Текст книги "Любовь, как криптология (СИ)"
Автор книги: Елена Пивницкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 46 страниц)
Глава 5. О пользе смотрин
Рок
Имя Джеймса Карра может творить чудеса. Я в этом лично убедился, когда инвесторы, которые еще два дня назад делали вид, что в упор меня не видят, начали наперебой назначать встречи и предлагать помощь. Только я уже мог себе позволить не расплачиваться за их заботу пакетами акций и несусветными процентами. Дед, если уж что-то делал, то делал с размахом – финансовые вливания были огромными, даже больше, чем я когда-либо ожидал. Пришлось, правда, допустить к проверке состояния дел частных аудиторов, но у меня с отчетностью всегда был порядок. Да и аудиторская контора работала быстро и профессионально, не тормозя расписание моих служащих – старик предпочитал сотрудничать с лучшими.
Мы с Брэдом, проявив некоторую долю наглости, даже закупили оборудование для второй части эксперимента. Хотя проблемы с первой частью еще не были решены. Чертовы гары успешно проходили стадию ускоренного роста, но на этапе перехода в стадию формирования мезоглеи, как и раньше, начинались проблемы – соединительная ткань вырабатывалась, но процентное содержание сыворотки, которая и являлась окончательной целью, было уничтожающе низкое. Это все, что я смог понять из объяснений Брэда – остальные слова, как и семь лет назад, оставались незнакомыми, хотя я за этот срок и так выучил много нового!
Но Брэд фонтанировал новыми идеями и не был намерен сдаваться. Иногда я задумываюсь – чем он будет заниматься, когда доведет проект до конца? Хотя, свято место пусто не бывает. Уверен, еще до окончания работы с гарами он озвучит новые, не менее сумасшедшие идеи.
В общем, я уже больше месяца разгребал текучку и старался наскрести денег на выплату алиментов. Можно было оформить залог на дом, но это позволило бы погасить только половину, так что пришлось продать мое единственное жилье. Риэлторы дали отсрочку на освобождение дома. Часть вещей я был вынужден продать – все равно девать некуда. Некоторые, поценнее и поменьше, отправил к тетке Шерон, у которой сейчас гостили Лэнс и Дженни. Но большинство так и остались в доме, забытыми и никому не нужными.
Я как раз разбирал (или, скорее, создавал) завалы в доме, сортируя вещи на две кучи – нужное и барахло. Маруднейшее занятие. Я как раз планировал все свалить в одну большую кучу и вызвать мусоровоз, когда позвонил дед и в приказном порядке велел срочно приехать к нему в госпиталь. Что он делает в больнице? И почему ничего мне не сообщили? Хотя… когда он хоть раз мне отчитывался?
По-настоящему жутко стало, когда медсестра на ресепшене сказала, что мистер Карр находится в реанимации… Но стоило мне только подняться, как я сразу увидел деда очень даже бодрым, здоровым и довольным. Он даже подмигнул мне, пока я ругался с охранником в коридоре. Какого здесь происходит? Почему дед выглядит, будто миллиард в лотерее выиграл, а не в больницу попал? И с каких это пор в больнице вооруженная охрана дежурит? И что значит, мне нельзя заходить без спецразрешения? Что за дурацкие приколы!
Послав по адресам ближайших предков полицейского, я все же попал в палату, уже порядком обозленный. Опять дедуля демонстрирует свое специфическое чувство юмора?!
– Зачем ты меня вызвал? Я занят, между прочим! – на меня ноль внимания, зато развертывается к какой-то девке и вежливо так сообщает:
– Познакомься, Кариночка, твой жених.
Э-э-э. Он кого сейчас имеет в виду? Надеюсь, не меня? Ох, судя по тому, как эта страхолюдина женского пола на меня смотрит, таки про меня… Еще и подхихикивать начала! Ну, все! Меня эти дурацкие приколы достали!
Вдобавок, и Картер здесь. Сидит, наблюдает со злорадным предвкушением на морде… Никогда не любил этого выскочку, и наши чувства полностью взаимны. В костюме, волосы уложены, реснички подкрашены, тьфу. А я сюда гнал так, что даже душ принять и переодеться не успел.
