Текст книги "Гений (СИ)"

Автор книги: Эли Эшер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 31 страниц)

И телефон отключился.

– Так вы знакомы с самим богом Сетом, молодой человек? – спросила Айниэль сначала удивленно, но мгновенно сориентировалась, перейдя к практическим вещам, – Так это же замечательно! Когда вы с ним будете говорить сегодня, вы можете попробовать попросить его пять-десять дополнительных миров серии Е, и тогда вы сможете придти к нам, имея свою собственную экспериментальную базу! И не забывайте, если ваша работа нас устроит, я действительно могу ходатайствовать перед Её Величеством за вас. Новое лучшее тело, лучшее оборудование, в этом мире небо – предел.

– Спасибо, я несомненно буду иметь это в виду, – промямлил я, не зная какой повод придумать, чтобы смыться. Я определенно увидел вполне достаточно работы социальных инженеров, и не видел нужды тратить здесь еще больше времени.

– Ну, что ж, – ответила Айниэль, – В любом случае, оплаченное время консультации прошло, и мне пора заняться другими делами. Было исключительно приятно поговорить со столь грамотно мыслящим человеком. Надеюсь, вас заинтересует наша работа, и мы еще не раз встретимся, а пока я вынуждена распрощаться.

– Да, конечно, – радостно согласился я, пожал протянутую руку, нажал «бандуру» и с истошным звуком переместился в избушку номер тринадцать.

* * *

Вернувшись в избушку, я первым делом развеял уже ненужные «планшет» и «бандуру», и плюхнулся на диванчик. Знакомство с валькирией свободного рынка оставило удивительно тяжелое и усталое впечатление. Хотелось плюхнуться на диван и отключиться от мира хотя бы на несколько часов… но, увы, такая роскошь мне не светила. Опять же, профессор просил позвонить сразу по возвращении. Тем не менее, я все-таки выделил себе десять минут на расслабуху, сотворил себе чашку Алиного чая, а затем, возложив ноги на столик и откинувшись на диванные подушки, расслабленно пил напиток богов все выделенное время. Потом вздохнул, сел прямо и послал запрос:

– Профессор?

Нет ответа. Ох, блин, вспомнил я, ну, конечно, его ж надо истинным именем вызывать…

– Акакий Укантропупыч!

– Укантропупович! – тут же раздался недовольнный ответ, – Потрудись запомнить наконец!

– Да, извините, – вяло ответил я. И правда, надо бы поаккуратнее, а то просто с языка слетело.

– Извиняю, – ответил профессор, появившись с собственной персоной и бутылкой нектара. Интересно, это Миха у него перенял эту привычку, или профессор у Михи, подумал я. Профессор куда старше, но у Михи это куда более органично.

– Михаэль у меня. Хотя должен признать, что он довел эту привычку до совершенства, – ответил профессор мимоходом на невысказанный вопрос, устроившись в кресле и начиная разливать нектар по вынутым из воздуха бокалам. Его галстук, тщательно подобранный к отглаженному дорогому костюму, на этот раз украшала заколка со знаком доллара. Подкалывается, понял я. Ну, что ж, и правда – меня предупреждали.

– Так что за дело было? – спросил я, понимая, что жаловаться на чтение мыслей бессмысленно.

– Для начала, как тебе социальные инженеры понравились? – ответил он.

– В меру, – признался я, – Грустно это. Занимаются мурой, пытаются совместить несовместимое, и незаметно, чтобы чему-то на этом опыте учились. Так ведь и действительно развеются.

– Не переживай. Их, кроме прочих причин, для того в материальные тела и засунули, – ответил профессор, – А тела модели алеф долго живут. Хотя ты прав, что ничему не учатся. Вместо того, чтобы себя менять на основе полученного опыта, пытаются загнать свои экспериментальные миры в каноны своей воображаемой модели. Получается удивительное безобразие. Мы в некоторые их миры экономических либералов на перевоспитание отправляем.

– В самом деле? Это куда же? В тот техногенный, торговать тюремными камерами?

