Текст книги "Декабристы рассказывают..."

Автор книги: Элеонора Павлюченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 25 страниц)

А значит – домой.

Фрида вздохнула и собралась уже было высунуться в окошко, приказать Питу поворачивать, но браслет лесного короля вдруг пощекотал руку. Фрида замерла, глядя на него. То ли отзываясь на её мысли, то ли по приказу хозяина, на переплетении ветвей появился маленький синий цветок, который быстро превратился в голубую ягоду. Фрида тряхнула рукой, и ягода упала ей на левую ладонь.

«Ладно, – подумала Фрида. – Один раз, не больше».

И сжевала ягоду. Это был «ведьмин поцелуй», растение из страны фейри, Фрида попробовала его впервые ещё в детстве. Потом долго ходила, как обухом по голове ударенная. И сейчас – слух обострился, краски стали ярче, запахи – резче. Фрида закашлялась, согнулась от боли в груди, потом, совладав с собой, осела обратно на диван.

И представив столицу, потянулась, воображая, что она птица и летит сейчас над городом… Летит, ищет… Давно, даже крылья уже ломит от напряжения.

Фрида мысленно крикнула – зовуще и наугад. Чайка в небе, которой она была сейчас, тоже тоскливо завопила.

Почти сразу пришёл ответ. Громкий, как плач, как отчаянный крик – в нём слышался плеск волн, тихое дыхание моря, шёпот бриза.

«Я здесь!»

Фриду-чайку кинуло вниз, к Нижнему городу, к одному из серых тусклых зданий, сверху похожему на крест. Прямо перед глазами мелькнула покрытая копотью стена – и Фрида вынырнула из видения.

– Пи-и-ит, езжайте в Нижний! – задыхаясь, закричала она, высунувшись из окна. – Живо!

***

Эша накрыло зовом, точно он был там, на морском берегу, вдыхал бриз и слышал песню сирены: «Здесь, здесь…» И так же резко море сменилось лесом, заговоренной поляной, где Эш бродил который уже сон и всё никак не мог выбраться.

– Господин?

Голос Ричарда разбил наваждение. Эш вскочил было, ударился затылком о потолок кареты и зарычал от отчаяния.

– Господин, – удивлённо повторил Дикон.

– Обратно! – приказал Эш, высовываясь в окно. – Поворачивай обратно! В министерство! К полиции!

– Господин, но портной?.. – выдохнул Дикон и отпрянул, когда Эш, усевшись, уставился на него шальными, ярко-зелёными от близкой магии глазами.

– Мне нужен этот мальчишка, – прошипел Эш. – Мне нужен этот проклятый мальчишка! Он колдует у меня под носом! Найду – шкуру спущу!

***

Дом Фрида узнала сразу, от него так и веяло магией – странно, как Серый до него не добрался? Может, потому что это Нижний? Но ведь как раз здесь он и забирает большинство полукровок, Фрида это отлично знала – да все знали! Колдуны и ведьмы рождаются у бедняков, а бедняки в столице живут в Нижнем городе. Тогда как Серый пропустил этот дом?

Кучер помог Фриде выйти из кареты и тревожно спросил:

– Госпожа, вы уверены, что вас не нужно проводить?

Вопрос: «Что вы вообще здесь забыли?» он, конечно, не задал. Никто из прислуги Фриды, кроме разве что камеристки, не лез в дела хозяйки. Фрида сама таких выбирала.

– Да, – после видения Фриду пошатывало, но она смогла отпустить руку кучера и даже кое-как удержаться прямо. В такие моменты корсет очень помогал: хочешь-не хочешь, а не согнёшься. – Ждите здесь, Пит.

– Да, мэм, – с сомнением отозвался кучер, но спорить не стал.

