Текст книги "Любовь, как криптология (СИ)"
Автор книги: Елена Пивницкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 46 страниц)
Глава 8. О хитроумных лазейках
Рок
Где-то неподалеку взорвалась сверхновая. Определенно. Картер готов мне помочь и даже, заметьте, без применения силовых методов воздействия.
Или жалобная физиономия Кары может заменить с десяток самых изощренных пыток? Да, пожалуй, сможет. Если бы не знал, что редкостная гадина, сам бы повелся на эти большие глазки и горестно искривленные губки. Во артистка! Талантище пропадает! О… ресницы опустила, приподняла, быстрый взгляд, смущенная улыбка… все, можно выносить тело. И разве можно заподозрить, что аферистка, истеричка и алкоголичка в придачу? Нет, что вы! Ангел, сошедший к нам, грешным. И главное, Картер ведь неглупый человек, хотя и сволочь порядочная, а уже хвост павлиний распушил и идет, как жертвенный баран на заклание. На что там так реагировать, спрашивается?
В принципе, пусть Кара делает, что хочет, если это поможет. Жена она мне только номинально. И чем скорее мы разбежимся, тем лучше.
– Кроме того, Джеймс с меня шкуру спустит, если узнает, что я вам помог, – включает, наконец, мозг мой давний недруг.
– Не узнает.
– Рок, если бы дело было только в тебе, то я бы и пальцем не пошевелил, – нервно огрызается он.
– Да знаю! Колись уже.
– Я не уверен. Может и не сработать, – мнется Картер. Видимо страх перед главой рода Карр все же сильнее женских чар. Ладно. Будем дожимать другим путем.
– Картер, сказал А, говори и Б. Деду я ничего не скажу. В крайнем случае, ты не единственный адвокат в городе. Я все равно найду способ, если он есть, но тогда обязательно пущу слух, что это ты все разболтал.
Адвокат скрипит зубами, но не вякает всяких глупостей типа «ты не посмеешь» и тому подобное. Он меня тоже не первый год знает – если надо, я могу и не такую подставу нарисовать. Что-то он надолго завис. Подсластить пилюлю?
– Консультацию будем считать абсолютно анонимной. А в качестве бонуса я тебе подарю кубок чемпиона по плаванью. – Давняя история: Картер свой драгоценный трофей проспорил мне еще в старших классах школы и с тех пор не оставляет надежду его вернуть. Мол, я выиграл спор нечестно, хотя все было в рамках, просто, условия спора допускали разные трактовки. А в какую сторону трактовать, как не в свою?
– Кубок и так мой. Если бы ты умел читать, то заметил бы, что он именной, – цедит ядовито он. Ах, люблю потоптаться по больным мозолям. Главное, сколько лет прошло, а все его не отпускает. Подростковые комплексы так живучи!
– Твой, не твой, а находится он у меня. Соглашайся. Когда еще такая возможность предоставится? – вальяжно улыбаюсь я, наблюдая за мучительными метаниями оппонента.
– Хорошо, согласен, но кубок вперед. Я тебе не доверяю.
– Взаимно. – Кубок должен валятся где-то в фургоне среди хлама, который я не стал выбрасывать после продажи дома, но девать который было некуда. Ну, хоть что-нибудь оттуда выкину. – Сейчас вернусь. – Кара кивает и провожает меня удивленным взглядом.
Как обычно, то что ищешь, находится в самом низу, поэтому у меня ушло не менее десяти минут, дабы перевернуть всю ту груду барахла, что я ошибочно посчитал нужными вещами. По возвращению Кара зыркает на меня оценивающе-опасливым взглядом. И что Картер ей наболтал обо мне? Небось, всяких страшилок понапридумывал? Впрочем, мне же выгодно – меньше будет доставать.
Картер испытывает наше терпение, придирчиво оглядывая свой драгоценный фетиш и сокрушенно качая головой. Царапины ищет? Так их там хватает. Лэнс когда-то этой дурой орехи колол, там выемка в основании, удобная такая. Наконец, водружает свой трофей на средину стола и уделяет внимание посетителям, то бишь нам, ничтожным.