– Туда тоже, – кивнул профессор, – Но больше в другие. Кого шоковую терапию на своей шкуре пробовать, кого в бордель на Диком Западе.

– А ведь основы либерализма очень даже полезные.

– Разумеется. Никакое общество невозможно без ограничения того, что один человек может сделать с другим. А государство вынуждено следить за этим, чтобы существовать. Даже примитивную первобытную банду вождь должен контролировать, чтобы ее члены не передрались. Так что если в примитивном первобытном племени, Гуг убьет Гага, то придет Сын Большой Волосатой и побьет Гуга, а то и в общий котел бросит. Все правильно – на это и есть законы и заповеди.

Но чтобы общество дальше развивалось, надо ограничить и Сына Большой Волосатой – людей, действующих от лица государства. Причем не президента с олигархом друг от друга защищать – в таких крысятниках правил никогда не было, и вряд ли когда будет, а именно простых граждан, и в первую очередь не от президента, а от рядового стражника или, там, милиционера. Поскольку без этого власть имущие начинают творить, что хотят, а такие общества долго не живут.

Вот это-то и есть свободы и права. Их цель не сделать хорошо Васе Пупкину, а чтобы общество могло существовать. А экономические либералы – это по-сути и не либералы вовсе, а строго говоря, неолибералы – те, что МВФ контролируют, и по сути то же, что обьективисты Айниэль с мелкими различиями. Классические либералы их вообще считают пятой колонной, внедреной, чтобы дискредитировать либерализм. Что у них, надо признать, вполне получается. А видов либерализма вообще, как диет развелось. Вроде бы даже палеолиберализм есть.

– Понятно, – вздохнул я, – Так что за дело-то?

– Дело для гения, – ответил профессор, – Тут один наш как бы коллега идет светлым путем товарища Айниэль.

– Она ж вроде коммунистов ненавидит, а вся из себя за свободный рынок?

– Какая разница? – отмахнулся профессор, – Большевики, рыночники… Все эти пламенные революционеры-шоковые терапевты готовы миллионы за свои идеи положить. Не отвлекайся. Давай по делу. За смертную жизнь он свое тело не перерос, так что жизнь младшего бога ему не светит – развеется по просторам Гайи, неспособный загрузить отпущенные ресурсы. Да и демонов нахватался, если отчистить, то еще меньше останется. Поверх всего прочего, у него еще со своим старшим богом проблемы. Началось отторжение из-за засоривших его демонов. Был бы смертным – все просто, отчистили бы от демонов и отправили бы на реинкарнацию, но бога на реинкарнацию не отправить. Вот и получается проблема, что же делать. Сразу скажу, плодить еще алеф в нашей реальности я не хочу. Думаю, и с Айниэль это было ошибкой. Мы-то считали, что поэкспериментирует она, поймет, что ничего не работает, и как-то повзрослеет, поумнеет. Не получилось. Надо было засунуть ее в виртуальный мир, и пусть бы там и крутилась, как хотела. Вот это ты и должен обеспечить данному персонажу.

– А подробнее?

– Он свои специальные способности использовал, чтобы подняться в обществе смертных, причем без особых моральных тормозов. Успешно продвинулся в руководство крупной международной компании, в конце концов стал CEO. В деньгах никогда не нуждался. В результате, если и учился, то совсем не тому. А теперь уже поздно, скорее всего завтра преставится. Реинкарнатор его, конечно, отсортирует на ручную обработку. Вот, изымешь его, и отправишь в персональный мир. Дашь ему специальные возможности, посадишь на трон или еще как, сам придумай, и путь делает своих подданных счастливыми. Я для этого P24 выделил, демиург в курсе, мешать не будет, если что переформатирует заново. Вместе с героем. Так что, не жалко. Людей в этом мире нет, исключительно моделируемое демонами население. По крайней мере, пока. Ну, разве что потом кого на время подкинем, если для прочистки сознания будет полезно. Пока понятно?

– Да, вполне, – ответил я, – А что таким способом лечить-то пытаемся? Что получить на выходе хотим?

