Текст книги "Мир в моих руках (СИ)"

Автор книги: Елена Свительская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 26 страниц)

А впрочем, был ещё один способ, который он ещё не испробовал. Он мог лишить его тела, души, памяти. Но мог и привести туда, куда попадали души после смерти. Он… он, кажется, родился слишком быстро после того, как Кайер умер в мире Кьякью – и потому не запомнил, куда уходят души после смерти.

«Хотя, может, этим поступком я достану уже Бога моего мира? Или богов иных миров? – Кайер весело улыбнулся, – А, впрочем, вдруг я у кого-нибудь узнаю что-то об Анжеле?»

Добавил, от сердца, чтобы только Кьякью его услышал:

"Прости меня, друг! Это моя последняя надежда"

И… спрыгнул вниз… по ту сторону моста…

«Зачем?!» – долетел до него отчаянный крик Кьякью. И он был единственным, кто его услышал.

Надя рванулась к перилам, вцепилась в них… Кайер видел её отчаянное лицо и даже мысленно извинился, что причинил ей боль своим поступком. Впрочем, она не услышала его. Да и… это была дорога… новая дорога, на которой он мечтал найти свою Анжелу…

Кайер медленно падал вниз… в бездну, в глуби которой мерцали звёзды и разные вселенные, похожие на россыпи диковинных камней… Мужчина падал, раскинув руки… словно летел и… улыбался… он закрыл глаза и продолжал широко улыбаться…

История 25

Открыла глаза и не сразу поняла, где я. Не сразу смогла отойти от обилия видений, обрушившихся на меня. Сердце билось быстро-быстро, никак не желая успокаиваться.

Тёплая рука ласково легла мне на лоб. Повернула голову. И увидела Блага, сидевшего на постели возле меня. Настоящий, живой…

Села и прижалась к нему, уткнулась в его грудь лицом. Он погладил меня по волосам. С его пальцев струился Свет: Старейшина белокрылых хранителей пытался меня успокоить. Впрочем, мне даже без применения исцеляющих и успокаивающих свойств его силы было хорошо рядом с ним. Просто было хорошо рядом с ним.

Потом отлепилась от него – он не удерживал меня – огляделась. Поняла, что сижу в его спальне, на его кровати. Вот, те же большие окна на стенах, много окон.

Заглянула Благу в глаза:

– Скажи, это сюда приходил Кайер, чтобы попрощаться с тобой? Ты ещё подумал, что это сон? И потому сказал, мол, ты рад, что он тебе приснился, а то бы вы не смогли так дружно поговорить наяву, поскольку он похитил Кэррис?

Бредово было спрашивать об этом, да ещё вот так, сходу.

Но Благ растерялся. Неужели, не примерещилось? И всё из того видения и вправду было?

Помедлив, Благ кивнул. Уточнил:

– Тебе сейчас это приснилось?

– Ага.

Голос, знакомый голос, звучал как будто бы рядом:

«Что-то я не понял. Он же её похитил и грозил убить? А вы дружно говорили. И при этом, ты нас с Тайаэллом просил напасть на него?! Может, объяснишься?»

Проворчала:

– Гаад, выходи! Где ты тут?! Хватит шептаться за моей спиной!

Зашуршало что-то неподалёку от нас, в комнате. Резко развернулась.

Из кресла за кроватью поднялся мой отец. Оказывается, он всё время был тут! Правда, не кинулся ко мне, когда я очнулась. Это как-то обидно. Ему что, наплевать на меня?

– Значит, ты подслушивала нас? И это твой голос мы слышали? – Старейшина чернокрылых нахмурился, – Почему ты постоянно суёшь свой нос в чужие дела, девочка?

– А почему ты постоянно что-то скрываешь от меня? – мрачно взглянула и на хозяина Белой земли, – И ты тоже! Это нечестно: скрывать от меня самое важное!

– Я ведь… Не я привёл Кирилла! То есть, Кайера.

– Странно, не думал, что новой Посланницей Небес будет ребёнок, – растерянно сказал Благ.

Мрачно дёрнула светловолосого за волосы – они у него были достаточно длинными для этого, да и рядом сидел, так что могла дотянуться.

– Ты мне лучше кое-что другое скажи, Благ!

– Что тебе, неуёмное дитя? – мгновение – и он сидит уже с другой стороны кровати, чтобы моя рука не могла дотянуться до его волос.