– Дело в том, что на данный момент вас развести нельзя. – Так-с, если это был такой хитрый способ заполучить кубок, то я сейчас не менее хитрым приемом «мордой о стол» экспроприирую его обратно.
– Но Земной Союз передал на рассмотрение Совету Кланов новый список законов, которые должны признаваться на обеих территориях, – быстро добавляет он, уловив мой недобрый прищур.
– Какая связь между политическими дрязгами и нами?
– Прямая. Список большой. Часть заблокируют, поскольку они невыгодны для нас, но, дабы сохранить видимость взаимовыгодного мирного сотрудничества, часть менее важных законов будет одобрена. И вот, среди списка условно-проходимых и есть очень интересный для вас акт. – Адвокат с заговорщицки-самовлюбленным видом нас оглядывает. Угу. Мы уже прониклись, какой ты умный и хитрый.
– И что за акт такой? – не выдерживает Кара.
– Маленький и для большинства абсолютно бесполезный. О возможности признания брака недействительным. – Картер несколько раз щелкает по панели бука и продолжает, изредка поглядывая на экран. – И как раз там есть пункт: брак считается недействительным, если заключен при отсутствии добровольного согласия одного из супругов. И слово «добровольного» здесь ключевое. Поскольку ты, Рок, согласился только из-за данного Джеймсу Карру бэлофта, то Карина может требовать применения этого закона.
– Почему Карина, а не я?
– Это так называемые «граничные акты». Их можно применять, только если хотя бы один из участников процесса землянин.
– Картер, мне немного невыгодно лишиться сейчас кретского гражданства, – предупреждающе просвещает его Кара, угрожающе клацая короткими ноготками по подлокотникам кресла.
– И не лишишься. Поскольку у тебя не было злого умысла, и ты не принуждала Рока, то лишение подданства может быть рассмотрено лишь по отдельному запросу. А ты просто не будешь его подавать. И все.
– Значит, мы можем в любой момент разорвать брак? – вклиниваюсь я. – Картер, ты гений! – от неожиданного признания тот на секунду замирает и как-то неуверенно ухмыляется.
– Не радуйся раньше времени. Закон пока не принят, и голосование будет не раньше середины осени, когда главы обговорят все остальные вопросы. То есть как минимум через четыре месяца, а возможно и больше.
– Ух. Ну что же… это лучше, чем ничего.
– И еще одно. Этот акт можно применить, если Карина де-факто считается землянкой. Но если брак будет признан свершившимся, то, боюсь, дело перейдет в юрисдикцию исконно кретского правосудия, и там вам уже ничего не светит.
– Эм… Поясни…
– Если будут доказательства того, что между вами имели место интимные отношения, то суд будет рассматривать дело по кретским законам. И никак иначе.
– И кем это будет решаться? – я с этим чучелом спать не намерен, но все подводные камни стоит изучить заранее.
– Экспертизу вам, вряд ли, будут проводить, – хмыкает весело он, – тем более что она покажет результат лишь за две последние недели. А вот свидетельские показания могут учитываться.
– Свечку нам подержат?
– Хм… Скажем так, я бы не рекомендовал бравировать перед Джеймсом, что вы в курсе данной лазейки. Он вполне способен организовать свидетелей, которые опишут вас обоих во всех известных позах камасутры и новые еще придумают.
– И что же делать?
– Ну не знаю. Прикиньтесь, что смирились с ситуацией и ничего не замышляете. А на слушанье будет достаточно ваших согласованных показаний. Старик просто не успеет подготовить свидетелей опровержения.
– Ты возьмешься за это дело?
– Нет. Рок, выбери другого адвоката. Я дам ссылки на все нужные документы, но сам участвовать в процессе не могу – старик меня со свету сживет, если узнает. Могу даже порекомендовать хороших юристов…
– Не нужно. Думаю, Норман справится.
– Который вел твой развод? – киваю. – Да, потянет без проблем. Я вышлю ему свои наброски.
– Замечательно. Спасибо за консультацию. – Я пожал Картеру руку и направился в сторону выхода. Глядишь, мы еще с ним и друзьями станем таким темпом. Как только жизнь забавно не поворачивается.