Дом Фрида узнала, но не сразу поняла, куда именно попала. Ворота были закрыты, а у калитки стоял стражник. Щурясь, Фрида различила только чёрную форму. Потом голова закружилась – Фрида схватилась рукой за стену и тут же пожалела, что забыла в карете зонтик. На него было бы сейчас очень удобно опираться.

– Мэм? Что вы здесь делаете, мэм?

Фрида встретилась взглядом со стражником: точно, это он держит её сейчас за руку, а его товарищ протягивает стакан воды.

Фрида стакан взяла, глотнула – вода оказалась неожиданно ледяная и очень горькая, с запахом спирта. Наверное, этот стакан плохо мыли после прошлого использования…

– Мэм? Вы потеряли дорогу?

– Благодарю. – Однако после воды Фриде неожиданно стало легче. – Нет, я не заблудилась. Проводите меня, пожалуйста, внутрь.

– Мэм, но?..

– Маркиза Вустермор, – представилась Фрида и отняла руку. – Проводите меня, пожалуйста, внутрь.

Титул всегда потрясающе действовал на обывателей, особенно в Нижнем городе.

– Да, леди, – тут же с куда большим почтением произнесли стражники хором, и один из них добавил: – Следуйте за мной.

Фрида последовала, стараясь не оглядываться по сторонам и мысленно костеря себя: «Что ты творишь?!» Что ж, теперь матушка, когда приедет по письму Мэри, ещё и напомнит дочери посещение Нижнего города, где леди ну совсем не место…

Внутри было уныло – уж каким унылым показался Фриде двор, но там хоть росла трава, и она была зелёной. А здесь… Серые стены, потрескавшийся потолок, жуткая, немыслимая чистота, мутные, некачественные стёкла… Чуть-чуть получше было только в кабинете у (как поняла Фрида, заметив мельком табличку) смотрителя этого… работного…

– Это работного дом? – ахнула Фрида, оглядываясь.

Проводивший её стражник и лысоватый господин с пенсне в чёрном, видавшем виды, но опрятном костюме посмотрели на неё с недоумением.

– Да, миледи, – произнёс осторожно господин. Наверное, тот самый смотритель. – Могу я поинтересоваться, зачем вы здесь?

«Зачем я тут?» – мысленно закричала Фрида.

А вслух, улыбнувшись, произнесла:

– Я ищу горничную, камеристку, мистер…

– Гэнс. Меня зовут мистер Гэнс. – Смотритель сдержанно поклонился. – Леди Вустермор, я прошу прощения, но искать горничную здесь…

– Именно здесь, – подчёркнуто холодно повторила Фрида. – Я понимаю ваше недоумение, мистер Гэнс, но поверьте, я знаю, что делаю. Не могли бы вы показать мне ваших подопечных?

Смотритель взглянул на настенные часы.

– Через сорок минут будет обед, миледи, если вы согласитесь подождать, я построю их для вас…

Фрида представила шеренгу бедных девушек и женщин, выстроенных перед ней вместо того, чтобы получить обед… Представила и ужаснулась.

– Благодарю, мистер Гэнс. Но мне бы не хотелось отвлекать их. Возможно ли устроить мне небольшую экскурсию? – Фрида улыбнулась как можно обаятельнее. – Я понимаю, моё требование кажется вам чересчур эксцентричным, просто, видите ли, я раздумываю внести небольшое пожертвование в ваш рабочий дом. Не очень много, тысяч двадцать фунтов…

– Тысяч двадцать?! – переспросил смотритель. Фрида и раньше знала, что шёпотом можно кричать, но чтобы так оглушительно… – Да, миледи, конечно. Я понимаю. Позвольте…

Стражника отправили обратно на пост («Будет о чём посудачить с напарником», – подумала Фрида), а смотритель следующие десять минут развлекал богатую благотворительницу рассказами о том, какие перспективы могли бы ждать это заведение при хорошем капиталовложении. Фрида покорно ознакомилась с бумагами, выслушала «прожекты» мистера Гэнса, а потом аккуратно напомнила, что кроме всего прочего она ещё и горничную ищет. Как тут готовят горничных?

