это. Я предполагаю, что это заставило бы его почувствовать, что ты его любишь.
Крепко задумавшись, я некоторое время поиграла со своим браслетом.
– Ты действительно думаешь, что я должна сказать ему, что люблю его?
– Это зависит от обстоятельств.
– От чего?
– От того, действительно ли ты его любишь или нет.
– Я люблю. Просто он все усложняет. Как сегодня, когда я позвонила ему, чтобы сказать, что поймала последнего из мужчин, которые сбежали после того, как рухнула стена. Магни не похвалил меня за то, что я крутая или что-то в этом роде. Он просто приказал мне немедленно возвращаться домой. Похоже, он думает, что теперь, когда я закончила гоняться за плохими парнями, мы можем вернуться к тому, как все было.
– И ты этого не хочешь?
– Нет. Я хочу быть равной ему. Не какая-нибудь милая покорная жена, которой он может просто приказывать. – Я сделала паузу. – Я понимаю, что ты сказала о его заботе как о выражении любви, но Афина, ты его не знаешь. Временами он может быть ошеломляющим.
Брови Афины поднялись идеальными дугами.
– Ты разговариваешь с женщиной, которую он похитил. Поверь мне, я согласна с тобой в том, что Магни может быть ошеломляющим.
Я закрыла глаза.
– Я все еще не могу поверить, что он мог это сделать, и мне так жаль, что это случилось с тобой. Я виню себя.
– Ты не несешь ответственности за его действия. Мне хотелось бы думать, что это был отчаянный акт любви.
Я оперлась правым локтем о спинку дивана и подперла лицо рукой.
– Меня поражает, что ты не ненавидишь его за то, что он сделал с тобой.
– О, я не святая. У меня было несколько моментов сильной неприязни, и я по-прежнему не являюсь поклонником Магни.
– Но ты не испытываешь к нему ненависти.
– Конечно, нет. Ненависть – тяжелое бремя, которое приходится нести; я никому не желаю этого. Кроме того, я уверена, что у Магни есть несколько положительных качеств, иначе Финн не был бы его другом.
– Магни любит Финна, – сказала я.
– Откуда ты знаешь?
– О, это очевидно, когда видишь их вместе. Финн – один из немногих, кто может рассмешить Магни, и он яростно защищает Финна.
– Интересно, как ты интерпретировала покровительство Магни по отношению к Финну как любовь, но когда он защищает тебя, это проявление властности. Важно установить свои границы, Лаура, и я бы посоветовала тебе отстаивать свою позицию в вопросах, которые важны для тебя.
Я потерла нос, переваривая ее слова.
На губах Афины играла понимающая улыбка.
– Сколько тебе лет, Лаура?
– Двадцать.
– Это достаточно взрослый возраст, чтобы перестать чувствовать себя вправе.
Отпрянув назад, я запротестовала:
– Я не чувствую себя вправе.
– Это хорошо, потому что люди, которые ждут, что другие будут дарить им любовь, упускомнат что-то глубокое.
– И что это? – спросила я.
– Любовь всегда была рядом. Любовь – это сердцевина твоего истинного «я». Никто не может отнять это у тебя. Тебе нужно изменить свои слова с «Я хочу любви» на «Я и есть любовь»
Я скептически прищурилась.
– Я и есть любовь?
– Да, это так. Мы все такие.
– Я не знаю об этом, но я точно знаю, что долгое время ждала, когда Магни скажет мне эти слова.
– Может быть, он тоже ждет, чтобы услышать их от тебя.
Я снова потерла переносицу.
– Ты так думаешь?
– Лаура, никогда не бойся показывать, что у тебя на сердце.
– Но что, если он не ответит мне теми же словами?
Афина глубоко вздохнула.
– Ты не говоришь ему, что любишь его, в попытке заставить его сказать тебе это в ответ. Ты говоришь ему, что любишь его, потому что это то, что у тебя на сердце. Если он отвечает тебе взаимностью и хочет поделиться этим с тобой, отлично. Если нет, то это никогда не лишит его дара любви, который ты ему подарила.
Я слегка покачала головой.
– Иногда вы, мамаши, немного перебарщиваете, ты ведь это знаешь, верно?
