Текст книги "Мой опасный магнат (СИ)"

Автор книги: Елена Сергеева

Соавторы: Татьяна Гончарова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 25 страниц)

Глава 71. Признание

Я замираю на полуслове. В полном шоке смотрю на него. Как же хочется поверить… Потому что он смотрит на меня с такой монолитной уверенностью, которой я и рада бы довериться, но…

– И что, – хрипит мой голос, – ты думаешь, это веская причина, чтобы вот так явиться и забрать меня? А если я против?

Дрейк отводит прядь волос от моего лица настолько проникновенным трепетным жестом, что я не знаю даже, как мои слезы все ещё остаются внутри.

– Да, Алекс, считаю – это веская причина. Ведь ты тоже любишь меня. И я тебя больше не отпущу, девочка моя. Не будет больше боли, поверь мне.

Молчу. Смотрю в одну точку. Нет, я не хочу, не должна поддаваться этой сладкой приманке!

Дрейк стискивает челюсти, а потом садится прямо на площадку, ловко усаживая меня на колени, зарывается лицом в мои волосы и начинает говорить.

Рядом с моим ухом. Тихо. Глухо. И безумно жарко. И от каждого его слова, дрожь внутри нарастает.

Потому что понимаю: Дрейк говорит мне чистую правду. Которую больше никогда, никому, ни за что, даже мне не сможет повторить.

Про то, как радовался тогда, с Леас. А потом не понимал, почему угасло. Как был осторожен второй раз. Как не позволял себе делать сближений в третий…

Как изучал и разбирался. Сдавал тесты. Смотрел на семью, и знал, что это ему недоступно.

А потом я…

После расставания со мной Дрейк изучал уже совершенно другое. Почему стремление ко мне не только не ослабевает, а переходит в одержимость.

– Я думаю о тебе постоянно. Вижу твою улыбку везде. Не живу без тебя, Алекс. Только понимание, что я могу сделать тебе больно держало меня подальше от тебя.

Его хвост ласково обвивает мою талию. Тем самым знакомым жестом, от которого у меня внутри всё переворачивается. Кончик мягко поглаживает мое запястье.

Слёзы теперь льются без остановки, и я даже не замечаю, когда это случилось. Просто текут по щекам, горячие, солёные. А с ними выходит вся моя затаенная, скрытая боль.

– Любимая моя, – шепчет он. – Люблю тебя. Только тебя, Алекс. Сокровище мое. Только ты мне нужна.

И я уже не скрываясь хлюпаю носом. Не могу сдержаться. Слёзы текут потоком. Я не могу их остановить.

Слушаю его… и вдруг понимаю.

Всё это время, что мы были вместе, пока я работала на него, таяла в его объятиях, видела, как играючи он решал все свои корпоративные вопросы… я отчётливо чувствовала его.

Моё тонкое пси... Именно сейчас вся моя жизнь в моём аналитическому мозгу в идеальную схему складывается.

Вот оно что! Сейчас кристально ясно понимаю то, что раньше только чувствовала: моё тонкое пси не только на определение цифровой гнили работает.

Я всегда чувствовала людей. Не понимала что именно, просто на уровне неясных ощущений улавливала, когда что-то не так. Когда что-то не состыковывалось.

Но раньше я не осознавала, что это одно из проявлений моего пси-чутья.

Сейчас чётко понимаю разницу. Когда слушаю глухие, жаркие слова Дрейка.

Ведь за всё время, что я на него работала, я уже видела проблески его – настоящего.

Никогда на публике или в рабочих моментах – там были маски. Со мной наедине… и ещё с семьёй он приоткрывался.

Яркие картинки проносятся перед глазами.

В самый первый раз, когда он был охвачен азартом вместе со мной, ещё на том далёком собеседовании, когда я взломала его систему безопасности.

Когда в вентиляционной шахте пол провалился, и он спас меня от смерти в падении… Когда объяснял мне, что он поцарапал меня шипами, в мою кровь попал каудал, и нам надо заняться сексом, чтобы это нейтрализовать. Как он был серьёзен со мной. И как был бережен потом.

Ещё, когда мы играли с детьми его брата, близнецами Роаксом и Шэдом, и Дрейк старательно рычал, изображая самого страшного воображаемого врага, который всё никак не мог разрушить самую мощную крепость в галактике из диванных подушек.