Никак, вздохнул смотритель. Разве что совсем дешёвых, в трактир в Нижнем или даже куда-нибудь похуже. А жаль, ведь все девицы здесь аккуратные (потому что знают – если что, их ждёт карцер) и пунктуальные (жизнь в доме расписана буквально по минутам).

Фрида слушала и про себя ужасалась. Смотритель совсем не пытался леди напугать, но даже камни стен здесь дышали отчаянием, а склонившиеся над верёвками в огромном зале женщины всех возрастов довольными отнюдь не казались.

– Позвольте, мистер Гэнс, я осмотрюсь, – мягко попросила Фрида, когда в речах смотрителя наступила, наконец, пауза.

В зале сидело человек, наверное, сто. Они все молчали, склонившись над верёвками – Фрида ловила только осторожные взгляды искоса. Было очень душно и в то же время холодно. А ещё – это молчание угнетало. Не может столько человек сидеть так тихо!

Фрида прикрыла на мгновение глаза, сосредоточилась – но ничего, кроме чужой тоски не почувствовала.

– Миледи, пройдёмте… – начал было смотритель, но Фрида покачала головой.

– Ещё минуту, пожалуйста.

Она прошлась между рядами, медленно, заставляя себя смотреть на работниц. Они казались ей одинаковыми: в серых безразмерных платьях, серых чепчиках, сгорбившиеся… «Ну отзовись же! – мысленно попросила Фрида. – Ты же здесь»

«Здесь…» – эхом повторили волны, и Фрида резко повернулась. Слева, через ряд от неё сидела девушка, кажется, совсем ещё молоденькая, очень худенькая. Самым примечательным в ней были волосы – все под чепчиком они не поместились и красивыми чёрными косами лежали на плечах. Фрида оценила плетение и решительно подошла ближе.

Никто, казалось, не обращал на Фриду внимания, кроме переминающегося с ноги на ногу смотрителя в конце зала. Девочка, склонившись над столом, щипала верёвку. У её ног, тоже очень похожие на волосы, лежали тонкие-тонкие волокна-пряди.

– Здравствуй, – тихо произнесла Фрида, встав рядом с девочкой на колени. Так она делала с совсем маленькими учениками, которые заранее очень её боялись.

Девочка подняла голову, и мгновение её глаза оставались пустыми, словно у мертвеца. Потом она моргнула и вздрогнула. Её взгляд метнулся к смотрителю, и тут же в сторону, к дородной женщине в чёрном платье. «Наверное, она присматривает за ними, пока работают», – подумала Фрида.

– Вам запрещают говорить? – тихо предположила она. – Тогда просто кивни мне, хорошо?

Девочка быстро кивнула, и Фрида улыбнулась шире.

– Хорошо. Ты сама заплетаешь себе волосы, да?

Девочка снова кивнула, испуганно глядя на Фриду.

– А смогла бы справиться с моими? – Фрида сняла шляпку.

Девочка, поколебавшись, кивнула снова.

– Прекрасно! Пойдёшь ко мне в камеристки?

Теперь, казалось, все вокруг замерли. А девочка, замерев, таращилась на Фриду во все глаза.

– Не бойся, я щедро плачу, – продолжила Фрида. – И требования у меня совсем небольшие: моя камеристка должна уметь плести причёски из длинных волос и держать язык за зубами. Как думаешь, справишься?

Девочка моргнула, а со всех сторон донёсся шёпот:

– Мэм, я вам лучше подойду!

– Я, мэм, я буду молчать, хоть язык мне отрежьте!

– Мэм, я с волосами умею обращаться, меня возьмите!

«Мэри бы сюда», – подумала Фрида, потом повторила, глядя девочке в глаза:

– Ну как? Согласна?

Та быстро кивнула и щёки её тихонько заалели, когда Фрида, поднявшись, подала ей руку.

