Текст книги "Любовь, как криптология (СИ)"

Автор книги: Елена Пивницкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 46 страниц)

Глава 19. О значении красоты

Карина

Перед тем, как зайти на кухню, я пару раз провела пальцами по волосам, стремясь ликвидировать вечный художественный беспорядок.

– Что за срочность? – Шерон меня торопила, будто на пожар. Даже зубы нормально дочистить не дала, а сама сидит – кофейком балуется с выпечкой. Я, кстати, тоже хочу! Или не стоит? Особенно учитывая трагическую судьбу последних джинсов… Ладно, от одного пирожка ничего не случится.

Рок, вальяжно прислонившись к столешнице, перекидывал из руки в руку апельсин и привычно хмурился. Он вообще в моем присутствии часто хмурится. Скоро морщины появятся. В официальном костюме и с отстраненным выражением лица он выглядел каким-то нереально далеким и безразличным. Невыносимо хотелось совершить какую-нибудь гадость, лишь для того, чтобы вывести его из равновесия и увидеть отклик. Хотя о чем это я? Глупости какие-то…

– Похоже, наши планы меняются, – мрачно проинформировал меня Рок и замолчал, не отрывая взгляд от фрукта. Я еще немного подождала, но он так и не снизошел к каким-либо объяснениям. Планы изменились, и все тут! Какие планы, как и почему? Не моего ума дело, надо понимать. Он сказал – и точка! А все должны слушать и бояться!

– Дорогой, я, конечно, понимаю, что краткость – сестра таланта, но, боюсь, ты слишком уж гениален для ничтожной меня, – съязвила я, усаживаясь за стол напротив Шерон. Муженек, пользуясь тем, что тетушка его не видит, зло сощурился и выразительно покрутил пальцем у виска. Да сама знаю, что мы должны играть в дружную и славную семейку, но эта его манера оглашать решение, ничего не объясняя, раздражает сверх всяких сил.

– Психолог осмотрел Лэнса, – ощутимо заскрежетал клыками Рок, – и рекомендовал увести его из города на пару месяцев, дабы не допустить повторной встречи с Бет. Так что мы возвращаемся в загородный дом, – муж красноречиво скосил глаза в сторону Шерон, взывая к моему благоразумию.

И как это расшифровывается? Они возвращаются, а я остаюсь в столице? Или едем назад все вместе? Кроме того, Рок распинался, что должен быть на работе. И ведь не спросишь прямо при тетушке. А та и не собирается нас наедине оставить, лишь знай сидит да прислушивается.

– А как же твоя работа?

– Буду ездить, пару выходных возьму. Уверен, ты отлично присмотришь за Лэнсом и Дженни. Заодно и узнаете друг друга получше. Ты ведь этого так хотела, – последняя фраза была явно предназначена для ушей Шерон и категорически не нравилась самому Року – апельсин буквально сплющился под его длинными пальцами и брызнул соком. Он машинально слизнул сладкие капли и выбросил испорченный фрукт в мусорную корзину.

Черт! Я теперь буду нянькой на постоянном основании для двух мутантских спиногрызов? Аттракцион «вспомни молодость и ужаснись»! Как же выкрутиться?

– Слушай, а детям разве в школу не нужно ходить? Или там в детский сад?

– Нужно, конечно… – пожал плечами Рок. – Осенью.

– Замечательно… – мне еще два месяца в их обществе маяться, и все из-за этой дуры Бетси. Ну… и самую малость из-за собственного головотяпства.

Похоже, накрываются медным тазом все мои планы о фрилансе – буквально не будет хватать времени. Может, здесь работенку поискать и не уезжать из города по причине сильной занятости? Но я опять же возвращаюсь к давней проблеме испорченной репутации. Безусловно, можно подделать резюме (вернее, умолчать о ряде компрометирующих фактов), но меня быстро отследит первая же кадровая проверка. Имя теперь засвечено в прессе, а не только упоминается в закрытых архивах полиции. Тупик.

Не смотря на далеко не оптимистичные новости с утра, я до самого вечера считала, что день в общем-то удался. Элизабет, стремясь искупить вину за вчерашнее, занималась детьми и развлекала их какими-то играми. За что я ей была несказанно благодарна. Из квартиры они, ясное дело, носа не высовывали и использовали ее в качестве игровой площадки. Но Лизе удалось совершить невозможное и ограничить их активность в пределах второго этажа.

