Текст книги "Ненавистный рыцарь на белом коне (СИ)"

Автор книги: Елена Станис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

Глава 30. Исход

– Фотиния, Фотиния, смотри, твой знак природницы, он обвивает всю спину! – Радостно пищала Верея заглядывая мне за шиворот пока я сидела над горшком с розой.

Хотя глаза и спина находятся на разных сторонах, я почему-то знала, что веточка жимолости – знак природницы – украшает мне почти всю кожу спины. Наверно это хорошо. Хотя особой силы я до сих пор не ощущала, а роза не распускалась. Может попробовать сплетение?

– Силы природы во мне отзовитесь, розы в горшке предо мной распуститесь.

Сработало! Все три бутончика зашевелились и открыли свои прелестные лепестки.

– Ура! Ура! Как красиво! Фотиния смогла пробудить розу! – Затанцевала Верея.

– Ты ворожишь как ведьма, а должна научиться чарам природницы. Тебе не нужны рифмы, просто почувствуй в себе связь с цветком и сразу всё получится, – услышала я нравоучение от Цветаны вместо похвалы.

Спорить не стала, но внутри негодующе фыркнула.

– Госпожа, там вас спрашивает старший конюх, – раздался голос появившегося в дверях слуги.

– Пропустите, – разрешила я.

Через пару минут дверь открылась и в комнату вошёл Часлап Плешивый. Конюх бросил опасливый взгляд на Верею, потом на Цветану, потом снова на Верею, наверно, она ему показалась особо не внушающей доверия, затем подошёл ко мне и бухнулся на колени.

– Спасите Сопию и дитя, умоляю, спасите.

От неожиданности я отпрянула и поёжилась. Сопия. Так кажется зовут беременную жену Часлапа. Я обернулась на Цветану: она-то лучше меня справится, это точно, но природница слегка улыбнулась и кивнула, мол, давай сама. Я перевела взгляд на конюха.

– Встань Часлап, не нужно умолять, тем более на коленях. Я и так помогу.

– Спасибо, спасибо, милостивая сударыня, – запричитал он кланяясь.

Мы: я, Часлап, Цветана и Верея, полубегом направились к дому конюха. Слуги, завидев нас расступались, окидывая пугливым, но не лишённым любопытства взглядом. Дом Часлапа представлял собой одноэтажное деревянное строение с соломенной крышей. Крики роженицы были слышны даже с улицы.

Когда мы вошли, я увидела лежащую на кровати жену конюха, её взмокшие длинные волосы были разбросаны по подушке, на задранной рубахе виднелись пятна крови. У ног сидела пожилая женщина, верно повитуха, рядом на лавке стоял чан с водой и лежали разорванные на полосы тряпки.

Сопия повернула ко мне вымученное, искажённое гримассой боли лицо, но кричать не перестала. Повитуха встала и отошла, освобождая нам место. Я приблизилась к женщине и положила руки ей на живот, стараясь обнаружить связь с природой или дитём. Но ничего не выходило, женщина продолжала кричать. Бросила косой взгляд на Цветану, но та и не подумала как-то облегчить мне задачу. Вздохнула и прочитала сплетение, пусть Цветана хоть сто раз талдычит свои нравоучения, но по-другому у меня просто не выходит.

– Боль роженицы Сопии уймись. Здоровое дитя на свет из чрева появись.

Сработало. Женщина умолкла, из её промежности показалась головка и повитуха извлекла мокренького, кричащего младенца, которому сразу перерезали пуповину. Я отвела глаза – зрелище не для слабонервных. Часлап вне себя от радости снова рухнул передо мной на колени благодарственно лобызая полы моего платья. Я немного сумбурно буркнула поздравление и вышла из избы. За мной последовали и остальные природницы.

– Ты можешь взывать к природе без слов, тебе просто нужно почувствовать единение со всем сущим и тогда результат будет гораздо сильнее, – вкрадчиво произнесла Цветана.

Снова этот укор в глазах.

– Зачем сильнее, если всё итак работает? Магичу как могу, – огрызнулась я.