В моменты нашей близости…

В другое же время Дрейк практически всегда, даже в кругу семьи, был под маской. Успешного и обаятельного. Счастливого, состоявшегося, у которого всё под контролем.

Единственный раз на спутнике Зартонов я не чувствовала фальшивых нот в его состоянии – во время соревнований на полигоне. Когда они вывалились двумя командами после того жуткого сражения, а табло показало ровный счёт. Его отец, легендарный командор Дрэго Зартон тогда спросил Дрейка, зачтёт ли тот это за реванш.

Их объятие тогда было искренним.

Хотя нет, это не единственный раз. С семьёй Дрейк тоже был искренним. Он глубоко их любит, это я точно знаю.. и всё же даже с ними он всё время держал лицо.

Я видела его маски. Очень хорошо их помню и знаю. Опасный властный босс. Холодный стратег. Обаятельнейший наглец. Победитель везде и во всём.

После сражения в архиве, во время нашей отчаянной близости позже, в душе, – вот там он тоже был настоящим.

Самое поразительное в этом то, что сейчас, именно сейчас… – я отчётливо осознаю – всё то, что я видела раньше были лишь тени настоящего Дрейка.

Только сейчас он распахнулся нараспашку. Мне. Только мне. Сейчас.

Чувствую это всей сутью, всем своим обострившемся тонким пси…

Откуда-то точно знаю: никогда он такого не делал. Всегда жил с масками. Приоткрывался, да. Но никогда не распахивался так, насовсем, насквозь, до конца.

Снова и снова прокручиваю в голове, как он сегодня явился ко мне в кабинет.

Когда вошёл ко мне с тем дурацким огромным букетом, и лихо выпрыгнул потом со мной в окно. И даже когда остался лежать у моих ног – это всё ещё были его привычные схемы.

Но именно сейчас, сидя прямо на посадочной площадке перед зданием генштаба космического флота, удерживая меня в объятиях на своих коленях и жарким шёпотом признаваясь мне – он не играет.

Сейчас он просто Дрейк. Который выворачивает мне душу наизнанку и держит её передо мной на раскрытых ладонях. Только для меня. Чтобы я поверила.

Я слушаю его голос – хриплый, срывающийся. И попутно вслушиваюсь своим пси.

Не в слова. В то, что за ними.

Моё пси сейчас работает на полную мощность. И оно утверждает, что он говорит правду. Чистую, абсолютную правду. Ни одной фальшивой ноты. Ни одного сквозняка.

Когда он говорит «люблю тебя» – я чувствую. Где-то глубоко, на том уровне, который не обмануть. Он не ошибается. Не заблуждается. Он просто... говорит мне правду.

Всю свою правду. Без остатка.

И это понимание накрывает меня оглушающей волной.

Но… Могу ли я верить себе? Не выдаю ли я желаемое за действительное?

В полном смятении я не знаю, что думать, что решить, но глупое сердце уже делает свой выбор – я неосознанно расслабляюсь и приникаю к нему.

Дрейк резко втягивает воздух, будто только что получил разрешение дышать.

Он осторожно прижимает меня к себе. Теплые губы ласково проводят по моей мокрой щеке. Не поцелуй даже – просто касание. Дыхание. Горячее, влажное.

– Я пробовал без тебя, малышка, – лихорадочно шепчет он. – Не смог. Понял, что подыхаю. Решился всё же. Пришел к Кайсу узнать про тебя. Чтобы понять, как правильней сблизиться снова. Красиво всё хотел. Узнал от него про тех двоих… и сорвало к тебе. Подыхаю без тебя, Алекс. Никто не нужен. Только ты. Навсегда.

Поднимаю лицо. Смотрю в его глаза. И поражаюсь.

Я никогда не видела его таким открытым. Без масок, без этой его вечной полуусмешки.

И смотрит на меня так, будто от моего решения зависит вся его жизнь.

Молчу. Просто смотрю в его тёмные, бездонные глаза и чувствую, как внутри что-то оттаивает. Наверно, там уходит последний лёд, который я так бессознательно, но крайне старательно взращивала эти полгода для своей защиты.

Дрейк осторожно касается пальцами моей щеки. Стирает одну мокрую дорожку. Потом другую.

– Ты же знаешь, Алекс, – говорит он тихо. – Всё знаешь. Признай. Ты ведь на самом деле моё сокровище. Только моё. И я весь-весь твой. Ты ведь знаешь это? Да?

Молчу. Просто горло сдавило. Смотрю.