У двери только понял, что нет характерного звука, когда мелкая пакость топочет следом – шума при передвижении она создает прилично. На редкость неуклюжее существо, пока не поздоровается со всеми возможными углами, не успокаивается. Решила тут остаться? Карина и не собиралась отрывать мягкое место от стула, вцепившись в подлокотники и неуверенно поглядывая на адвоката.
Карина
– Сейчас вернусь, – небрежно бросил Рок и бодро выскочил из кабинета.
Что за детский сад? Кубок какой-то… Взрослые мужики вроде, а ведут себя, словно дошкольники. Вы еще вспомните, кто кому в песочнице пластмассовой лопаткой в лоб заехал и в чей горшок сходил. От Картера, честно слово, не ожидала. Ладно, Рок. Это вообще личность несерьезная, насколько я поняла. Адекватный человек в такую заваруху с браком не вляпался бы никогда в жизни. Э… А в меня не надо пальцем тыкать! Я никогда и не утверждала, что психически нормальная… Мне можно…
Картер мечтательно вздохнул, не отрывая взгляда от входной двери, словно второе пришествие мессии ожидал. Как будто, если он смотреть упорнее будет, то Рок быстрее обернется. Дорогой супруг, боюсь, еще специально время потянет, дабы понервировать всех посильнее.
– Картер, объясни, пожалуйста, как у вас может не существовать разводов? Это ведь ненормально?
– А зачем?
– Что значит «зачем»? А если разлюбили друг друга или надоели? Или нового кого встретил?
– Раньше думать надо. До свадьбы.
– Все равно. Случаи ведь разные бывают.
– У нас и предусмотрен развод при неспособности содержать семью, – отвечает он с чувством полной уверенности. – Тогда супруг обязан выплатить компенсацию, равную трети капитала на момент заключения брака, плюс вернуть все приданое, которое было привнесено супругой.
– Приданое? – повторяю за ним попугаем. Что за средневековье? Они вообще в курсе, что мы уже в космос вышли, пространственные прыжки изобрели, их самих вывели? Просветить или не травмировать нежную детскую психику?
– Ага, чаще всего земли или пакеты акций. Иногда деньги.
– Но ведь отсутствие материального обеспечения не единственная возможная причина!
– А какие еще?
– Ну… измена, например.
– Это личное дело каждого. Сам думай, что делать, если тебе партнер изменяет, – довольно похабно ухмыльнулся Картер. – Кроме того, честь рода важнее, из-за измены никто разводиться не станет.
– Не понимаю я вашей логики. Измена не задевает честь рода, а развод задевает.
– Не совсем так. Просто, измена – это личное оскорбление, а развод уже сигнализирует, что существуют проблемы внутри клана.
– А… Запутано, честно говоря. – Но в чужой монастырь со своим попом не ходят. Зато проясняются некоторые моменты. – А мистер Карр подставил Рока из-за того, что тот развелся?
– Как сказать… У них и так отношения были не радужные уже давно, – уклончиво кивает адвокат, даже не подумав возразить насчет подставы. – Думаю, развод просто-напросто стал последней каплей.
– Ясно, – Картер явно не желает посвящать меня в секреты рода Карр, так что настаивать не буду. Лучше проясню еще некоторые моменты.
– А если, например, муж бьет?
– Да ты что! – с праведным ужасом замахал на меня руками адвокат. – Ни один кретянин не посмеет такого сделать! Это противоестественно!
– Действительно? – с изрядной долей сомнения процедила я. Мой полет по маршруту палата-коридор-стена припоминался еще довольно живо. Хотя, если откровенно, то я больше летела оттого, что ноги плохо слушаются, чем от пинка дорогого мужа.
– Безусловно. Это же дикость вообще, абсолютное табу. Я даже удивлен, что у тебя подобный вопрос возник. А у нормалов что, такое часто случается?
– Да нет. Не часто…
– Хотя, знаешь… – мнется Картер. – Если говорить конкретно о Роке, то он служил по молодости… А в международных спецподразделениях это табу на раз переламывают – в Земном Союзе ведь и женщины служат, а солдат, неспособный убить противника из-за половой принадлежности, выглядит как минимум глупо. – И посмотрел так с сочувствием, будто похоронил уже и надгробный памятник поставил. Ты еще спроси, какие я цветочки люблю, утешитель недоделанный!
