Текст книги "Гений (СИ)"

Автор книги: Эли Эшер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 31 страниц)

Глава 16. Охота на волков

* R66 Алексель

Материализовался я в просторной, но мрачной горной долине. А как ей быть не мрачной, когда лучи клонящегося к закату солнца были полностью заслонены огромными грозовыми тучами, из которых лился, не переставая, почти по-осеннему мерзкий холодный дождь. Случавшиеся время от время грозовые разряды освещали размокшую в непролазную слякоть дорогу, идущую через долину к дальнему перевалу, мокрые густые заросли по обе стороны от нее, небольшое озеро в середине и окружающие все это горы. Повторюсь, в сгущающейся полутьме под непрекращающимся мерзким проливным дождем. Впрочем, мне было грех жаловаться, поскольку я и был одной из этих самых висевших над долиной грозовых туч.

– О, появился наконец-то, – раздался в моем сознании голос Йогиты, – Ну, раз собрались, обьясняю задачу. Точнее две задачи: поставить эксперимент и снять кино. Для начала установка. Внизу банда человек двадцать. Состоит из трех категорий. Первая – один человек, отправленный реинкарнатором на перевоспитание, одновременно главарь банды. Подсвечен зеленым целеуказателем. Этот – моя забота, его не трогать. Демоническая компонента у него уже слишком высока, чтобы пускать в реальный мир, но и недостаточна, чтобы отправить в г'Ад или развеять. Это его последний шанс, или вылечится, или отправится на развеивание, и наша работа догнать его до цели – вон к тому аулу у перевала, на два часа от высокой вершины на севере.

Я взглянул в указанном направлении, и правда, направо от заснеженной высокой вершины хребет обрывался, образуя проходимый перевал с дорогой, а со стороны долины на подходе к перевалу лепился к склону гор небольшой аул из 20–30 саклей. Перевал был прикрыт тучами, но с его другой стороны облачность развеивалась, и потихоньку появлялось открытое небо. Нет, с земли этого, конечно, не было видно, но когда твои верхние слои плывут в атмосфере на высоте в четырнадцать километров, то есть километров пять выше самой высокой вершины мира, поневоле открывается очень широкий вид, особенно, если это сопровождается способностью видеть сквозь облачное покрытие.

– Остальные, – продолжила Йогита, – управляются изъятыми из очереди реинкаранатора на развеивание. В основном чеченские боевики, афганские духи, есть даже один настоящий палестинский шахид.

– Шахидам же вроде рай обещан, – не очень удачно пошутил я.

– Вот кто обещал, тот пусть этот рай и обеспечивает, – отрезала Йогита, – А нам души, склонные к самоуничтожению, ни к чему. Так что, обойдется нирваной, то есть попросту небытием. В исламе самоубийство так же запрещено, как и в остальных серьезных религиях, каким красивым словом его ни называй. В общем, концентрация демонов в них уже запредельная, спасать уже нечего и некого, но ничего плохого, если побегают немного в виртуале для хорошего дела, прежде чем развеяться навечно. Что они и будут делать. Эти разбиты на две категории. Одна – подсвеченная розовым целеуказателем. Это просто тупые демоны, те самые души на развеивание, их можно отстреливать в первую очередь. Их главное назначение тут – достоверные декорации и создание убедительного фона для другой категории. Заодно они – часть эксперимента, о котором я еще расскажу. Другая категория, подсвеченная желтым целеуказателем, содержит дополнительно души спящих людей, которым полезно на некоторые вещи взглянуть с иной точки зрения. Тело все равно контролирует демон, а они как наблюдатели. Они здесь на обучении, тело не контролируют, но все видят, слышат и чувствуют. Их трогать только во вторую очередь, когда розовых не останется. Ну, или если кто проснется с перепугу, то спящая душа вернется в тело, и целеуказатель сменится на розовый. Вопросы есть?

– Есть, – встрял я, – Во-первых, это мы что, втроем ради одного перевоспитывающегося тут? С чем такое внимание к его персоне связано? Во-вторых, зачем было вынимать души из реинкаранатора, почему нельзя было просто одноразовых демонов настрогать. В-третьих, мы их чего, как волков с вертолета? Не слишком ли жестко, все-таки бывшие люди. А по демонам мы вроде утром настрелялись. Плюс сторонний вопрос, чтоб знать – у нас, что, какие проблемы с исламом?