И в следующий миг холодею от леденящего низкого голоса маршала Кайса Грила, переполненного спрессованным бешенством.

– Ты не должна ему отвечать ничего прямо сейчас, Алекс. Возьми паузу и подумай. Дрейк, ты немедленно отпускаешь моего ключевого спеца, пока я не выкатил тебе ряд обвинений от порчи имущества флота до попытки похищения.

Дрейк каменеет всем телом, сжимая меня в своих стальных объятиях. И я совсем уж пугаюсь от следующих ледяных слов маршала:

– Видел я уже твоё предъявление прав, когда тебя окружали мои спецы. Повторять не надо. Только поэтому дал вам поговорить. Но сейчас, я не позволю тебе давить на девочку. И не советую делать глупостей, Дрейк. Ты окружён и под прицелом. Мои бойцы точно знают, на что ты способен. Да и я тебе ошибок сделать не дам.

Глава 72. Условия

Ледяной голос маршала со зловещим шипением рассекает воздух, и мир вокруг меня будто замерзает.

Дрейк медленно поднимается. Его руки, не размыкаясь, подхватывают и помогают мне встать на ноги, а после продолжают властно удерживать в объятиях, прижимая к его высокому мощному телу.

Я чувствую, что его могучие мышцы предельно напряжены, и тихо радуюсь, что он, похоже, и не думает отпускать меня. Невольно льну к нему, отчаянно осознавая, как мне не хватало его объятий.

А потом с замиранием оглядываюсь вокруг, и сердце уходит в пятки.

Кайс Грил стоит в нескольких шагах. Его маршальский мундир сидит безупречно, подчёркивая мощные плечи, широкую грудь, идеальную осанку хищника, привыкшего к абсолютной власти.

Каменное по-мужски красивое лицо. Прищуренные ледяные глаза, такие же холодные как и его голос, в них плещется спрессованное бешенство.

А вокруг нас поодаль кольцо рихтов в боевой броне. Их оружие угрожающе нацелено на Дрейка. Я не разбираюсь, что у них в руках, но выглядит оно очень серьезно и пугающе.

Неподалёку с удивлением замечаю Гая с Варикой. Брат Дрейка пока не вмешивается, но тоже в полной боевой готовности, как и его жена. Уже научилась читать это по позам и напряжённым хвостам.

Ой! И они тоже? Мне становится по-настоящему страшно.

Дрейк же... не выглядит испуганным. Наоборот, он весь как-то расслабляется.

Вскидываю на него растерянный взгляд и теперь уже узнаю могущественного магната, Дрейка Зартона, владельца трансгалактической корпорации Стратегических Решений Зартона.

На его красивых губах появляется обаятельная опасная усмешка, которая слишком хорошо мне знакома.

Он с вальяжной ленцой в голосе отвечает:

– Кайс, я в своём праве. По закону брачных обрядов рихтов, – Дрейк говорит это, даже не глядя на направленные на него стволы, – никто не имеет права вмешиваться, когда самец предъявляет права на самку. Ты и сам прекрасно это знаешь.

Кайс молчит. Его хвост делает короткий, рубленый жест, и Дрейк продолжает спокойно и обстоятельно, всё с той же усмешкой, хотя я отчётливо вижу расчётливый холодный блеск в его чуть прищуренных глазах.

– И вообще, – Дрейк усмехается, – какие бы глупости я ни натворил сейчас, закон меня оправдает. Рихты и не такие безумства творят, когда речь об их самке заходит. Это наша природа. Так что лучше отвали и дай мне разобраться самостоятельно с моей парой.

Ой. Зря он так с маршалом. Дрейк точно не в себе, наверно.

Кайс же как-то по особому изгибает хвост, сохраняя лицо совершенно каменным, только глаза опасно прищуриваются.

– Ты прошёл в штаб по поддельному пропуску, – чеканит он ледяным тоном. – Решил за меня, что у моего спеца отпуск. Выбил окно. Нарушил защиту здания и похитил моего ключевого сотрудника.

– Чтобы спокойно поговорить со своей парой. Там бы этого сделать не получилось.

– Я тоже в своём праве, Дрейк, – холодно заявляет Кайс. – Алекс согласия тебе не давала. И я буду защищать своих спецов. Вижу прекрасно, как ты на нее давишь. А она не рихт, чтобы противостоять тебе в полную силу.

