Текст книги "Слепой отбор. Тень для Лунного дракона (СИ)"
Автор книги: Елена Соловьева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)
Соловьева Елена
Слепой отбор. Тень для Лунного дракона
Глава 1
– Михаэль Авертон, повелитель Лунных драконов, объявил отбор невест! – радостно провозгласило радио. – И всеми нами любимая принцесса Илона – одна из участниц.
Я только что получила диплом Тени и в ожидании первой настоящей работы прослушивала новости королевства. Последняя была особенно интересной. Союз с Лунными драконами принесет немало пользы как королю Иоарду, так и его подданным, то есть всем нам. Слышала, принцесса Илона красива, к тому же хорошо воспитана и умна. Так что у нее есть все шансы на победу.
Однако сейчас больше волновало иное...
Утром в академию лично прибыла советница Его Величества Иоарда. Рашель до сих пор в кабинете ректора Хагая, уже целых три часа. И мне отчего-то подумалось, что это напрямую связано с отбором.
Но как?..
К услугам Теней прибегают только в самых крайних случаях. Мы лучшие лазутчики и ищейки, но, в то же время, обладатели запретного дара метаморфов. За это нас ненавидят и боятся одновременно. Королевские стражи ведут строгий учет всех, кто появляется на свет со способностью принимать облик других людей. Каждый наш шаг, каждое обращение контролируются строго и неусыпно. Многие из нас были бы рады отказаться от проклятого дара, но, увы, это невозможно. Единственный наш путь, шанс на спасение – это стать Тенью. Провести пять лет в академии, научиться контролировать дар, или принять мученическую смерть на плахе. Согласитесь, выбор не велик, но он есть.
Что могло понадобиться советнице Рашель от нас накануне отбора?
Не успела я подумать об этом, как в маленькой комнате, больше похожей на келью, ожил громкоговоритель. Пузатый стальной жук, притаившийся над дверью, стал раздуваться, запульсировал в такт словам ректора Хагая:
– Зилла, Тень номер тридцать три, немедленно прибыть в мой кабинет!
Нас редко называли по именам, предпочитая указывать порядковые номера. Как будто мы были особо опасными преступниками. Если одна Тень погибала, ее номер занимала другая. И так по кругу, по кругу… Те, кто пользовались нашими услугами, не видели наших настоящих лиц, не слышали имен, даже голоса не запоминали. Мы лишь тени, которые не должно быть видно и слышно. Раз в этот раз ректор обратился ко мне по имени, должно было произойти нечто из ряда вон выходящее.
Как это связано со мной?
Спустя пять минут, облаченная в длинный просторный балахон с капюшоном, я стояла в кабинете ректора. Привычно тикали на стене часы. Тихонько царапали оконное стекло ветви древнего дуба, разросшегося до невероятных размеров. Стены просторной комнаты оплетал сложный фосфоресцирующий узор сильного заклинания – защита от прослушивания была усилена. В воздухе витал привычный аромат древних пергаментов, смешанный с корицей, которую Хагай любил добавлять в кофе.
Но сегодня к привычному запаху прибавился ядовито-сладкий женский парфюм, от которого щипало в носу. Рашель, советница Его Величества короля Иоарда, все еще была в кабинете. Она сканировала меня взглядом, отчего вдоль позвоночника проползал неприятный холодок. Видеть мое лицо, спрятанное в глубине капюшона, как и тело, надежно укрытое балахоном, советница не могла. Даже руки защищали длинные широкие рукава и кожаные перчатки. Только кончики простых черных кожаных ботинок торчали из-под подола, но и они были совершенно обезличенными.
Рашель рассматривала не внешность, а мою ауру, определяя по ней степень силы и магического дара. Я могла бы закрыться, спрятаться за одним из щитов, которыми овладела в совершенстве. Но слишком хорошо понимала: делать этого не следует.
– Неплохо, неплохо, – провозгласила Рашель глуховатым, внушающим интуитивный страх голосом. – Довольно одаренная особа. Но вы ведь понимаете, насколько серьезно то, о чем я прошу?
Аура самой советницы была скрыта почти полностью, лишь слабые всполохи алого изредка пробивались наружу. Рашель была сильно взволнованна, раз не могла сдержаться. А ведь она как никто знала, насколько тонко чувствуют других людей метаморфы, в буквальном смысле видят насквозь. Потому приходя в академию, все скрываются. По крайней мере, пытаются сделать это.