– Да, Финн говорит мне то же самое. – Афина подняла голову и с улыбкой посмотрела в окно. – Хм, кстати о нем…
Беспилотник Финна приземлился перед домом.
– Там, откуда я родом, у нас принято говорить о дьяволе.
Она улыбнулась мне.
– Да, это звучит очень по-северному.
Мы наблюдали, как Финн и его сын Тристан вылезают из беспилотника и идут к дому. Войдя в дверь, они впустили порыв холодного воздуха.
– Скорее, закройте дверь – холодно. – Афина натянула плед до самого подбородка.
Финн снял пиджак и бросил его на один из стульев.
– Какой сюрприз. Я не ожидал найти тебя здесь, Лаура.
– Финн, честно, сколько раз мне тебе говорить, чтобы ты вешал куртку?
Финн заставил Афину замолчать громким поцелуем в губы.
– Ах, какая радость иметь жену, которая напоминает мне о бессмысленных вещах. Я всегда знал, что упускаю что-то важное.
Тристан сел на кофейный столик перед нами.
– Знаешь что? – его глаза сияли от возбуждения. – Только что произошло самое удивительное.
Финн отодвинул чашку в сторону и сел на кофейный столик рядом с Тристаном.
– Скажи им.
– Ты ведь знаешь, что у нас в этом доме есть стулья, верно? – указала Афина. – Пожалуйста, не сломай его.
Финн опустил взгляд на массивный стол.
– Эта уродливая штука пережила бы нашествие зомби.
– В любом случае. – Тристан вернулся к разговору. – Арчер позвонил Финну, и ты знаешь, что у него есть друг, который проектирует и строит дроны и гибриды?
– Да, я помню, Арчер упоминал об этом.
Тристан с трудом сдерживал свое волнение. Его пятки поднимались и опускались, заставляя колени подпрыгивать.
– Парня зовут Рестлер, и он согласился встретиться со мной. Возможно, у него найдется для меня место в качестве ученика, когда мне исполнится восемнадцать.
Афина бросила на Финна встревоженный взгляд, прежде чем посмотреть на Тристана.
– Тебе всего пятнадцать. Пройдут годы, прежде чем ты закончишь школу. И как бы ты убедил свою маму отпустить тебя жить в Северные земли?
– Тогда я был бы взрослым. У моей мамы не было бы выбора.
Афина заломила руки.
– Я беспокоюсь, что Лори Энн рассердится на меня.
Финн пренебрежительно взмахнул рукой в воздухе.
– Не беспокойся о его маме; если это жизненный путь Тристана, то так и будет. Разве не это ты мне говорила?
– Да, но… – Афина замолчала.
Финн одарил ее озорной улыбкой.
– Милая, жизнь слишком коротка для «но», если только это не твоя задница, и она голая.
Афина рассмеялась и пожала плечами, глядя на меня.
– Он ничего не может с этим поделать. Внешне он тридцатидвухлетний мужчина, но внутри ему шестнадцать.
Финн встал и пошел за статуэткой размером с кулак, которую он принес обратно.
– Позволь мне напомнить тебе, что ты сказала, что смех – это духовная практика, и что я духовный гангстер. – Он протянул статуэтку мне. – Посмотри, какой счастливый этот парень. Он похож на меня, и Афина говорит, что у него были миллионы последователей.
– Я никогда не говорила, что ты похож на Будду.
– Да, ты так говорила, помнишь, как ты сказала, что он тоже использовал юмор и смех?
– Я бы последовал за тобой, – пропищал Тристан и был вознагражден отцом, который притянул его к себе, чтобы обнять сбоку.
– Вот, пожалуйста. Мой первый последователь.
Афина скрестила руки на груди и нахмурила брови.
– Мне не хочется разрушать твой пузырь самомнения, Финн, но организованная религия запрещена на Родине.
– Я не думаю, что это считается религией, если у него только один последователь, – заметила я с улыбкой.
– Это было бы больше похоже на действительно крутой культ. – Финн постучал себя по подбородку. – Нам нужно было бы найти для этого какое-нибудь запоминающееся название.