– А при чем тут ислам, Алексей? – удивилась Йогита, – Ислам – религия добрая, а эти как язычниками были, так и остались.

– Ты не переживай, Лёха, – ответил за Йогиту Миха, – Это ж не произвольные чеченцы, афганцы или палестинцы, среди которых очень разные люди есть. Это просто бандиты и убийцы. Ты прямо сейчас запроси их биографии, да проверь. Не волнуйся, мы тебя придержим, если что.

– «Придержим» от чего, – удивился я.

– От того, чтобы их прямо на месте в кисель растереть и развеять, – ответил Миха серьезно, – Давай, проверяй, время есть.

Сказано – сделано. Запросил справку за что каждый из персонажей внизу был отправлен на развеивание. Задумался. Мысленно скомкал результаты и запустил их подальше в озеро, оттирая руки. Не нужно мне такое знание, лучше просто буду Йогите с Михой верить на слово.

– Третий вопрос снят, – согласился я, – Как насчет первых двух?

– Другое дело, – одобрительно ответила на этот раз Йогита, – Насчет первых двух обьясняю. Цели у нас две – поставить эксперимент и снять кино. Каждая отвечает на один из твоих вопросов. Во-первых, эксперимент. Сет вдолбил себе в голову, что нужно проверить, это действительно то же самое, что мы много раз видели, или что-то новое. Вообще-то, не думаю, что он сам в это верит, поскольку постоянно путает этих «борцов за свободу» с народами моря, бывшими три с лишним тысячи лет назад примерно в районе 1200 BC, и прочими варварами-вандалами-бандитами, но проверить, конечно, можно. Для этого и нужны оригиналы душ, а не наструганные демоны. Поскольку, если я сама персонажи создам, то они и будут делать то, что я захочу, а мы пытаемся выяснить, как натуральные себя ведут. Пока мы их будем гнать и потихоньку изничтожать, я буду мерить их реакции, сравнивать с эталонными и решать – это все те же дикари, с которыми фараон Мернептах имел дело в 1203-м до нашей эры, или и правда что-то новое. По-моему, и к бабке ходить не надо, чтобы понять, что то же самое, но удостовериться не мешает. По крайней мере, самой бабке, то есть мне. Пока понятно?

– Пока понятно, – согласился я, – А как насчет первого вопроса?

– А насчет первого вопроса, так именно потому, что нечего зазря силы тратить на мелочи, – ответила Йогита, – Ты думаешь, мы тут ради одного на реинкаранации и десятка снов? Нет, мы тут кино снимаем. Прогоним их по полной программе, запишем их приключения, а потом оставим автомат-демона, чтобы по этой записи других опять и опять гонять. Так мы не один десяток реинкарнированных и тысячи спящих через программу пропустим, так понятно?

– Так понятно, – согласился я, – Совсем другой коленкор. Не детсадовский воспитатель, а своего рода этакий режиссер фильмов ужасов. Понятно. Весь внимание. Слушаю…

– Ты, Лех, посерьезнее отнесись к вопросу, – встрял Миха, – Поскольку программа потом будет долго использоваться, надо сделать как следует. Чтобы проснувшиеся уже в реальности менять штаны бежали, а Хичхок со Стивеном Кингом нервно в сторонке курили.

– Я понял. Но ты-то понимаешь, что я в этом жанре, как свинья в апельсинах? Я и на войне-то ни одной не был, и не могу сказать, что жалуюсь на это. На подхвате могу, а самостоятельно чего, извини.

– Конечно, понимаю, – согласился Миха, – Не боись, покажем, поможем, научим.

– Кстати, а зачем этому учиться?

– Алексей, не беспокойся, конечно мы знаем, что ты не нашего поколения, – ответила Йогита, – Мы с Михаилом из поколения Сета, ты с Алиной из поколения Гора, у каждого поколения свои сильные стороны, но уметь надо все. Вот тебя и позвали за компанию поучиться. Заодно и повеселее, в компании.