– Дедуля, – тяну ласково, стискивая руками спинку больничной койки, – ты меня в срочном порядке вызвал шуточки пошутить? Думаешь, мне заняться нечем? – вообще-то, нечем, но не буду же признаваться, что хлам дома разгребал. – Я, между прочим, не в бирюльки играю! И вообще! Что ты делаешь в реанимации? И почему мне никто не сообщил?
– Ты как с дедом разговариваешь? Не смей кричать на пожилого человека! Да еще в больнице, – тявкает то чучело с соседней кровати. Благо хоть хихикать перестала. – А то до свадьбы не доживет, – добавляет почти неслышно.
– С вами не разговаривают! – рявкаю в ее сторону и опять обращаюсь к деду. – Ты можешь мне объяснить, что происходит? Зачем ты сорвал меня сюда, как на пожар?
Джеймс молча улыбается, раздражающе медленно надевает на шею кожаный шнурок с ритуальными камнями и, пафосно воздев руки, провозглашает:
– Не ссорьтесь, дети мои! Не гоже вносить в дом разруху и скандалы!
О-о-о, дедуля, похоже, сбрендил! А ведь только две недели назад его видел – вполне нормальным казался. Ну-у, со стандартным набором гадостей и подковырок. А тут так резко… Бедный старик… Как же мы без него? Ведь он весь род в ежовых рукавицах держал, и всеми делами уже больше полувека рулил… Видимо, и Картер тут по той же причине, для признания недееспособным и передачи управления родом кому-то другому. Дяде Эдварду, наверно. Да-а, дела…
Колобок-мутант, из которого торчала только невероятно взлохмаченная голова, снова начинает посмеиваться с явными истерическими нотками. Палата предназначена специально для душевнобольных? А почему в реанимационном отделении? И зачем охрана у дверей? Из-за буйных психов?
Картер только подозрительно спокойный, радостный даже. Он-то чего радуется? Не факт, что работу ему удастся сохранить, новый глава своих людей приведет.
Мы с Картером вместе учились и даже не конфликтовали особо лет до четырнадцати. А вот в старшей школе у нас началась настоящая война на выживание. А за что его любить? Прилизанный надменный красавчик, вечно гонора больше, чем реальных дел. Хотя, адвокат он неплохой, дед у себя плохих не держит… то есть не держал…
– Деда, ты, главное, не волнуйся, тебе вредно, – пытаюсь успокоить Джеймса. – Все хорошо, никто не сорится. – У чучела на кровати новый приступ смеха уже переходит в ржание молодой кобылицы, Картер ей вторит, и только дед укоризненно смотрит. Так-с. Мне цирк на выезде уже поднадоел. К тому же, присутствует ощущение, что смеются надо мной.
– Тихо! – законной расправы меня лишил дед. Сладкая парочка, и правда, заткнулась. – Рок, присядь и выслушай меня, пожалуйста. Со мной все в порядке. Я регулярно ложусь в больницу обследоваться и поддержать немного здоровье.
– В реанимацию?
– А что такого? Уход получше, анализы и процедуры быстрее делают. А то в одиночной палате помереть можно, пока к тебе кто заглянет, а здесь за секунду прибегают. Да и спокойно, одни коматозники лежат, не мешают особо, – фыркнул Джеймс. – Ну, до недавнего времени, по крайней мере.
– А-а, понятно. А меня зачем вызывал, если все нормально?
– Понимаешь, в чем дело… Карина, – он кивнул в сторону девушки, – попала в очень сложную ситуацию и я хочу ей помочь. А мне для этого нужно твое содействие…
– Ладно, чем смогу, помогу, – если дед просит, то мне, в принципе, не трудно. – Что надо сделать?
– Жениться.
Эм…
Карина
После слова «жениться» мужчина зависает секунд этак на тридцать, даже не моргает. Вылитая статУя, можно гипсом заливать и в музей сдавать, как классический пример крайнего офигевения. Глазки на выкате, бровки домиком, челюсть отвисла – красавец, одним словом. И вот за это мне замуж выходить. Кошмар! О, пошевелился, наконец – рот захлопнул, макушку почесал и ржать начал. Волосы у него, кстати, коротковатые как для кретянина, почти ежик.
