Текст книги "Любовь, как криптология (СИ)"
Автор книги: Елена Пивницкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 31 (всего у книги 46 страниц)
– Я серьезно. И, в случае чего, хочу знать…
– Я свой генетический код с кем попало не смешиваю! – надменно заявила нормалка, чванливо надувшись.
– Карина, – разъяренно рявкнул я. Да сколько можно уже меня в грязь втаптывать? – Хватит паясничать! Я задал четкий вопрос и хочу получить четкий ответ.
В голосе проскользнуло рычание, и Карина сразу же настороженно подобралась и села на самом краю кровати, видимо, почувствовав, что шутки закончились.
– Нет! Не беременна, – она демонстративно сложила руки на коленях, корча пай-девочку.
– Уверена?
– Абсолютно, – она потянула вверх рукав свитера и повернула левую руку так, чтобы на внутреннюю поверхность локтя падал свет. – Видишь?
– Что? – я подошел ближе, но ничего необычного на предъявленной конечности не обнаружил.
– Имплантант.
– Нет.
– А он есть, – скорчила глубокомысленую рожицу она, – Контрацептива на пять лет хватает, так что мне еще… м-м-м… годика три можно ни о чем не волноваться.
– Ну, что же… Похвально, – одобрил я, наконец, успокоившись.
– Хм… Я ж не совсем дура, в отличие от некоторых, – саркастично хмыкнув, кинула камень в мой огород Карина и принялась ощупывать руку. – Странно… Вроде где-то здесь вшивали.
Ее движения стали дерганными, а по лицу разлилась бледность.
– Рок… я его нащупать не могу… – севшим голосом сообщила Карина. – Его в больнице не могли вынуть, пока я в коме лежала? Правда?
Эпитетов у меня не осталось. По крайней мере, таких, которые можно озвучить в присутствии женщины. Поэтому я бросился к Каре и, отпихнув ее пальцы, принялся сам прощупывать кожу.
– Какой он на ощупь?
– Как таблетка по форме… Сантиметр в диаметре, не больше… – жалобно пролепетала женушка.
Карина
Найдись! Ну, пожалуйста, найдись!
Рок далеко не ласково обследовал мою трясущуюся от страха руку, чуть не выдернув ее из сустава.
– Оно? – его пальцы застыли чуть выше сгиба локтя.
– Дай попробую… – небольшое уплотнение действительно чувствовалось, но только при сильном надавливании. – Фу-у-ух! Оно!
Расплывшись в дебильно-радостной ухмылке, я признательно посмотрела на Рока. У него с лица постепенно сходила мертвенная бледность, на щеках выступали алые пятна, а глаза опасно сощурились. Упс, кажись, таки довела мужика до ручки… Как бы смыться незаметно? По-пластунски, может?
Чем бы его отвлечь? К счастью, мой взгляд упал на экран включенного ноута на тумбочке у кровати. Наверно, Рок что-то делал перед тем, как я пришла. Вверху списка новых сообщений призывно подсвечивалось видео-письмо с темой «От Лэнса и Дженни». Вот оно – мое спасение!
– Ой, ты от детей письмо получил? – торопливо спросила я, надеясь, что родительские чувства заставят его смягчиться. Да и новости с Крета узнать было совсем не лишним. – Кстати, от Картера вестей нет?
– Нет, ничего. Но вот Дженни тебе привет передавала, – муженек, вопреки моим надеждам, еще больше нахмурился и коснулся экрана, открывая сообщение.
Лэнс и Дженни сидели рядышком на диванчике. Тихий голос Шерон за кадром еще давал какие-то наставления, и мальчонка смотрел на тетку поверх камеры, а девочка принялась улыбаться и махать нам ладошкой.
– Папа, это мы! Мама Карина! Когда вы вернетесь? – громко огласила она, заработав недовольный тычок локтем от брата.
– Привет, – как обычно сдержано поздоровался Лэнс. – Мы решили сообщение послать… Ну, чтоб вы знали, что все хорошо.
Ух, какие они лапоньки все-таки! От умиления губы непроизвольно разъезжались в улыбке. Вот уж не думала, что соскучусь по этим сорванцам.
Запись оказалась короткой, всего пара минут. Лэнс успел поведать, что он упражняется с дедом и готовится к школе. В общем, воплощенная серьезность. Дженни же перебила брата и влезла с жалобой, что Элизабет вместо нунчаков купила ей куклу, и потребовала, чтобы любимый папочка привез ей нунчаки в подарок. При этом с ангельским личиком махала ресничками, словно заправская кокетка.