Вот тебе и на, подумал я. Так треплешься вроде бы с друзьями, а потом оказывается, что вы из «разных поколений», да еще как-то связанных с древними божествами. Того гляди, в какую древнюю вражду влипнешь и не заметишь.

– Да, какая там вражда, – успокоил меня Миха, очевидно прочитав мои мысли. Очевидно, я опять «громко» думал, – Сет и Гор ведь братья, просто они дополняют друг друга, у одного одно хорошо получается, у другого – другое, а нужно и то, и другое.

– А подробнее можно? – поинтересовался я.

– Ты у Алины спроси, – ответила Йогита, – А пока решай, помогаешь или нет.

– Помогаю, – согласился я, – Только предупреждаю – обьясняйте, что делать.

– Пока ничего, – ответила Йогита, – Спокойно наблюдаем первый этап марлезонского балета внизу, проходящий без нашего участия.

Я пригляделся к происходящему внизу. На обочине дороги в свете фар трех крытых грузовиков стояла кругом группа вооруженных людей, а в центре двое из них избивали ногами парня в форме лейтенанта внутренних войск. Форма, конечно, была как со склада в Голливуде упертая, но для создания ощущения советской или там, российской, годилась.

– Это еще что за…? – спросил я.

– Ты приглядись, Леха, – обьяснил Миха, – Это кто-то из сновидцев. Конечно, если хочешь – проверь, чему он там учится.

И правда, вокруг головы лейтенанта светился желтый нимб, означающий, что кто-то видит крайне неприятный сон. Тем временем сцена подошла к логическому концу. Один из подсвеченных розовым бандитов поднял парня на колени, а другой с размаху ударил его прикладом автомата, вбивая в рот осколки зубов и челюсти. Лейтенант упал навзничь.

– Кончай, падаль, – приказал подсвеченный зеленым бандит стоявший чуть в стороне.

Ударивший, развернул автомат другой стороной, перебросил с предохранителя на стрельбу одиночными и нажал спуск. Выстрел в лицо разнес затылок лейтенанта и забрызгал траву мозгами с кровью. Нимб сменился с желтого на розовый и тут же погас…

* Реальность, Москва, Владимир Степанович Кургалев

Грузный мужчина в холодном поту поднялся на кровати и схватился за сердце, переводя дыхание. Перед его взором стоял надвигающийся приклад с характерной щербинкой. Мужчина встряхнул головой, спустил ноги с кровати и сделал глубокий медленный выдох. Нет, последняя пара рюмок точно была лишней, какими бы ни были перспективными партнеры, не стоило так пить. Здоровье уже не то, вон снится всякое. Бред какой-то… ведь сколько уже лет прошло, двадцать?

Молодая жена тихо сопела во сне, отвернувшись лицом к стенке, за окном с задвинутыми шторами привычно шумело Садовое Кольцо, в остальном, в доме было тихо.

Мужчина поднялся с кровати и как есть, босиком в одних трусах и майке, пошел в темноте на кухню. Щелкнул выключателем, достал из холодильника бутылку элитной водки платиновой очистки, грейпфрутовый сок. С сомнением взглянул на открытую банку маринованных устриц на столе, и взял вместо них ломоть постной ветчины из холодильника. Подумав, отрезал сверху кусок сала. Налил полстакана водки, опрокинул в желудок, запил соком и откусил ветчины. Сел, механически пережевывая мясо.

Сколько ж лет прошло с тех пор как Владимир Степанович Кургалев пустил первый автомат налево, не заботясь в чьи руки он попадет. Точнее, отлично понимая, в чьи руки он попадет. А потому, делая это, он неимоверно трусил и боялся, что все выплывет. Именно поэтому он и запомнил щербинку на прикладе того, самого первого автомата.

Пронесло. Не выплыло. Потом уже он начал торговать ящиками, а в какой-то момент, обнаглев сдал покупателям группу из трех груженых оружием машин, двигавшихся без должной охраны. Водителей и сопровождающих духи перебили, но потом дали понять, кто после этого его хозяева, и пришлось Кургалеву срочно искать прикрытия у одного из олигархов, который как раз в это время занимался «выкупом военнопленных», а попросту торговлей рабами, обдирая до нитки семьи попавших в плен солдат и офицеров.