– Вообще-то, не то чтобы очень хотим, – задумчиво ответил профессор, – Но шанс дать надо. А тебе что, Алина не обьяснила? Чем вы с ней занимаетесь?

– Чай пьем, – вывернулся я.

– Чай? Ну-ну, – согласился профессор, – Ладно, поясняю. Каждый человек рождается паразитом, и это его естественное состояние, поскольку он или она еще ничего не могут и нуждаются в помощи и опеке. Постепенно они растут и обретают новые способности, которые позволяют не только брать, но и давать. Это первый кризис для человека. Он может начать давать и стать симбиотом, как и положено человеку, а может застрять в фазе паразита и совершенствоваться в вымогании ресурсов, даже тех, что ему не нужны. Причем чувствовать себя глубоко оскорбленным при неполучении благ и ресурсов, совсем не озадачивась вопросом, почему остальные должны их предоставить. Бог в этом отношении – уже следующая фаза за симбиотом. Ему от мира практически ничего не надо – у него и так все есть. А чего нет – того и не надо. Поэтому он работает исключительно на внешний мир, как донор. Так вот, прежде чем стать донором, надо перестать быть паразитом, а именно этого твой подопечный и не удосужился сделать. Вот дашь ему мир, и если сможет не только под себя подгрести, но и своих подданных счастливыми сделать, тогда и будем говорить, а нет – какой из него бог после этого? Кратко понятно?

– Кратко понятно.

– А полностью – сам разбирайся. Не маленький. Успехов!

С этими словами профессор извлек из воздуха два новых полных бокала, всучил один мне, чокнулся, выдул свой и растворился в воздухе, явно показывая этим, что нянчиться со мной не планирует и считает меня вполне в силах все сделать правильно самому. Что ж, доверие впечатляет, но все-таки… ой-ёй-ёй-ёй-ёй…

Ну, что ж, взялся – надо делать. Первым делом загрузил данные о подопечном и проверил его состояние. Да, и правда, надо срочно с ним во сне поговорить, подготовить, а то другого случая может не представиться. И ближайшая возможность – сегодня вечером или ночью, когда он уснет. Конечно, можно и в процессе реинкарнации ознакомить товарища «со всем списком», но тогда все сложнее, а придти в сон или создать сон – это дело отработанное. Ладно, тут понятно. Вот только – к чему готовить-то? Нет, формально выполнить задание можно, только толку-то? Сами себе представьте – вы – бог, и вам на голову сваливается целый мир, извольте сделать его обитателей счастливыми. Кто ж с таким справится-то?

Явно задание в чем-то другом. И тут я понимаю, что упустил очевидный источник информации – старшего бога своего подопечного. Да, я его не знаю, но если послать запрос в Гайю, может и откликнется?

– Я не могу принять его в нынешнем состоянии, – раздался в ответ в моем сознании грустный голос, – Он слишком засорен демонами жадности и власти. Если я впущу его в себя, те функции, которые я выполняю, просто перестанут работать. Если он сможет отказаться от денег и власти ради своих людей, эти демоны потеряют над ним силу, и их легко можно будет вычистить. Тогда я смогу принять его. Сейчас же они слишком интегрированы в его личность, и их не изъять без разрушения личности.

– Спасибо, – ответил я, стараясь звучать вежливо, – Я постараюсь этого достичь.

– Не забывай, – добавил голос, – Ему нельзя об этом в такой форме говорить. Иначе он решит, что это еще одна вещь, которую можно купить. Заработать много денег и купить божественный статус за эти деньги. Это не сработает. Он должен отказаться от денег и власти, считая, что ничего за это не получит. Как это сделать – решай сам. И спасибо за попытку.

И голос исчез из моего сознания. Ну, что ж, будем готовы. Я мысленно навестил P24, подготовил встречу, и запустил поток сознания, чтобы быть готовым вcтретить подопечного. Нет, конечно, можно было не торопиться и запустить по событию, когда его душа отправится в сновидения, но уж больно хорошо встречу подготовил – грех самому не получить удовольствие.