– Понимаю, – согласился ректор Хагай, побарабанив пальцами по подлокотнику глубокого кожаного кресла. – Зилла, наша тридцать третья – лучшая на курсе. С отличием окончила академию и готова послужить королю и королевству. К тому же она намного лучше справится с ролью, благодаря одной своей особенности.
В ауре Рашель промелькнул желтый, цвет, означающий волнение и внутреннюю напряженность. Советница была удивлена в крайней степени. Что ж, наш Хагай умел производить должный эффект. И мог без труда подобрать нужную Тень для любого задания.
– Что вы имеете в виду? – поинтересовалась Рашель, сдерживая дрожь в голосе.
– Тридцать третья слепа! – провозгласил ректор.
Сказал так, будто это повод для гордости.
Я подавила непрошеный вздох, оставаясь неподвижной и неприметной. Нельзя позволять эмоциям брать верх над рассудком. Если Хагай упомянул о моем отклонении, значит, для чего-то оно важно.
– Интересно, – загадочно протянула Рашель. – Это в корне меняет дело.
Поднялась с кресла и направилась ко мне. Сложив руки на груди и боясь ненароком прикоснуться, обошла кругом, сканируя с удвоенной силой. Аура советницы горела зеленым. Что это: одобрение или сочувствие?
– Я об этом и говорю, – поддакнул ректор Хагай.
– Как слепой метаморф выжил, да еще и окончил в академию? – поинтересовалась Рашель как будто с некоторым уважением в голосе.
Выжить было непросто. Очень непросто…
Десять лет я провела в приюте Святого Акима. Тщедушную, да к тому же слепую девочку обижали все, кому не лень. Монахини сразу поставили на мне крест, сказали: толку не будет. Значит, нечего вкладывать силы. Меня отправляли на самые тяжелые и опасные работы. Если требовался присмотр за безнадежно больным заразной чахоткой, можно было не сомневаться, что последним лицом, которое несчастный увидит в жизни, будет мое. Если в разгар снежной бури или ледяного ливня требовалось передать послание в соседний монастырь или в город, то именно меня назначали курьером. Мальчишки отбирали еду за общим столом. Девчонки подкладывали в постель лягушек, подмешивали деготь в мыло, а однажды подпалили волосы.
Но все изменилось в один день.
Это был мой день рождения, десятый по счету. Саври, самая добрая и ласковая из монахинь, испекла и подарила маленькую, но пышную и сладкую сдобу. Друзей у меня не было, потому я спряталась за длинным деревянным сараем, намереваясь отпраздновать в одиночестве. Но не успела впиться зубами в булочку, как услышала душераздирающий визг. А еще – голоса Киона и Оза, главных хулиганов приюта, которых я боялась до дрожи в коленях. Все их забавы были жестокими и страшными. На этот раз они мучили котенка, которого поймали во дворе. Малыш так истошно пищал, что я не сдержалась. Не смогла не заступиться. Выбралась из укрытия и пошла на звук.
– Оставьте котенка в покое! – потребовала, несмотря на то, что голос дрожал, как и вся я.
– Или что, малявка?! – задиристо воскликнул Кион.
– Затопишь нас слезами? – язвительно расхохотался Оз.
Я не знаю, как это произошло. Не знаю почему, но именно в тот момент проявился мой дар метаморфа. Слезы внезапно высохли, а в теле появились необычайная сила и легкость. Весь привычный мир словно рухнул и отстроился заново, наполненный разноцветными всполохами и светом. Я вспомнила о призрачной собаке Ямхо, которой нас пугали монахини. Якобы та приходит к непослушным детям во сне и утаскивает их прямиком в Сумрачные земли. Я никогда не видела эту собаку, но представила ее так явно… Что стала ею.
Завопив от страха, Оз и Кион разбежались в стороны, оставив в покое котенка. Который, к слову, тоже шмыгнул под старое крыльцо, и наблюдал оттуда за происходящим, ярко светя лазурно-зеленой аурой. А я…
За мной в тот же день пришли стражи.
Глава 2
Никто не вышел прощаться, никто не пожелал счастливого пути, когда меня усаживали в черную повозку с гербом королевства. В этом не было смысла. Ведь меня снова посчитали обреченной. Я снова не должна была выжить, но сделала это.