Пронзительно холодный взгляд маршала переключается на меня, и в нём, среди всего этого льда, я вдруг замечаю что-то неожиданно тёплое. Это совсем мимолётная тень одобрения, но она поражает меня до глубины души.

– Алекс, – говорит Кайс, и его голос неуловимо смягчается, сохраняя ледяную властность. – Ты не обязана ничего ему отвечать прямо сейчас. Своих сотрудников я берегу. А потому никому не позволю на тебя давить. Даже моему лучшему другу.

Перевожу дыхание украдкой. В груди поселяется благодарное тёплое чувство. Приятно чувствовать себя под защитой. Только вот нужна ли она мне сейчас? От Дрейка?

Поднимаю глаза на рихта, который даже и не думает выпускать меня из своих стальных объятий.

Дрейк так же пристально смотрит на Кайса и вдруг улыбается совершенно неотразимой улыбкой, от которой у меня сердце начинает биться быстрее.

– Это похвально, Кайс, что ты так печёшься о своих спецах. Потому и просил именно тебя присмотреть за Алекс, – говорит он. – Да, я вломился. Это была проверка боем. Твоей системы безопасности, – замечает небрежно под конец а затем с нескрываемым удовольствием в голосе Дрейк заявляет:

– Должен тебе доложить, дорогой друг, система у тебя дырявая напрочь. Я насчитал... – он делает паузу, будто вспоминая, – одиннадцать брешей. Две критичных, шесть средних, и только три из них мизерных. Моя корпорация за соответствующую оплату все эти уязвимости закроет. Со скидкой. По дружбе.

Я молчу и тихо поражаюсь этому невозмутимому наглецу. Торгуется с маршалом под дулами поблескивающих бластеров, словно в офисе за чашкой чего-то горячего, причём в неформальной обстановке.

Кайс в ответ даже бровью не ведёт. Достойный противник для Дрейка.

– Мы это обсудим, – отвечает он все тем же ледяным тоном. – Но не сейчас. Сначала я хочу услышать Алекс.

И взгляд маршала снова обращается ко мне. Дрейк сильнее прижимает меня к себе. Ощутимо, но всё же осторожно.

Странно, но я больше совсем не боюсь. Страх куда-то ушел, несмотря на всю угрожающую серьезность ситуации..

Потому что в этот момент я отчётливо чувствую моим тонким пси, которое теперь работает на полную мощность, что Дрейк не просто именно так строит этот диалог с Кайсом.

Они на равных. И Дрейк только что мастерски увел эту напряженную беседу в сферу деловых переговоров, как привык, полностью в свою стихию.

Контраст с тем, что было еще минуту назад, когда он шептал мне на ухо, признаваясь в любви, выворачивая душу наизнанку, окончательно, бесповоротно убеждает меня.

Там, наедине со мной, он говорил правду. Абсолютную. А сейчас он снова в маске. Ведёт привычную ему игру.

Только вот со мной он не играл… Сейчас мне это очевидно.

Я делаю глубокий вдох, до боли вдыхая столь желанный мужской запах. Чувствую, как его хвост мягко, но собственнически обвивает мою щиколотку.

И принимаю решение.

– Кайс... – начинаю я, хотя мой голос звучит хрипло, да и слёзы ещё не просохли, но я стараюсь говорить твёрдо. – Я хочу продолжить наш разговор с Дрейком. Мы разберемся.

Маршал выразительно приподнимает бровь.

– Я благодарна вам за заботу, – продолжаю я, глядя прямо в его опасно прищуренные глаза. – Правда. Но я понимаю, что делаю. Мне действительно нужно время с Дрейком наедине. Нам есть, что обсудить. Прошу вас…

Я чувствую, как Дрейк коротко, резко выдыхает. Его хвост, обвивший мою ногу, ласково и бережно поглаживает кончиком мою кожу и от этого простого движения у меня внутри всё вспыхивает неожиданным, парадоксальным желанием.

Плевать, что будет потом. Через месяц, через год. Плевать, ошибается он снова или нет.

Я хочу побыть в его объятиях сейчас. А потом... разберусь. Ради этого счастья можно и рискнуть.

– Кайс, – говорю я уже твёрже. – Я хочу поехать с Дрейком. Можете предоставить мне двухдневный отпуск? Сейчас?

Наступает звенящая тишина. Кайс смотрит на меня долго, тяжело. Потом переводит взгляд на Дрейка. И усмехается.

– Хорошо, давайте обсудим этот вопрос наедине, – говорит он.