Знаете, как сделать человека безгранично счастливым? Забрать у него что-нибудь привычное и необходимое, а потом просто вернуть. Мне вернули неограниченный доступ в сеть. Не нужно было совершать акробатические трюки, взбираясь на крышу, балансировать на шатающемся раздолбанном кресле, думать о полосе пропускания и ограничении трафика. Я могла сидеть с ноутом за столом, лежать на кровати, даже в туалет могла с ним пойти. И везде была связь! Вот оно где счастье-то! Рай казался близким как никогда.

По такому поводу я даже программированием заниматься не стала. Зато бездельничала с размахом и удовольствием – и ролики прикольные, и форумы разные, и разработки последние. Потом записала коротенький ролик для родителей, разместившись на террасе посредине цветника, на тему «Все обалденно хорошо». Я ведь только пару коротеньких писем им отослала, а так они воочию убедятся, что с дочкой все в порядке, и не будут волноваться. Отослать запись только дорого выходит – межгалактической пересылкой лишь небольшие пакеты бесплатно пролетают, а при превышении лимита платить нужно довольно не хилые деньги. Но на каждое действие существует противодействие. Малюсенькая такая хитрость – разбить большой пакет на куски помельче и отправлять через разные промежутки времени и с разных подсетей. С той стороны специальная программка соберет тома в один и переадресует на нужный адрес. Изящно и просто. А то, что письмо дойдет за десять дней вместо положенных шести, для меня не столь существенно.

Видимо, благостность подобного времяпровождения и сонная нега после плотного обеда, помешали мне заподозрить подвох, когда Шерон потащила меня на променад. Не внушил опасений ни салон красоты с оригинальным названием «Многоцветие», куда мы приехали, ни шумная болтливая кретянка-парикмахер, радостно нас встретившая и представившаяся как Нелли. А зря!

– Нелли, мы полностью полагаемся на твой вкус, – прощебетала Шерон, усевшись на соседнее место. – Карина – моя невестка. Они с Роком недавно поженились.

– О! Я вас поздравляю! – Нелли начала втирать в кожу лица желеобразную субстанцию с абразивными частицами.

– Спасибо, – пробурчала я, стараясь скрыть неудовольствие на тетушку. Не понимаю, зачем выбалтывать личные сведенья посторонним?

– И как вам замужем за кретянином? – полюбопытствовала Нелли.

– Феерически.

– Подобные браки – редкость. Вы, наверно, очень любите друг друга? – Ну, вот какое ей до этого дело?

– Просто обожаем! – сквозь зубы подтвердила я.

– А как вы познакомились? – никак не отставала женщина.

– Я лежала в больнице, он навещал деда, увидел, влюбился, женился. Все!

– Ой, как романтично! Любовь с первого взгляда прямо. Я думала, такого уже не бывает, – ага, а я до сих пор так думаю. – И вы сразу замуж согласились выйти?

– Нет, не сразу. Через пять минут, – когда майор Бейл уже везет ордер на твой арест, и быстрее согласишься.

– Ха… Не жалеете?

Очень жалею. Вот же, курица любопытная! Как можно быть настолько нетактичной?

– Первый год всегда сложный, – вклинилась Шерон, заметив, что я начинаю злиться, и стараясь сгладить ситуацию. – Но, надеюсь, вы нам поможете. Я слышала, вы просто чудеса творите, – она заговорщицки улыбнулась Нелли и успокаивающе похлопала меня по руке, лежащей на подлокотнике.

– О! Безусловно, – расцвела от похвалы Нелли. – Вашему мужу понравится! – добавила для меня. Какое мне дело, понравится ему или нет? Главное, чтобы мне понравилось! – Как вы относитесь к цветному мелированию?

– Эм… Положительно. Только не психоделических оттенков.

– Предлагаю тон «красное дерево». С каштановым будет красиво сочетаться, – она умиленно улыбнулась.

А что? Довольно неплохо. Недавно видела такой вариант на одной из голливудских звездулек. Мне должно пойти.