Из армии скоро удалось уйти. И слава Богу, решил Кургалев, ибо пресловутая веревочка стала виться дискофортно близко. А переселившись в Москву, он смог завести достаточно знакомств, чтобы когда высокий покровитель оказался в немилости у Кремля, не последовать за ним в эмиграцию и безвестность, а успешно зацепиться за других важных людей и даже просочиться в госструктуры заняв «доходное место». В общем, жаловаться было не на что. Доходная работа, шикарная квартира в престижном месте, молодая жена, неуклонно растущие счета в банках за пределами бывшей шестой части суши, чего еще желать? А вот ведь, снится всякая дрянь. Совесть, что ли, прорезалась? Кургалев налил еще полстакана, выпил, засунул в рот еще кусок ветчины и продолжил жевать. Разве что с третьим рядом зубов, усмехнулся он про себя, заканчивая мысль.

– Не спится, Володя? Опять военные сны мучают? – заспанная жена стояла у двери в кухню в накинутом наспех халатике и хлопала длинными ресницами.

– Иди спать, – резко ответил Кургалев.

Женщина, ничего не сказав, развернулась, и пошла обратно, шлепая тапками. Кургалев налил еще полстакана и повторил последовательность. В конце концов, решил он, теперь даже если что и приснится, уже не вспомню.

* R66 Алексель

– Теперь наш выход, – сообщила Йогита, – Внешний вид вам скинула, держитесь у меня за спиной, все остальное я сама сделаю. Материализовываться до конца не нужно, просто дайте визуальную проекцию. Ну, поехали!

Я послушно принял данные и материализовался вслед за Йогитой, которая рваной черной шалью бесшумно спустилась с неба перед бандитами и воспряла перед ними бледная и величественная. Мы с Михой зависли за ней в воздухе справа и слева в черных туниках. За спиной у меня мерно взмахивали два огромных черных оперенных крыла, выдающих равномерные звуки как лопасти вертолета из фильма «Апокалипсис Теперь». В наступившей тишине, нарушаемой только каплями дождя и шумом взмахов крыльев, ясно и четко, как из громкоговорителя, раздался разносящийся вокруг голос Йогиты.

– Возрадуйтесь, Воины Аллаха, ваш подвиг оценен, и вам дарован мир вашей мечты, где ни русские, ни американцы не попирают вашу землю, – и, мимоходом бросив взгляд на персонажа с привязанной спереди штанов на манер гульфика артиллерийской гильзой небольшого калибра, добавила уже нормальным голосом, – И евреев тоже нет.

Бандиты ошарашенно глядели на нее, а она опять врубила громкое вещание и продолжила:

– В этом мире вам дарована жизнь, которую вы сами выбрали еще на Земле – воевать с неверными плечом к плечу с собратьями по вере!

Бандиты продолжали молчать, поглядывая на зеленого главаря, который уже совсем было собрался что-то сказать, но тут один из розовых подал голос вперед него:

– Эй, девка, так це що, рай? А де девственницы? Семьдесят две ж обіцяно! Я що, дарма обрізання робив?

Не менее ошарашенно, я мысленно спросил Йогиту «Это кто?»

«Как кто?» – так же мысленно ответила Йогита, – «Чеченский боевик, не видно что ли? Доброволец с Галичины. За незалежну Украйну даже ислам принял, теперь вон требует оплатить по счету.»

– Семьдесят две Коран нигде не обещал, – ответила Йогита добровольцу вслух, – Но так и быть, пусть будет семьдесят две. Я сегодня добрая.

Она поднялась повыше над бандой, мы с Михой синхронно за ней, а затем сотворила большую немного размокшую картонную коробку с надписью «Виноград белый. Вторая категория. Республика Молдова», и начала вытряхивать вниз ее липкое содержимое.

– Если уж приняли ислам, Коран не только зубрить, его еще понимать надо, – продолжила она по громкой связи, – Gur – это белый виноград на сирийском, вот и получайте. Пророк был человек образованный, на многих языках говорил, и использовать их не стеснялся. Когда много языков знаешь, так часто само собой natürlich happens. Comprendre, bambino?