Встала на кровати, руки в бока упёрла и возопила:

– Ты пошто всем голову морочишь, Кьякью?!

– Э… что? – недоумённо моргнул белокрылый.

– Почему ты снова зовёшь его этим именем? – заинтересовался Гаад, подошёл к ам поближе.

Мрачно села, скрестила руки на груди.

– Ну, не Кьякью, так Киа! Так ведь его зовут?

– Его зовут Благ, – исправил меня отец.

Точнее, думал, будто сообщает мне истину. Но я правду и без них знаю! И, кстати, в отличие от папы, уж я-то знаю!

Благ выглядел недоумённым. Уу, враль! Ещё почище, чем я!

– Я тебя знаю, – сказала недовольно, – Ты – не Благ. Точнее, тебя сейчас зовут Благом, но в тебе живёт душа Киа, Стража Небес.

– Э… что?! – Гаад вцепился в спинку кровати – ноги его уже держали с трудом, _ Да не может он быть Стражем Небес! Страж бы не стал делать столько… столько дерьма!

– А ещё в тебе душа Кьякью, Творца этого мира, – продолжила я, мрачно смотря на Старейшину Белой земли.

– Ч… что?! Надя, что за бред ты несёшь?!

Папа был в таком шоке, что было жалко на него смотреть. И приятно. А то что он на меня ворчал?

Благ задумчиво смотрел на меня, впрочем, совсем недолго. Потом поднялся с кровати, отступил от неё на несколько шагов, так, чтобы быть видным и мне, и Гааду. Улыбнулся, проводя ладонью от макушки и до груди. Когда ладонь его соскользнула с лица, на нас уже смотрел другой человек. Точнее, на нас смотрел бог этого мира.

Кьякью было лет семнадцать на вид. Карие серьёзные глаза, тёмные, почти чёрные, вьющиеся волосы, собранные в «хвост» на затылке. Четыре тонких пряди были заплетены в косички: две уходили в «хвост», две просто свисали на грудь – и концы свисающих на грудь были перевязаны кожаными ремешками, на которых болтались мелкие клыки. Поверх его одежды, сшитой из неровных кусков шкур, был кожаный шнурок с большим клыком какого-то хищника. На верхней одежде, на подоле, тонкими кожаными шнурками был вышит свернувшийся змей. Кожаные штаны. Босые ноги. Впрочем, через миг на них появились сандалии вроде тех, которые я видела на ком-то из местных в одном из здешних городов. Ветер, залетевший в окно, встревожил его волосы и взметнул старый кожаный плащ – и я успела заметить, что на том сзади тоже был вышит змей.

Творец чужого мира задумчиво смотрел на меня, поигрывая клыком, висевшим на груди. Почему-то именно на меня, а не на моего отца.

Невольно сделала шаг вперёд, к Кьякью. Ещё один шаг. И ещё. Впрочем, совсем близко подходить не стала, так как так бы пришлось совсем задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза. Но было в нём что-то такое, что неудержимо влекло меня к нему.

И я вдруг поняла, что не к Благу меня тянуло, а к спящей в его теле душе Кьякью. Давно уже меня тянуло к нему. И у Гаада с Верой родилась именно я, потому, что именно моя душа этого больше всего хотела. Потому что тело их ребёнка будет принадлежать двум мирам, сможет перемещаться между ними. А моя душа долго, кажется, целую вечность, мечтала добраться до мира Кьякью, мечтала разыскать его душу.

Он присёл на корточки передо мной, так, что теперь наши глаза оказались рядом, и взглядам было проще соприкоснуться, вглядеться в лицо напротив. Подошла к нему почти вплотную. И, не утерпев, коснулась рукой его щеки. Дотронулась и улыбнулась.

Я ведь шла к нему не одну свою жизнь!

Та Эррия, Посланница небес, она же Элла из моего мира, приходившая сюда несколько веков назад и бывшая рядом с Камиллом, прежним воплощением Кьякью – это ведь тоже была я. Тогда всего лишь на несколько месяцев моя душа добралась до его мира – и радовалась времени, проведённому рядом с ним. Правда, они расстались. Всем Посланникам Небес приходилось рано или поздно уходить отсюда, так как их души и их настоящие тела не принадлежали плоти этого мира.