– Ничего не хочешь объяснить? – вкрадчиво спросил Рок, когда запись закончилась.
– О чем? – искренне не поняла я.
– О том, почему моя дочь недовольна куклой и требует нунчаки.
– А я откуда знаю? Может, кукла страшная? М-м-м… Нунчаки – это такие палки? Да?
– Ага.
Хоть убейте, не понимаю, какие претензии ко мне… Что-то не вижу я логической связи между собой и этими палками.
– Ты не строй из себя оскорбленную добродетель, – с нотками презрения в голосе проворчал супруг. – Дженни только тем и занимается, что колошматит своего кузена и лепит из скотча бронекостюмы для кукол, аргументируя свое поведение тем, что ты ей так советовала.
– Неправда!
– И почему я тебе не верю?
– Ну… Я просто ей сказала давать сдачи, чтобы мальчишки ее не обижали… Только и всего. Ну что ты так смотришь? Все родители такое советуют!
– Маленьким девочкам? – саркастично уточнил Рок.
– А какая разница? Девочкам, мальчикам… Всем! И вообще! Не вали все на меня, это, может, твои гены проявляются!
– Это бесполезно! – махнул на меня рукой кретянин, покачав головой.
М-да, мутантская логика – вещь загадочная. Девочки что, по их порядкам, терпеть должны или сразу бежать ябедничать?
Ноут пронзительно запиликал, заставив меня вздрогнуть, и высветил подтверждение перевода от банка.
– Ты что-то покупал? – без особого интереса спросила я. Просто чтоб перевести тему.
– Нет, вернул деду долг, – небрежно ответил Рок, но, заметив, что я не врубилась, разъяснил: – Одалживал на тот случай, если выкуп придется платить, да все руки не доходили назад отправить.
– А, ясно.
– Еще гарры нужно как-нибудь безопасно переправить. А то Брэд там, наверно, с ума сходит…
– О! А ты что, за собой и гарры еще таскал? – непритворно удивилась я. Честно говоря, я считала, что Рок деньгами собирался откупиться, а не самим препаратом.
– Ну да. А что?
– Просто удивлена. Это ж какие деньжищи! А если украдут?
– Вот поэтому я и думаю, как переслать их обратно… Страховку, наверно, нужно будет покупать.
– М-да, лучше перебдеть. Лекарство ценное…
Лекарство… Препарат, который конченых наркоманов с того света вытягивает… Вожделенная панацея современной медицины… Настолько дорогая и редкая, что мне и не снилось…
– Карина? – озабочено наклонил голову Рок. – Что-то случилось?
– Нет, все хорошо, – я поднялась на ноги. Тело, будто деревянное, не желало слушаться. – Поздно уже… Спать пойду…
– Ладно… – согласился он, недоуменно дернув уголком рта.
А если купить? Продаст по блату? Всего одну дозу… ма-а-ленькую…
Нет. У меня никаких сбережений нет… Занять у родителей? Или кредит?
– Слушай… А эти гарры… они сильно дорогие?
– Мы покупали по 150 за один экземпляр. Но у нас спецзаказ был. А так по 300–350…
– 350 чего? – выдавила я.
– Тысяч, разумеется, – откликнулся Рок, насмешливо фыркнув. – А почему ты интересуешься?
– Да так.
Капец. Не, таких денег я точно не соберу… Разве что банк ограбить.
Я не сразу заметила, что иду по направлению к ванной, а не к выходу. И еще пару секунд тупо разглядывала умывальник с унитазом на месте коридора.
– Хм… заблудилась, – нервно хмыкнула я, не узнав свой каркающий голос, и развернулась к входной двери.
Господи, я так хочу жить, а не доживать в виде овоща! Приступы ведь не прекращаются…
А если попросить? Ух, вот я дура! Кто ж за просто так отдаст? Я бы не отдала.
Хотя, что я теряю? Ну, кроме гордости, конечно.
Нет, не буду позориться… Все равно же откажет… Угу, буду сумасшедшей, но гордой.
Черт!
Я прислонилась лбом к холодной поверхности двери, не решаясь нажать на ручку… Казалось, выйду – и потеряю последний шанс на исцеление… Но на ум не приходило ни единого слова, способного повернуть колесо фортуны в мою сторону…
Давить на жалость? Нет.