– Ну, вы, блин, даете! Ха-ха… Жениться… гы-гы-гы – буквально стонет от хохота. А мне уже как-то невесело – приступ нервного смеха прошел, и меня начинает немного потряхивать.
– Рок, – перебивает мистер Карр, – я серьезно.
Ему словно отрезало, мгновенно замолк и вылупился на нас.
– Раз тебе так сильно надо, то сам и женись. Наконец, у нас бабушка появится. Желаю вам любви и согласия, – и разворачивается в сторону выхода.
Э-э. Куда? А как же я? Призрак тюрьмы снова замаячил перед внутренним взором.
– Ты мне давал бэлофт! Я требую его исполнить! – громыхает дедуля.
Хотя сейчас он на немощного старика меньше всего смахивает, скорее, на короля в изгнании. Так и хочется поклониться и пробормотать «будет исполнено, вашество». На Рока тоже действует – замирает на ходу, словно в невидимую стенку впечатывается. Ме-е-едленно, нехотя поворачивается, и видно, что как будто посерел весь, и правый глаз в тике дергается. Жутковатенько так.
– Ты не посмеешь, – шепчет он каким-то надтреснутым голосом, неверяще вглядываясь в лицо старика.
– Посмею, – довольно твердо отвечает мистер Карр, но глаза в сторону все же отводит.
– Зачем? – голос звенит от сдерживаемой боли. Как по сердцу осколками царапает, мне его почти жалко становится… Почти… Потому что себя все-таки жальче капельку больше.
– Хочу девочке помочь. Ей гражданство получить срочно надо.
– Сказки-то не рассказывай. Я уже не в детском возрасте. Альтруизм у него проснулся на старости лет!
– Ладно. Правду, так правду, – глубоко вздыхает дедуля. – Твой развод поставил семью в довольно неприятную ситуацию. Хотя ты уже давно не был на совете рода и не участвовал в принятии решений, но право голоса за тобой сохраняется в любом случае. Пока вы с Бетси были женаты, если бы с тобой что-то случилось, то голос перешел бы ей на правах опеки, но передать его она могла бы лишь мне, как главе рода. И даже если бы не захотела, то сама она достаточно глупа, дабы не создать больших проблем при всем старании.
Ого! Какие тут интриги плетутся. Тайны Мадридского двора нервно курят в сторонке. Да и жених-то мой не первой свежести оказывается, б/у, так сказать.
– Сейчас, – продолжает мистер Карр, после небольшой паузы, – в случае твоей гибели право голоса до самого совершеннолетия Лэнса, фактически, будет принадлежать отцу Бетси – Ричарду Трэнси. Что из себя представляет Ричард, и в каких мы отношениях, ты прекрасно знаешь. По сути, он главный помощник главы враждебного нам рода. Пустить его на совет – это все равно, что запустить матерого волка в загон для овец. Он сделает все для того, чтобы подорвать любое важное голосование, не говоря о том, что некоторые вопросы, вообще, не должны выходить за стены зала приемов.
– Тебе не кажется, что ты меня несколько преждевременно хоронишь?
– Я должен, в первую очередь, позаботиться о благополучии всего клана, а не только об удобстве твоей задницы! И я тебя не хороню, а вот Ричард вполне может этому поспособствовать. А если ты женишься во второй раз, то смысла тебя устранять у него уже не будет – Бетси потеряет право опеки.
Черт! Куда я ввязалась? Разборки мафиозных кланов! Меня же укокошат и не почешутся! Это только в комиксах главный герой обретает суперсилу и на последнем издыхании, весь в крови и соплях, мочит врагов. А в жизни закопают под неизвестным кустиком и все. Это если останется, что закапывать.
– У тебя бред! – кипятится Рок. – Такой сценарий может родиться только в больном мозгу! Ты уверен, что тебя врачи хорошо проверили? Психиатра не пропустил на обследовании?
– Бред или не бред, не тебе решать, сосунок! А вот свой бэлофт, будь добр, исполни!