Та Тэл, Посланница Небес, приходившая сюда ещё несколько тысячелетий назад, а то и десятки тысячелетий до меня, при прежних изначальных, тогда, когда ещё Кайер играл на стороне чернокрылых хранителей и даже был их Старейшиной, под именем Карьэлла – это тоже была я. Причём, из её прошлого мне привиделась только одна сцена, когда Тэл и Карьэлл шли вечером по мосту, а на встречу им шёл Творец этого мира, в облике Киа. Тогда прошлую меня тоже зацепили глаза этого парнишки. И, когда он представился как Киа, у меня было ощущение, что он врёт и его на самом деле зовут иначе. Теперь я поняла, почему это было, это ощущение укрытой от меня правды, и случайно встреченный взгляд, который всё перевернул внутри меня.

Ласково погладила моего любимого по щеке.

И запоздало поняла, что была у нас ещё одна встреча.

Ещё в моём родном мире, давно, в первобытную эпоху. Тогда я была травницей Хьа из племени Острозубого зайца, а он – сыном вождя племени Зелёного змея, Кьякью. Тогда он носил вот этот клык как кулон. Он тогда его на охоте добыл, убив саблезубого тигра. А другой тигр ударил его по лицу, оставив этот шрам над левой бровью. Я тогда сильно испугалась, когда увидела, как кровь из раны заливает ему лицо. Я ещё тогда, будучи Хьа, мечтала уйти вместе с ним, уда угодно, да хоть к предкам, но только бы уйти вместе с ним, мечтала, но не смогла.

Он поднял руку и вдруг погладил меня по щеке.

Помнишь ли ты меня, мой любимый? Или просто ощущаешь, что что-то тянет тебя ко мне? Впрочем, теперь, когда спустя тысячелетия, прошедшие и в одном мире, и в другом, мы находимся рядом, это неважно. И боль от разлуки, память о пройденных трудностях и бедах куда-то уходит.

А ещё он ведь не просто умер там. Он на пороге смерти сумел сотворить новый мир, из света своей души, света своей любви и света звёзд, откликнувшихся на его красивую мечту. Мечту подарить мне мир, о котором я когда-то мечтала. Мир, где слабые, но добрые смогут стать сильными. Именно таких он выбирал из другого мира в Посланники Небес. Именно таких он приглашал в свой мир и дарил им силу. Чтобы у них была возможность сотворить что-то красивое. Чтобы у них была возможность почувствовать себя кем-то. Элла была робкой девушкой, но милосердной. Моя мама была пугливой и отчаявшейся из-за болезни, но тоже доброй. Франциск потерял своё тело в родном мире и отчаялся, что ничего не смог. И другие. Кьякью отбирал слабых, мечтающих сделать что-то доброе и красивое. Франциск… в тот день, когда он умер в своём мире, он любил и мечтал защитить любимую, наверное, это сделало его душу, душу инквизитора, красивой. Красивое стремление любить и защищать тех, кто тебе дорог.

А ещё Кьякью создал мир, в котором люди могли обрести крылья и летать. Пусть даже большинство из его творений, его детей, свои крылья потеряли. Но он сотворил мир, где люди могли летать. Потому что когда-то давным-давно, ещё в нашем родном мире, Хьа сказала Кьякью, что мечтает о мире, где люди смогут летать. И Кьякью создал этот красивый мир ей в подарок. Да, его люди, его дети, его творения нарушили гармонию мира, но всё же, даже такой потемневший и израненный мир, сотворённый им, был прекрасен. Тем, кто хотел защищать других, отчаянно и сильно хотел, он подарил дар хранителей Равновесия и, вместе с ним, крылья и возможность летать. Это был справедливый и светлый мир, даже при том, что его обитатели его вольно или невольно портили.

И… странное чувство, понимать, что кто-то создал целый мир для меня… такое приятное чувство!

– Почему ты зовёшь меня Кьякью? – спросил Творец нового мира.

Грустно улыбнулась ему.

Ты не узнал меня, любимый. Но это не страшно. Потому что я могу свободно перемещаться между мирами. И я хочу быть рядом с тобой. Твоя Хьа будет рядом с тобой, Кьякью! Даже если ты никогда её не узнаешь. Я… я могла бы, конечно, тебе всё рассказать. Но поверишь ли ты незнакомке? Да и… мне так хочется, чтобы ты сам меня узнал!