Остатки самоуважения не позволяли разрыдаться и бухнуться на колени, вымаливая дозу. Хотя чувство самосохранения надсадно вопило, что не время перебирать методами.
И у меня нет уверенности, как долго я смогу пестовать самолюбие… До следующего приступа? А это, если следовать тенденции, до завтрашнего вечера…
Стоп. Рок говорил, что собирается отправить гарры обратно на Крет.
Да пошла эта гордость! Я жить хочу!
Рок все еще стоял по центру каюты и, нахмурившись, наблюдал за моими метаниями.
Как сказать? Все слова куда-то разбежались и спрятались.
– Что случилось? – требовательно спросил супруг, прервав затянувшуюся паузу.
– Дай мне гарры… Пожалуйста… – резко выдохнула я.
– Не понял, – опешил мужчина.
– Одну дозу… Я тебе заплачу. Честно!
– Кара, объясни толком!
– Чуть-чуть, пожалуйста. А деньги я найду… Хочешь, я тебе свою долю отдам от «химеры»? Или потом частями выплачу, – в бешеном темпе тарабанила я, не в силах остановиться.
– Зачем?
– Ну, пожалуйста-а-а, – Черт! Я себя за этот умоляющий тон точно возненавижу.
– Прекратила истерику! – резко рявкнул Рок и, шагнув навстречу, легко встряхнул меня за плечи.
Но я должна сказать… чтобы он понял…
– Тихо! – меня крепко прижали к груди, заставив заткнуться. – Сейчас сядешь, выпьешь воды и тогда расскажешь. Хорошо? Просто кивни, если поняла.
Мою сбивчивую историю Рок выслушал с непроницаемым лицом. По завершению он откинулся на спинку стула, стоящего напротив кровати, на которую усадил меня, и прикрыл глаза.
– Я правильно понял: у тебя большая вероятность оказаться в психушке уже спустя месяц?
– Ага, а может, и раньше.
– И интервалы между приступами не удлиняются?
– Нет… Возможно, даже уменьшаются. Мне кажется, я не все из них помню…
– Сегодня, когда ты перед ложками зависла, это был приступ?
– Да, – я прихватила зубами нижнюю губу и зашипела от боли, попав на ранку. И когда я успела ее прокусить?
– Зашибись! То есть у меня отчетливая перспектива, что ты в трезвом уме и твердой памяти до бракоразводного процесса не дотянешь?
– Да, получается, так, – кивнула я, уповая на то, что этот факт и сыграет решающую роль. – Так ты дашь мне дозу?
– Нет.
В глазах потемнело. Значит, зря унижалась… Рок еще что-то говорил, но я не слышала – в ушах шумело.
– Карина! – Рок потряс меня за плечо. – Черт! Только не снова!
– Я здесь…
– Ты слышала? Чтобы что-то решить, мне нужно заключение твоего врача. У тебя есть записи?
– Да… – так он мне пока не отказал? За спиной снова выросли крылья. – Да, есть. И в медицинской базе диагноз записан. Сейчас принесу!
Я сорвалась с места и метеором побежала в свою каюту, чтобы через минуту вернуться со всеми выданными в полиции бумажками и своим буком, в котором хранились номер страховки и коды для допуска.
– Вот! – я развернула ноут к мужчине, дав доступ ко всем данным. Несколько царапал тот факт, что настолько личная информация станет ему известна, но перед лицом безумия ложная скромность, мягко сказать, неуместна.
Рок изучал материалы внимательно, вдумчиво и тщательно. Вплоть до детских прививок и анализа генома. Я за это время успела исследовать все предметы обстановки каюты. А, учитывая, что их было раз, два и обчелся, то просто наматывала километраж, шатаясь из угла в угол.
– Были какие-либо вмешательства, не зафиксированные в карточке? – наконец оторвался от ноута он.
– Нет.
– Точно? Пластики никакой не проводила? При применении гарров это может послужить противопоказанием.
– Точно. Ничего.
– Хорошо, – кивнул Рок и устало потер ладонями лицо.
– Так что ты решил?
– Снимай кроссовки и садись на кровать, – скомандовал он, переставил бук на пол и встал, разминая затекшие от неудобной позы плечи. – Закатывай рукав.
– На какой руке?