Один короткий взмах маршальского хвоста, и рихты в боевой броне опускают оружие. Расходятся. Высокие мощные тени растворяются в проходах и в глубине здания.

Замечаю, что Гай обнимает Варику за плечи и уводит её, хотя она явно рвется мне что-то сказать. Но Гай мягко и настойчиво тянет её в сторону входа в здание.

Остаёмся только мы трое. Кайс, Дрейк и я. На пустой посадочной площадке.

– Хорошо, теперь поговорим по-другому, Дрейк, – в голосе Кайса проявляются деловые ноты. – У Алекс контракт с жёсткими рамками. Ты сам этого хотел. Впрочем, я могу принять решение. Двухдневный отпуск? Вполне. Но с тебя отступные.

– И сколько? – голос Дрейка звучит спокойно, но я чувствую, как его рука на моей талии сжимается чуть крепче.

– Повторюсь для ясности, – снова едва уловимая усмешка, контрастирующая с цепким ледяным взглядом. – Сейчас – отступные за двухдневный отпуск. Решение о контракте оставим на потом. Только по окончательному решению Алекс. Только если она сама не захочет далее продолжать работать на меня.

Дрейк гладит меня по плечу и легко целует в макушку.

– И каковы же отступные за два дня? – интересуется он.

– Во-первых, починить окно. Сегодня же.

– Договорились.

– Полное обновление системы безопасности штаба. По выявленным тобой сейчас уязвимостям плюс полный аудит с последующим закрытием новых находок. За твой счёт.

– Принято.

– В-третьих, – голос маршала становится вкрадчивым, – бесплатная прокачка для бойцов моего штаба. В течение года. На твоих полигонах. С твоими инструкторами.

Я поднимаю взгляд на Дрейка. Его лицо непроницаемо. Он молчит.

– Ты мне месяц назад предлагал, – напоминает Кайс. – Я сказал, что на это пока нет ресурсов. Теперь ресурсы появятся. Твои.

Дрейк усмехается. Коротко. Совершенно беззлобно.

– Ты же уходить собрался. Готовишь твердую почву для своего преемника?

– А это уже не твое дело, – отрывисто отвечает маршал.

Дрейк усмехается в ответ.

– Идёт, Кайс. Это всё?

Кайс кивает. Переводит взгляд на меня. И… подмигивает! Мне!

– Через два дня выходи на связь, Алекс. Буду рад, если ты вернёшься к работе. Что касается твоей личной жизни. Ты умная, а самое главное рассудительная девочка. Уверен, ты более чем способна принять лучшее для себя решение.

Щеки невольно теплеют от его похвалы, а маршал уже разворачивается и уходит. Упругий, пружинистый шаг, широкая спина, мощный хвост, неподвижно замерший за спиной.

Я смотрю вслед маршалу, потрясённо моргая. Это во сколько же Дрейку обойдутся два дня со мной…

Поднимаю взгляд на Дрейка.

Он смотрит на меня сверху вниз, и его лицо... Я никогда не видела его таким довольным. Будто он только что заключил сделку всей своей жизни. И выиграл.

– Кайс поступил как настоящий друг, – задумчиво говорит он. – Не стал у меня корпорацию требовать.

– А ты бы отдал? – не могу сдержать я своего шока. – Корпорацию? За два дня со мной?

Он смотрит на меня. Долго. Серьёзно. Привлекает к себе и легко отводит прядь волос от моего лица.

– Отдал бы, – говорит он просто. – Корпорацию я новую построю. А другой такой Алекс у меня не будет.

У меня перехватывает дыхание от горячей искренности его слов.

– Нет другой такой Алекс, – повторяет он. – Два дня с тобой… Роскошь. Соскучился безумно. И я намерен воспользоваться ими по-полной, чтобы убеждать тебя остаться со мной навсегда.

Глава 73. Потом поговорим

Дрейк Зартон.

Мы с Алекс лежим на развороченной кровати на моей яхте. Она спит рядом, трогательно свернувшись клубочком у моего бока, рыжие волосы разметались по подушке огненным ореолом. Смотрю и любуюсь. Ненаглядное сокровище мое.

Час назад я думал, что сойду с ума от тишины в салоне флаера, пока вез ее сюда. Она сидела рядом, такая молчаливая, неприступная, смотрела прямо перед собой, даже не поворачивала головы. Ни слова. Ни взгляда. Только белые от напряжения пальцы сжимали подлокотники кресла.