– Понял! Ты подслушала мой разговор с Кайером на Мосту между двух миров, – сказал он наконец, – И, похоже, ты увидела ещё что-то из прошлого Кайера.

– Почему ты обманываешь всех, не появляясь в настоящем своём облике, Кьякью?

– Между нами говоря, не я один тут недоговариваю, – Творец усмехнулся.

– Ну… – смущённо потупилась.

– По-моему, Гаад вправе узнать твою тайну, – серьёзно произнёс Кьякью и поднялся, смотря уже на меня сверху вниз.

То хрупкое мгновение, когда мы были рядом, рассыпалось. Впрочем, это не единственное наше мгновение. Потому что я от него не уйду. И, если так подумать… он прав. Мой отец должен наконец-то узнать правду. Да и я должна привести к нему маму. Она же страшно скучала по нему! А я – Мост между мирами и могу помочь им встретиться. И я должна помочь моим родителям встретится.

Подошла к Старейшине чёрных хранителей, задумчиво посмотрела ему в глаза. Он растерянно смотрел на меня. На Творца своего мира, вдруг явившегося ему. Снова на меня.

– Гаад… ты сказал, что надо пнуть того, кто меня так дурно воспитал, да?

– Допустим. Но не столько из-за твоей привычки хамить, сколько из-за опасного свойства лезть везде, куда не просят, – он нахмурился, – Ты ещё слишком мала и не понимаешь, что эта привычка порой несовместима с жизнью.

Мрачно упёрла руки в бока.

– Знаешь, мне интересно, как же ты себя пнёшь. Сам себя, а?

– Я-то тут причём? – он недоумённо вскинул брови, – Я тебя знаю всего лишь несколько дней, дитя! Не я ответственен за твоё воспитание.

– Но ты переспал с Карией, прошлой Посланницей Небес?

К моему удовольствию чернокрылый хранитель смутился.

– Ты-то… откуда знаешь? – произнёс он едва слышно.

– От Веры. Так в моём мире звали Карию.

– Я знаю, – серьёзно ответил молодой мужчина, потом вздрогнул, – Постой… – он вдруг упал на колени, схватил меня за плечи, – Так ты… ты её знаешь? Вы знакомы?

– Я её дочь.

Он явно огорчился. Сильно.

– Значит, Вера нашла себе мужа в родном мире… так быстро!

Ущипнула его за щёки.

– Нету у неё мужа! Она вот уже десять лет почти как одна!

– Нету? – он растерялся, – Значит, твой отец не взял её в жёны, не стал защищать?

Сжала его ворот.

– Потому что эта зараза, которая не взяла её в жёны и не стала защищать – это ты, Гаад.

– Я… что?! Опять мне хамишь?

– Папа, это уже не смешно! – поморщилась, – Хватит придуриваться! Пойми уже наконец, что это я твоя дочь! Та дочь, которую вы зачали в последнюю ночь Карии в этом мире!

Он замер растерянно, потом осторожно обхватил мои щёки ладонями, пристально разглядывая моё лицо.

– И точно… – растерянно выдохнул он, – Ты и правда очень похожа на меня! Тот же заострённый подбородок, та же форма глаз, чёрные волосы… то же упрямство… и та же безрассудность… как же я раньше не понял?! – он порывисто меня обнял.

– И, кстати, как ты намереваешься пинать сам себя за отсутствие у меня приличного воспитания? – коварно шепнула я ему в ухо.

А впрочем, мне в его объятиях оказалось тепло и уютно…

– Постой… – он отстранил меня, – В нашем мире после ухода Карии прошло дней десять, а тебе уже сколько-то лет!

– Почти десять, – сердито надула губы.

Эх, а мне только начло казаться, что мы уже разобрались и меня бить не будут за враньё. А тут ещё и объясняй разницу во времени двух миров! Хотя, понимаю, это странно – только переспали, и пары недель не прошло – и хлобысь тебе, приходит ребёнок и утверждает что он, типа, твой. Только что ничего не было – и о беременности ни слова – и уже нате вам, получите и распишитесь, готовый ребёнок. Вредный такой. И, кстати, красивый.

– Раньше время в мире, откуда я приводил Посланников Небес, шло намного медленней, чем в нашем, – сообщил Кьякью, сжалившись надо мной, – У них проходили века, у нас – тысячелетия.