– Все равно, – супруг распахнул дверцу шкафа и, присев на корточки, копался внутри. Раздалось тихое шипение, потом опять, но в другой тональности, и на тумбочку лег пластмассовый контейнер.
– Подожди, схожу за аптечкой. Ничего не трогай! – скомандовал Рок.
Я замерла, боясь даже дышать в сторону драгоценной коробочки. Не то что прикасаться.
Укол Рок сделал быстро и совсем не больно, словно сотню раз уже такое делал… Или действительно делал…
– Первый час будет хуже всего, – предупредил он, вытаскивая иглу и сгибая мой локоть. – Держи так. Может трясти немного и тошнить, поэтому полежишь здесь. Я пригляжу. Потом к себе переберешься.
Я покладисто кивнула.
– Спасибо тебе… за все.
– Хм… Ну, мы же выяснили, что это и в моих интересах тоже, – невесело усмехнулся муж.
– Типа да. Но я тебе деньги верну… потом.
– Не сомневаюсь. Запишу на твой счет. Тебя укрыть одеялом?
– Нет.
– Ладно, лежи пока. Я чай принесу, а то скоро сушить начнет, – Рок собрал использованный шприц и остатки ампулы в уже ненужную коробку.
– Проверь, пожалуйста, лег ли Зак спать.
– Ой, да он играет еще!
Не знаю, то ли я просто-напросто вымоталась, то ли гарры так подействовали, но глаза буквально закрывались. Звуки исчезли, а меня слегка покачивало, словно на морских волнах.
К сожалению, блаженство длилось недолго, и у меня обнаружилась морская болезнь. До туалета добежать я успела, но стены ходили ходуном, так и норовя заехать по лбу. Шторм, 9 балов. Однозначно.
– Ты почему встала?
– Мне плохо, – холодная вода из крана приятно освежала лицо. А отпустить умывальник я элементарно боялась, чтоб не упасть.
– Ясно. Давай-ка, помогу, – меня подхватили подмышки, дотащили до кровати и всунули в руки большую чашку. – На! Крепкий чай должен помочь.
– Какой чай? Принеси мне лучше тазик.
– Пей. Дальше будет легче.
– Ну, Рок!
– Сейчас принесу… Что-нибудь… Где я тебе тазик на корабле возьму?
– Гы-гы… У них точно был! – припомнила я свое общение с бандитами.
– Ладно, пей пока.
От чая действительно стало легче. Голова еще кружилась, но тошнота прошла… Зато началась крупная дрожь – когда я допивала, чашка уже отчетливо звякала о зубы. Супер! Какой симптом следующий?
Рок вернулся с большой кастрюлей и, запихнув ее под кровать, приложил ладонь ко лбу.
– Х-холодно, – зубы отбивали чечетку, пока я пыталась натянуть на себя одеяло.
– Просто тремор, – спокойно сообщил Рок, не впечатлившись моей пантомимой. Но укрыться все же помог.
– Долго еще меня колбасить будет?
– Первый час самый трудный, – он уселся на стуле и с каким-то исследовательским интересом рассматривал меня. Как подопытную крыску.
А крыска, между прочим, замерзает! Мне упорно казалось, что от пробирающего холода изо рта должны вырываться хлопья пара и превращаться в снег. Одеяло совершенно не помогало.
– Рок, – жалобно протянула я.
– Что?
– А не хочешь лечь рядом?
– С чего вдруг?
– Мне холодно.
– Тебе кажется.
– Тебе жалко, что ли? Ну, Рок…
– Ой, не ной только! – раздраженно отозвался он и прилег с другой стороны кровати.
Я мгновенно придвинулась к нему и, укрыв одеялом, прижала руки к его горячему боку. Плевать мне, что он подумает… Я замерзаю!
– Карин, ты теплая, – в который раз предпринял попытку достучаться до моего разума Рок. – Холод – это иллюзия.
Возможно, и так, но спустя несколько минут именно руки начали отходить первыми.
– А почему после пластических операций нельзя гарры применять? – поинтересовалась я, когда зубы прекратили клацать.
– Можно, только осторожно… – раздался спокойный голос. – Гарры как бы считывают информацию с ДНК и соответственно с ней восстанавливают клетки организма. Иногда случаются накладки, – мои руки ощутили вибрацию его тихого смеха. – Особенно забавно получается, если проводились операции по смене пола.
– Хи-хи… заново вырастет?