Глава 18. Das Kapital: Как вербовать бога

* P24 Але ксель

Нежно-лазурное у берега и синее на удалении море плескалось о берег из белого с легкой желтизной кораллового песка под ярким южным солнцем. Именно это солнце и давало перепад синевы моря, подсвечивая дно и смешивая синеву воды с желтизной песка в ту самую светящуюся лазурь там, где море было неглубоко, и утопая в толще синей воды в остальных местах. Оно было бы палящим, но ветер, ворошащий листья прибрежных пальм, приносил прохладу, и жара почти не чувствовалась.

При попытке войти в воду, этот же ветер холодил кожу настолько, что набегающие легкие волны казались теплыми, и хотелось в них спрятаться от ветра, несмотря на жару. Впрочем они и были теплыми. Двадцать пять – двадцать семь градусов по Цельсию – это очень комфортная температура для воды. В такой воде можно долго сидеть и плавать, не испытывая ни малейшего желания покинуть ласковую стихию.

Впрочем, сам-то я уже полчаса как вылез из воды и созерцал эту картину поверх своих ног с расположенного на пляже лежака, прикрытого от солнца переносным раскладывающимся матерчатым канопэ, и рассчитанным на двух человек. Второй лежак, который я поставил слева от себя, был пустым и ждал гостя, а на столике справа стоял пустой стакан с остатками льда из под «длинной маргариты» – легкого алкогольного коктейля в высоком стакане.

В нескольких метрах налево и впереди от меня, на таких же лежаках, но без канопэ, лежала на спине, загорая, пара лет тридцати, и парень в сильно увеличивающих очках и головой, прикрытой бейсболкой с буквами «SF» (скорее всего означающими «San Francisco»), усердно втолковывал на английском женщине, очевидно, своей жене, разницу между семафором и мьютексом. «Программист – это не профессия, а диагноз», машинально подумал я, наблюдая как женщина, наслаждаясь солнцем и теплом, очевидно выпускает из второго уха все, что случайно все-таки попало в первое. Что, впрочем, совершенно не мешало семейной гармонии, поскольку до такой глупости, как проверить усвоение материала, парень не снисходил.

Справа и спереди от меня метрах в семи-восьми расположилась группа людей лет шестидесяти. Один мужчина в кепочке с двухглавым орлом громко и с апломбом обьяснял по-русски особенности франшизы близлежащего отеля, вряд ли действительно имея столь детальное представление о предмете. Его слушали короткостриженый крепко сбитый мужик лет пятидесяти с хвостиком, и четверо женщин с потрепанными лицами и дорогими, видимо, почти каждый день профессионально обновляемыми, прическами. Очевидно, московские чиновники, подумалось мне. Из «интегрированных в мировую элиту», по их собственному выражению. Я перевел взгляд на молодую пару слева. Все-таки, насколько приятнее жить в обществе, где можно позволить себе подобный отдых, не вляпываясь ни в какую дрянь, пришло мне в голову, и я опять перевел ленивый взгляд на «интегрированных».

Впрочем, какие к чёрту московские чиновники? Я в этом мире России не заказывал. Поскольку пациент из США, то Россия ему только мешать будет строить его рай на земле. Откуда они тут взялись? Интересно, это всё обычные демоны, или профессор, уже предвкушая результат, стал присылать сюда кого-то на перевоспитание? Или может, как Йогита, из очереди реинкарнатора на развеивание вытащил? Вообще-то, если клиент будет строить общество в стиле Айниэль, ему опытные коррумпированые чиновники должны понадобиться.

Но тут пришел сигнал, и прервал мои размышления. Пациент заснул, и его душа, еще не расставшаяся с телом, была готова к визиту в мир, который скоро станет для него домом. Я задал необходимые параметры, вроде одежды, и инициировал его материализацию в P24. Рядом со мной на втором лежаке появился сухощавый мужчина лет пятидесяти пяти, в пляжных трусах, белой бейсболке, и солнцезащитных очках. Он огляделся кругом, и посмотрев на меня, сказал:

– Ну, что ж, приятный сон напоследок. Ничего не болит, дышится легко, просто чудо. Хотел бы я, чтоб этот сон продолжался подольше, поскольку по пробуждении меня ничего хорошего не ожидает. А кто вы? Подручный сатаны, скупающий души по дешевке?