Гаад растерянно посмотрел на него.

– Я сделал так, чтобы успеть подготовить мой мир к приходу моей жены, – грустно уточнил Творец.

– Так, значит, где-то ходят твои потомки? – заинтересовался хранитель, – Дети нашего Творца? Было бы интересно на них взглянуть! Хотя, конечно же, ты вправе не указывать на них, если не хочешь. Тебе, вероятно, не очень нравится быть в центре внимания.

– Вы все мои дети. Потомки тех первых людей, которых я сотворил, – серьёзно возразил Кьякью, – Но от какой-либо женщины детей у меня не было.

– А кто-то говорил, что может рождаться в своём мире и жить новые жизни, – мрачно скрестила руки на груди.

Мне было обидно, что у него были другие женщины и жёны в его новых отдельных жизнях, когда он рождался заново, в новых телах. Хотя… Хьа ведь тогда досталась другому мужчине… Наверное, у них были дети. И у прошлых моих воплощений когда-то могли быть мужья, другие семьи и свои дети. Я и дети… мои дети… бррр, я ещё слишком молода, чтобы иметь детей или много о них размышлять!

– Когда я рождался в новых телах и носил другое имя, был обычным человеком или хранителем, у меня порой были женщины, жёны и дети, были родственники и семьи, – грустно уточнил Творец, – Но у Кьякью была только одна женщина – его жена. Он её потерял. А детей от какой-либо женщины у Кьякью никогда не было.

– Верный какой! – саркастически усмехнулась и смерила бога этого мира мрачным взглядом.

Наверное, это мерзкое, давящее, то холодное, то обжигающее чувство в груди взрослые называют «я ревную»?..

– Почему я должен оправдываться перед тобой? – проворчал Кьякью, – Тебе-то какое дело до моей жизни, девочка?

Если я стану твоей женой, когда выросту, в этой жизни, я тебе устрою, мерзавец!

Задумчиво почесала лоб. Эхм… что там обычно делают взрослые, когда сильно ревнуют? А! Заводят себе новых баб или мужиков! Иногда – пачками. Правда, нафиг мне какой-то другой мужик, тем более, сейчас? Мне и спать-то с ними не хочется: я ещё слишком мелкая, чтобы думать о таком и тянуться к взрослым мужикам. Нет, точнее, я иногда думаю, на всю эту тему, с тех пор как в классе во втором впервые пошли разговоры, что детей находят не в капусте и не у аистов, которые, кстати, почти все вроде вывелись, ну, как минимум, по городам не летают. Но пока вот не знаю, что это за порыв, когда взрослых тянет друг к другу и непременно в постель, когда они там слипаются вместе. Я так, я что-то знаю: я несколько фильмов для взрослых подсмотрела, из любопытства, пока мамы не было дома. Блин, но всё равно обидно: он назвал Хьа своей женщиной, своей женой, а сам себе в других жизнях женщин и жён заводил?! Так нечестно! Это для меня он сотворил этот мир! Хотя… у Хьа точно был другой мужик. Не Кьякью. На неё глаз положил тот парень, сын вождя пленившего Хьа и Кьякью племени. Он её и умыкнул, когда Кьякью умер от изнурения. Ещё и выменял её покорность и согласие стать его женщиной на возможность скрыть тело умершего в земле, чтобы хищные звери до него не добрались. Скотина, в общем. Но ей пришлось быть с ним. Хотя бы ради того, чтобы Кьякью по-человечески похоронили.

Сердито взлохматила свои волосы. Уу, этот мир взрослых такой сложный! Но я когда-нибудь вырасту и со всем разберусь. Со всеми разберусь! Я вам устрою! Чтоб знали, что меня нельзя обижать. Что все знали!

Уныло шмыгнула носом.

Только пока я мелкая и моё мнение мало кого интересует. И редко когда. Ну, ничего, вы ещё дождётесь!

– В общем, раньше в том мире, откуда приходили Посланники Небес, время текло намного быстрее, – повторил Кьякью, – Но не настолько быстро, как у нас. Однако когда ты, Гаад, и Кария зачали дитя, в котором объединились души и плоть людей из разных миров, мой мир встряхнуло. Процессы в нём потекли иначе. И вот, у нас прошло дней десять, в то время как у них – около десяти лет.