– Тебе смешно, а людям горе, – укорил меня Рок, щелкнув по носу. – Гормональный баланс ломает просто.
– М-м-м… Я думала, это универсальное лекарство.
– Нет, далеко не универсальное. Тем же маргунцам с синдромом Реля, например, от гарров только хуже будет, поскольку они ускорят проявление симптомов.
– Печально. А как узнать, можно применять или нет?
– Чаще всего врач определяет по анамнезу.
– Чего?
– По медкарточке обычно определяется и по расшифровке ДНК.
– А побочные эффекты бывают?
– Иногда.
– Уф… вот, что тебе мешает сказать «очень редко, не волнуйся»?
– Совесть.
– А вдруг у меня уши, как у слона, вырастут?
– Скорее, нос, как у Буратино.
– Почему это? – поддалась на провокацию я.
– Суешь его, куда не надо. Карина, прекрати!
– Что прекратить?
– Чесаться!
– Я не…
Но я действительно чесалась. На руках виднелись светло-розовые борозды от ногтей, жутко зудели спина и голова. Рок перехватил мою руку и отвел от затылка.
– Потерпи, скоро пройдет.
– Угу, – согласилась я и запустила в шевелюру другую руку.
– Карина!
– Все, все. Еще вот тут чуточку. Ой, как хорошо!
– Ты хуже ребенка! – он поймал вторую руку.
Я на секунду замерла, борясь с почесучкой, но от пристального внимания та только усилилась. Ох, моя бедная спинка! Я исподтишка потерлась о кровать, искренне завидуя йогам, у которых, говорят, ложе из гвоздей.
– Черт! – Рок дернул меня к себе и обездвижил, прижав спиной к себе и зажав одной рукой мои запястья.
– Почеши мне спинку.
– Нет, лежи смирно.
Я честно пыталась исполнить его просьбу, но сдалась уже на десятой секунде и потерлась о Рока.
– Не прекратишь елозить, получишь по заднице, – пригрозил муж.
– Это хорошо, а то она тоже чешется.
Мы еще некоторое время вяло переругивались… Почесучка понемногу утихла, и я задремала, согретая одеялом и большим теплым телом.
В свою каюту я этой ночью так и не попала. То ли Рок сам заснул, то ли пожалел меня и не стал выгонять.
Я проснулась, когда автоматическое освещение, запрограммированное по умолчанию придерживаться суточного цикла планеты, только-только тускло засветилось.
Размеренное дыхание шевелило волосы на макушке, а перекинутая через меня тяжелая рука вдавливала в кровать. Мои запястья все еще находились в ловушке длинных мужских пальцев. Я замерла, прислушиваясь к ощущениям, и оказалась словно закутана в него, в его тепло, в его запах.
По спине пробежала дрожь, наполняя тело томлением и жаром. До жути хотелось изогнуться, мурлыкнуть и потереться головой о мерно вздымающуюся грудь. Как кошки иногда делают, когда выпрашивают особенно вкусное угощение… или ласку хозяина.
Глава 34. О запутанных маршрутах
Рок
Не могу определить, чего в моей мотивации было больше: чувства вины, что я не уберег ее, или страха, что я навсегда останусь прикованным к женщине, постепенно скатывающейся в беспросветное безумие. Не знаю. И не буду врать о высоких принципах. Человек животное эгоистичное, и я точно не исключение из правил. Единственное, что могу сказать с уверенностью, если Томас мне когда-нибудь встретится, то ему не жить.
Спал я чутко, время от времени проверяя пульс Карины и вслушиваясь в ее дыхание. Девушка дрыхла без задних ног, но даже сквозь сон все время норовила выдернуть руку и поскрестись своими когтями. Приходилось удерживать. Конечно, царапины – это не смертельно, тем более, что гарры ускорят заживление, но можно ведь и обойтись без них. К утру ее состояние должно окончательно стабилизироваться.
Проснулся я легко, почувствовав сквозь дрему изменение ритма дыхания Карины. Нормалка что-то фыркнула в подушку, поерзала, устраиваясь поудобней, и вдруг настороженно застыла, видимо, вспомнив, что не одна. Так, только не надо мне возмущенных воплей спозаранку, сама вчера меня в качестве грелки использовала. Как ни странно, воплей, действительно, не последовало. Она прерывисто вздохнула и осторожно потянула руку, освобождая запястье из моей хватки.