Я мысленно усмехнулся и подумал, что он явно не в курсе происхождения слова «сатана». Впрочем, я не стал углубляться в историческую лингвистику и свернул на более практическую тему:

– Нет, скорее посланник, который должен передать вам несколько новостей, как хороших, так и плохих.

– А! Ангел, не дьявол. Приятно слышать. Ну и откуда вы вытащите хорошую новость для меня? Из задницы? Вы знаете, я умру в течении суток.

Надо же, все-таки кое-что из исторической лингвистики он знает, улыбнулся я, и продолжил:

– Ну, первая хорошая новость в том, что этот сон продлится достаточно долго, поскольку в этом мире время течет значительно быстрее, чем в реальности, и вас из него вытянет только по пробуждении. В дополнение к ней – плохая новость. Нет, я не скупаю души, и ничего купить за свою душу вы не сможете. Впрочем, это тоже хорошая новость.

– Что ж, – пожал плечами мой собеседник, – Жаль. Но, по крайней мере, откровенно. А могу я спросить, это от низкой цены моей души, отсутствия спроса на души, или это просто не ваш бизнес? И если последнее, то не знакомы ли вы с кем-нибудь, кто это делает?

– Отсутствие спроса, – подтвердил я, – И не знаю. А если узнаю, «бизнес» таких, как я, в том, чтобы такого покупателя стереть из реальности. Но мне кажется, вы задаете неправильные вопросы.

– И тут госрегулирование, – грустно усмехнулся мой собеседник, – К слову, не забывайте, в моем положении неправильных вопросов уже нет.

– Не соглашусь.

– Можете привести пример правильного?

– Без проблем, – кивнул я, – Например, вопрос «что случится с вами, когда вы умрете завтра?»

– И что со мной случится?

– Вы попадете в этот мир.

Кажется, я его смог удивить. Мой собеседник оглядел море на горизонте, синее небо, песок, оглянулся на курортный комплекс сзади…

– И чем я должен буду расплачиваться за это?

– Вы не поняли, я не сказал «вы можете попасть в этот мир», я сказал «вы попадете в этот мир».

– Только не врите, что я заслужил рай, тем более, что я в него никогда не верил. Нет, в моем положении хочется верить в загробную жизнь, но знаете, в казино я на это деньги не поставил бы.

– Ваши проблемы, – ответил я, – Давайте сделаем так: расслабьтесь и выслушайте то, что я скажу.

– Ну, что ж, – согласился он, – Ради того чтобы перед концом так полежать на солнце вместо больничной палаты, пристегнутым к медицинскому оборудованию, я готов слушать что угодно. Еще бы выпить…

– ¡Hola, Señor! ¿Otra copa? Another drink? – служащий курорта в полосатом поло и белых шортах и кепке с подносом в руке взял мой пустой стакан со столика и, наклонившись, спрашивал меня не хочу ли я повторить.

– Long margarita, frozen, please, – сделал заказ я и добавил, обернувшись к собеседнику, – And for my friend…

– Golden margarita on rocks, – ответил тот, не задумываясь.

– Una margarita frozen y una golden margarita on rocks, – повторил работник курорта, мешая испанский и английский, и услышав мое «Yep», пошел к бару.

– Вы в курсе, что у меня нет денег? – спросил он меня.

– Курорт all-inclusive, все включено, не беспокойтесь. А денег на чаевые я вам оставлю, – ответил я, передавая ему пачку однодолларовых банкнот, кредитку и пластиковую карточку-ключ в зажиме для денег, – Захотите отдохнуть, ваша комната 2111. В час дня будет ланч. Рядом с баром два ресторана – на первом и на втором этаже. Назовете номер комнаты и ваше имя, и вас обслужат. Кредитка на случай, если захотите услуг вне курорта – там на парашюте полетать над морем или в кораллах понырять. Будут вопросы по отдыху, на первом этаже консьерж есть. Пока не проснетесь в реальном мире – наслаждайтесь.