Я не рискнул нарушить эту тишину. Понимал, что ей нужно переварить. Всё сразу. Моё внезапное появление. Букет. Выбитое окно. Мое признание. Кайса с отрядом спецов. И этот дурацкий торг, который мы устроили прямо у неё на глазах.

Я дал ей время. И думал дать еще больше. Понимал, что эта нынешняя Алекс так просто не даст себя убедить. Теперь нужно будет доказывать и доказывать ей свои чувства. Долго и упорно завоевывать сердце моей самки.

Сам виноват. Но я и собирался все исправить. Думал, окружить такой заботой и нежностью, чтобы она точно поверила – никто другой мне не нужен, и это теперь навсегда так.

Когда мы пришвартовались к яхте и прошли внутрь я завязал в узел, рвущиеся наружу инстинкты и собирался предложить продолжить наш разговор. Да, соблазнять я ее тоже планировал, но постепенно и осторожно, чтобы не спугнуть мое недоверчивое сокровище.

Но Алекс удивила до крайности. Она вдруг решительно посмотрела на меня снизу вверх. Взгляд такой серьёзный, смелый, губы горят сочным алым, так и просят впиться в них голодным поцелуем. Но я сдержался в который раз. Не знаю, как удалось, но смог.

И у нее внутри сейчас бушевала настоящая буря. Чувствовал по её запаху, но снаружи – ни единого намёка. И это заводило еще сильнее. А потом слова, от которых я даже оторопел сперва.

– Дрейк, – тихо сказала она. – Мы можем поговорить потом.

Алекс снова меня на лопатки положила. Тем, что потом шагнула вперёд. Вплотную. Узкие теплые ладони легли на мои плечи.

Что же ты творишь, Алекс!? Девочка моя, безбашенная!

– Поцелуй меня уже, – тихо попросила она и облизнула свои губы.

И всё. Больше слова нам не понадобились очень долгое время.

Сейчас, лёжа в темноте и слушая её спокойное умиротворенное дыхание, я вспоминаю этот момент и не могу сдержать улыбки. Меня плющит от нежности. Совершенно не ожидал от неё такой смелости.

Не после парковки. И уж точно не после ее приёма, которым она меня уложила. До сих пор в голове не укладывается, как эта хрупкая женщина смогла провести чистый боевой захват. Думал, она потребует новых доказательств, завалит каверзными вопросами. Выходит, я вообще плохо ее знаю.

Не страшно. Теперь у меня будет время узнать. Закрываю глаза и дышу ее запахом, сплетенным с ярким ароматом нашей недавней близости. Дурею с него совершенно.

Наш секс был яростным. Совсем не нежным и осторожным. Алекс и не просила об осторожности. Она требовала всей отдачи. Взглядом, стонами, своей обезоруживающей открытостью и отдачей.

И я отвечал тем же. Брал её так, как не мог позволить себе раньше.

Я помню, как мы влетели с ней в каюту, целуясь, как одержимые, и я уже прижимал её к стене, срывая с нее отвратительную форменную блузку. Добрался до нежной шеи, потом принялся целовать ниже. Как тут не спешить, когда башку сносит от ее провоцирующих стонов.

Тонкие пальцы вцепились в мои волосы, потянули, заставляя поднять голову, и она сама нашла мои губы. Я рыкнул в ответ, приподнял её, и её ноги с готовностью обвили мою талию, а хвост уже сам нашёл её бедро, обвился, притягивая ближе, сильнее, неразрывнее.

Все же смог донести до кровати. А вот как разделся сам и как по дороге к ней раздевал мою самку помню плохо. Не разрывая поцелуя, мы рухнули на шелковое покрывало. И податливое женское тело уже доверчиво выгибалась навстречу. Алекс яростно царапала мою спину и шептала что-то неразборчивое, что заставляло кровь кипеть.

Брал её быстро, яростно, чувствуя, как её внутренние мышцы сжимаются, принимая меня. Она отвечала встречными толчками бёдер и новыми поцелуями, в которых также не было нежности. Только голод.

Хвост работал сам – обвивал её ногу, талию, поднимался выше, гладил грудь, дразнил соски, и каждый раз, когда я замедлялся, она требовала больше. И я подчинялся желанию моей самки.

Очень было похоже на гон, хотя я точно знал, что это был не он.