– В принципе, можно. Много-много тонких мелких красных прядей по всей голове. Забавно получится.

– А как же… Но, ведь… – Нелли вылупилась на меня, приоткрыв рот и беспомощно хлопая накладными ресницами.

– Какие-то проблемы? – зачем предлагать мелировку, если не собираешься ее делать? Нелли обернулась на Шерон, которая, бросив на меня задумчивый взгляд, рассеянно кивнула.

– Нет, никаких, – поспешно ответила она.

– Классно, – я отвернулась от нее, делая вид, что рассматриваю многообразие флакончиков и баночек на рабочем столе. В зеркальном отражении Нелли недоуменно развела руки и дернула подбородком, будто бы спрашивая у Шерон как поступить. Кретянка провела ладонью перед своим лицом и заговорщицки подмигнула.

И что значил этот безмолвный обмен жестами? Нелли разрешение спрашивала или как? Я фигею с этих мутантов!

Видели ток-шоу, где из всяких уродин с помощью пластики, косметики и покраски делают красавиц? Ненадолго. Пока не умоются. Но важен сам факт. Я не зациклена особо на своей внешности, но дурнушкой никогда не была, поэтому просьбу расслабиться и довериться вкусу признанных мастеров восприняла спокойно. Даже помечтала, какой стану раскрасавицей, и как передо мной мужики штабелями укладываться будут до самого горизонта и в три ряда. Единственную мою просьбу «под мальчика не стричь» мастер восприняла с юмором и, приятно улыбнувшись, наложила на лицо и веки питательную маску. Это я сначала думала, что улыбалась она мило и приятно, и лишь намного позже осознала всю коварность ее оскала.

Тихонько щелкали ножницы, пропитанная полезными составами маска пахла чем-то фруктовым и вкусным и мягко охлаждала кожу, волосы аккуратно расчесывали и красили опытные руки. Шерон сидела в соседнем кресле и с мастерами перемывала косточки каким-то общим знакомым.

– Карина, хочешь чаю?

– Нет, – чуть приоткрыв рот, дабы не сдвинуть с места маску, ответила я. Как я должна его пить, когда глаза закрыты, рот не открывается, а на руках сохнет слой лака?

Парикмахерша уже вышла на финишную прямую и сушила пряди, приподнимая их у корней и старательно укладывая. Наконец, с лица сняли маску, но посмотреть на себя в зеркало так и не позволили, пока не нанесли макияж. В общем, я окончательно прониклась впечатлением, будто нахожусь в студии теле-шоу, и затаила дыхание в ожидании чуда.

Из зеркала не меня смотрело… нет, не чудо… чудище! Крашеное чудище! Частично крашеное чудище!

Я хорошо отношусь к мелированию. Но, похоже, мы с этой, прости Господи, альтернативно одаренной стилисткой по-разному понимаем значение этого слова.

Во-первых. Я не знаю точно, как выглядит красное дерево, но почему-то сомневаюсь, что оно пронзительного алого оттенка.

Во-вторых. Очевидно, Нелли так и не попала в среднее общеобразовательное учреждение, поэтому умеет считать только до одного.

В-третьих. У нее явно проблемы с оценкой расстояний – та единственная ярко-красная прядь в диаметре была сантиметров десять. И никак не подходила под описание тонкой.

– Ну как? – стилистка довольно скалилась моему отражению.

– У меня всего два вопроса… – прошипела я, изо всех сил стараясь сдержаться.

– Да?

– На каком курсе вас выгнали за профнепригодность? И как вы умудрились получить эту работу?

– Но… Я же… – Нелли жалобно хлопнула ресницами и посмотрела на Шерон, расчетливо наблюдающую за моей реакцией.

Ах! Так значит вот что означали эти их перемигивания! Но за что? Я же ничего ей не сделала! Зачем делать из меня такое? Она же утверждала, что не сердится на меня из-за случая с Бетси.

Я резко вскочила с кресла и попыталась сорвать накидку. Предательские завязки путались под неуклюжими дрожащими от унижения пальцами, затягиваясь в узлы. В конце концов, я сорвала ткань через голову и молча швырнула ее в Нелли. Взъерошенное злобное чучело в зеркале повторило мои движения.