Ладонь скользнула по нежной коже ускользающей руки, и пальцы легко коснулись ее голого живота. Подушечки пальцев зудели от желания пробежаться по бархатистой коже, скользнуть выше, под крупную вязку ее свитера, во сне задравшегося вверх. Я помню, каково это прикасаться к ее дрожащему от нетерпения телу. Слишком хорошо помню. Прихватить зубами маленькое ушко, заставив ее выгнуться. Рефлекторно облизав губы, я потянулся к Каре. Думаю, она не будет против…
Черт!
Конечно, она не против! А если и против, то все равно не откажет! Хотя бы из чувства благодарности за гарры! Придурок!
Я резко отшатнулся и, откинув одеяло, вскочил с кровати. Это просто пытка какая-то! Она ведь мне даже не нравилась раньше! Почему тогда меня теперь так накрывает в ее присутствии? А всё Шерон, со своим дурацким раутом и этим чертовым шани, которое на самом деле не шани! И почему я склерозом не страдаю? Удобная болячка, должен заметить.
Ледяной поток обрушился на шею, заставив сжать зубы. Я с силой уперся руками в стену, подавив желание тотчас выскочить из душа. Терпи, дурак. Тебе полезно голову остудить. Не торопясь досчитал до двадцати. Плечи уже немилосердно ломило от холода, когда я добавил горячей воды, чтоб отогреться. Упругие струи массажировали напряженные мышцы, настраивая на прагматичный лад. Да и мозг наконец-то очнулся от сна… причем, в моем случае – летаргического.
Как мне Брэду только объяснить, куда я одну из трех доз дел? Он же меня съест без соли и перца… Боюсь, тут никакие навыки самозащиты и рукопашного боя не помогут. А ведь я уже мог бы на Крет лететь… Все-таки женщины – это зло! А особенно та, которая сейчас лежит в моей постели, и у которой невероятно сладкие губы, а кожа… Черт! Опять двадцать пять! Где там спасительная холодная водичка?
И зачем я остался на Земле? Кто меня за язык-то тянул? Впрочем, отказываться от своих слов поздно, придется идти до конца. Кстати, конец может подкрасться внезапно, когда Брэд узнает, что один из трех тщательно лелеемых им образцов ушел на Кару. Он ведь над гаррами трясется, как курица над единственным яйцом. Чуть ли не по молекулам каждую дозу делит, лишь бы на дольше растянуть. А тут я! Опа, и трети его запасов как не бывало! Интересно, кого он первым придушит? Меня или Карину? Хотя, не-ет… Он же химик! Боюсь, нам светит какая-то крайне мерзкая и мучительная отрава, изготовленная эксклюзивно для нас и не определяемая токсикологической экспертизой. Это только кажется, что всякие заучки-ботаники – народ безобидный и довольно занудный. На самом деле фантазия у них буйная, а методы специфические – фиг угадаешь, с какой стороны прилетит.
Нужно сегодня же отправить на Крет оставшиеся ампулы. Авось, к тому времени, как вернусь, Брэд успокоится… Все таки мы ж друзья… пока еще…
Еле слышно щелкнула, открываясь, дверь каюты, как раз в тот момент, когда я выключил воду. Еще один щелчок известил, что меня оставили в одиночестве. Оно и к лучшему: меньше видишь – меньше думаешь.
Мне еще гарры отослать обратно на Крет нужно, и присланные вчера финотделом отчеты посмотреть. Дел невпроворот.
– Что у нас на завтрак? – первым делом поинтересовался Закери, заглянув на кухню, и подозрительно принюхался к шкварчащей яичнице с сосисками.
– И тебе доброе утро! А на завтрак у нас акция – «Что сам приготовишь, то твое», – расплывшись в насквозь радостно-фальшивой улыбке сообщил я и стукнул вилкой по краю сковороды, а то мальчишка уже тянул загребущие ручки к еде.
– Эй, ты чего? – резко отпрянув назад и натолкнувшись на стул, возмутился Зак.
– Ничего. Я что, здесь поваром на полставки? Вообще оборзели оба! – в некоторой степени я сам виноват в сложившейся ситуации. Ни Кара, ни Зак излишним трудолюбием не страдают. А добрый, глупый я приготовил на всех один раз, второй, а потом это как-то так незаметно вменили мне в обязанность.