Из горла кретянина начинает вырываться самое настоящее рычание. Пойти погулять куда-нибудь, пока они тут договариваться будут? Как-то мне стремно. Я закутываюсь поглубже в одеяло и кошусь на Картера. Тот весьма спокоен и расслаблен, кажется, даже втихаря улыбается кончиками губ. Заметив мой взгляд, подмигивает с заговорщическим видом. Отворачиваюсь. Адвокат дьявола, блин. Всегда знала, что доверять красивым мужчинам не стоит.
И главное, не покидает ощущение, что меня глобально где-то надули – мало того, что женить внука выгодно самому мистеру Карру, так я еще и услугу ему должна осталась.
Между тем Рок немного успокаивается, хотя заметно, что с большим трудом, и смотрит в упор на меня. Мамочка! Надеюсь, убивать меня в присутствии свидетелей он не станет?! Кретянин делает всего пару шагов и оказывается прямо напротив. Или все-таки станет?! Картер сразу резко подрывается и с грозным видом замирает рядом с кроватью, но это, вместо того, чтоб успокоить, еще больше напрягает. Адвокат, конечно, душка и красавчик, но против женишка он каким-то мелковатым выглядит. Весовые категории здесь явно разные.
Впрочем, Рок игнорирует юриста и, склонив на бок голову, пытается доброжелательно улыбнуться. Этой судорожной миной он так напоминает майора Бейла, что у меня против воли вырывается истерический смешок, и у суженого опять начинается нервный тик.
– Такая красивая девушка, – гм… хм… ничего себе, начало! – Ну, зачем тебе связываться со мной. А? Такую красавицу кто угодно замуж возьмет… – и голос у него сладкий-пресладкий, будто с головы до ног медом обмазывает. Ага, осталось только перьями посыпать и буду вылитая курица!
– А может, я о тебе всю жизнь мечтала? Во снах видала? – Боже, что я несу?! Это все от нервов… Кретянин аж отшатнулся от меня с легким выражением брезгливости на лице. Ну-ну, а ведь только что красавицей называл. Эх, мужчины…
Смотрит пристально, хмурится. Думает, наверно. А, учитывая, что мускулатура и умственные способности обычно пребывают в обратно пропорциональной зависимости, то для него это процесс редкий и сложный, так что я решаю не мешать и молчу.
– Слушай, ты, наверно, про меня ничего не знаешь? Да? Так я тебе сейчас расскажу! – выдает он с каким-то радостным предвкушением. А ну-ка? Интересно узнать… А то дедуля так и не объяснил, в чем жених бракованный, только хвалил.
– Хм… Давай, послушаю…
– Я в разводе!
– И что? Слышала уже, – вероятно, моя реакция отличается от задуманной, потому что Рок удивленно вскидывает брови. Но останавливаться он явно не намерен.
– Я почти банкрот, у меня даже дома больше нет! А все, что было, ушло на оплату алиментов!
– О, сочувствую, – но мне, в принципе, все равно, я не привыкла сидеть на шее у окружающих. Да и к себе на шею влезть не позволю – слезешь там, где и сядешь.
– У меня дети есть! Двое! – Ой, не надо детей… Я их боюсь. Стоп… Он же про алименты говорил, значит детки с мамой живут. Вот и прекрасно.
– Поздравляю. Дети – цветы жизни, – прописные истины рулят, даже если они не истинны.
Рок резко выдыхает и, прищурившись, продолжает:
– У меня мерзкий характер.
– У меня не лучше, – выдаю в порыве откровения.
– Очень мерзкий, я в «Кретских тиграх» четыре года служил. А там все контуженые!
– А я самбо шесть лет изучала! – на самом деле, сходила лишь на одно занятие, нас там заставили отжиматься и пресс качать, так что я больше не пришла. Но врать – так с размахом! – И сдала дан на черный пояс. Меня даже мастер лучшей ученицей называл. Что, съел?
– А меня в боях без правил признали самым подлым бойцом!
– А меня с десяти лет уже боялись все соседи! – мне папа набор юного фокусника тогда подарил, а зрителей не подарил, вот я всех и доставала.
– А я из десяти десять выбиваю!