– Зачем? – голос прервался от переполняющей меня обиды. Я смотрела на Шерон, мечтая оказаться как можно дальше отсюда. – Просто объясни, зачем!

– Карина… – тетушка, кажется, ожидала слегка иной реакции. – Это же традиция…

Ну конечно! Традиция! И как я могла не догадаться? Унизить какую-то нормалку, что может быть лучше?

– Да идите вы! – я, схватив сумку, выскочила на улицу. Очень хотелось хлопнуть дверью, но те, к сожалению, были на фотоэлементах.

Пускай сама расплачивается со своей подельницей! С меня хватит!

Тут недалеко, пешком дойду, соберу вещички и умотаю подальше. Хотя какие у меня вещи – только ноут здесь, все остальное в загородном доме. Черт! Ладно, изменим стратегию – полный игнор и молчание. Успокоительного бы еще бутылочку надыбать и выпить залпом. Сто процентов – поможет. Проверенно.

– Карина, подожди. Ты неправильно поняла…

Не отвечай. Ты должна молчать.

– Послушай, я всего лишь пыталась вам помочь.

Не буду слушать всякие навязчивые голоса.

– Кара, я хочу помирить вас с Роком. Я же видела, что он вчера злой, как собака, был и, между прочим, домой пришел далеко за полночь.

Тоже мне, новость… И какая связь между этим кобелем и моими бедными волосами?

– Да стой же, девчонка непослушная! – Шерон схватила меня за руку, я дернулась вперед, но не смогла даже сдвинуть ее с места. Сильные они, однако. – Такого рода покраска несет в себе определенный смысл и поможет вам наладить отношения.

Ну все, она меня достала! Игнорировать ее я начну чуть позже, когда выскажу все, что думаю!

– Как эта мерзкая прядь может мне помочь? Если вы решили мне за что-то отомстить, то имейте смелость сказать об этом прямо! А не уродовать меня под дурацкими предлогами! – я хотела высказаться холодно и гордо, но вместо этого получилось как-то жалко.

– Ох… – кретянка прижала пальцы к губам. – Кара, как ты могла такое подумать! У нас пряди красят только по серьезным причинам: в знак траура, рождения детей, вступления в брак, принятия в род. Для каждого события свой цвет и правила.

– Да что вы говорите! Что-то я не вижу поголовной радуги, – хотя ради справедливости стоит заметить, что всяческие разноцветные прядки у кретян в ходу. Особенно у молодежи. Вон как раз идут еще две жертвы парикмахера. Я не одинока в своем горе, что радует.

– Это традиция и даже, в некоторой степени, мода. Не все решаются объявить о своих переживаниях прилюдно.

– А я, значит, решилась! Причем без моего на то ведома. Ну спасибо!

– Я хотела лишь помочь…

– Не нужно мне помогать, когда я этого не прошу.

– Прости меня. Я просто не подумала, что ты не местная и не знаешь о традициях… Прости.

Мы некоторое время молча шагали по проспекту. Не знаю, о чем думала Шерон, а я злилась… На нее, за то, что лезет, куда не просят, со своей заботой. И на себя, за то, что слишком бурно реагирую, ведь можно элементарно закрасить и не психовать. И на Рока… просто так, по привычке.

– И что это уродство означает? – я хмуро потрясла несчастную прядь перед глазами.

– Хм… А это у своего мужа узнавать будешь, – хитро усмехнулась кретянка.

Рок

Благополучие Лэнса и Дженни для меня всегда будет на первом месте. Поэтому решение отвезти их в загородный дом – единственно правильное и возможное. Но, как ни печально осознавать, именно это решение тянет за собой целую связку новых проблем. Во-первых, работа. Как совместить заботу о детях, свой график и семь-восемь часов, которые я должен потратить на дорогу? Во-вторых, по счету, но не по проблемности, Кара. Доверить ей присматривать за детьми сродни безумию. А в такую глушь ни одна нормальная гувернантка с хорошими рекомендациями работать не поедет. Я пытался прощупать почву о возможной помощи со стороны Шерон, но та категорично высказалась, что воспитанием детей должны заниматься мы вдвоем с так называемой женой. Я же элементарно боюсь оставлять детей с Карой наедине. Кто знает, чему может научить малышей эта аферистка? Явно ничему хорошему. К сожалению, выхода нет. Взять отпуск и перевесить часть задач на Бреда сейчас никак не получится. На носу второй этап переговоров с представителями Земного Союза, а к таким людям нужен серьезный подход.