– Ты почему такой злой? – маргунец с обиженным видом наблюдал, как я выкладываю яичницу в свою тарелку, не собираясь делиться.
– Просто парочку лентяев со своей шеи ссадить хочу. И не смотри на меня жалобными глазами, не поможет. Яйца в холодильнике, колбаса тоже, – расположившись за столом вполоборота к Заку, я открыл ноут и вплотную занялся отчетами и собственно завтраком. Все, меня нет.
Но не тут-то было. Через пару минут хлопнула дверца холодильника и, что-то неразборчиво бормоча под нос, Зак достал продукты. А дальше оно начало готовить…
Первое яйцо разбилось о край сковороды только с третьей попытки… Зато разбилось феерично – оно оказалось везде: на плите, на полу, на Заке. Хорошо хоть я в углу сидел.
Второе, видимо, вознамерившись отомстить за своего безвременно павшего собрата, тупо выскользнуло из рук и шмякнулось у ног мальчишки.
М-да, жалко пацана… Что ж оно такое безрукое-то? Всякое в жизни видел, но подобное ходячее недоразумение еще не приходилось. Может, помочь? Хе-хе… и испортить такое представление? Не-е, я должен это досмотреть.
Третье маргунец разбивал с помощью ножа. Яйцо в левой руке, нож в правой, быстрое точное движение… Просто замечательно… Кроме одной детали – Зак, трясясь от злости, почему-то проделал все перечисленное над только что отмытой от предыдущих неудачных попыток столешницей, а сковорода так и осталась стоять рядом на плите.
Сколько разрушений способен причинить один человек в процессе приготовления банальной яичницы? Его диверсантом во вражескую армию нужно посылать! Это талант!
Наконец, четвертый раз увенчался относительным успехом. На зубах у мальчишки звучно скрежетала скорлупа, и он, поднося вилку ко рту, каждый раз брезгливо морщился, но, по крайней мере, жевал.
– Долго на меня пялиться будешь? – неприязненно буркнул Зак, заметив мой заинтересованный взгляд.
– Твою б энергию да в мирное русло, – тихо прокомментировал я.
На щеках у маргунца вспыхнули красные пятна злости, и он открыл, было, рот, чтобы огрызнуться, но тут на кухню влетела сияющая Карина и с порога заорала:
– Крис ответил сегодня ночью! Я еду к нему и узнаю, куда летал Стас! – она на радостях порывисто обняла и затормошила болезненно морщащегося Зака. Как все-таки удачно, что я забрался в самый угол, а на этой крохотной кухне добраться до меня проблематично. – Рок, мне нужна твоя кредитка.
– Еще чего!
– Эй, мне до Рабата лететь! А там еще на такси… – она опасливо посмотрела на мое не блещущее благожелательностью лицо и осторожно добавила: – или на автобусе…
– Поедем вместе.
– Исключено, – отрицательно замотала головой девушка. – Крис не станет даже разговаривать со мной в присутствии посторонних.
– Почему?
– Уф… Рок, я собираюсь уговорить его нарушить закон и воспользоваться своим служебным положением. Неужели ты думаешь, что такие дела решаются при свидетелях?
– А где твой этот Крис работает? Таможня?
– Лучше. Служба контроля при министерстве культуры, – с пафосом объявила она.
Мы с Заком недоуменно переглянулись.
– Ты извини, конечно, но я что-то не улавливаю твоей логики.
– Ох, – раздраженно вздохнула нормалка, – подумай сам. Земля – это колыбель цивилизации, у нас миллионы туристов каждый год, любой камешек может иметь историческую ценность. А теперь представь, что каждый будет вывозить отсюда по камешку на память. Что останется? Я, конечно, сильно утрирую, но общая тенденция ясна. Поэтому министерство культуры, несмотря на мирное название, на самом деле обладает весьма большими полномочиями. В том числе их служба контроля имеет доступ к базам таможни и космопортов. А как раз Крис админит в одном из региональных подразделений.
– Хорошо, собираемся тогда.
– Нет, – категорично отрезала Карина. – Я еду одна, и точка.
– Деньги у меня, значит, я решаю.
– Знаешь, эти ваши банковские отделения с Крета такая прелесть, – сладко пропела женушка. – Достаточно лишь сообщить, что мы женаты…
Девушка особенно мерзопакостно ухмыльнулась, отбежала к двери, дабы обеспечить себе фору, и явно приготовилась драпать.