После помощи с Часлапом, слуги стали относится ко мне иначе. Дарена пришла с извинениями и принесла корзину с выпечкой. Ганночка подарила венок из полевых цветов и сказала что я такая особенная, что похожа на фею. Даже те, кто раньше смотрел на меня с предубеждением стали гораздо мягче.

Мы с Брэнотом сидели возле пруда, в котором плавали золотистые карпы. Вернее, сидела я, а он лежал, положив голову мне на колени.

– Все вокруг перешёптоваются о том как ты спасла жену и дитя Часлапа, называют доброй феей и благословением Макоты.

– Цветана с Вереей справились бы ещё лучше.

– Моя скромная прекрасная добрая фея, – протянул Брэнот. – Когда на нас напали и тебя вырвали из моих объятий, я будто лишился половины души. Уже дважды я подвёл тебя, не смог защитить. Если бы… тебя не стало, я бы не раздумывая отправился следом на тот свет и так или иначе мы были бы вместе. Без тебя мне нет жизни, Фотиния.

Я запустила руку в волосы моего рыцаря, растворяясь в бездонных зелёно-голубых глазах.

– Знаешь, когда ты в первый раз привёз меня к себе, я так тебя ненавидела, – я усмехнулась своим воспоминаниям. – А теперь не приложу ума как жила без тебя до этого.

Наше воркование прервал подбежавший слуга.

– Господин, госпожа, – поклонился он, – Там ваша… эмм… гостья, которая всё время ходит босиком и без чепца…

– Цветана или Верея? – Уточнила я.

Слуга замялся, имён он не знал.

– Та, которая постарше. Она требует тысячу желудей. Никак не меньше, ровно тысячу.

– Ну так пусть ей принесут тысячу желудей, – пожав плечами распорядился рыцарь.

Слуга растерянно поозирался, но спорить не стал.

– Твои природницы могут прорастить дубы за несколько дней? – Скептически спросил лорд Макотский.

Он оказался догадливее меня, я о дубах как-то и не подумала.

А спустя несколько часов вернулся дозорный с разведки и доложил, что в двух днях пути движется конница, за которой тянется пехота, а позади волокут пять требушетов и столько же осадных лестниц.

– Не бойся, любовь моя, замок хорошо укреплён, осада может длится год, а то и больше, главное – чтобы хватило пищи, – приобнял меня Брэнот.

– У тебя три природницы, с едой проблем не будет. Не в смысле, что наши тушки питательные, а в смысле, что мы прорастим столько семян, сколько потребуется, – улыбнулась я, хотя на душе разрасталось беспокойство.

С каждым часом все в замке становились мрачнее и тревожнее. Все кроме блаженной Веселины так раздражавшей сэра Велизара.

Лучники заняли свои позиции на крепостной стене и в башнях. Рыцари, их оруженосцы и стражи облачились в латные доспехи. Я к большому неудовольствию Брэнота, стояла на улице вместе с Цветаной и Вереей. Как и велела верховная природница жёлуди засеяли вокруг крепостной стены.

– Почувствуй единение со всем сущим и сконцентрируйся на желудях, потяни их вверх, заставь прорасти, – обратилась ко мне природница.

Я уставилась на место у ворот, где были посеяны жёлуди и постаралась выполнить инструкцию верховной. Через пару минут показались ростки справа и слева, те, на которые смотрели Цветана и Верея, но не те, которые гипнотизировала я. Так и чесался язык произнести сплетение, но я не поддалась искушению и вскоре была вознаграждена: показался молодой зелёный побег. Но только вот у двух других природниц дубы уже заимели мощные стволы и во всю раскидывали ветви. Да и ладно, зато у меня, наконец, получилось.

Дубы прорастали толстой стеной, казавшейся неприступной. Стражи наблюдали за нами с почтением и благоговением. Что ж, приятно когда твою работу ценят.

– Это удивительно, – подошёл к нам Брэнот. – Спасибо, что остались здесь и помогаете. Несмотря ни на что.