– Что ж, готов слушать, – кивнул он, – Вы знаете, я все равно не верю ни одному слову.

– Мне не нужна ваша вера, – ответил я, – Моя задача сделать так, чтобы когда вы окажетесь здесь, вы знали, зачем и почему.

Мой собеседник только кивнул, и я начал:

– Для начала, вам приходилось слышать о переселении душ? – спросил я, и когда он кивнул продолжил, – Так вот, человеческие существа и правда имеют души, которые после смерти перерождаются для следующей жизни. Каждая жизнь – это своего рода урок по совершенствованию себя, и в зависимости от того, как усвоен предыдущий урок, выбирается следующий.

– И это моя следующая жизнь и мой следующий мир? Выглядит отлично. И что за урок я должен выучить тут? Знаете, у меня в старших классах была учительница, уроков которой ожидали все мальчишки класса. Я просто чувствую себя как тогда, – заявил он, и добавил, проводя взглядом проходящую мимо стройную двадцатилетнюю брюнетку в бикини, – Видите ли, она приходила в класс в мини-юбке.

– Я сказал человеческие существа, люди, – пояснил я, – Это их цель прихода в мир – сделать себя лучше. Вас это не касается.

– То есть, я – не человек? – спросил он, – А кто же?

– Совершенно верно, не человек, – подтвердил я, – Но прежде чем сказать кто, еще один вопрос. Вам приходилось сталкиваться со случаями, когда вы даете задачу одному человеку или группе, отвлекаетесь на что-то другое, а когда проверяете – все уже провалено. При этом вы знаете, что если бы вы держали всех за шиворот и уделяли внимание проекту, все получилось бы. И вообще, у вас бывало чувство, что только то, на что вы обращаете внимание, и работает, а может быть, даже и существует по-настоящему. Как будто мир создается под вашим взглядом и исчезает, стоит вам отвести глаза?

– Красиво сказано, – усмехнулся он, – Я не доходил до такого эгоцентризма, но в целом это чувство мне хорошо знакомо.

– В нем и кроется ответ, кто вы, – сказал я, – Вселенная имеет своего рода управляющие системы, control units, назначение которых – улучшение миров, в которых люди улучшают себя. А поскольку Вселенная ленива, или, если хотите, экономна, то в ней нет сборочных линий для таких устройств. Мы просто рождаемся как люди, а потом в течении одной жизни должны собрать себя в работающее устройство. И если вы не поняли, мы и есть – эти управляющие устройства. Пока аналогия звучит понятно?

– Пока понятно, – кивнул он, – Тогда при чем тут этот мир.

– Как по вашему, что происходит, если устройство не соберет себя? – спросил я, – Для простоты, представьте себе конвейерную линию по сборке автомобилей, и вот с нее сходит машина, на которой рабочие забыли поставить двигатель, колеса и тормоза?

– Это называется производственный брак, – кивнул головой мой собеседник, – В зависимости от степени брака, такое изделие либо идет в металлолом, либо, если оно очень дорого и это экономически оправдано, дорабатывается в отдельном цехе.

– Вы не забыли, что мы собираем себя сами? – спросил я, и получив ответный кивок закончил, – У вас вышел производственный брак.

– Осмелюсь не согласиться, – возразил он, – Возглавляемый мной бизнес сделал миллиарды в продажах, да и мое личное состояние… – он сделал многозначительную паузу.

– Да, мы имеем специальные возможности, – согласился я, – И вы использовали их, чтобы сделать большие деньги и стать богатым. Проблема в том, что вы не родились, чтобы стать богатым, вы родились, чтобы улучшить мир.

– И я этого не сделал, – саркастически спросил мой собеседник.