Потом она погляделся на пустую коробку, бросила ее вниз до кучи, а затем вздохнув сотворила вторую коробку с вьющимися над ней мошками и продолжила сыпать вниз подгнившие липкие ягоды. Обиженные бандиты стали отстреливаться короткими очередями, но поскольку мы тела только визуализировали без материализации, то пули пролетали не причиняя ни малейшего вреда ни видимым телам, ни тем более тучам в небе. Зато вниз теперь падали не только ягоды, но и их ошметки с липким сладким соком.

«А можно узнать, зачем это представление нужно?» – поинтересовался я мысленно.

«Для раскачки фильтров у спящих зрителей и реинкарнированного,» – ответила Йогита, – «Религия, особенно искаженная, как экстремистский ислам, – это очень агрессивный мемовирус. Как и экстремистские христианство, сайентология, коммунизм, атеизм, прочие мелкие секты. Мемовирусы – они все так. Если мемовирус захватил очень много людей и расширяться ему некуда, то он становится мягче, почти симбиотическим, в чем-то помогает жить. Захватывать новых носителей не выходит, поэтому выгодно бережнее относиться к тем, что есть. Таковы, например, традиционные религии, скажем основные ветви христианства или ислама. А вот если мемовирус новый и у него мало носителей, то ему выгоднее, чтобы конкретный носитель умер, но заразил еще десяток-другой. Для традиционной религии такой подход – потеря, поскольку заражать новых негде, а для экстремистских сект, которые отделяют себя от основной религии, все бывшие единоверцы – это толпа, которую надо обратить. Поэтому они агрессивны и опасны.

Это даже не свойство мемовирусов, это просто свойство эволюционное. Обычные биологические вирусы так же себя ведут. Ворвется новый вирус из какой-нибудь Африки или Азии, и косит людей как чума, но зато и заражает новых легко. А как перезаражает всех, кого мог, гляди, и уже бывшая чума выглядит как осенний насморк. Короче, такой агрессивный вирус, как экстремистская религиозная секта, не только активно старается других заразить, но и защищается от того, чтобы быть вычищеным. Фильтры у него хорошие, как и у любого демона – основаны на игнорировании входных сигналов. Поэтому опровергать и наказывать уже зараженных бесполезно, можно лишь нарваться на backfire effect.»

«Это что?»

«Классический эксперимент – можно дать человеку прочитать статью, с которой он согласен, а потом дать опровержение,» – пояснила Йогита, продолжая работать рогом изобилия, – «Так вот, опровержению он не только не поверит, но сочтет его дополнительным доказательством, что что-то было. Так, кстати, получалось с опровержениями в американской прессе о летающих тарелках, или опровержениями в советской прессе о чем угодно. Так и тут. Бесполезно говорить о наказании, все спишут на темные силы, которые их гнетут. А вот в награду поверят легко, кто ж не хочет в рай? А потом по факту пойдет диссоциация 'рая' и чего-то хорошего, к чему надо стремиться. А для тех спящих, что отношения к экстемистскому исламу не имеют, будет как прививка. Как думаешь, они уже получили по семьдесят две грозди винограда на нос?» – закончила она, отправляя вниз еще одну пустую коробку.

«Больше на голову, чем на нос,» – ответил я, взглянув вниз, – «Но, думаю, да.»

«Ну, тогда, хватит, пусть теперь сами попрыгают,» – согласилась Йогита и взмыла ввысь. Вне зоны видимости она рассеяла изображение уже ненужного тела, и мы с Михой последовали ее примеру, вернувшись сознанием в тучи над головами.

«А что теперь?» – поинтересовался я.

«Теперь лишаем их транспорта, чтоб не слишком быстро до цели добрались,» – ответил за Йогиту Миха, и из его подбрюшья сорвалось несколько молний, ударивших в капоты машин, – «И наблюдаем второй этап марлезонского балета.»

Я мгновение ждал пока сдетонирует груз и разнесет всю банду в фарш, но ничего не произошло.