Стражи отвезли меня в приют, расположившийся в горах, неприступный и мрачный. Здесь я провела пять лет до поступления в академию. Здесь же готовилась к вступительным экзаменам, и до сих пор, каждый день своей жизни благодарю воспитателя Троноса за то, что он не отказался от меня. Одного его слова было бы достаточно, чтобы от меня избавились, как от бракованной игрушки. Но он принял меня, несмотря на слепоту. Взял под свое крыло и научил всему, что положено. Он не был жесток, но всегда проявлял строгость.
Ректор Хагай оказался таким же. Был требователен, но справедлив.
– Тридцать третья, Зилла, сильная и ловкая, – на этот раз он похвалил меня в присутствии советницы и снова назвал по имени, отчего краска прилила к моему лицу. Но этого, разумеется, никто не заметил. – Если кто и сможет заменить принцессу Илону на отборе, то только она.
На этот раз не вздрогнуть, никак не выдать своего удивления, оказалось сложнее. Я должна заменить принцессу? На отборе?!
Рашель снова просканировала меня магически, так жестко и беспринципно, что вновь захотелось выставить щит. Но я сдержалась.
– Пусть будет так, – с видимым сожалением произнесла советница. – Введи ее в курс дела, Хагай. А завтра на рассвете жду вас обоих у северных ворот замка Новелтрон.
Она удалилась, а я осталась растерянно стоять посреди кабинета. И лишь когда шаги Рашель окончательно стили в коридоре,откинула с головы капюшон. Посмотрела на ректора Хагая. Он был открыт, его аура сияла фиолетовым и желтым, сомнения и надежда смешались в нем воедино.
– Зилла, – произнес он строгим тоном наставника. – Думаю, ты уже догадалась, что происходит. Нам поручили ответственную работу, от выполнения которой будет зависеть не только твое будущее. Но и будущее всей академии. Всех метаморфов.
Я нервно сглотнула, кивнув.
– Как ты уже поняла, тебе предстоит заменить принцессу Илону на отборе невест для Михаэля Авертона, повелителя Лунных драконов. И все это время притворяться абсолютно слепой. Для тебя это будет просто.
Да как сказать…
Вместе с даром метаморфа у меня пробудился и иной талант. Теперь я видела не только ауру людей, но и предметов. Слабое излучение идет от всего, нужно лишь уметь различить. Я живу в другом мире, в мире разноцветных всполохов, запахов, звуков. Я научилась передвигаться в незнакомом пространстве и общаться с людьми, глядя им в глаза. Незнающий ни за что не догадался бы о моей слепоте. Слепоте человека, которому доступно зрение магическое.
Притворяться слепой?!После того, как научилась притворяться зрячей?
Это принцессе можно быть слепой и не скрывать это. Она прекрасна в любом случае. А мне, чтобы выжить, пришлось перебороть себя. Тени – единственное место для таких, как я. Для метаморфов. Наш дар пугает и отталкивает. Многие полагают нас чудовищами. А я смогла. Пережила издевательства в приюте, насмешки в академии, стала лучшей на курсе…
И вот кошмар ожил.
Прошлое всколыхнулось удушающей волной. Дурнота подкатила к горлу. Все тело заныло, вспоминая пережитую боль. Быстрая регенерация метаморфа не оставила следов на коже, но каждый шрам, каждый ожог и каждая пропущенная магическая атака не зажили в душе. Умение постоять за себя, быть наравне с другими метаморфами, дорогого стоило. Я научилась обходиться без глаз, но… Мне остались недоступными самые простые, но такие важные вещи. Я никогда не увижу ничьей улыбки, цвета волос или глаз.
Но для Тени все это и не нужно.
Гораздо важнее другое: я действительно вижу людей насквозь. По ауре могу прочесть самые яркие мысли и намерения.
– Это еще не все, – продолжил свою речь ректор Хагай. – Настоящая принцесса Илона при смерти, и только Лунный камень может ее исцелить. Это дело государственной важности.
Так вот зачем понадобился метаморф!
Мне, наивной, подумалось, будто король Иоард просто не хочет отпускать единственную дочь на отбор, ведь соперницы часто пренебрегают общеустановленными правилами и могут навредить красивой, но слепой девушке. Но дело оказалось куда серьезнее.