Цветана слегка кивнула, принимая благодарность, а Верея зарделась и убежала. Фигушки, Верея, красней уж перед своим Велизаром, а не перед моим лордом!

К нам быстрым шагом приближались трое: два стражника тащили кого-то под локоть. Когда они приблизились я узнала Дарека. Конвоиры толкнули бывшего кастеляна, заставив встать на колени.

– Он проник за ворота, спрятавшись в обозе с провизией, – доложил один из стражей.

Мало что осталось от того прежнего Дарека, которого я помнила. Взлохмаченный, обросший щетиной, в оборванной одежде он скорее походил на лесного разбойника чем на кастеляна целого замка. И только надменный взгляд остался тем же.

Лорд Макотский долго и пристально смотрел на сводного брата, в глазах Брэнота читалась грусть и усталость. Дарек выдержал взгляд.

– Почему? – Наконец произнёс граф изТьери одно единственное слово.

Но в этом «почему» звучало гораздо больше: «Почему ты предал меня брат, я ведь столько для тебя сделал?». Дарек понял «почему» как нужно.

– Я – старший сын нашего отца, всё это: замок, челядь, ночные горшки и плодовые деревья должны были достаться мне, а не законорожденному выскочке. – Бывший кастелян говорил сухо, рвано, а в его голосе звучала нескрываемая злоба.

«Он же ведьма. Нельзя ему позволить произнести сплетение!» – пришла в голову запоздалая мысль.

– Закройте ему рот! – Крикнула я, но было уже слишком поздно.

Дарек прошептал заклинание: деревья охватило огнём, решётка поднялась сама по себе, ворота распахнулись, а подвисной мост даже не опустился, а со скрипом рухнул. Дорога осаждающим была открыта.

– Поднять мост! – Истошно закричал Брэнот, но было поздно: враг уже прорвался.

Посыпался град стрел защитников замка. Воздух сотрясали крики и звон стали. В огненном кольце сгорающих деревьев бились пехотинцы, которые оттесняя наших защитников ворвались первыми. Чуть погодя через открытые ворота въехала вражеская конница. Заработал требушет, метая в замок горящие шары. Меня охватила паника, я с трудом различала своих и чужих. И словно в аду повсюду полыхал огонь.

И вдруг чистое доселе небо начало затягиваться свинцовыми тучами. Природницы! Они стояли наверху донжона протягивая руки к небу. Солнечный свет померк и с неба хлынул спасительный дождь. Влага затушила пожар, а летящих огненных шаров больше не было, но природницы продолжали стоять, простирая руки к небу. Сверкнула линейная молния и послышались раскатистые удары грома, а потом с неба полетели шаровые молнии, которые с треском и шипением врезались в требушеты и осадные лестницы. Воздух вокруг замка был пропитан магией, пахнущей свежестью природной магией.

Я так залюбовалась на светящиеся сферы, что не заметила как вокруг меня сгустилась мгла и возникли две тени. Тени обрели плоть и я узнала Ауду и Аиду – двух близняшек альбиносок.

– У неё больше нет магии Властелина, – сказала одна.

– Раздавим стерву как назойливое насекомое, – предложила вторая.

Не дожидаясь как именно они собираются меня давить, нагнулась и коснувшись рукой земли, пустила электрический разряд. Ведьмы отпрыгнули и уставились на меня с непониманием и испугом.

– Это какая-то незнакомая магия, – сказала одна.

– Бежим! – Взвизгнула друга.

Они стремглав умчались прочь прежде чем я успела пустить вторую электрическую волну.

Значит ведьмы здесь. Они не разорвали договор. И они здесь. Скверно. Очень скверно.

– Сердце моё, в замок, немедля! – Подлетел ко мне Брэнот, но было уже поздно.

К нам медленно подступала Йохана, а рядом шла Изелла, поддерживая магией полупрозрачный щит, защищающий их от стрел.

– Это она, та, что обратила меня в камень, – сдвинул брови Брэнот и резким движением завёл меня себе за спину.

Йохана остановилась и заутробным голосом заговорила:

– Подземные силы, к вам с мольбою взываю! И имя врага своего называю! Пусть жизненный путь у того оборвётся, кто Брэнотом, лордом Макотским зовётся.