«А нету там боеприпаса,» – пояснил Миха, – «Машины гружены автоматами в ящиках, разумеется без патронов даже, так что только бензобак представлял опасность, и то небольшую. А теперь стартер скорее всего сгорел, да и многое из проводки тоже, так что никуда не денутся – пойдут пешочком.»

«И что теперь?» – повторил я, – «Чего ждем?»

«Тут сейчас должны подкатить пара сновидцев. Западные журналисты нетрадиционной сексуальной ориентации – чеченофилы, их наши подопечные лечить будут,» – пояснил Миха, – «Так что, нам в это дело соваться совершенно без надобности. Сами справятся.»

И правда, в километрах трех шумел мотор. Мне с моей высоты было отлично видно, как весь в грязи по уши и фырча мотором, к нам по размытой нашими усилиями грунтовой дороге двигался внедорожник Jeep, причем не двоюродный братец наших козликов Уаз Wrangler, а пижонский навороченный с хромовыми колпаками городской Джип Чероки, который так любили бандиты 90-х. Как ни странно, он все-таки продирался через грязь, хотя водитель явно был так себе, газовал почем зря, и удивительно, что еще не застрял намертво. Очевидно, мощный мотор спасал до поры до времени.

«Слушай,» – обратился я мысленно к Михе, – «Меня тут все-таки беспокоит странное чувство. Мы что, и правда так чеченцев ненавидим? За что? Их же перестройщики из Москвы использовали. Может я обамериканился, но ведь они ж тут жили своей жизнью, как говорится ingineous population, и пришли эти кремлевские мерзавцы и даже не вытравили их оспой и зараженными одеялами, как американцы, а использовали их по полной программе, чтобы сделать себе деньги. Они тут такие же жертвы как и русские. Я понимаю, у смертных свои счеты, в свое время сам их не любил, но нам-то, богам, какое до этого дело?»

«Дело есть, и очень даже,» – возразил Миха, – «Причем не к чеченцам, а вообще к народам Северного Кавказа. Спасти их пытаемся. Ты что думаешь, у России нет ресурсов сравнять их с землей вместе с горами?»

«Ну, и кто решится на такое?» – ответил я.

«Позволь тебе рассказать чуток истории, о политкорректнейший,» – с издевкой ответил Миха, – «Давным-давно Кемет доставали варвары. Правда слова 'варвар' тогда еще не было, его римляне изобрели, лет этак на тысячу с гаком позже. А называли их египтяне 'азиатами', что и было синонимом 'варвара'. И вдруг, о, ужас, после царствования царицы Хатшепсут, на троне уселся ублюдок от сирийской наложницы, азиат, как они называли выходцев Ближнего Востока, он же Тутмос Третий. Отгадай, что он сделал первым делом? Завоевал Ближний Восток огнем и мечом. До сих пор фрески есть, где он лично разбивает черепа военнопленным. Как говорил его летописец-вельможа 'я следовал за благим богом, царём правды. Я видел победы царя, одержанные им во всех странах, когда он пленял князей финикийских и уводил их в Египет, когда он грабил все города их и срезал деревья их, и никакая страна не могла устоять против него.' Слыхал про Армагеддон – переводится как 'битва при Меггидо'? Так это как раз он под Меггидо вломил ближневосточным царькам так, что в Библию попало как битва Конца Света. 1457-ой год до нашей эры. Отгадай с трех раз, что ожидает Северный Кавказ при первом же Президенте России, выходце из Северного Кавказа?»

«Так, Джугашвили вроде бы вполне гумманно относился к Грузии…» – попытался возразить я.

«Так то к Грузии,» – ответил Миха, – «Которая никаких проблем не представляла и потому и просилась в Россию, что персы их просто зачистили бы безо всяких моральных проблем, и были бы грузины, как североамериканские индейцы. Это только у русских Красная Книга исчезающих видов и народов почему-то вызывает беспокойство, а у всех остальных имеет место здоровый эволюционный подход – хочешь, борись и выживай, не можешь – не выживай, флаг в руки, барабан на шею, мы потом пустим по тебе слезу, когда кончится бульон из твоего мяса и ты освободишь жизненное пространство для нас и наших потомков. Заметь, что мы обсуждаем их будущее в случае, если Россия сохранится. Что с ними сделают 'правопреемники', если она развалится, обьяснять?»