– Как насчет Финнибана и его единственного последователя? – предложила Афина со слащавой улыбкой.
Я рассмеялась.
– Ты зовешь его Финнибан? – Было так забавно наблюдать, как Афине сходило с рук поддразнивание Финна.
– Это наша совместная шутка, – объяснила она. – Это его заводит.
Тристан закатил глаза и причмокнул языком о небо.
– Ты не возражаешь?
– Ты только что закатил глаза? – недоверчиво спросила Афина. – Я бы не удивилась, учитывая, что ты тусуешься с мальчиками-северянами.
– Скажи это еще раз, – Финн толкнул локтем Тристана, который повторил свое преувеличенное закатывание глаз, что заставило Финна громко рассмеяться. – Ты закатил глаза так далеко назад, что это выглядело так, будто ты одержим духами. Клянусь, твой культ только что стал намного круче – ты уверен, что не хочешь присоединиться к нам? – он спросил меня.
– Я не могу. Это погубило бы имя Финнибана и его единственного последователя.
Тристан встал из-за стола, указывая на Финна.
– Если ты начнешь называть себя Финнибаном, я ухожу.
Я пожала плечами.
– Вот тебе и весь твой культ, Финн.
Тристан рылся в кухонных шкафчиках.
– Я голоден, Афина. У тебя есть что-нибудь поесть?
– Не так уж много. Люди делают запасы, так что в магазине их было немного.
Финн развел руки и поднял их ладонями вверх.
– Не волнуйся, милая, святые люди вроде меня могут превращать камень в хлеб, а дождь в пиво, прямо как Иисус.
– Ты нечасто ходил в церковь в детстве, не так ли? – я спросила.
У Финна не было возможности ответить, прежде чем Тристан перебил его.
– У вас в Северных землях есть церкви?
– Есть, и мы узнаем о Боге и Иисусе в школе. Если бы Финн был внимательнее, он бы знал, что Иисус превратил воду в вино и накормил тысячи людей несколькими буханками хлеба и небольшим количеством рыбы.
Тристан скептически нахмурился.
– Как это возможно?
– Это не так, – сказала Афина ровным тоном.
– Не слушайте ее, мы, святые люди, постоянно совершаем чудеса.
– В таком случае, не мог бы ты сотворить здесь какие-нибудь чудеса?
– Я был бы рад, милая, но мы, мужчины, специализируемся на пиве и мясе, и поскольку тебе не нравится ни то, ни другое, я не собираюсь тратить чудо на такого неверующего, как ты. Я приберегу их для членов моего культа.
– Тогда как насчет чашечки чая для нас с Лаурой? Как ты думаешь, твоих способностей хватило бы на это?
– Без проблем. – Финн встал и направился на кухню. – Я мог бы заставить воду закипеть, просто взглянув на нее, но иногда людей это пугает, когда я это делаю, поэтому сегодня я просто сделаю это по старинке.
– Угу. – Я одарила его улыбкой.
– Когда состоится собеседование с другом Арчера? – спросила Афина у Тристана.
– Завтра утром.
Ее глаза расширились.
– Но мы вернулись сюда всего два дня назад.
Тристан кивнул.
– Я знаю. Я чувствую себя виноватым из-за того, что снова уезжаю отсюда так скоро, но ты видела нашу семью. Дом еще не готов к переезду, и им всем тесно в доме мамы Мартина.
– Но они скучают по тебе, Тристан. – Голос Афины звучал печально.
– По крайней мере, вчера мне удалось провести весь день со своей семьей. Даже моя мама понимает, что мне лучше остаться с тобой и Финном, пока наш дом не будет отстроен заново. Ты бы гордилась мной, Афина, за один день я обнял близнецов больше, чем за всю их жизнь, – заявил Тристан.
– Это хорошо, я рада это слышать. – Афина посмотрела на Финна. – Ты вернул Шарлотте игрушку, как мы договаривались?
– Я так и сделал. Она была очень счастлива увидеть ее снова. Я сказал ей, что она все еще может пожертвовать его позже, если захочет.
– О какой игрушке ты говоришь? – я спросила.
Афина объяснила.