Черт! Ну, что же… рано или поздно она должна была просечь, что имеет доступ к моим счетам. И так еще долго продержался. Поэтому я остался расслаблено сидеть на месте, с любопытством наблюдая, как она растерянно топталась у порога, так и не увидев ожидаемой реакции.
– Зачем тогда кредитку просила?
– Ну-у… Из вежливости. Кроме того, в банк топать долго, но если будет необходимо…
– Ладно, – я спокойно кивнул, не отводя взгляда от ее лица. – Занесу чуть позже.
– «Ладно», и все?
– А чего тебе еще надо?
– Просто на тебя не похоже… – подозрительно заметила Кара.
– Ты уж определись, что тебе нужно, дорогая, – пропитанный насмешкой ответ заставил ее озадаченно нахмуриться.
– Тогда я пойду… сумку соберу?
– Иди, – покладисто согласился я.
– И еще… Мне, возможно, придется платить за информацию… – попыталась заранее оправдаться женушка.
– Понятно. Когда вылет?
– Через три часа. Но мне еще в аэропорт ехать.
– Когда вернешься?
– Послезавтра, наверно, – пожала плечами Карина. – Или завтра… вечером… но это вряд ли…
– Ясно.
Она задумчиво побарабанила ногтями по косяку.
– Кстати, что у нас на завтрак?
– Зря ты это спросила, – прокомментировал себе под нос Зак, наколов на вилку кусок яичницы и с мрачным видом уронив ее обратно в тарелку.
– Да? – не поняла девушка. – Хотя ладно. Мне некогда, в самолете перекушу.
Карина ускакала к себе, оставив нас одних.
– Зак, оставляю тебе ключ, ты останешься здесь. Я поеду с Кариной.
– Так она ж говорила, что одна летит.
– А ты больше слушай!
– Она не согласится.
– Она не узнает.
– Нет, я так не играю! Вы едете за «химерой», а я в пролете? – гневно взвился мальчишка.
Я замолчал, пытаясь придумать разумные и веские аргументы, но в голову ничего достаточно убедительного, как назло, не лезло… Вернее, лезло, но это звучало здраво для меня, а не для подростка, только и ждущего, что его обязательно попытаются обмануть. И Карину бесконтрольно отпускать не хочется… Ну, не верю я, что она нигде не лоханется.
– Внешность у тебя броская слишком, – я окинул взглядом его тощую высокую фигуру и снежного цвета шевелюру.
– Ой, а ты, можно подумать, лучше? Дылда-кретянин посреди нормалов! Капец, какой незаметный!
– Я маскироваться умею, – не удержался от подковырки я. Ясно, что любой более-менее наблюдательный человек пропустить меня не сможет при всем желании. Но нормальный человек и Карина – это две большие разницы.
– Шкафом на ножках прикинешься? – язвительно поинтересовался Зак. – Короче! Или берешь меня с собой, или я сдаю тебя Каре.
– Ладно, ты летишь со мной.
Мальчишка издевательски усмехнулся и с довольным видом вернулся к завтраку. Шантажист мелкий!
Женушка не подвела. Нам всего-то и требовалось выехать на десять минуть позже, а в аэропорту держаться на несколько человек позади. Карина так увлеченно клацала по кнопкам бука, время от времени загадочно улыбаясь, что не заметила, даже если бы мы напротив ее уселись. А билеты на первый класс дали возможность скрыться из виду в зале ожидания повышенной комфортности и свели к нулю вероятность пересечься в салоне самолета. Правда, заодно проделали очередную дыру в моем бюджете. В долгах, как в шелках, блин. И первым классом рассекаю, да еще не один, а с прицепом.
В Рабате моросил мелкий дождик. Впрочем, он несколько сглаживал стоящую тут температуру. После плюс двенадцати и пронизывающего ветра здешняя жара навалилась неподъемным грузом. А еле ощутимый привкус йода в воздухе от близости океана и пальмы, растущие даже в помещении аэропорта, навевали мысли об отдыхе и ничегонеделании.
Конечным пунктом вояжа Карины оказалось кафе на окраине Рабата. Нормалка, заняв один из свободных столиков и повесив куртку на спинку стула, продолжила втыкать в монитор ноута. А мы, напялив ради маскировки куфии, купленные еще в аэропорту, и, оккупировав дальний столик, прикинулись безобидными туристами.