Алекс кончила первой, с криком, вцепившись мне в плечи, и это было так ярко, так правильно, что я сам едва не сорвался следом. Но я хотел большего. Хотел, чтобы она забыла все эти полгода одиночества. Чтобы в её памяти остался только я. Только настоящее.

Перевернул её на живот, приподнял бёдра и вошёл снова – глубже, сильнее, сходя с ума от ее хриплых стонов и того, как её тонкие пальцы сжимают простыни. И дальше уже двигался быстро, без пауз, чувствуя, как новый взрыв нарастает внутри, как каждый толчок приближает нас к краю.

Она кончила второй раз молча, без звука, только глубокая дрожь прошла по всему телу. Только тогда позволил себе отпустить себя.

А потом тяжело упал рядом, счастливый до одури от того, что моя самка приняла меня. Простила и приняла. Алекс повернулась, доверчиво прижалась к моему боку.

Как я мог считать, что смогу без нее? Дурак был. Полный идиот.

Она – моя.

И я сделаю всё, чтобы она осталась.

Потом уже осторожно отнёс её в душ, быстро обмыл, намазал мазью, укутал в халат и уложил в кровать. Сам лёг рядом, притянул к себе, довольный хвост сам собой обвил её бедро.

И теперь лежу, смотрю в потолок и чувствую странное, непривычное состояние.

Спокойствие.

Не адреналиновая боевая тишина перед атакой. Не холодная рассчитанная пустота во время переговоров. Не изматывающее, гложущее чувство потери, которое преследовало меня все эти полгода.

Просто... спокойствие.

Я поворачиваю голову, смотрю на её нежное лицо – сейчас расслабленное и такое безмятежное, с лёгкой улыбкой в уголках губ. Во сне она выглядит еще беззащитнее. Моя девочка. Моё сокровище.

Осторожно, чтобы не разбудить, тянусь к тумбочке. Открываю верхний ящик и достаю маленькую бархатную коробочку.

Парный подарок.

Третий раз в моей жизни. И последний. Я в этом уверен.

Я хорошо помню первый раз. Леас. Тогда я был молод, полон гордой уверенности, что нашёл свою пару. Помню, как выбирал тот подарок в виде замысловатых браслетов с уникальными подвесками, как готовил момент, как надевал ей на запястье с трепетом и гордостью. А потом непонятное угасание. Браслет она вернула. Я спрятал его в сейф и больше никогда не доставал.

Второй раз – Киона. Я стал уже осторожнее, но всё равно поддался сигналу. Инстинкты вопили: «Она! Она! Твоя!» Я подарил другой подарок, и в этот раз уже не был так уверен. И правильно – через короткое время мы расстались.

Третий раз – сейчас. Моя Алекс.

И разница существенная. Она в том, что в первые два раза я дарил, потому что слышал сигнал. Громкий, отчётливый, не оставляющий сомнений. Инстинкты кричали, и я верил им.

Сейчас я дарю не потому, что слышу, а потому что знаю.

Знаю, что без неё задыхаюсь, что её запах – единственный, что мне нужен. Знаю, что её улыбка стоит всех контрактов в галактике. И самое главное – что если она уйдёт, я потеряю всякий смысл.

Это не сигнал. Это уверенность.

Осторожно открываю коробочку. Два кольца лежат на чёрном бархате. Специально узнавал, что у людей так принято дарить, делая предложение. Очень символично получается. Первое – тонкое, изящное, с камнем цвета её глаз. С памятной гравировкой по ободку. Второе – более массивное, мужское, тоже с гравировкой и тоже с камнем, но более строгой формы и огранки.

Алекс шевелится во сне, и я замираю, боясь спугнуть момент.

Мое сокровище просыпается медленно. Сначала вздыхает, потом хмурится, и только потом приоткрывает глаза. Мутные, сонные, ещё не понимающие, где она и что происходит.

– Дрейк? – удивленный голос, но с такой чувственной хрипотцой, что в паху снова все каменеет от желания.

– Я здесь, – отвечаю я.

Алекс еще моргает, привыкая к темноте, а я вижу, как в её глазах медленно просыпается осознание. Вчерашний день. Парковка. Кайс. Полёт. Безумная ночь.

Она приподнимается на локте, и в этот момент я беру её левую руку. Не сопротивляется, просто смотрит, как я подношу кольцо к её пальцу.

– Дрейк... – в её голосе появляется напряжение.

– Это парный подарок, – говорю я просто. – Мой.