– Спасибо, Картер, – поблагодарила от всей души я. – Ты как никто умеешь поддержать в трудную минуту!
– Я стараюсь! – довольно оскалился тот, даже не пытаясь изобразить раскаяние на обаятельной мордашке. – Не переживай, тебе ничего не грозит. Рок, конечно, породистый поганец, но не настолько больной, чтоб на тебя руку поднять.
Ну, разве не лапочка! Даже учитывая, что частично кретянин. Или я просто начала к клыкастым личностям привыкать? Эх, вот разберусь с Роком и всей этой нездоровой чехардой и приглашу адвоката на ужин. В какое-нибудь шикарное место с живой музыкой, морепродуктами и уединенными кабинками. Татуировочек брачных у него вроде нет, так что надо брать дело в свои руки и пробовать кадрить! На долгие отношения я не претендую – не моего полета жар-птица. За такие экземпляры борьба на полном серьезе ведется с применением методов, запрещенных Конвенцией о видах вооружения и правах человека. Да и не нужно мне это вовсе! А вот парочка приятных ночей, может, и обломится.
Пока я предавалась эротическим фантазиям, вернулся Рок с чем-то отдаленно напоминающим термос на подставке. И Картер, сияя, словно неоновая витрина посреди ночной пустыни, наконец-то, поведал нам о способе выйти сухими из воды.
Только как-то это все очередной аферой попахивает. Я в последнее время стала бо-ольшой специалисткой по таким делам, нюхом чую и еще целым набором интересных органов. И органы эти хором подсказывают, что у нас слишком много «если» – если примут закон, если дедуля не подставит, если мы не переспим… Хе… не-е… последнее точно можно исключать.
Но все равно, ощущение, будто стоишь на берегу у самого края бурного водопада и должен пересечь его по узкому, скользкому от брызг мостику без перил. Возможно, фокус и удастся, но, вероятнее всего, твои ошметки матерящиеся спасатели будут собирать в интервале нескольких сот километров вниз по течению. Впрочем, у нас в любом случае назад дороги нет. Помолиться для смелости, вдохнуть поглубже и вперед, а там – будь, что будет. Авось прорвемся.
По разводу мы набросали ориентировочный план действий, но у меня остался один животрепещущий вопрос к юристу. Будем считать, что он входит в оплату услуг тем дурацким кубком.
– Картер, я хотела проконсультироваться еще по одному вопросу. Ты, наверно, знаешь о том случае в «Солнечном дне», после которого я в реанимацию попала…
– Да, слышал.
– Я сегодня говорила с их региональным менеджером – довольно неприятный человек – и он мне прямым текстом заявил, что компенсацию мне платить не будут. Дескать, у них есть какая-то справка из госпиталя…
– Я просматривал дело… Извини, но шансов у тебя действительно мало. Я бы не рекомендовал начинать судебные разбирательства.
– Но это ведь их вина!
– Несомненно. Но и тебя они выставят не лучшим образом, до определения степени их вины дело и не дойдет. Ты нарушила трудовой кодекс, значит и на денежное возмещение можешь не рассчитывать. Прости.
Да что ж такое в этой жизни! Кругом засада! Наверно, я и деньги – понятия диаметрально не совместимые. Я за ними, они от меня! Словно глупый ослик за подвешенной перед носом морковкой. Километраж наматываю, а вожделенное лакомство ближе не становится. Может, попробовать бежать в другую сторону – от денег, тогда они будут гнаться за мной и рано или поздно нагонят?
– Мда… А мистер Карр действительно умеет будущее предсказывать…
– Ты о чем? – недоуменно поднял брови Картер.
– А он мне еще в палате напророчил, что я ни единого цента не получу от «Солнечного дня».
Адвокат ошарашено посмотрел на меня и начал ржать.
– Карина, старик запросил у меня все данные о твоем деле еще утром и четко знал, что тебе ничего не светит.
Во, я, идиотка, а? Клиническая. Развел, как малолетку. Лучше бы промолчала, умнее бы выглядела. Дура! Рок также заходится хохотом, опершись руками на спинку моего кресла. Издевательски гогочет прямо в ухо, не жалея моих барабанных перепонок.