– Значит… – мой папка погрустнел, – В те две недели, пока я приводил в порядок Чёрную землю и мир после битвы между хранителями, в мире моей любимой прошло около десяти лет? И она растила нашу дочку одна, без моей поддержки…

– Так получилось, – серьёзно кивнул Кьякью.

Кстати, если уж речь зашла о маме…

– Так, – мрачно упёрла руки в бока, – Болтовню заканчиваем. Ты, папа, готовишь праздник к появлению мамы, затем я её привожу. Вы обнимаетесь и всё такое. Вот этого, – пальцем показываю на растерявшегося бога этого мира, – Вы пригласите в гости. А то несолидно – он сотворил этот мир, но хоть бы кто ему подал за это хотя бы одну чашу воды! Пускай хоть на одном празднике почётным гостем будет.

Гаад растерянно посмотрел на раскомандавшуюся вдруг меня, потом на Творца. Лицо отца просияло.

– Это отличная идея! – и тут же испуганно, – А ты точно сумеешь привести Веру сюда?

– Если она не сможет, тогда я помогу, – добавил Кьякью.

– Тогда надо устроить празднование попышнее и посолиднее, раз уж его посетит сам Творец мира.

Тот почему-то нахмурился. И вдруг попросил:

– Не говори никому, кто я, Гаад. Я не привык, чтоб на меня смотрели со страхом или с подобострастием.

– Но мои люди не поймут, если ты придёшь в облике Блага, – проворчал Старейшина чернокрылых.

– Тогда я могу прийти как Киа, Страж Небес.

Блин, а удобно, когда у тебя столько тел и имён! Прямо на все случаи жизни! Одна личина – для любимой женщины, другие – для других женщин. Одна – якобы смотритель за миром, защитник Справедливости, он же некоторыми на дух непереносимый Страж Небес. Для всеобщего почитания – на Чёрную землю не распространяется – Благ, Старейшина белых хранителей, главный, мол, борец со «слугами Тьмы» и главный якобы защитник простых людей. Для чернокрылых, чтоб совсем уж ежедневно не бросались морду бить – таинственный парнишка Киа. Для любителей музыки и легенд – сказитель и поэт Камилл Облезлые усы. Удобно устроился бог этого мира! То он благодетель, то весь такой из себя загадочный, то просто никем, ну, почти никем, проходит и живёт среди обычных людей.

– Хорошо, я приглашаю тебя в гости на Чёрную землю как Киа.

Ну, и поскольку они тут магичили или химичили, мы прям тут же уже стояли у дома Гаада. Старейшина чёрных хранителей поднялся на крыльцо и приветственно распахнул дверь перед гостями. Я нагло вошла самой первой, молча ликуя, что о моём притаскивании в этот мир Кайера, а также о моём вранье и сокрытии важной информации о маме, речь не зашла. То ли счастливый батя временно забыл об этом, то ли показательно-воспитательную ругань и новое покушение на спокойствие моих ушей отложил на потом. А я-то что? Я, естественно, и не напоминала о моей скромной, но красивой роли во всей этой истории…

На кухне – излюбленном месте сбора в папином доме – мелко шинковал овощи Карст, волшебствуя над новым блюдом. И шуршал страницами какой-то старинной книги Тайаэлл.

– Позвольте представить вам важного гостя, – торжественно начал Гаад, когда все мы зашли в кухню.

Воцарилась почтительная тишина. Две любопытствующих пары глаз вцепились в незнакомое лицо. А сам Творец мрачно покосился на хозяина дома, мол, я же тебя просил!

– Сегодня мой дом почтил Страж Небес, – отец указал рукою на гостя.

Тот вежливо кивнул присутствующим.

– Да ну?! – потрясённо вскочил Тайаэлл.

А Карст…

А рыжий переместился и, оказавшись возле Киа, надел тому на голову всю большую миску с порезанными овощами и зеленью. Причём, так, с размаху одел, чтоб ещё и деревянной тарелкой того по голове приложило.

– К-Карст! – Гаад побелел.

– Он заслужил, – рыжий не только не сбежал, но и даже с места не сдвинулся.

Страж Небес спокойно снял со своей головы тарелку, поставил на стол. Стряхнул прилипшие к одежде, к лицу и к волосам овощи и травы – местами на пол, местами, демонстративно, на Карста. Тот по-прежнему не сдвинулся с места.