– Согласно материнской управляющей системе, увы, нет.

– И что теперь, металлолом?

– Не скрою, вы были к тому очень близки, – подтвердил я, – Но пока дела обстоят лучше. Это ваш цех доработки. Когда вы появитесь в этом мире, после своей смерти в реальности, вы будете в этом теле, и будете президентом самой сильной страны этого мира, своего рода императором, в чем-то полубогом. У вас даже некоторые способности специальные будут, вроде чтения мыслей и особой защищенности. Скажем, заговоров направленных против вашей жизни, вам можно будет не опасаться. Делайте с этим миром что хотите, никто не посмеет вам возразить. Применяйте свои уникальные знания, талант и опыт управляющего огромной фирмой. От вас требуется только одно – сделайте этот мир счастливым.

– Смеетесь?

– Да, и правда, несколько размытое требование. Точнее говоря, сделайте так, чтобы люди могли в вашем мире обучиться чему-то полезному, а не безнадежности. Подняться в своей инкарнационной лестнице. Не бороться за существование день ото дня, а творить, хоть иногда. Ощутить себя больше, чем они были, и стать этим большим. Что хорошо для людей, а что плохо, в вас было вложено при рождении, так что не перепутаете. Собственно, вы великолепно реализовали это в земной жизни для самого себя. Сделайте так, чтобы этот мир был для людей, а не для вас самого. Справитесь – станете нормально функционирующим управляющим устройством Вселенной, нет – металлолом.

– А могу я поинтересоваться, – спросил он, – чего ради мне стараться стать «нормально функционирующим управляющим устройством»?

– Ну, для начала, это означает для вас разницу между существованием и несуществованием.

– На мою фирму работало много людей, именно всего лишь ради разницы между существованием и несуществованием… – скептически откликулся он.

– Теперь, когда это ваш выбор, вы видите, почему управляющая материнская система сочла вас производственным браком?

– Но все-таки, какие еще преимущества функционирования перед металлоломом?

– Я тоже управляющее устройство и только что создал этот мир специально для вас, – ответил я, – Если приспичит – создам такой же для себя и проведу в нем хоть вечность, хоть две. Вы образованный человек и должны понимать, что все это сравнение – всего лишь аналогия. Как бы вы сами назвали управляющую систему Вселенной?

– Бог?

– Вы сами ответили на ваш вопрос. В этом и есть ваш выбор. Стать богом или исчезнуть. Третьего не дано.

Мой собеседник задумался.

– ¡Hola, Señores! Una margarita frozen y una golden margarita on rocks, – протараторил работник курорта протягивая нам запотевшие стаканы с соломинками, что характерно правильно, не перепутав что кому. Мы взяли их, и я дал ему заготовленную долларовую бумажку.

– ¡Gracias, Señores! ¡Muchas gracias! – ответил он и пошел по раскаленному белому песку к другому канопэ, держа в руке поднос с тремя другими стаканами.

Несколько минут мы задумчиво потягивали напитки, глядя на море. Моему собеседнику явно было о чем подумать, а я не хотел мешать.

– Вы знаете, – ответил он наконец задумчиво, – я бы выбрал бога, но даже если я увижу себя в этом мире в этой роли, как мне убедить себя, что это всё не всего лишь предсмертная галлюцинация.

– Никак, – согласился я, – Поскольку, если не справитесь, то это и будет всего лишь предсмертной галлюцинацией.

– Умеете вы вдохновить, – усмехнулся он.

– А разве не интересно? – спросил я, – Попробовать себя в такой роли, хотя бы в своем воображении. А в реальности чего бы то ни было никогда нельзя быть уверенным. Откуда вы знаете, что действительно прожили жизнь на Земле? Это все тот же выбор. Вы будете видеть море, солнце, песок, а дальше вам решать – верить или не верить.

– Да, местечко просто райское.