Так-с, семь уже, надо выезжать, а то дети уснут по дороге. Вещи я в машину занес, Лэнс и Дженни визжат на пару с Лизой внизу, играя в догонялки. Угадайте с трех раз, кто, как обычно, тормозит?

– Кара, ты долго? – если у нее опять штаны не застегиваются, то клянусь – в простыне поедет! – Кара! – я грохнул кулаком по двери в ванную комнату. Шум фена, наконец, прекратился.

– Уже выхожу! – приглушенно раздался ее голос, и на свет показалась замотанная в тюрбан из полотенца голова. – Ты мои туфли не видел? Нигде их найти не могу!

– Какие еще туфли? У тебя меньше всего вещей, и ты дольше всех выбираешься!

– Я голову мыла. Где же они могут быть? – Кара распласталась на полу, засунув голову под кровать. – Здесь нет. Ты точно не видел?

– Нет, – женушка, поднявшись на колени, подозрительно осмотрела меня, задержав взгляд на моих ботинках.

– Так похоже, что я ношу женские туфли?

– Кто тебя знает. Может, ты фетишист или еще какой извращенец. Я уже ничему не удивлюсь, – заявила паршивка и полезла в прикроватную тумбочку. Наблюдая такую ее позу, мучительно хотелось отвесить пинка…

– Долго еще ползать тут будешь?

– Подожди. Туфли найду, и поедем. Знаешь, сколько я за них заплатила? – благоговейно выдохнула она.

– А с этого места, пожалуйста, поподробней! И на сколько ты меня раскрутила?

– Никого я не крутила! – возмутился голос из тумбочки. – Я на свои купила!

– Еще интересней! Кто-то, помню, утверждал, что у нее ни цента за душой. И вся она такая бедная и несчастная.

– Ну, пара центов еще была, – сконфужено покраснела Кара и сразу же быстро добавила: – Но больше нет!

– Не утруждайся, дорогая. Я уже давно все о тебе понял.

– Все-то он понимает, – передразнила меня нормалка. – Помоги лучше туфли найти! Если бы ты был обувью, куда бы спрятался?

– От тебя подальше…

– Ха. Нашла! Только что они делали на подоконнике? Все, мы можем идти! – Кара одной рукой подхватила ноутбук, другой прижала к груди туфли и выжидающе уставилась на меня.

– Ничего не забыла? – ласково, словно у неизлечимо больной, поинтересовался я.

– Не-а.

– Уверена?

– Да, уверена. Что такое?

– Полотенце с головы сними!

– Не могу, – отвела глаза в сторону Кара.

– Ты же сушила волосы. Зачем тебе этот тюрбан?

– Так надо!

– Кому?

– Мне.

– Дорогая, не нервируй меня. Снимай по-хорошему.

– Обещаешь не смеяться? – жалобно посмотрела снизу вверх Карина. Ну прямо маленький побитый щенок, уповающий на защиту и поддержку. Мне уже интересно, что там такое, если она подобные рожи корчит!

– Обещаю! – она, положив вещи на кровать, размотала полотенце и смущенно встрепала волосы, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Каштановые локоны рассыпались по плечам, красиво обрамляя бледное личико. А справа откровенно и бесстыдно светилась широкая рубиновая прядь, словно крича на весь мир о своем смысле.

Ух, мать моя женщина! Это кто ж ее надоумил?

– Ты обещал! – возмутилась она.

– И не смеюсь, – фыркнул я, закусив губу.

– Но хочешь! – аж подпрыгнула от негодования Кара. М-да, прекрасный образец женской логики.

– Хочу, – не стал отнекиваться я. – И как тебе такая идея в голову-то пришла?

– Это не я! Меня Шерон в какой-то салон привела, там ее соучастница меня втихаря выкрасила. Я даже не видела. А теперь она не признается, что это значит! Говорит, что ты знаешь… – она уставилась на меня со смесью любопытства и страха.