– Шарлотте пять лет, и она младшая сестра Тристана. Когда она услышала, что у детей на Севере нет игрушек, она была достаточно добра, чтобы подарить Финну свою любимую игрушку. Она хотела, чтобы он подарил его ребенку в Северных землях, что действительно мило, но теперь, когда большинство ее игрушек было потеряно во время землетрясения, мне показалось правильным вернуть его ей.
– У детей в Северных землях есть игрушки, – заметила я. – По крайней мере, у моих братьев и меня были, но я думаю, если ты растешь в такой школе, как Финн, все может быть по-другому.
– Говоря о школе… – Тристан просиял. – Соло, Шторм и Хантер будут удивлены, когда я вернусь сегодня вечером.
Плечи Афины опустились.
– Сегодня вечером?
Тристан бросил на нее сочувственный взгляд.
– Если ты не хочешь ехать, мы с Финном могли бы поехать одни.
– Это плохая идея. – Финн повернулся и посмотрел на нее. – Я не хочу, чтобы мы расставались. – Любовь, которая исходила от него, сделала меня еще более уверенной в том, что я хочу того, что было у Афины и Финна. Они были так расслаблены друг с другом, но с другой стороны, Афина была невероятно мудрой, а Финн всегда был легким на подъем и веселым.
– Я бы хотела, чтобы мы с Магни были больше похожи на вас двоих, – выпалила я.
Финн развернулся и посмотрел на меня.
– Это забавно.
– Почему?
– Потому что я провел всю свою жизнь, равняясь на Магни и желая быть похожим на него.
– Правда?
– Так и есть, – подтвердила Афина. – Это одна из тех вещей, о которых у нас было больше всего дискуссий.
– Все равняются на Магни. – Тристан нашел яблоко и, жуя, разговаривал. – Я не знаю ни одного мальчика в школе, который не хотел бы стать им, когда вырастет.
Финн изобразил на лице притворное разочарование.
– Я думал, ты хочешь быть похожим на меня.
Тристан выглядел растерянным.
– Да, но…
– Но?
– Просто дело в том, что… Ну, а ты видел, как Магни дерется?
– Да, я видел, как он хорошо дерется. Я терпел от него удары с тех пор, как был в твоем возрасте.
– Он такой быстрый, и однажды, когда они с Арчером спарринговали, они продолжали двигаться, пока Кайя не закричала им, чтобы они остановились. Арчер – феноменальный боец, но он чуть не упал от усталости, в то время как Магни просто спросил, не хочет ли кто-нибудь еще провести с ним спарринг.
– Да, он всегда был таким. Машина.
– Но в этом-то и есть гребаная проблема, Финн, – сказала я и вскинула руки вверх. – Иногда он больше машина, чем человек. Я бы хотела, чтобы он проявлял больше эмоций. – Я замолчала, когда почувствовала, что все трое пристально смотрят на меня.
– О-о, кто-то должен выйти на улицу, – сказал Тристан нараспев, указывая на меня и глядя на Афину.
– Что значит, я должна выйти на улицу? – я спросила их.
– Афина всегда выгоняла меня на улицу, когда я произносил слово на букву «Г». – Финн сморщил лицо. – Она может выглядеть милой и все такое, но поверь мне, Афина может быть бессердечной. Я стоял снаружи, в снегу, ожидая ее прощения, просто за то, что употребил слово на букву «Г».
Афина кивнула.
– Что я могу сказать, мне не нравится, когда люди выражаются в моем доме.
С озорной улыбкой Финн перевел взгляд с Лауры на меня.
– К счастью для тебя, Лаура, теперь это и мой дом тоже, и мне начхать на то, что люди выражаются в моем доме.
– Финн. – Глаза Афины выпучились. – Только не перед Тристаном.
– Он мой сын, и он только что провел две недели в Северных землях. Я почти уверен, что он уже привык к тому, что люди выражаются.
Тристан подтвердил это.
– Ты бы слышала этих парней, Афина, они знали несколько потрясающих слов.
Она обреченно вздохнула.
– Нет ничего удивительного в том, что люди сквернословят. Это низкий уровень общения, и это оскорбительно.




