– Гы… а что он тебе еще предсказал? – насмешливо полюбопытствовал муж.
– Что мы с тобой будем жить в долгом и счастливом браке, любимый, – слащаво ответила я, с изрядной долей мстительности.
Рок мгновенно заткнулся, а Картера еще больше разобрало – от смеха начинает сползать со стула под стол. Угу, я рада, что повысила тебе настроение, красавчик. Но мог бы и не веселиться настолько откровенно.
Зря я упражняюсь в ехидстве на персоне дорогого мужа – меня небрежно взяли под мышки и потянули из кресла назад и вверх, протащив ногами по дорогой кожаной обивке. Бадымсь, сказали ступни, ударяясь о паркет, и решили, что работать в таких условия больше не согласны. Впрочем, Рок не заметил локальной забастовки, поскольку тащил нелепо болтающую ногами меня на выход, охватив за талию и прижав к себе спиной на манер большого плюшевого медвежонка. И даже не собирался обращать внимание на мои судорожные потуги вырваться.
Хотя, зачем я так отчаянно дергаюсь? Ведь, если отпустит, то я прямиком на пол грохнусь! Ну и ладно, если он так сильно хочет понапрягаться, то пускай транспортирует. Я не гордая, могу и повисеть немного.
Глава 9. О пользе бессмысленных покупок
Карина
Чемодан на колесиках с бахвальской модной монограммой (подделка, конечно) и объемный неряшливый пакет отделяли от меня всего два препятствия. Первое было незначительным, тощим, прыщавым и с дредами. И при должном старании убиралось с пути парой улыбок и наивным хлопаньем глазами. А вот второе соответствовало габаритами антикварному двухстворчатому шкафу, плюс маленькая и пустая антресолька, до которой любые намеки и даже прямая речь доходили со значительными временными таймаутами. Если по одиночке их и можно было обойти: первого легким флиртом, а второго элементарной хитростью – то в тандеме этот дуэт был абсолютно непробиваем.
– Одна тысяча шестьсот восемьдесят пять, – пробубнила жертва парикмахера. – Я не могу отменить или снизить для вас плату за хранение.
– А я тебе еще раз повторяю, что ваши тарифы грабительские, и озвученная сумма превышает стоимость всех моих вещей.
– Даже если превышает. У нас строгая отчетность, и я не могу отдать ваш багаж без оплаченного чека.
– Слушай. Ценного там ничего нет, места у вас занимает порядочно, а такую сумму все равно никто не заплатит. Вы же убытки понесете. Давай договоримся по-хорошему.
– Я вам уже сказал, что не могу нарушить правила, – уныло тянет парень, поглядывая на напарника.
Мы уже заходим на пятый круг препирательств. У дежурного вышибалы глазки сошлись в кучку. У тощего и немощного клерка начали трястись аксельбанты на красном атласном пиджаке, а лицо по цвету медленно приближалось к той же цветовой гамме. У меня от приветливой улыбки ноюще подергивало имплантированный зуб. Даже, непонятно как оказавшаяся в этом царстве роскоши, муха устало присела на стоящий между нами гербарий. Только Рок, облокотившись о стойку, расслабленно наблюдал за ходом пока бесплодной дискуссии, вертя в длинных смуглых пальцах какой-то рекламный буклет.
Сквозь прозрачный бок пакета просвечивала верхняя крышка любимого ноута. А в «потайном» отделении чемодана спрятаны две мои тайные кредитки – на крайний и на самый-самый крайний случай. Денег там чуток, но сейчас были важны любые резервы.
В одном из карманов штанов я нашла свою официальную кредитку. Но, насколько помню, там не больше 700. Может, удастся уболтать клерка на то, чтоб мне отдали хотя бы ноут, а я ему две сотки мимо кассы? Или три?
Я собиралась завлекающе подманить пальчиком паренька, чтоб предложить взаимовыгодную сделку, когда зацепилась взглядом за безмятежную физиономию мужа. Так-с. Я тут корячусь, унижаюсь, дабы свои же личные вещи отвоевать, а он стоит и зрелищем наслаждается. И помогать даже не собирается. Муж он или кто? В конце-то концов! И такая меня злость взяла, что новый план оформился в секунду. Что там Картер про кретские традиции говорил? Ща, я тебе организую…
– Рок, солнышко, – ответом мне послужила иронично приподнята бровь. – Понимаешь в чем дело. Там все мои вещи, и бук, и одежда. Ты не мог бы мне помочь и заплатить за хранение?