– А я карандашом могу преступника обезвредить! – в действительности, то был не преступник, а мой одноклассник, который поскользнулся на случайно уроненном карандаше. Но это ведь дела не меняет?
– А у меня есть медаль «За отвагу»!
– А у меня грамота победителя олимпиады! – я быстрее всех на офисной пьянке в мешке проскакала, все остальные на старте столкнулись, а я с краю стояла.
Только, кажется, мы немного отвлеклись и вместо того, чтоб пугать друг друга, уже хвастаться начали. Дедулька и Картер наблюдали за нами с искренним интересом, только головами вертели то на меня, то на него, будто котята мордочками за куском колбасы поворачивались. До Рока тоже стало постепенно доходить, что чем-то мы не тем занимаемся.
– Ну, зачем тебе я, а? Я ведь плохой, очень, – уже как-то жалобно и умоляюще тянет Рок. – Что ты хочешь? Хочешь, я тебе денег дам?
– Ты вообще тупой, да? Мне гражданство твое надо! Да я хоть за чешуйчастого гамадрила готова замуж выйти, если у него кретское подданство будет!
– Вот и прекрасно. Смотрины, будем считать, прошли успешно! – радостно вклинивается в наш обмен любезностями мистер Карр. Ну, хоть кому-то весело. – Можем приступать к основной части программы, а то полицейский в коридоре что-то сильно дергаться начал.
И действительно, охранник с кем-то говорит по телефону, активно жестикулируя и явно нервничая. Что-то сомневаюсь, что он маме звонит, скорее уж майору Бейлу докладывает о внеплановой активности вокруг подследственного субъекта. Полицейский намеревается зайти в палату, но Картер мгновенно просекает ситуацию, выскакивает за дверь и начинает ему что-то яростно втирать. Уж не знаю что, но, видимо, он и впрямь неплохой адвокат, поскольку прыти у охранника резко поубавилось.
Старик возвращается к своей постели и копается в резном деревянном сундучке. Откуда тот взялся? А, наверно, Картер притащил… Выуживает оттуда нечто типа большого маркера и возвращается к нам. Рок с надеждой косится в сторону двери, но адвокат продолжает забалтывать охрану, и помощь с той стороны ему, бесспорно, не светит. Я так и продолжаю сидеть в одеяле, только ноги и башка торчат. Неприлично, конечно, но вставать сама я пока не рискну, и сомневаюсь, что жених захочет меня под ручку поддержать.
– Карина, дай мне правую руку, – протягиваю лапку, и дедуля несколькими взмахами чудо-фломастера рисует на запястье странную загогулину, напоминающую японский иероглиф. Рисунок серебристого оттенка чем-то напоминает цвет узора на скулах у кретян.
– Рок, – женишок сквозь силу подает конечность, и ему на кожу наносят аналогичный орнамент.
– Объявляю вас мужем и женой, – торжественно заявляет мистер Карр и марширует к своей кровати.
Что? Это все? Так быстро?
А поцеловать?
Глава 6. О роли размера в отношениях
Рок
Я боялся, что не сдержусь. Потоки злости буквально мчались по венам, вынуждая стремительно колотиться сердце и сжимать кулаки до боли в пальцах. А я ведь могу одним движением сломать его тощую иссушенную шею. Левая на затылок, правая под подбородок, и резкий рывок головы вправо и вверх. Он и понять-то ничего не успеет. Старые боевые инстинкты выскочили, словно черти из табакерки, и упорно перебирали на себя контроль над разумом. А ее я буду душить медленно, любуясь каждой тщетной попыткой вздохнуть. Возможно, даже позволю сделать несколько крохотных глотков воздуха, дабы продлить агонию. Эта аферистка обязана страдать перед смертью.
Не знаю, как мне удалось подписать брачное свидетельство и выйти из госпиталя, никого не убив. Думаю, выражение лица было все-таки зверским – все встречные очень оперативно отскакивали в сторону.
Очнулся лишь на стоянке, когда пару раз засадил кулаком по своей машине – боль в костяшках немного отрезвила голову. Злость не ушла, просто затаилась в груди, выжидая момент, чтобы снова вырваться и начать крушить все вокруг. Как же я его ненавижу! Старый интриган, маразматик, манипулятор, который считает, что мир должен танцевать под его дудку! Интересно, он осознает, насколько близко подошел к грани, что отделяла его от смерти? Он должен был знать, где я служил, и как он рисковал. Или это входило в понятие допустимого риска?