– Силы природы во мне пробудитесь, лорду Макоты прошу помогите, от воли злой ведьмы его сберегите! – крикнула я, не дожидаясь пока Йохана закончит заклинание.

Моё сплетение было слабее, но всё же оно сработало. Воспользовавшись передышкой мы с Брэнотом побежали в замок. Я отстала на несколько шагов и сосредоточившись потянула вверх ростки, что ощутила в земле. Моя магия набирала силу и через несколько секунд между мной и Брэнотом выросла живая крепкая изгородь.

– Фотиния! – Закричал лорд Макотский.

– Это ты – моя ахиллесова пята, Брэнот. Тебе не выстоять против ведьм, и ты сам это знаешь.

– Фотиния! – В голосе графа изТьери слышалось отчаяние.

– Прости, но так надо.

Я кинулась прочь, в другую сторону. Йохана с Изеллой полетели над землёй вслед за мной. Руки мелки дрожали, мне было страшно, панический животный страх на несколько долгих секунд полностью овладел всем моим существом. Йохана, верховная ведьма, владеющей силой, способной превратить человека в камень. Мне не выстоять.

Как в подтверждение моим мыслям Йохана повторила тот же трюк, что и при встрече с рыцарями. Земля завибрировала и образовалась трещина. Вспомнилась легенда о расколе миров. Что если магия снова уничтожит землю? Я спряталась за колодцем. Руки дрожали, сердце отбивало чечётку. Но ведьм было не обмануть – они летели ко мне как на маячок. Вокруг расплескались волны тяжёлой ведьминской нечестивой магии. Йохана запустила потоком энергии в колодец, и он с грохотом осыпался камнями. Я рванула вперёд и забежала за угол, но ведьмы не останавливаясь приближались ко мне, неся неминуемую погибель. Я попробовала сформулировать сплетение, но тут же бросила эту затею. Вспомнила слова Цветаны: «…тебе просто нужно почувствовать единение со всем сущим…». Хватит бегать. Пора встретиться с врагом лицом к лицу, другого выхода нет. Я сбросила с ног пулены, стянула шоссы, распустила волосы и легла на землю. Издали послышался гортанный хохот двух ведьм, но я на это не обратила внимания. Босые ноги, руки и шея касались травы. И вдруг время остановилось. Страх отступил, опасность стала казаться какой-то несущественной, обычным пустяком. Я погрузилась в природу, а она погрузилась в меня. Я будто ощутила каждую травинку, каждый листочек на деревьях, каждую каплю грунтовых вод подо мной. И это было прекрасно. Я открыла глаза встала на ноги.

Сначала не могла понять почему у ведьм стоящих напротив такой недоумённый вид, но когда Йохана запустила в меня энергией, я поняла в чём дело: её поток не долетел до меня, а рассыпался в воздухе, очевидно как и все предыдущие. Йохана, верховная ведьма, рослая поджарая женщина с хмурым лицом, запятнавшая себя. Почему я боялась её? Я вздохнула, и природа вокруг вздохнула со мной. И тут я почувствовала мерзость, наполнявшую ведьм. Мерзость текла в них, в их крови. Мне стало жутко противно от этого и тут Йохана согнулась вдвое и из её рта потекла чёрная и густая жидкость, напоминающая смолу. Изелла опрометью бросилась прочь. Она всегда была смекалистее других и трусливее.

А я, теперь – я, надвигалась на Йохану. О, эта мерзость которую я ощущала, как же хотелось избавится от неё, очистить всё вокруг. Йохана упала на колени, чёрная жидкость теперь вытекала не только из её рта, но и из ноздрей и ушей. Сколько же мерзости она собрала внутри себя. Я подошла совсем близко. Мы посмотрели друг на друга.

– Сила… Какая сила… – последнее что произнесла верховная ведьма прежде чем полностью превратиться в сгусток липкой дурно пахнущей грязи.