Лунный камень…
Конечно, я слышала об этом артефакте. Луна управляет процессами смерти и возрождения. Напитанный ее силой камень, единственный в своем роде, может излечить любую болезнь. Или убить. Все зависит от того, в чьих руках окажется.
– То есть мне нужно победить в отборе и получить артефакт в подарок? – поинтересовалась я.
– Или выкрасть его, – подвел итог ректор.
– Но…
– Не возражай! Это дело государственной важности.
Я глубоко вздохнула, успокаиваясь. Тени не положено проявлять собственных эмоций.
– Почему просто не попросить Лунный камень во временное пользование? Вряд ли Михаэль Авертон отказался бы спасти принцессу соседнего королевства.
– Этот артефакт – главное сокровище Лунных драконов, – пояснил ректор Хагай. – Камень вмонтирован в корону королевы. Никому, кроме избранных, драконы не позволяют даже прикасаться к сокровищу. Но он, этот артефакт, – единственный шанс на исцеление принцессы. К тому же, приказы короля не обсуждаются, Зилла.
Глава 3
Следующим утром, едва первые лучи света согрели влажную от росы землю, мы с ректором Хагаем стояли у северных ворот королевского замка. Конь подо мной фыркал и нетерпеливо переступал с ноги на ногу. Ему не терпелось, как обычно, отправиться на долгую прогулку, поскакать по окрестным лесам, ловко петляя меж деревьев. Я давала ему полную свободу, а заодно тренировалась сама, уклоняясь от низких веток и наугад, внутренним чутьем, определяя путь. Но сегодня приходилось ждать.
Советница появилась точно в назначенный час. Поприветствовала Хагая, а меня удостоила полным подозрения и скрытого презрения магическим взглядом.
– Поезжай следом за мной, – распорядилась она.
Ректора в замок не пригласили. А меня провели через вход для слуг. Сопровождающие стражи всю дорогу окатывали волнами едва сдерживаемого раздражения. Еще бы, Тень проникла в Новелтрон, пусть и по приглашению короля.
– Сюда, – распорядилась Рашель, открывая передо мной дверь.
Стражники остались снаружи. Не вошли в личную спальню принцессы.
Здесь пахло лекарственными снадобьями и фонило магией. Илона лежала в постели, слабая и болезненная. Ее аура едва отсвечивала, была тусклой, как у каждого умирающего человека. Мне было жаль эту девушку. Оказаться при смерти в самом расцвете лет – такого врагу не пожелаешь. А Илона была добра и благосклонна к подданным. Посещала приюты и помогала бедным. Слышала, все щедрые дары, что она получила на свой двадцатый день рождения, она отдала в больницу Святого Санлюса. Может быть, там Илона и заразилась чем-то неизлечимым?
– Что с ней случилось? – поинтересовалась я.
– Не твоего ума дело! – грубо откликнулась Рашель. Сейчас ее неприязнь к метаморфам проявлялась особенно сильно. Она ненавидела нас. Как и многие другие в королевстве. Но когда случилось непоправимое, не побрезговала воспользоваться нашими услугами. – Делай то, зачем пришла.
– Хорошо, – покорно согласилась я. Опустилась на колени перед кроватью и стянула с рук кожаные перчатки. – Мне придется прикоснуться к принцессе. Без этого оборот не получится.
Рашель раздраженно вздохнула. Задумалась.
Я ждала столько, сколько нужно, а в это время продолжала осматривать ауру Илоны. Она красива, как внешне, так и внутренне. От отца принцесса унаследовала темные волосы, светлую кожу и хрупкое телосложение. А от матери, погибшей в родах, доброту и… слепоту. Целители и провидцы клялись, что подобное не передастся ребенку. Почти угадали: принцесса Илона родилась зрячей. Но полностью ослепла к совершеннолетию. Все это, биографию и внешность, я тщательно запомнила. То, что не знала прежде, выведала из книг и рассказов Хагая.
Впрочем, в моем деле подробное описание внешности не требовалось. Прикосновение, физическое и магическое, – вот что важнее всего. Это безболезненная процедура. Но мало кто соглашается на нее по доброй воле. Потому Рашель и медлила.
– Его Величество прибыл? – спросила она, выглянув в коридор.