Какой же я дурак! Так подставиться! Зачем, зачем я дал ему бэлофт? Думал, что вернулся в семью? А то, что эта семья тебя первым и подставит, ума не хватило догадаться? Идиот! Повелся, как сосунок, на тезисы, что бэлофт лишь страховка, и дед не будет использовать его против меня! Развели, как лоха на блошином рынке.
Так мне и надо. Буду следующий раз думать, кому и какие клятвы раздавать. А то расслабился за столько лет мирной жизни. Ага. Предательство рода как раз то событие, которое возвращает тонус и дает нехилый всплеск адреналина.
Змея злости снова подняла шипящую уродливую голову. Приходится еще пару раз двинуть о дверцу фургона. На месте удара в металле остаются вмятина и следы крови. Черт! Только руку разбил из-за этих козлов. Медленно слизываю кровь с расквашенных костяшек. Все, успокойся… Вспомни тренировки по медитации, очисти разум…
Еще и эта! «Хоть за чешуйчастого гамадрила»! Дрянь! Где он такое чучело откопал? Вот уж точно, никто, кроме обезьяноподобного, добровольно не женится. Если бы кого приличного подобрали, может, не так обидно бы было!
Впрочем, Рок, кого ты обманываешь? Знаешь хоть одну приличную кретянку, которая за тебя пойдет? Так что дед тебе личную жизнь по доброте душевной устроил, так сказать. Нашел таки мымру, которой все равно за кого. Ну дедуля! Не знаю еще, что я сделаю, но я тебя обязательно отблагодарю. Так отблагодарю, что мало не покажется! И плевать, какие у тебя мотивы были!
Он, видите ли, совет рода спасает от коварных захватчиков! А захватчики-то и сами не в курсе своих подлых планов… Джеймс, похоже, окончательно помешался на борьбе кланов, везде заговоры мерещатся, а его вражда с родом Трэнсов уже выходит за все пределы разумного. Скоро шпионов у себя под кроватью искать начнет. Возможно, его, действительно, стоит проверить у психиатра, и передать бразды правления кому-нибудь помоложе?
Хм, ну раз мне напомнили о голосе в совете рода, то просто грех не воспользоваться таким шансом и не поставить на рассмотрение вопрос о смене власти. Ты сам нарвался, дорогой дедушка!
Черт! Нет! Я даже этого не смогу сделать! Новый глава – если, конечно, поддержат мое предложение – скорее всего, отменит финансирование проекта выращивания гаров.
Получается, что я у главы рода Карр на очень глубоком и прочном крючке, как тупой толстопузый сом. Гм… смешно даже. Похоже, меня ловко водили за нос все это время.
Что же делать? Начинать грызню с Джеймсом я сейчас не могу. Необходимо, по крайней мере, дождаться каких-нибудь продвижений в исследованиях. А когда эксперименты дадут результат, к сожалению, не в силах сказать даже Брэд. Как говорится, выход у меня только один – расслабиться и попробовать получить удовольствие. Черт! Меня еще никогда так не опускали! Спасибо тебе, дедуля! От всего сердца благодарю!
Я еще некоторое время попинал колеса. И в конце концов завел машину и, под успокаивающий рокот мотора, решил сделать вид, что ничего не было. Пусть сами с этой нормалкой разбираются, раз она им так дорога. Мне плевать, я свою жизнь менять не намерен.
Карина
Женишок, то есть уже муж, после окончания церемонии (мы еще поставили подписи на каком-то бланке) только зыркнул на меня злобно и вылетел за дверь, будто ему кто пинка дал. Чуть охранника вместе с адвокатом с дороги не снес. Мда, а ему реально не везет в личной жизни: с первой женой развелся, а вторая – я. Бедняжечка. Ну ничего, пусть потерпит пару месяцев, а потом я придумаю, что дальше делать, и тихо мирно разведемся.