– Тогда идём.

Весь зал мерно гудел, когда Фрида вела девочку между столов. Новая камеристка прятала руки, но покорно шла позади, опустив голову, точно заключённая.

– Мистер Гэнс, я нашла себе камеристку, – объявила Фрида, подойдя к смотрителю. – Думаю, на этом нашу экскурсию можно закончить. Есть какие-нибудь бумаги, которые мне нужно подписать? И для денежного взноса – вас навестит мой финансовый агент, так что давайте оговорим время…

Уже в карете, – Пит ничему не удивился, как и все слуги Фриды он уже привык ничему не удивляться, – Фрида усадила девочку напротив, стянула с себя накидку и аккуратно надела ей на плечи. Карета тронулась, а девочка так и продолжала невидяще смотреть на свои колени.

«Надеюсь, я об этом не пожалею», – подумала Фрида.

– Как тебя зовут? – обращаться к ней на «вы» не получалось даже мысленно.

– Мира, мэм, – прошелестела девочка.

– А я Эльфрида, маркиза Вустермор, – представилась Фрида. – Можешь звать меня «мэм», «госпожа» или «леди Фрида». Ты правда умеешь делать причёски?

– Да, мэм.

– Какое счастье! – вздохнула Фрида. – Я замучилась сегодня их заплетать, – она указала на свои косы и рассмеялась.

Мира даже не улыбнулась.

– Мы едем в Хэмтонкорт, там у меня… Что у тебя с руками?

Девочка сжала их, но тут же расслабилась. Фрида наклонилась: все пальцы девочки кровили.

– Откуда?..

– Это от верёвки, мэм, – шепнула девочка.

Фрида выпрямилась.

– Ясно. Сколько тебе лет, Мира?

– Шестнадцать, мэм.

Что-то такое Фриде говорил и мистер Гэнс, но она не поверила: девочка выглядела на четырнадцать, не больше.

– Ладно, – пробормотала Фрида. – У меня отъешься.

Девочка промолчала, только бросила на Фриду испуганный взгляд исподлобья.

***

– Да какого чёрта тут происходит?! – рявкнул Эш, когда в очередной раз наверху что-то с глухим стуком упало.

– Это работники, милорд, – отозвался вечно невозмутимый дворецкий.

Эш резко обернулся и тут же дёрнулся: подмастерье портного снова уколол его иголкой. Сам портной тоже крутился рядом, перебирал образцы тканей: десяток абсолютно, на взгляд Эша одинакового шёлка. Серого, о духи леса, серого!

Портной называл его стальным и фальшиво при этом улыбался.

– Дэвон, дорогой, – пропел Эш, еле сдерживаясь. – Какого чёрта наверху в моём доме забыли какие-то работники? Что они, мать твою, там делают?!

Дворецкий даже не предполагал, как близок Эш был сейчас к тому, чтобы задушить его своими руками, не заботясь, что все: портной, его помощник, Дикон и лакеи у двери, – это увидят.

– Они ремонтируют комнату покойной леди, милорд.

Эш вскинул брови.

– Правда? Не помню, когда это я распорядился?..

– Это был я, господин, – тихо произнёс Дикон. Как обычно словно водой на горячие угли полил: гнев Эша тут же угас. – Скоро в этот дом войдёт новая хозяйка, и я подумал, что вы ведь не хотите, чтобы она осталась недовольна своими комнатами. А комнаты леди давно требуют ремонта. Простите, господин, если я зашёл слишком далеко…

– Нет, ты прав, – вздохнул Эш. – Я сам должен был приказать. Я забыл.