«Так может, и оставить их своей судьбе?» – спросил я, – «По-крайней мере, мы тут ни при чем будем?»

«Смеешься?» – откликнулся Миха, – «Мы – боги. Мы ни при чем быть не можем. Дать им быть уничтоженными, что при нынешнем потенциале военной науки и технологий как два пальца… ну, ты понял… Можно, конечно, но как тебе сказать… 'Каждая палка в лесу к чему-то да приложена.' Вот и они тоже, для чего-то нужны. Ты пойми, горские народы, они все бандиты по природе. Вон, швейцарские наемники как всех доставали своей жестокостью к пленным в средние века. Жизнь у них такая – производить трудно, стеречь тоже, воровать легче, убегать и обороняться – еще легче, плюс лишних людей много, особенно у соседей. Геодетерминизм, куда денешься. Но это не определяет их роли в обществе. Есть выбор между разными моделями в которые можно вписываться. Справимся, будут они как шотландские горцы в Англии – элитные воины и гордость империи. Не справимся, будут как карпатские гуцулы, ну, или как они сами сейчас. Часть решения – нужно сделать так, чтобы они Россией, империей своей, больше русских гордились. Что, увы, не фокус, но это уже отдельная проблема, требующая отдельного лечения.»

«Ладно, уломал, черт языкастый,» – отмахнулся я, – «Подумаю на досуге. Тем более, что внизу опять активная стадия начинается.»

Внизу и правда, дело близилось к активному развитию событий. Выпендрежный Чероки, наконец, добрался места, где его ожидали бандиты, и остановился посреди дороги в ответ на повелительный взмах руки одного из них. Из машины вытащили тощую долговязую белесую девицу лет тридцати пяти с веснучатым лицом и плоской грудью и невысокого полного и уже лысеющего мужика лет на сорок-сорок пять. Лысеющего, как стало ясно после того, как с него содрали не то декоративную, не то просто фальшивую зеленую чалму. Как же, кто поверит, что этот западный пузан и правда совершил хадж, дающий право на этот головной убор?

Игнорируя их вопли, что они тоже мусульмане и вообще, международные корреспонденты, аккредитованные правительством Республики Ичкерия, которые должны поведать миру о борьбе гордого маленького народа против русской тирании, бандиты разделились «по интересам». Девицу четыре бандита оттащили чуть в сторону к растущим у обочины кустам кизила, а остальные уложили мужика мордой на капот и начали поторошить как его, так и машину в поисках денег и прочих материальных ценностей.

* R66 Сирхан бин Маймун

Сирхан вообще смотрел на все происходящее через своего рода «thousand miles stare» – оцепенелый взгляд солдата, проведшего в бою не первый день. Свойство, которое он обрел, увы, уже давно и не в самых приятных обстоятельствах. Но это было и неплохо, поскольку позволяло действовать рационально даже посреди сошедшего с ума мироздания. Вот сейчас, все бросились грабить машину и мужика, а зачем, спрашивается? Главарь отряда все равно ведь все отберет и поделит по своему разумению. Поэтому махнув рукой тройке боевиков, лояльность которых он вбил им с зубами, Сирхан занялся девицей.

Уложив ее спиной на земле, один из боевиков схватил ее за руки, заломив и над головой, двое других растянули ноги в разные стороны, навалившись на них все массой. Сам Сирхан встав на колено в освободившееся между ногами пространство «символа мира», не торопясь взрезал одежду на женщине, высвобождая белесое, с синими прожилками тело со нездорово взбухшим животом и подушечками целлюлита на тощих бедрах. «Что они там жрут в своих европах, что жиреют так уродливо, даже оставаясь тощими?», подумал он, не торопясь развязывая и спуская штаны.

Мужик, положенный мордой на капот, между тем, видимо, разглядев что-то боковым зрением стал истошно вопить, что если они и правда мусульмане, то они должны его убить, прежде чем надругиваться над его законной женой… и судя по судорожным движениям обнаженной нижней части туловища под взглядом Сирхана, женщина его слышала и была в чем-то согласна.