– Никак нет, – отчеканил один из стражников. – Его Величество король Иоард отказался присутствовать. Просил сделать все без него.
И это неудивительно. Родственникам лучше не видеть, как метаморф занимает место горячо любимых ими людей. Как приобретает их внешность. Зрелище может шокировать.
– Начинай! – приказала Рашель.
Я послушно откинула капюшон и взяла принцессу за руку. Ладошка была хрупкой, но теплой. Я обхватила запястье, почувствовав, как бьются тонкие жилки, разгоняя по телу кровь. Какая бы болезнь ни сразила Илону, она явно была магического происхождения. Принцесса как будто спала, возможно, даже видела сновидения. Я надеялась, что они были добрыми.
– Ты!.. – зашипела сзади Рашель.
То, что я посмела прикоснуться к принцессе, похоже, вывело ее из себя.
– Это необходимо, – повторила я.
– Повернись! – приказала она. – Хочу увидеть тебя до того… До того, как ты станешь Илоной.
Пришлось повиноваться. Отпустив руку принцессы, я поднялась. Развернулась лицом к советнице. Если она решила сравнить мою внешность до и после, так тому и быть. Полагаю, она опасалась, что я при обращении сохраню собственные черты, по которым можно будет определить подделку.
– Я умелая, хорошо обученная Тень, – произнесла в свою защиту. – Никто не заметит подмены, уверяю вас.
Из горла Рашель вырвался раздраженный рык, аура запульсировала красным. Мое присутствие в спальне принцессы не просто раздражало, а откровенно бесило советницу. А еще больше ― то, что я собиралась сделать.
– Сделай это быстро! – приказала она. – И, ради Пресветлой, немедленно верни капюшон на голову. Не хочу видеть тебя!
Я выполнила и это условие, хотя под плотным капюшоном было труднее трансформировать волосы. Мои были светлыми, чуть вьющимися. А кожа, наоборот, смуглой. И только цвет глаз никто не смог бы определить с точностью, ведь они были мутными, как у новорожденного котенка. Кайла говорила, что я довольно красива. Однако для метаморфа это необязательное качество.
Я снова опустилась на колени и взяла руку принцессы. Отключилась от остального мира, сосредоточившись только на ней. Мои первые обращения были довольно болезненными и неточными, но с тех пор возросли и качество, и скорость. Не больше пяти минут ушло на то, чтобы изменить облик.
Когда я поднялась и вновь откинула капюшон, мою внешность было уже не отличить от внешности принцессы Илоны.
Советница долго и тщательно осматривала меня, заставив раздеться прямо здесь, в спальне принцессы. Но я скопировала все точно, вплоть до маленького родимого пятнышка на бедре. Рашель не нашла, к чему придраться.
– Переодевайся! – Она швырнула мне нижнюю сорочку, платье и расшитые драгоценными камнями туфельки. – Волосы оставь распущенными, пусть король Иоард оценит их качество.
Глава 4
Рашель повела меня в тронный зал, поддерживая под руку. При этом прикасалась, точно к ядовитой гадюке, с отвращением и неприязнью. Но встреченные прислужники и стражи кланялись необычайно низко, почтительно шепча приветствия. Не Рашель, которую откровенно побаивались и недолюбливали, а мне. То есть, принцессе Илоне, которую так любил народ. Насколько я смогла понять, о ее болезни мало кто знал. Лишь доверенные люди советницы и доктора, присматривавшие за ней все это время.
– Ты слишком уверенно передвигаешься для слепой, – недовольно буркнула Рашель перед самым входом в тронный зал.
Это было неправдой. Я почти полностью отключила магическое зрение и ориентировалась больше по звукам. Но при этом старалась не виснуть на руке советницы, наверное, это и вывело ее из себя. Она была сильно взволнована. Я бы даже сказала ― взвинчена.
– Ее Высочество, принцесса Илона! – объявил сенешаль, отворяя массивную дверь.
Рашель так крепко стиснула мой локоть ледяными пальцами, что наверняка оставила на коже следы. Неужели ждала подвоха? Полагала, что я могу оставить себе внешность принцессы и сбежать? В открытую, из замка, полного людей? Это несусветная чушь!
– Ваша нервозность слишком заметна, – заметила я осторожно. – Как и то, как крепко вы сжимаете локоть принцессы.