Дворецкий поджал губы – как делал каждый раз, когда думал, будто Дикон здесь распоряжается, а не его хозяин-герцог. «Если бы! – думал Эш, глядя на отражение Ричарда в зеркале. – Это ведь твой дом!» В зеркале Дикон, в чёрном строгом костюме, бледный и тонкий, точно тень, стоял за спиной яркого золотоволосого фейри с громадными ветвистыми рогами и позолоченными копытами – Эш всегда отражался настоящим и очень удивлялся, как люди (и даже Дикон) этого не замечают.

Серый этому фейри шёл, как саван. Он, к тому же, напоминал Эшу о долге и о работе, ради которой приходится торчать в опостылевшей столице. Серый, почти такой же, как его «рабочий» плащ, в котором Эш иногда посещал церемонии, сам как тень, незаметный за спиной императора. Незаметный, безликий, в капюшоне или маске. Людские традиции!..

– Жилет сделайте зелёным, – бросил Эш портному через плечо.

– Но, милорд, зелёный может показаться слишком… ярким.

– Прекрасно.

– Слишком… вульгарным, милорд. – Лучший портной империи явно не понимал, как может какой-то там лорд вмешиваться в его работу.

Наверху снова что-то с грохотом упало, и Эш еле сдержался, чтобы не разбить в ярости зеркало. Очень хотелось.

– Я люблю зелёный цвет, – как можно небрежней произнёс он.

– Но милорд…

– И вы сделаете жилет зелёным.

– Да, – поколебавшись, вздохнул портной, поняв по тону Эша, что спорить бесполезно. – Как прикажет Ваша Светлость.

Эш покосился в зеркало на обряженного, словно в маскарадным костюм, рогатого фейри и поморщился.

Теперь шумели не только наверху, но ещё и в коридоре. Эш вытерпел пару минут и взорвался:

– В этом доме, что, все с ума посходили?!

Невозмутимый дворецкий тихо скрылся за дверью. И почти сразу в коридоре раздался визг. Эш подскочил – на копытах в зеркале получилось забавно. Скреплённый лишь портновскими булавками сюртук свалился, подмастерья бросились его поднимать, а по-прежнему невозмутимый дворецкий тем временем втащил в комнату мальчишку-метельщика с площади у министерства.

– Милорд, инспектор Локсли утверждает, что это к вам.

Настроение у Эша тут же поднялось точно по волшебству.

– Наконец-то! Явился!

Мальчик уставился на него в ответ, часто-часто моргая. На его левой скуле расцветал яркий синяк.

– Оставьте этого пройдоху и пригласите сюда инспектора, – распорядился Эш. Потом повернулся к портному. – Мистер Дэйтон, мы на сегодня закончили.

– Милорд, но…

– Вас проводят.

Больше мистер Дэйтон спорить, конечно, не стал.

На какое-то время в комнате остались только Эш, Ричард и мальчишка. Последний замер, испуганно озираясь. Снова встретился взглядом с Эшом… И зачастил:

– В-ваше С-сиятельство!..

– Светлость, – улыбаясь, поправил Эш.

– С-светлость… М’лорд, я ничего не делал!

– Да неужели? – хохотнул Эш. – А колдовал кто? Сегодня, примерно за час до полудня? М-м-м?

– Я? – вытаращился мальчишка. Он так натурально удивился, что Эш усмехнулся про себя: вот ведь актёр! – Я не! Господин! Ну какой из меня колдун?!

И улыбнулся совершенно незнакомой Эшу улыбкой, в которой больше не было и тени того очарования, которое так привлекло его на площади Звезды.

Эш присмотрелся: мозоли на руках у мальчишки были. И говорил он уже не так правильно, как раньше, а с «бедняцкой» интонацией. К тому же, пах как обычный человек.

– Это не он, – заявил Эш вошедшему в комнату инспектору.

– Вот! Я ж говорил: эт не я! – обрадовался мальчишка.

– Но как же, милорд? – изумился инспектор. – Ведь по вашему же рисунку получается – он!

– У тебя есть брат-близнец? – спросил Эш у мальчишки.