– Знаю, – я как можно мерзопакостней улыбнулся нормалке, – но не скажу.

– Ты специально? Да?

– Конечно.

– Но, если ты мне не скажешь, я и мучаться этим не буду. Ха-ха.

– Будешь, будешь. Только от любопытства.

– Ой, подумаешь, конспиратор. Сейчас в сети гляну. Всего-то и делов!

– Ну, ладно. Если ты так просишь… – я глубокомысленно оглядел ее шевелюру. – Это означает, что ты влюблена в меня до безумия, согласна выполнять все мои прихоти, поклоняться подобно божеству и приносить в зубах тапки и пиво.

– Что?! Это неправда!

– Можешь у Шерон спросить, если не веришь. Чистейшая правда! – интересно, от самодовольства можно лопнуть? А то я уже к этому близок.

– Нет!

– Да-а. Красный цвет – любовь. Чем ярче – тем сильнее чувство. Хотя, сама понимаешь, все выбирают самый яркий оттенок – кто захочет показать, что его любовь не самая глубокая, а так, серединка на половинку. Но у тебя, должен заметить, цвет получился особенно ярким. Неужели ты меня так сильно полюбила, но боялась признаться? Я поражен в самое сердце! – я прижал обе руки к груди и закатил глаза.

– У меня структура волос другая, придурок, и естественный цвет светлее. Так что цвет не показатель!

– Но другие-то об этом не знают! – вполне резонно заметил я, вызвав новую перекошенную гримасу. – Кроме того – диаметр… – я многозначительно поднял брови.

– А что с диаметром?

– Он большой!

– Я заметила.

– Чем больше, тем лучше.

– Серьезно? – похабно захихикала Кара.

– Не в этом смысле, извращенка!

– Я ничего не говорила. А то, о чем подумал ты, лишь мера твоей собственной распущенности, – выкрутилась она. – Так что насчет диаметра?

– Показатель, аналогичный оттенку. Чем больше… тем сильнее чувство.

– Вот, значит, как! Ну Шерон, сводница непризнанная! Хм… А почему это любовь к тебе? Мало ли, к кому у меня душа тянется? – мелкая паршивка победно уставилась на меня, высокомерно задрав нос.

– Расположение с правой стороны прямо указывает на любовь к мужу, – разочаровал я ее. – Вот если с левой, тогда да – любовник.

– О! Чудненько! Мы можем заехать в супермаркет по пути? Краску куплю, нарисую слева и восстановлю историческую справедливость.

– Так хочется рискнуть здоровьем? Даже не надейся, что я спущу тебе топтание по своей репутации.

– Было бы по чему топтаться!

– Повторять не буду. Попытаешься меня унизить перед родом, пожалеешь, что на свет родилась.

– Ой, да я просто пошутила! Зачем все так серьезно воспринимать?

– Зато я не шутил, – не хватало еще к пережитому разводу, чтобы меня рогоносцем считали. Надеюсь, внушение подействовало. – С кем ты шашни крутишь, мне как-то все равно, но если это отразится на мне… Я тебя предупредил!

– Уже дрожу от страха, – Кара потрясла кистями перед моим носом и, подхватив ноут и туфли, потопала на выход. – Может, ты мне дверь откроешь? У меня руки заняты!

– Что бы ты без меня делала? – поддел я, открывая дверь.

– Спокойно жила бы!

– Ага, в тюрьме.

– Слушай, а у тебя панамки какой-нибудь в чемодане нет?

– Нет у меня панамок.

– Ну, и ладно. Пускай тебе будет стыдно!

– Что ты, дорогая… Мне даже льстит, – насмешливо хохотнул я, спускаясь вслед за Карой по лестнице.

Должен признать, что кузина у меня еще тот электровеник – детей за день ухайдокала так, что те заснули, как сидели, уже спустя полчаса. Жаль боковые кресла нельзя трансформировать полностью в кушетку, только опустить спинки градусов на сорок пять, что Кара и проделала по моей просьбе. Но малышам такие мелочи не мешали сладко посапывать и видеть сны. Из динамика лилась тихая музыка, Карина молча клацала по клавишам.

– Гадство! – прошипела нормалка, захлопывая крышку бука. – Сеть отвалилась! Значит, мы почти приехали.