– Кара, звездочка, – не менее ласково начал он, копирую мои интонации, – назови мне хотя бы одну причину, по которой я должен тратить свои деньги.
Ха-ха, если сразу не послал, то клиент поддастся обработке. Теперь строим жалобное лицо и заискивающий взгляд.
– Ну ты же не хочешь, чтоб я, словно бомж, ходила до самой осени?
– Мне как-то все равно, в чем ты будешь ходить.
– Там мой бук, он мне нужен для работы.
– Это для тебя причина, а не для меня.
– Ну ладно, ладно… – Я встала на цыпочки и приблизила губы к уху, слегка касаясь подбородком воротника его светло-голубой рубашки. Благо не пришлось подпрыгивать, поскольку он стоял, склонившись к стойке. – Видишь ту фиолетовую бархатную коробочку в пакете? Ту, которая на кодовом замке? – прошептала таинственно я. – Это мое наследство от бабушки. Старушка очень любила драгоценные вещи и все завещала мне, как любимой внучке. – Для полноты картины захотелось всхлипнуть и прижать к глазам несуществующий платочек, но внутренний голос подсказывал, что уже будет перебор. Рок и так косился на меня со здоровым сомнением.
– Ну и что?
– Как что? Это ведь приданое!
– Какое еще приданое? – попытался отморозиться муж.
– Что значит какое? Мое! Для тебя!
Рок не ожидал такого аукциона невиданной щедрости и поэтому не сразу придумал, как отбиться от нежданного счастья.
– Ты что, мне не веришь? – от праведного возмущения в голосе мне самой стало себя жалко и очень обидно за его неверие. – Да я клянусь, что немедленно отдам тебе все приданое! До последней вещицы! – Слова эхом пронеслись по просторному холлу, привлекая внимание не только работников гостиницы, но и посетителей… И добавила уже несколько тише: – Конечно, когда ты его выкупишь…
Уж не знаю, ради чего Рок пожертвовал своими накоплениями. Из-за приданого или из-за желания избежать скандала? Но цель была достигнута – его кредитка исчезла в проворной ладошке клерка, и уже через минуту мне вручили и чемодан, и вожделенный пакет.
А-а-а, мой ноут! Как же я по тебе скучала! Моя радость, моя прелесть! Они тебя не обижали? Хорошенький мой!
Я сразу же включила любимую технику для проверки. А то, мало ли что! Вдруг разбили? Хотя он и противоударный, но для подлых грузчиков нет ничего невозможного.
Бук пошуршал немного, выполняя дешифровку файлов, и отобразил приветственную картинку. Все нормально. Без меня его все равно никому не удалось бы включить – лично защиту ставила. Гм, хорошо, что никакой амнезии, как в стандартном слезливом сериале, у меня не случилось, а то самой бы не удалось загрузить – настолько запаролила. Угу, легкая форма паранойи является разновидностью профессиональной деформации и лечению уже не поддается.
Рок кисло наблюдал за моей радостью по поводу возвращения бука, не разделяя бурных восторгов.
– Рок, ты, ты… просто замечательный. Спасибо, – пробормотала я с искренней признательной улыбкой. Ради бука я способна простить ему многое, даже то, в чем он не виноват. Объявляю тотальную амнистию для клыкастиков!
– Ты еще слезу пусти, актриса погорелого театра, – сразу осадил меня муж. Ах ты ж гад! Я его благодарю, душу открываю, а он туда в грязных сапогах, вернее в ботинках. Но сути это не меняет. Все, хана котэйку.
– Дамы и господа! В присутствии свидетелей торжественно хочу вручить стоящему передо мной джентльмену достойную его награду. И отдать самое ценное, что есть в моей жизни в качестве приданого. Храни и пользуйся, – пафосно и громко отчеканила я, вытаскивая из пакета темно-фиолетовый футляр. Если Рок надеялся избежать огласки, то он малость промахнулся.