Судя по звукам, в тронном зале было полно народу. Меня собирались показать не только королю, но и придворным. А среди них, между прочим, много сильных магов. Рассмотреть Тень под личиной принцессы они не смогут. Но наверняка заметят непочтительное отношение советницы к Илоне. Это испортит все.
Скрипнув зубами, Рашель ослабила захват и с огромным трудом выставила магический щит, не позволяющий считывать ее ауру. Она вела меня к королю. Вела вдоль толпы магов. Я чувствовала, как ко мне, словно многочисленные щупальца, тянутся магические волны. Они не причиняли вреда, всего лишь изучали. Полагаю, многие в замке догадывались, что с принцессой что-то случилось, и теперь таким вот образом справлялись о ее здоровье.
Я полностью расслабилась, позволяя телу принцессы проявлять естественную реакцию. Илона обладает магическим даром, но никогда не выставляла щитов, не закрывалась от подданных. Зато Рашель с остервенелой ненавистью обрубала все попытки присутствующих притронуться к принцессе, пусть и магически. Один из магов даже вскрикнул, когда она отрезала посылаемые им волны. Наверное, это вынужденная мера.
– Девочка моя!.. – воскликнул Иоард.
Даже с отключенным магическим зрением я не могла не увидеть, какой огромной радостью, каким несказанным облегчением полыхнула его аура. Он вскочил с трона и сделал несколько шагов мне навстречу. Хотел заключить в объятия…
Но застыл в паре шагов от меня.
– Все вон! – выкрикнул он.
Голос его был сильным, уверенным, но я уловила в нем отголоски боли. Его Величество не сразу понял, кто перед ним. А, поняв, испытал громадное разочарование. Луч надежды в его ауре погас, уступив место недоверию. Серо-фиолетовые всполохи становились все более яркими, густыми.
Я присела в глубоком реверансе, почтительно опустив голову.
Шорох за спиной сообщил о том, что все покинули тронный зал. Все, кроме Рашель, которая запечатала стены магией, чтоб ни одна живая душа не услышала того, что происходит внутри.
Король Иоард рассматривал меня. В какой-то момент он склонился и вдохнул воздух возле моего уха.
– Ты даже пахнешь как моя дочь, – скорбно произнес он.
В отличие от Рашель, он не испытывал презрения ко мне как к метаморфу. Только огромное разочарование от того, что я вовсе не его любимая дочь.
– Спаси ее, – попросил он, обхватывая мои плечи и поднимая. Коснулся пальцами любимого лица дочери, но не отпрянул. – Если добудешь лунный камень, я выполню любое твое желание. Все, что ни попросишь.
Рашель напряглась. Подозреваю, она не предполагала, что король расчувствуется настолько. И уж точно не была довольна его обещанием. Однако возразить не посмела.
– Как тебя зовут? – поинтересовался Иоард.
– Тень номер тридцать три, – отчеканила я.
– Нет, не это, – хмуро возразил король. – Хочу знать твое настоящее имя.
У Теней нет имен. Но иногда, между собой, мы произносим их.
– Зилла, Ваше Величество, – произнесла я. Это имя придумала сама. Назвала себя «тенью», ведь никем другим быть не смела.
– Отправляйся к повелителю Лунных драконов, Зилла, – попросил Иоард. – И пусть тебя охраняет Пресветлая.
Он осенил меня знаком богини, что вызвало у советницы новый приступ недовольства. Но она снова не посмела возразить.
– Сделаю все, что в моих силах, Ваше Величество, – пообещала я.
– Идем, – поторопила Рашель.
Снова схватила меня за руку и потащила прочь. Вывела не через дверь, а через потайной ход, скрывавшийся за троном короля. Мы вышли во внутренний двор и направились к хозяйственным постройкам.
– Куда мы идем? – не удержалась я от вопроса.
– Принцесса Илона не может отправиться на отбор в одиночестве, – нехотя процедила Рашель. – Я бы поехала с тобой лично, чтобы присматривать и контролировать… Но Михаэль Авертон настоял на другом.
Она замолчала.
Толкнула скрипнувшую дверь какого-то строения. Изнутри доносились странные звуки. Писки, вой, лай и мяуканье – разноголосое, неслаженное.
– Настоял на чем? – спросила снова, чувствуя подвох.