– Полицейский доложил руководству о своих подозрениях, – сообщил Картер, возвратившись в комнату. – Ничего конкретного он не знает, но процесс получения гражданства надо бы ускорить. В стандартном случае это может занять до недели.
Неделю?! Да меня за это время арестуют, осудят и отправят ближайшей экспресс-бандеролью в тюремный сектор!
– Да, ты прав, – вздохнул мистер Карр. – У меня есть кое-какие связи. Думаю, судья Морган сможет нам помочь, но к нему необходимо ехать лично. Старый маразматик не признает видеосвязь.
– Ох, спасибо, – от всей души поблагодарила я. Надеюсь, дедулька меня не обманывает и не планирует просто смыться сейчас, получив все, что ему было нужно. И главное – я ничего не могу в данный момент сделать, дабы хоть как-то проверить информацию. Придется верить на слово. Паранойя обостряется, и мне опять мерещатся глобальные заговоры.
– Не волнуйся, уже сегодня вечером Картер принесет тебе новые документы, – угу, хочется верить.
Мистер Карр скрывается в ванной комнате, пока Картер пакует его вещи из тумбочки, и возвращается уже в официальном костюме цвета кофе с молоком и выглаженной белой рубашке – и не скажешь, что только что в пижаме на соседней койке валялся.
Прощаются и уходят оба. Только верный сторож по-прежнему дежурит у двери. Все нехорошие и страшные мысли как будто только и ждали этого момента, дабы вгрызться в голову. И я уже почти уверена, что стала жертвой какой-то жуткой махинации, и сижу теперь тут, как дура, дожидаясь полицию. А они там смеются и радуются удачной афере и вовремя подвернувшейся под руку идиотке.
От построения еще более извращенной теории заговора спасает обед. Ну наконец-то! А то у меня уже живот к спине прилип, словно год не ела. Хм… Год не год, а полтора месяца так точно будет. Или они через трубочку коматозников кормят? А, неважно! Я аж подпрыгивать начала от радости. Санитарка чуть поднос не уронила, когда мое лицо увидела. Что? Настолько кровожадная морда?
Еды оказалось мало, какие-то у них детские порции. Я хотела возмутиться, но не смогла: зубы были слишком заняты – грызли кусок прорезиненного мяса. Попыталась промычать свое возмущение, но, по-моему, санитарка посчитала невнятное рычание одобрением, поскольку умиленно заулыбалась.
Как ни странно, всю порцию осилить мне так и не удалось, хотя очень старалась. Зеленое подозрительное желе уже не поместилось. После сытного обеда, как известно, кожа на животе натягивается, и глаза закрываются. Так что я продремала до самого вечера. Но оно и к лучшему – не лезли в голову всякие страшилки.
Когда я проснулась, в помещении уже включили свет, и сменился утренний охранник. На сей раз подвиг с посещением туалета прошел несколько легче – маршрут остался неизменным, да и голова кружилась не меньше, но хотя бы ноги не отказали в самый неожиданный момент. Даже полюбовалась немного на свою мордаху в зеркале. Ну, что сказать? Бывало и лучше. Даже после трехдневных новогодних пьянок было лучше. И после выезда на рок-фестиваль, где жили в палатке, мылись из пластиковых бутылок и пили все, что горит, было лучше. Если честно, то даже не помню, когда было хуже! Шрамов и новых изъянов на лице не появилось, но общее ощущение от опухшей морды с красными кроличьими глазками было такое, что я задумалась о посещении пластического хирурга.
Ну теперь ясно, с чего женишка так колбасило, когда он меня красавицей называл. Ха. Я бы тоже словами подавилась, а он ничего, держался… некоторое время.
Каракули на запястье и не собирались отмываться. У меня теперь оригинальная татуировка? Чего ж в том маркере было, что так въелось? Надеюсь, ничего токсичного?