– Если ты закончила, то, может, уже пойдем? – раздраженно вырвав коробку из рук, рыкнул он и направился к выходу, не дожидаясь моего ответа.
Вообще-то, не закончила, но это может подождать. Весело помахав пареньку с дредами, к которому возвращался нормальный цвет лица, и, подхватив багаж, я оперативно побежала за мужем, громыхая колесиками чемодана. Он меня ждать не собирался и уже садился в авто. Не надо без меня уезжать! Я уже бегу.
Черт! Да что за дурацкие ступеньки? Кто ж так строит? Чуть ногу не подвернула!
Громоздкий чемодан на переднее сиденье не влезал, а боковая дверца в кузове фургона автоматикой отрывалась только сантиметров на десять, дальше клинило из-за вмятины. После пяти минут моего безрезультатного топтания у машины, Року таки пришлось вылезти и помочь. Моих жалких силенок не хватило даже на то, чтоб пошатать застрявшую деталь, а он распахнул проем во всю ширь одной рукой, не напрягаясь. Только металл заскрежетал жалобно.
Ну ни фига себе! Чего-то мне стремно стало…
Так-с. Карина, запиши на бумажке большими буквами и повесь над кроватью «Не доводить Рока». Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Даже если очень хочется. Даже если невтерпеж. И повторяй мантру каждый вечер перед сном. Как молитву. Чтоб наверняка запомнить.
Рок сначала небрежно закинул в кузов чемодан, потом пакет, потом меня. Меня, правда, в салон, и то, после второй неудачной попытки залезть самостоятельно. А думаете легко? Ступеньки высокие, ноги снова не слушаются, в руках бережно прижатый к груди бук. И вообще, не могу понять: что у меня с нижними конечностями? То бегаю, как сумасшедшая корова (в смысле, быстроногая лань), то и шага ступить не могу, не споткнувшись. Местные доктора явно поспешили выписать. Халтурщики.
Усевшись за руль, Рок не спешил заводить двигатель, а вертел в руках презент и вопросительно смотрел на меня. Как-то мне расхотелось демонстрировать содержимое черного ящика. Вернее, фиолетового. Но отступать поздно. Эх, будь, что будет.
– Код – четыре пятерки.
Мужчина крутанул колесики замка и замер, в восхищении разглядывая содержимое. Хм… ну, про восхищение я вру. Просто замер. Не знаю, что он ожидал увидеть, но мне снова удалось его удивить!
Да, да! Я знала, что чертовы лопатки для сковородок мне еще пригодятся! Хотя, если честно, не думала, что таким образом. Все-таки пафосная солидная упаковка играет значительную, а иногда и решающую роль в оформлении подарка.
Чего-то муж не оценил всей полезности приданого – вертит одну лопатку задумчиво так в руке. Он что, не знает для чего это? Или примеряется ею в лоб мне треснуть? Нужно просветить…
– Очень полезная в хозяйстве вещь. Ручная работа, – начинаю я рекламную компанию. – Видишь? На каждой уникальное мифическое существо. На этой вот – кентавр, а здесь – гидра. А вот, глянь… э… не знаю, что такое, но тоже познавательно. По ним мифы Древней Греции изучать можно. Представляешь?
– Так, значит, бабушка завещала? – как-то слишком уж спокойно интересуется Рок. Таким тоном Отелло, думаю, интересовался у Дездемоны насчет вечерней молитвы.
– Ага. Она у меня большая выдумщица была. – И сейчас есть, и довольно бодро здравствует. Последний раз в гости приезжала с тропическим загаром и симпатичным мулатом младше ее лет этак на 40. Бабуля – мой кумир! Если кто еще не понял.
– Да, я вижу. Внучка вся в нее пошла, – зловеще захлопнул футляр Рок. – Драгоценности, говоришь?
– Угу, она мне так и сказала, – включила дурочку я, – Кариночка, ты единственная сможешь оценить эти драгоценные для моей памяти вещи…
– Здесь в углу дата производства пробита. В этом году изготовили, – саркастически просветил меня муж.
– Да-а? – ой, блин, палюсь… Как же я не заметила-то?
– Да-а.