Законное требование, подумал Сирхан, если он и правда мусульманин, то связь с его женой будет прелюбодеянием, так что… Тут он дал знак Зауру, подручному, держащему левую ногу. Заур был в отряде недавно, но уже успел зарекомендовать себя как исполнительный, методичный и эффективный убийца, а большего Сирхан от своих людей и не требовал, да и трудно от них больше требовать, и таких-то мало. Неторопливо поднявшись, и дав Сирхану перехватить ногу, чтоб не дергалась, Заур направился к мужику, распластанному на капоте, задрал его голову за волосы и перерезал горло острым, совмещенным с кастетом, ножом. Вопли стихли, даже не успев превратиться в бульканье. Что интересно, действие не вызвало никакого протеста со стороны остальной банды, разве что те, кто сторожил мужика, прижав его к капоту, отскочили, чтоб не забрызгаться кровью, а затем сочли свою функцию выполненной, и дав еще дергающемуся телу сползти на землю, присоединились ко всем остальным, потрошащим содержимое салона машины.

Отдав левую ногу обратно под контроль Заура, Сирхан окончательно спустил штаны, стоя на коленях между раздвинутых женских ног, и задумчиво уставился на картину перед ним. Нет, и правда, если Аллах так вознаграждает за джихад и праведную жизнь, то почему так убого? На гурию девица явно не тянула. Даже на женщину, если и тянула, то с некоторым усилием фантазии.

Впрочем, подумал он, для настоящего воина это не должно быть помехой, да и не нужны настоящему правоверному эти ходячие возбуждающие ловушки шайтана, смущающие разум и затеняющие веру. Потому Коран и требует, чтобы они прикрывали лица, и не только лица. Так даже лучше – просто сосуд греха, чтобы избавиться от отвлекающих мыслей. В конце концов, сельский туалет с дыркой в полу работает ничуть не хуже, чем городской фарфоровый со спуском и водой. На этом глубокомысленном замечании Сирхан завершил размышления и приступил к действиям.

Поначалу все было как обычно. Собственно, Сирхан уже позабыл, когда последний раз имел женщину с ее согласия и без оплаты услуг, тем более, что и с оплатой-то случалось редко, учитывая его кочевой образ жизни и дикие места, в которых он обретался. Где в горах снимешь сговорчивую девицу? Разве что вот так, без особого согласия и используя женское тело как инертную секс-игрушку и половой механический стимулятор. Но в этот раз что-то сложилось не так, как обычно. Женщина начала реагировать, причем не сопротивляться, а наоборот, взаимно приходя в резонанс, откликаясь на его движения, жадно двигаясь навстречу… Сирхан от неожиданности сначала оторопел, потом навалился на женщину, дыхание перехватило, и он кончил.

Встав на колени и переводя дыхание, он потряс головой, чтобы отогнать ощущение вращающегося мира, а затем вознес благодарственную молитву Аллаху. Если такое недоразумение смогло принести такое наслаждение, то каковы же будут настоящие гурии, спросил он себя, и не смог представить. Потом опять взглянул на женщину. А ведь сейчас ей займется весь этот сброд, подумал он про себя. И если она на самом деле мусульманка, то этого нельзя допустить. Если бы кто его спросил, с чего он вдруг так резко изменил свое мнение о том, что можно, и чего нельзя делать с сестрами по вере, и почему со всеми предыдущими женщинами, попавшимися в руки банде, среди которых были представительницы разных вер, в том числе и ислама, это делать было можно, он вряд ли бы смог ответить что-то разумное. Либо просто обосновал бы это как-то прихотливым умом, оправдывающим любое решение своего хозяина. Но к счастью, никто Сирхана не спросил, так что и задаваться подобным вопросом он не стал. Что же касается текущего момента, спросил он себя, что важнее для истиной мусульманки – честь или жизнь? И одним движением он перерезал ей горло таким же ножом-кастетом, как и у его подручного. А если она и не была мусульманкой, продолжил он мысль, глядя на оседающее тело, то уж точно христианкой или иудейкой, а к ним пророк тоже велел относиться хорошо, так что как ни крути, поступил он правильно и добросердечно…