– Я это заслужил… И чем же я это заслужил? – спокойно уточнил Киа, смотря оскорбителю прямо в глаза.

– Ты сделал меня белокрылым, хотя я их ненавидел, – с ненавистью выдохнул Карст.

– Из-за оплошности белых хранителей погибли твои родственники и другие обитатели деревни, где ты жил, – задумчиво сказал Страж Небес, – Но, неужели ты забыл…

– Что я молился о несчастьях, которые падут на их голову, когда меня заперли в сортире?! Но разве я этого… разве я этого хотел? Я не просил, чтобы они все сдохли!!! Да ещё и… – теперь рыжий сплюнул Киа под ноги, – Я не просил делать меня белокрылым хранителем. Если ты – Страж Небес, то где обещанная справедливость, которую, если верить слухам и древним историям, ты «воплощаешь»?!

– Ты хотел спасти Карию, которая была присмерти, – спокойно добавил Киа, – Но ей при её хаосе мог помочь только Свет, а все ближайшие хранители могли только управлять Тьмой. Ты искренно и сильно хотел, чтоб она жила – и я дал тебе возможность создавать Свет. Ты стал белым хранителем, управляющим Светом – и спас ей жизнь. Так в чём я был не прав? Ты бы предпочёл, чтоб она умерла? А она вполне могла умереть. Сомневаюсь, что Гаад бы отдал её врагам, чтобы те пытались её спасти. Ну, разве что мог рискнуть здоровьем Неёлы и ребёнка, которого она носила. Если бы успел её привести. А он мог и не успеть.

Значит… этот рыжий, оказывается, когда-то спас моей маме жизнь? И… выходит, не вмешайся он раньше, меня бы сейчас на свете не было?

– Чем же я заслужил такое приветствие? – тон Творца мира стал ледяным.

– У тебя какая-то странная справедливость, – также холодно ответил Карст.

– Послушайте… – Гаад появился между ними – и они от неожиданности отпрянули, – Сегодня счастливейший день в моей жизни: я обрёл дочь и могу снова увидеть мою любимую. Давайте, вы хотя бы сегодня отложите этот разговор?

– А ты тоже хотел многое мне сказать, – ухмыльнулся Киа.

– Давайте не будем папке портить хотя бы один день, ладно? – вмешалась и я.

Все посмотрели на меня.

– Так… она твоя дочь? – заинтересованно уточнил Карст.

– Да. Её зовут Надя.

– Полное имя – Надежда. Но вы можете звать меня просто Надя, как друзья, – изобразила реверанс, ну, насколько смогла после когда-то увиденного в каком-то фильме.

– Значит, я правильно понял, – весело сказал Карст, – Она упрямством напомнила мне Карию, а вот на лицо она очень похожа на тебя, Гаад.

– Раз все познакомились, давайте теперь займёмся подготовкой праздника? Думаю, мама заслужила подарок, – мрачно тыкнула пальцем Гаада в ногу, – Ведь она ждала его почти десять лет.

– Ради Карии надо устроить большое пиршество, – улыбнулся рыжеволосый хранитель.

История 26

Стемнело. Над деревьями Чёрной земли уже зажглись разноцветные огоньки – их как-то Карст и Тайаэлл нахимичили. Дома украсили лентами и цветами. Хранители готовили всякие вкусности – и лес вокруг дома Старейшины пропитался манящими ароматами – и один за другим притаскивали к его дому столы, столовую утварь, еду. Столы и посуда были разных форм, с разными узорами: как поняла, каждый даже став хранителем, хранил вещи оттуда, где родился и вырос, к которым привык. Да и, собственно, фасоны их одежды, причёски тоже отличались. Гаад им всем единой формы не навязывал.

Ещё и лес наполнился толпой людей – хранители позвали своих друзей, родственников, потомков, жён и детей из обычного мира. Разве что белокрылых не позвали. Ха, знали бы они, что самый главный из управляющих Светом, давно уже бродит по их территории, а также сколько-то там бараньих и коровьих частей тела над огнём подкоптил, посыпая приправами из подсунутой Карстом плошки!

Папа носился то туда, то сюда, то на своих двоих, то на крыльях, то по земле, то над лесом, следя за подготовкой праздника. Я какое-то время помогала фигурно кромсать овощи для украшения салатов, потом умыла руки и лицо и тоже вызвала крылья, поднялась над деревьями, наблюдая, как украшенная Чёрная земля смотрится сверху.