Тот хихикнул:

– Не-а, разве что как в сказке – есть, а я и не знаю!

Эш вздохнул.

– И ничего необычного с тобой сегодня не случалось?

Тут мальчик посерьёзнел. Пожевав губу, он выдавил, наконец:

– Да ничего такого…

– Метлу у тебя никто не крал? – повысил голос Эш. Мальчишка врал, и Эш это чувствовал.

– Она пропала…

– Где? – Эш впился в него взглядом и на миг позволил увидеть себя настоящим. Мальчик отшатнулся, потёр глаза и выпалил:

– Одна леди… Красивая леди… Взяла её и не вернула.

– Какая леди? – спросил стоявший поодаль инспектор. – Можешь описать её?

Мальчик отрывисто кивнул.

– Красивая… И добрая. Мороженым меня накормила…

– Одета была как? – Инспектор явно сдерживался, хотя Эш уже и сам был близок к тому, чтобы наградить мальчишку ещё одним синяком, на другой скуле. Для симметрии.

Кажется, мальчик это понял.

– В сиреневом платье. И шляпке. Тоже сиреневой.

Эш вспомнил элегантную леди, быстро пересекающую площадь… Вспомнил и застонал.

Все тут же посмотрели на него

– Милорд? – недоумённо позвал инспектор.

– Выбросьте тот рисунок, – вдохнул Эш. – И благодарю вас за работу. Вас проводят

Хмурясь, но ничего не говоря, инспектор поклонился и тоже вышел.

– Милорд, что делать с мальчишкой? – спросил дворецкий после его ухода.

Эш посмотрел на замершего метельщика.

– Выбросьте его на улицу. Он бесполезен.

– Будет сделано, милорд, – отозвался дворецкий, схватил ошеломлённого мальчика за локоть и потащил к выходу.

После их ухода Эш прошёлся по комнате, постукивая копытами. С трудом принял человеческую форму, а не видимость, как делал при примерке. Надел домашние туфли и повернулся к Ричарду.

– Что думаешь?

– Мальчик действительно очень похож, – осторожно произнёс Дикон.

– Но не он, – усмехнулся Эш. – Иллюзия. Дикон, ставлю сто фунтов, мы сегодня видели настоящего убийцу. Полукровка! Ха!

– Господин, может быть, вы слишком торопитесь?..

– Может быть. – Эш остановился у окна. На подоконнике лежала карточка борделя с золотым вычурным вензелем. – Что ж, стоит прогуляться в этот дом терпимости. Правда, пожалуй, уже после бала… У меня снова болит голова, Дикон, завтра я поеду во дворец. А ты, пока мы здесь, без меня из этого дома не выходишь. Это приказ.

Ричард кивнул.

– Как скажете, господин.

Эш отвернулся от него, взглянул на серую, как и всё вокруг, улицу. Камень, один камень – не город, а тюрьма. Даже дышать здесь душно!

Что ж, значит, нужно закончить с этим поскорее. Иначе – император прав – Ричард тоже в опасности.

***

Фрида смотрела на переодетую и, если верить кухарке, накормленную Миру. Девочка, конечно, преобразилась, сменив серое платье на атласную блузку и светло-коричневую в клетку юбку. Волосы она тоже уложила иначе, наверное, пыталась собрать в пучок, как у горничных. Не вышло, пришлось ещё плести косы, но смотрелось всё равно удивительно изящно. Больные руки теперь были спрятаны в перчатки, так что если бы не бледность и нездоровая худоба, выглядела бы девочка великолепно.

Фрида указала на второе кресло у камина.

– Садись, Мира. Давай попьём чай, и ты расскажешь мне о себе, хорошо? У тебя есть семья? Как ты попала в работный дом?

Семьи у Миры не было, в работных домах она с младенчества, её переводили три раза из одного дома в другой, почему – Мира не знала. Школу она закончила – целых два класса. Умеет читать и даже немного писать. Всё.