Но только Йохана испустила дух, как я ощутила дикую слабость, такую что не в силах была удержаться на ногах, и я упала навзничь. Бой шёл не прекращаясь. В опасной близости пролетели две стрелы, но у меня не было сил даже отодвинуться подальше.

Рядом со мной орудовал мечом лорд Катуньский, но в пылу битву не обратил на меня ни малейшего внимания, зато супругу заприметил аж издали. Их глаза встретились: его наполненные яростью и её, наполненные тоже чем-то неприятным.

– Ах ты стерва! – Взревел Велизар.

– Это не я стерва, а ты козлина! – Закричала в ответ Пальмира, запуская в мужа огненным шаром.

Тот заслонился щитом и побежал к ней. Пальмира поспешно отступая, отправила ещё один огненный шар вдогонку.

А я просто лежала и смотрела. И тут один из закованных в латы рыцарей направился прямиком ко мне, держа под уздцы лошадь, потерявшую седока. Это был не его конь, у этого коня было седло в цветах защитников, а рыцарь был… Горан. Я попыталась собрать силы и отползти, но не смогла. Лорд Готинский нагнулся, откинул забрало и хотел было схватить меня поперёк спины, но сзади подбежал другой рыцарь.

– Отойди от неё, скотина, – сквозь зубы процедил Брэнот.

Вместо ответа Горан опустил забрало и замахнулся мечом на лорда Макотского, тот, повернувшись боком, парировал клинком.

Сердце бешено забилось, но я ничего не могла поделать, оставалось только смотреть как безвольному зрителю.

После выпада Горана оба приняли стойки. На секунду замерли, а потом с поразительной скоростью для тех, кто был закован в тяжёлые латы, начали биться. Как и в сражении с Радигостом Горан использовал серию быстрых ударов, один из которых пришёлся по стальному панцирю, защищавшему грудь Брэнота. Если бы не броня лорд Макотский был бы сражён. Но чтобы ранить противника в латах надо было попасть между пластин.

Брэнот ударил справа по диагонали, меч противника снёс удар, но меч графа изТьери продолжил двигаться налево, таща за собой оружие Горана, а потом быстрым ударом по диагонали рубанул по корпусу. Теперь графа Готинского защитили доспехи.

Воспользовавшись мимолётным преимуществом теперь Брэнот нанёс серию быстрых ударов. Горан парировал, используя круговые движения и когда противник открылся, пригнулся и нанёс удар по ногам. Лорд Макотский покачнулся, но успел отскочить и принять стойку.

Земля, размытая дождём, сделалась слякотной, а ливень не прекращался, превращая почву в опасную скользкую арену. Биться в таких условиях было очень сложно, рыцари с трудом удерживали равновесие и в тоже время пытались, сместив, повалить противника.

Вложенным ударом лорд Готинский провернул кисть, пытаясь сбить меч противника вниз, но Брэнот, развернувшись боком удержал меч и равновесие и тут же внезапным ударом в руку сделал то, что только что пытался Горан: выбил оружие соперника. Ногой Брэнот откинул подальше меч Горана и что было силы ударил противника по корпусу. Поскользнувшись лорд Готинский упал на спину. Я выдохнула. Бились рыцари дольше чем сто ударов колокола и лорд Макотский вышел победителем. Он навис над Гораном, приставив свой меч лорду Готинскому к горлу между пластин.

Горан откинул забрало. В его глазах не было того страха, как тогда, когда он думал, что я лишу себя жизни, выпрыгнув из окна.

– Давай, заканчивай, – хрипло произнёс лорд Готинский.

На краю сознания мелькнула мысль, что я могла бы полюбить его, будь он чуть меньше похож на себя и чуть больше на Брэнота.

– Король решит твою судьбу, – ответил лорд Макотский.

Двое стражников увели Горана, наверно, в темницу, а ещё двоим было велено сопроводить, точнее, отволочь, меня в замок.

Перевес был на нашей стороне. Защитники мало-помалу выдавливали осаждающих за крепостные стены.