Позже меня осмотрел дежурный врач, ничего не сказал, лишь отметил что-то в своем планшете. И, наконец, ближе к ночи приперся Картер – я уже вся на нервах была – сунул мне новый паспорт и бодро поскакал дальше. Даже общаться не стал, заявив, что очень спешит. Какие могут быть дела у симпатичного адвоката ночью? Эх, повезло кому-то…
Паспорт оказался самым обычным – пластиковым международным. Фотку с моих старых документов взяли, а вот фамилию зачем-то поменяли. Теперь я Карина Карр. Что за дела? Кара Карр – вылитая ворона. Я не давала согласия на смену фамилии! Я к своей привыкла за столько лет! Ай, ладно… При разводе поменяю обратно. Имея на руках паспорт, я несколько успокоилась и смогла мирно поужинать и потренироваться ходить.
На следующее утро у меня взяли анализы, просветили всю, и к обеду перевели в терапию. Там оказалось немного веселее. Со мной лежали две кретянки. Замечательнейшая бабулька, угощавшая всех домашними печеньками, и девочка-подросток. А еще там был телевизор, так что мне удалось узнать, что в мире творилось, пока я в отключке валялась. Ничего нового, как будто и не играла полтора месяца в спящую красавицу. Все, как всегда: там цунами, сям авария, там демонстрация, сям кого-то убили. Меняются только имена и названия. Из позитива показали новорожденного тигренка в зоопарке. Угу, на двадцать страшных сюжетов один тигренок – очень жизнеутверждающе.
Выцыганила у девчонки ноут на десять минут, проверить почту. Терпеть не могу пользоваться чужой, непроверенной техникой (мало ли какое зверье там живет), но любопытство оказалось сильнее. А там ажиотаж – все резко вспомнили о моем существовании. Причем большую часть этих личностей я вообще не помню, остальным тоже, в принципе, отчитываться не собираюсь. Черкаю лишь пару строк родителям, что жива-здорова, и полиция от меня уже скоро отстанет. Успокоила или нет, не знаю, но, по крайней мере, будут знать, что еще концы не отдала. О замужестве не пишу – не хочу волновать еще больше. Вдобавок, на ящик прислали какие-то банковские документы, но их нужно читать внимательно и вдумчиво, дабы что-то понять. А вокруг меня хозяйка бука уже круги наматывает, типа прозрачно намекает отдать ее собственность. Потом гляну когда-нибудь.
Пик веселья пришелся на визит майора Бейла. Он брызгал слюной и размахивал ордером, а я вертела у него перед носом паспортом и запоминала особо удачные фразы. Пополнила свой запас нецензурной лексики, часть, правда, не поняла – уж какие-то слишком экзотические виды животных нашел майор в моей родословной. А предки по женской линии оказались еще теми затейницами!
А дальше были тишь да благодать и домашние печенюшки с шоколадной крошкой. Передвигаться получалось почти нормально, только иногда заносило в стороны. А на тренажерах так вообще в легкую бегала – там перила по бокам очень в тему пришлись. Даже лицо немного стухло и перестало напоминать сдобную кулебяку.
Через два дня мне сообщили, что выписывают. Быстрые они тут: свадебный обряд – 20 сек., реабилитация – два дня. Что дальше? Похороны в конце недели?
Хорошо, что Картер оставил мне визитку, пришлось звонить и просить о помощи. А то сестра-хозяйка из вещей отдала мне только босоножки. Форменное платье разрезали еще в скорой, а мои футболку со штанами так и не принесли добрые сотрудники. Решили, что не выкарабкаюсь?
Рок
Зря я не смотрю на экран видеофона, когда принимаю вызов. С той стороны был Картер, сидел в ярко освещенном кабинете на фоне своих дипломов.
– Привет, Рок, мне звонила твоя жена, просила забрать ее из госпиталя и привести вещи.
Я даже удивился поначалу, зачем с ним Бетси связывалась, и почему она в больнице. И лишь спустя полминуты дошло, что он говорит о этой… как ее… Карине. А я-то тут причем?
– Вы сами мне ее навязали, сами с ней теперь и разбирайтесь. Флаг вам в руки и попутного ветра в спину.
На этом я посчитал разговор оконченным. А вот Картер, видимо, решил по-другому, поскольку через пару минут его соединила секретарша уже через внутриофисную связь.
– Рок, послушай. Не нужно показывать мне свой характер. Я его и так хорошо знаю. А если старик узнает о твоих закидонах, то плохо в первую очередь будет тебе.