– Ну, так… м-м… Она же недавно умерла… Всего два месяца назад, – пытаюсь жалобно всхлипнуть, но наружу рвется конское ржание. Приходится наклонить голову и прикрыть рот рукой. – А это был последний подарок де-едушки! – последнее слово я уже провыла от смеха. Надеюсь, мои подрагивающие плечи и искривленное лицо он таки примет за рыдания…
– А что, дедушка тоже умер? – с садистскими интонациями спрашивает Рок.
– Нет, не умер… Он бросил ба-абушку. И она зачахла от тоски и го-оря. – А что? Почти реальная история. Только бабка не зачахла, а наоборот расцвела.
Муж бросил футляр на приборную доску и молча завел двигатель. Все? Меня убивать не будут? От волны облегчения еще больше распирает на хи-хи. Отворачиваюсь к окну и, пытаясь сдержаться, больно прикусываю указательный палец, создавая вид безудержного горя.
Чего ж меня так колбасит-то? Нервы уже расшатаны, видимо… Или лекарства из организма не вышли полностью?
Когда мы подъезжаем к какой-то кафешке, мне почти удается контролировать мимику. Тем более, что от запаха еды из головы вылетают последние разумные мысли, и управление телом перебирает на себя желудок.
Ух, я ж сегодня еще ничего не ела! А уже столько сделала…
Рок
У меня есть гениальная идея, как избавиться от Кары раз и навсегда. Даже осени ждать не надо. Она самоубьется. И ничего делать тоже не требуется. Просто не мешать. Человек, который за день пересчитал все встречные углы и стенки, перебегал дорогу в неположенном месте в час пик, не смотря по сторонам, два раза навернулся на ступеньках и поперхнулся первым же куском гамбургера, просто не может жить долго. Мне надо только подождать. Желательно где-нибудь в сторонке, дабы случайно не зацепило. Ну и чтоб алиби обеспечить.
Бедствие сидело напротив меня за столиком и наворачивало здоровенную порцию картошки с мясом, иногда лишь отвлекаясь на надкусанный гамбургер. Над кусками мяса и картошки, плавающими в подсолнечном масле, вился горячий пар. Карина явно обжигалась, но продолжала упорно запихать пищу в рот. Такое ощущение, что ее месяц не кормили. И куда там столько помещается?
Ладно, пусть ест, еды мне не жалко. Позняк метаться, и так уже крупно потратился на мелкую мерзавку. То, что с этой «коробкой с драгоценностями» дело нечисто, было ясно с самого начала – слишком уж глаза у нее честные были, когда речь толкала. Но до последнего хотелось надеяться, что там есть что-нибудь ценное. Тогда можно было бы продать и устроить Кару жить в каком-то недорогом пансионате на окраине столицы. Что с ней теперь делать? Дом я продал, сам перекантовываюсь у Брэда на кушетке. Вряд ли он обрадуется, если я заявлюсь с женой под ручку и предложу пожить всем вместе в однокомнатной квартире. Тем более я ему не говорил, что снова женился. Во он удивится! Да и не хочу я жить с этим ходячим недоразумением.
Проще всего, конечно, сообщить ей, чтоб выкручивалась самостоятельно и возвращалась аккурат через четыре месяца к залу суда. Боюсь только, Джеймс не оценит такой расклад, если узнает. А узнает он обязательно, рано или поздно. Да и вообще, не по-людски это как-то. Пускай ее мне и навязали, да и она далеко не пример порядочности и высокоморальности, но самому скатываться до уровня мстительного выродка не хочется.
Поиздеваться по мелочи, ну там, перед Картером потаскать за шкирку или чемодан заставить самой нести (хотя она, по-моему, не заметила, что это была очередная гадость) я могу. Но вышвырнуть в ближайшем парке будет слишком жестоко, с деньгами у нее, по ходу, тоже не густо. Конечно, такие как она, выкрутятся в любой ситуации, но меня же совесть замучает. Как бы там ни было, пока мы женаты, я за нее в ответе. Нормы семейной морали Крета мне еще в детстве мама крепко в голову втемяшила – хорошего сына хотела вырастить. А мне вот теперь страдай! Хм… Вот только правильный семьянин, который собирается второй раз разводиться, уже как-то смешно выглядит.