Силы постепенно возвращались ко мне, воспользовавшись тем, что комнату мою не стерегли, поскольку каждый меч был на счету, я спустилась вниз и вышла из жилой части через чёрный ход на улицу. Брэнот ох как разозлится, ещё пуще прежнего, но это меня волновало в последнюю очередь. Я намеревалась присоединиться к природницам, в конце концов – я одна из них.

Внизу я наткнулась на Пальмиру. Мы замерли друг напротив друга. Растрёпанная, в изрядно замызганном платье леди Катуньская была скорее напугана, чем настроена агрессивно. Вскоре стало понятно почему она здесь. К нам приблизился Ждан, ведущий под уздцы осёдланную лошадь. Он тут же встал перед Пальмирой и расставил руки как курица, защищающая своего цыплёнка.

– Не троньте госпожу, не троньте госпожу! – Канючил он. В его сальных всклокоченных волосах красовалась явно женская заколка.

– Пожалуйста, – одними губами произнесла Пальмира.

Я кивнула. Пусть уходит.

Леди Катуньская вскочила на лошадь, Ждан Нелюдимый сел позади, и эта странная пара, не менее странная чем Велизар и Верея, пустили коня вскачь, подальше от замка лорда Макотского.

Дождь прекратился и небо прорезали яркие солнечные лучи. Я поднялась на крепостную стену, туда, где до этого стояли природницы в надежде обнаружить их. Но ни Цветаны, ни Вереи поблизости не было. Хотела было уже спуститься и поискать Брэнота, но моё внимание привлекли Ауда и Аида. Они сидели внизу, у полуразрушенного донжона в окружении чёрных свечей и судя по двигающимся губам что-то бормотали. Проклятье! Альбиноски вызывали своего Властелина.

– Теперь ты настоящая природница и самая сильная из нас. Ты одолела ту, которая была не по силам мне, – услышала я голос подходящей ко мне Цветаны.

– Фотя – гроза ведьм! – Подбежала Верея.

Но я не среагировала ни на похвалу верховной природницы, ни на «Фотю». Вместо этого я махнула рукой на ведьм-близняшек, сидящих в кругу из чёрных свечей.

– Они зовут своего беса, вызовем дождь, затушим огонь свечей, – обернулась я к Цветане.

Та покачала головой:

– Вода не затушит нечестивое пламя.

Я чувствовала ужасную усталость и понимала, что Цветана и Верея тоже выдохлись, размышление о том, что предстоит сразиться с тем, кто сильнее и Йоханы и всего ковена вместе взятого наталкивал на пораженческие мысли, которые, впрочем, вслух я не произнесла.

Тем временем, в кругу чёрных свечей зловеще забурлила смоляная жидкость. Я уже знала что последует дальше. Сердце упало – у ведьм получилось. Из земли поднялся двухметровый бес с обвисшими телесами, имеющий половые признаки мужчины и женщины. Властелин был в бешенстве. И в первую очередь он обрушил ярость на тех кто был поблизости, тех кто его вызвал. Бес схватил когтистыми лапами за головы Ауду и Аиду. Истошные крики ведьм донеслись даже до нас. Их лица посерели и от макушек начало исходить голубоватое свечение, которое открывая рот заглатывал бес – он забирал свою, отданную когда-то, частичку магии. Когда чудовище разжало лапы, близняшки безжизненными куклами упали навзничь.

Бес издавая леденящее кровь рычание двинулся вперёд. Он сминал железные панцири всех кто попадался ему на пути, без разбору – и защитников, и осаждающих.

– Призовём силы природы, – скомандовала верховная.

Мы направили энергию на беса. Он почувствовал, взревел и задрал голову. Зелёным свечением мы сковали его, но наших сил было недостаточно. Бес снова двинулся, правда менее расторопно, но всё же двинулся и уже по направлению к нам.

Из катапульты в чудовище запустили огненным шаром. Властелин лапой поймал горящий комок из соломы и сухих веток и швырнул в стрелявших. Огонь чудовищу был нипочём.

Он всё приближался и приближался, а мы из последних сил направляли в него потоки магии, но Властелин был сильнее. Ударь он крепостную стену, так та, верно, разлетится. И мы вместе с нею.