– Отлично, Мира, – поняв, что продолжения не будет, улыбнулась Фрида и подлила девочке ещё чая. И потом, перейдя на фейрийский спросила: – Ты понимаешь, что я говорю? Ты полукровка? Ты знаешь, кто твой отец?

– Простите, мэм, – Мира снова уткнулась взглядом в пол. – Я не знаю этого языка…

– Ничего страшного, – улыбнулась Фрида. – Дай мне, пожалуйста, руку.

Мира, поколебавшись, дала. И вздрогнула, когда пальцы Фриды коснулись её локтя. Постаравшись не обращать внимания на страх девочки, Фрида закрыла глаза, прислушалась…

Снова шумели волны. И что-то странное было… было у шеи девочки. Это что-то неприятно жужжало, как потревоженное насекомое.

Фрида коснулась шеи Миры, моргнула и на мгновение увидела железный ошейник. Кожа под ним была обожжена, но не так сильно, как жгло бы железо фейри.

– Тебе не больно вот здесь? – Фрида провела пальцем по шее Миры, и девочка, вздрогнув, отпрянула.

– Нет, мэм. Только щекотно. Простите.

– Нет нужды постоянно извиняться, Мира. И что, ты ничего странного не чувствуешь?

– Нет, мэм. Только там чешется… иногда…

– По ночам? Туманным?

Мира удивлённо подняла тонкие брови.

– Я не знаю, мэм. Я очень крепко сплю.

Фрида, поколебавшись, снова положила руки девочке на шею. Нащупала ошейник, попыталась снять… Ничего не вышло.

Что ж, может, оно и к лучшему.

– Мира, а ты что-нибудь знаешь о магии?

Девочка снова вздрогнула. «Как осиновый листочек», – подумала Фрида и усмехнулась.

– Я не колдунья, мэм!

– Ну конечно, нет. Не бери в голову. И давай я лучше расскажу тебе о твоих обязанностях. Тебе уже показали твою комнату? Нет? Пойдём вместе посмотрим…

Уже поздней ночью, когда, зевая, Фрида добрела до кровати, на столике рядом привычно сидел брауни.

– Кого ж ты в дом притащила, хозяйка?!

– А кого-о-о? – Фрида закрыла рот ладонью, но зевок всё равно влился в вопрос.

– Сирену проклятую! – выпалил домовой.

– Проклятую? – протянула Фрида. – Что ж, я об этом завтра подумаю… Она не опасна, ты же видел…

– Ох, хозяйка, говорил я тебе – держись от столицы подальше!

– Да ладно тебе, Робин. Неужели тебе не жаль бедную девочку? Ещё и прокляли бедняжку…

– Угу. Всех не пожалеешь, – буркнул домовой. – Тебя Лесной король завтра снова ждёт.

– Ага… Спасибо…

– Ввязалась ты уже по уши, хозяйка, но ещё не поздно...

– Поздно, Робин, уже очень поздно, я спать хочу…

Кажется, Фрида уснула даже раньше, чем её голова коснулась подушки.

В её сне беспокойный фейри снова метался по зачарованной поляне, а Фрида смотрела на него сквозь переплетения ветвей и улыбалась.

В ту же ночь на Хэмтонкорт неожиданно упал такой туман, какого здесь отродясь не видели. Упал, сгустился – и, поговаривали, что рычал за ним кто-то невидимый. Будто кошмар всей деревне приснился – всем один и тот же.

И только над избушкой ведьмы Кейт небо было ясное, а луна сияла ярко.

Кейт гадала на картах, купаясь в серебряном свете на крыше. Рядом мурлыкал пригревшийся у колен ведьмы кот да иногда ухал сидящий в тени, на дереве, филин.

Бросив карты в последний раз, Кейт «прочитала» их, повернулась в сторону деревни и выдохнула:

– Ну и дура же ты!..

Никто ей не ответил. Даже лес.