– Рад, что вам понравилось. Можете перенести сюда столицу, если захотите…

* Алексель

А в избушке номер 13 тем временем началось очередное чаепитие. Вы можете удивиться, сколько можно чай пить? Оказывается, сколько угодно. Это в обычном мире нужно когда-то еще и делом заниматься, а когда твои дополнительные потоки сознания как раз и занимаются делом в нескольких мирах одновременно, один из потоков сознания вполне может заниматься чаепитиями и разговорами хоть круглые сутки, как Сумасшедший Шляпник и Мартовский Заяц в «Алисе в Стране Чудес». Было б о чем говорить. А о чем говорить как раз было, и немало.

В избушке все было как обычно. Мартик дрых, заняв полдивана и отвернувшись от всего мира. Отчего-то грустная Аля молча вышла из спальни и с одного обмена взглядами наши планы согласовались. Я привычно поставил чайник и, не отходя от плиты, обернулся к накрывающей на стол Але.

– Ну-с, королева эльфов свободного рынка, признавайся, как ты в такое вляпалась.

– Так ведь больше некому, Алеша, – грустно ответила Аля, – Профессор их терпеть не может, Миха с Йогитой тоже, Афре просто неинтересны всякие глупости, да и все остальные тоже их считают или недоумками, или им просто все равно. Кому-то же надо. Хочешь сам этим заняться?

Да-а, признаться такой подход к вопросу в голову не приходил. Заниматься Айниэль с сотоварищами как-то и правда не хотелось. Хоть обьявление в газету подавай, «Требуется король и королева эльфов, присылайте резюме с опытом работы по специальности по адресу…»

– Вот видишь, – правильно истолковав мое молчание, сказала Аля, – Вот професор на меня и спихнул. А что делать, не откажешься, жалко ведь. Бросили их, как котенка под забором, и делай, что хочешь, хоть подыхай.

– Ну, в общем, очень самостоятельного котенка, – возразил я, – Ты помнишь, скольким людям в реальности их теории жизнь испортили, а то и прервали не вовремя? А еще профессор рассказывал, они вроде в одном из миров демонов развели и ухитрились выпустить в Гайю…

– Отнюдь, молодой человек, – встрял Мартик, подняв голову и уставившись на меня через плечо круглыми внимательными глазами, – Это было предыдущее поколение социальных инженеров. Они работали на основе теории Мальтуса и действительно устроили какое-то полное безобразие. Им больше свободы давали, они могли погружаться в свой экспериментальный мир, и даже в Гайю выходить, пусть и ограниченно. Вот и развернулись во всю. Они вместе с взорвавшимся миром погибли, их свои же демоны в первую очередь сожрали. И не надо их сравнивать с благородными животными!

Выдав такую отповедь, Мартик положил голову опять на лапы, закрыл глаза и тут же решительно заснул дальше.

– Пойми, Алеша, они же почти как смертные, даже в чем-то слабее, – продолжила Аля, – А смертных жалко. У людей хоть душа есть бессмертная, если ее не загубят. У животных и того нет – что людям успеют отдать, то и живет дальше. А у Алисы ведь и этого нет. Если не справится, то от нее ничего не останется. Большая часть существования в реальности – это как искорки, которые вспыхивают и тут же гаснут.

Сказав это, она присела на кресло и грустно уставилась перед собой. Тем временем чайник закипел, и я принес его к столу. Аля взяла его и стала заваривать в стеклянном чайнике новую разновидность местного чая, раскрывающегося в кипятке на китайский манер в виде цветка. Хотя судя по аромату, на этом аналогия и кончалась, и вместо безобразного травяного вкуса китайских цветочных чаев, меня ожидало что-то куда более приятное. Я расположился на второй части дивана рядом с Мартиком, и сказал:

– Ну, в общем, что поделать. Ведь физический мир вообще – это просто рябь на поверхности пустоты, какая уж там стабильность. Сложится рябь в узор – элементарная частица. Сложатся стабильные частицы в атом – получается следующий уровень, газы, жидкости, камни, жизнь, люди. А все это складывается на следующем уровне в планеты, звезды, галактики и нас. Чем ближе к настоящему реальному физическому миру – тем более призрачно существование.