И тут произошло то, чего никто не ожидал. Через открытые ворота ворвались существа, напоминающие по внешнему виду смесь обезьян и козлов. Напоминавшие Агрорха. Только это были сотни Агрорхов. И вся эта сотня Агрорхов бросились на Властелина. Бес неистово закричал, скидывал с себя назойливых детей леса, рвал и метал, но те с завидным упорством наскакивали снова и снова. Властелин слабел, а зелёное свечение магии природниц становилось всё ярче. Я чувствовала как сила природы восполняется, ощущала невидимые волны магии, словно электричество. Наконец чудовище рухнул на землю и растёкся смоляной лужицей, над которой ярко вспыхнуло и навсегда погасло голубоватое свечение – магия беса ушла из этого мира вместе с ним.

Всё было кончено. Мы выстояли. Когда я спустилась вниз Брэнот поджидал меня и вид у него был крайне укоризненный.

– Ну и это всегда будет так? Всегда будет поступать по-своему, наперекор мне?

– Только по мере крайней надобности, – отозвалась я.

– Тогда я попрошу дядюшку и тётушку погостить у нас годик-другой и куплю им все сочинения краснослова мастера Ротчибальда.

– Только не это, – смеясь простонала я, вспоминая «Песнь о доблестном рыцаре и благородной деве».

Брэнот не выдержал и тоже улыбнулся, притянув меня к себе. Но приятный момент был испорчен. К нам привели пленённого Дарека. Лорд Макотский помрачнел и встал перед поставленным на колени сводным братом. Без магии теперь он был не опасен.

Брэнот смотрел на него и с укором, и с сожалением одновременно.

– Я прощаю тебе всё зло, что ты причинил мне, – произнёс он, – но простить за других я не вправе.

Дарек окинул меня ненавидящим взглядом.

– А тебе-то что я сделал? – Процедил он сквозь зубы.

– Речь не о будущей леди Брэнот Макотской, – ответил за меня рыцарь, – а о твоём злодеянии против несчастной Дидилии. Её брат алчет справедливости. Тебя будут судить.

– И ты позволишь чтобы мне отрубили голову? – Голос Дарека дрогнул, в его глазах плескался страх.

– Нет. – Покачал головой Брэнот. – Тебе не отрубят голову, ты не благородных кровей. Тебя повесят.

Когда поле боя было практически очищено от павших и раненных к нам подбежал Велизар, в руке у него была палица.

– Вы нигде не видели эту стерву? – Спросил он, голосом полным негодования.

Под стервой он, ясное дело, понимал свою супругу. Мы с Брэнотом ответили отрицательно. Эх, надеюсь, Пальмире удалось скрыться, теперь без магии она беззащитна.

– Господин, – окликнул Брэнота один из стражей. – Ведьма была замечена в пещере у леса, только она… кажется окаменела.

– Показывай дорогу, – велел лорд Макотский.

Мы поспешили за стражником. Велизар увязался следом.

Пещера оказалась той самой, где некогда стоял окаменевший лорд Макотский, той самой, где сходились два мира, той самой возле которой Брэнот предложил мне руку и сердце.

Я ожидала увидеть окаменелую фигуру Пальмиры, но увидела каменное изваяние Изеллы. Должно быть она собиралась сделать тоже самое, что когда-то её сестра – убежать в другой мир, но то ли ей не хватило магии, то ли в ответственный момент магия вместе с бесом канула в лету.

– Это… – начал Брэнот, деликатно подбирая слова.

Но ответить я не успела. К окаменелой Изелле подлетел Велизар размахивая палицей и в считанные минуты статуя превратилась в груду камней. Наверно он таким образом выместил свою досаду на то, что это не Пальмира.

– Прости, – начал ошарашенный действиями Велизара Брэнот.

– Ничего, – ответила я.

– Идём домой, – приобнял меня за плечи лорд Макотский.

Я улыбнулась. Действительно – домой. Наконец я обрела то, к чему всегда стремилась – своё место в мире и саму себя.