Потом, наконец, все собрались близ дома Старейшины. Такие все нарядившиеся, торжественные, пестрой толпой. И с надеждой смотрели на меня.

На этот раз Мост между мирами появился мгновенно. Я взбежала по нему.

Мама кругами ходила по кухне, поглядывая на часы. Ждала меня и волновалась. Я без слов схватила её за руку и подтолкнула в сторону Моста.

– Это… – мама растерянно посмотрела на мост, проходивший через стену дома и уходивший куда-то в звёздное небо.

И вдруг, поняв, улыбнулась.

– Пойдём к папе, – радостно предложила я.

О, какое счастье видеть её лицо, такое сияющее и счастливое!

Мы вместе побежали по Мосту между мирами. Туда, между звёзд и чужих галактик, и вселенных. В мир, сотканный из света звёзд и чьей-то красивой мечты. В мир моего отца.

Уже у подножия моста, с другой стороны, мама смущённо обернулась ко мне.

– Только… я даже не принарядилась…

Она была в домашних шортиках и футболке, с волосами, собранными в «хвост» на затылке, слегка растрёпанными. Руки в муке – что-то готовила.

– Но ты же десять лет мечтала увидеть его! – и я подтолкнула её вперёд, чтоб она не убежала переодеваться, теряя драгоценные минуты, которые могла бы уже провести с моим отцом и своим любимым мужчиной.

Вскрикнув, мама выпала со ступенек. На землю. Потом отчаянно развернулась, выискивая взглядом меня. Впрочем, прежде чем заметить меня, она увидела в притихшей толпе моего отца. Тот взволнованно вгляделся, потом кинулся к ней, помог подняться и, вдруг обняв, закружил. Все присутствующие заулыбались. А мама счастливо засмеялась.

Мне было очень приятно видеть её такой довольной. Да и… может они мне в ближайшее время братиков наштампуют, штуки две или три? Ну, так, заодно с взаимными нежностями и поцелуями. Девчонок пока бы не надо: они скучные. А вот с братьями мы бы организовали свою банду и били бы носы всем моим обидчикам, делали бы набеги на огород Карста или чей-нибудь ещё… да, точно! Мальчишки – самые классные люди на свете! Но я тоже классная. Я, конечно, не мальчишка, но зато красивая…

Накружив маму, папа принялся тискать её в объятиях. А потом, так и не вспомнив, что тут уже порядочно народу набралось и все на них смотрят, они упоённо целовались. В какой-то миг мне даже стало завидно, что я такая мелкая. И что Кьякью вот так меня не кружил и не целовал, когда я стояла рядом с ним. Блин, это дискриминация по детскому признаку!

Вздохнув, потопала к одному из ближайших столов. Там люди распивали что-то такое, душистое, на травах. Мне, правда, в руки не дали. Мол, мелкая ещё.

– Вот подрастёшь и попробуешь! – строго сказал мне Карст, – А пока иди к детям и поиграй.

Я надулась. Отошла от стола и вернувшихся к болтовне хранителей и их близких из простых людей – те уже перестали пялиться на Старейшину и его любую женщину, которые, кстати, всё ещё продолжали миловаться. Покосилась на стайку детей, носившихся неподалёку между деревьями. Я и эта мелочь? Да ну! Я – Мост между мирами! Я крутая! И, кстати, красивая. А мне тут, видите ли, запрещают угощаться, чем хочу, и ещё отсылают играть к детям! Эй, этот мир для меня сотворили, а вы мне не даёте взять и хотя бы глотнуть из одного-единственного жалкого кувшина?!

Впрочем, я была гениальной девчонкой. Поэтому уже скоро – ещё не успела добрести до играющих детей – ко мне пришла свежая и вполне приличная идея. Я скользнула в лес, туда, где вроде бы не было людей, подальше. Спряталась в кустах. Напряглась, пытаясь вспомнить, как это делал Кирилл…

Зелёные струи света появились по моему зову, облепили меня мерцающим, искрящимся коконом… На какое-то время я утонула внутри них, отрезанная от мира, напуганная темнотой…

И с земли уже поднялась девушка. Лунный и звёздный свет, а также свет искусственных огоньков высветили её нежное тело, с очень светлой кожей…