– Минут десять еще.

– Ясно, – Кара оглянулась на спящих ребятишек. – Обсудим, как сосуществовать будем?

– Чего тут обсуждать? Ты будешь присматривать за детьми. Хочешь жить, значит, будешь хорошо присматривать. Я постараюсь освободить пару дней, но у меня сейчас важные переговоры, так что отпуск взять не могу.

– Эти переговоры кто-нибудь другой не может провести? Попроси начальника заменить тебя кем-то.

– Не получится. Я и есть начальник, и заменять некем.

– Э-э-э… Ты управляющий?

– Мы с Брэдом владельцы фирмы.

– О! А я почему об этом ничего не знала?

– Ты у меня спрашиваешь?

– А чем вы занимаетесь?

– Экспериментами, – нехотя процедил я.

– Какими?

– Уф-ф… Выращивание гаров в искусственной среде.

– Гары? Что-то знакомое… – Карина задумчиво побарабанила ногтями по зубам.

– Препарат, усиливающий действие лекарственных препаратов и иммунитет.

– Точно! На них же все толстосумы престарелые сидят. А еще мажоры-наркоманы, чтоб мозги не поплыли!

– Какие, нафиг, наркоманы! Гары применяются в медицине! – возмущенно взвился я. Вот, почему, когда кому-либо сообщаю, над чем мы работаем, первая мысль о разных гадостях? Причем у всех.

– Ага, ну конечно. Только за бешеные деньги. Не надо мне рассказывать, что ты не знаешь их реального применения.

– Их реальное применение – в медицине, а черный рынок меня как-то не интересует.

– Блажен, кто верует. Слушай… а тебе слово «химера» ни о чем не говорит?

– Мифическое животное. Кстати, на твоих дурацких лопатках для сковороды было нарисовано.

– Да не в этом смысле! Может, препарат какой или наркотик?

– Нет, никогда не слышал. А почему ты спрашиваешь?

– Да… неважно. Забудь.

Я небрежно пожал плечами, не отрывая взгляд от дороги. Все нормалы с прибабахом, а эта так особенно. Удивляться не стоит.

– Объясни мне одно: если ты такой крутой владелец фирмы, то почему ездишь на таком позорном транспорте?

– Это служебное авто, свое я продал, чтобы алименты оплатить. И чем тебе мой фургон не нравится?

– Он старый и с вмятиной.

– А кто эту самую вмятину сделал, случайно не помнишь?

– Ой, да сколько уже дуться можно? И вообще, дело не в этом. Он же не пред-ста-вительный.

– Зато удобный.

– Ну, конечно… Даже отремонтировать толком не удосужился. Кстати, а где твоя большая зарплата, о, великий начальник?

– Не твое дело.

– Еще как мое. Я ж тебе жена как-никак.

– Вот именно, что никак. Наш с Брэдом эксперимент слегка затянулся, поэтому каждый цент на счету, – милостиво снизошел к ответу я.

– Эм… Ты что, и своим сотрудникам не платишь?

– Плачу, безусловно. Какой персонал бесплатно работать будет?

– Постой-ка, я правильно поняла? Сотрудникам ты деньги выплачиваешь, а сам на голодном пайке?

– Не беспокойся так за меня, заботливая ты моя. Я свое получу, когда мы успешно завершим проект.

– А если не получится успешно?

– Получится.

– Весело, ничего не скажешь. Ты совладелец почти обанкротившейся фирмы, ездишь на раздолбанном фургоне, бывшая отсудила у тебя все деньги и повесила на шею двух спиногрызов. Тебе не кажется, что в твоем случае слова «кретянин» и «кретин» созвучны неспроста?

– О, оценка моих действий международной преступницей, безусловно, неимоверно ценна. Не меряй всех под себя, дорогая!

– Ха, боюсь, так считаю не только я. Особенно, учитывая, как тебя кинул собственный дед. Старый маразматик знатно на тебе оторвался, а уж обожаемая Бетси и вовсе ноги вытерла.

Ну все. Это уже переходит всякие границы. Я мягко остановил фургон у обочины, стараясь не разбудить детей, обошел машину и открыл дверцу с ее стороны.

– Выйди, хочу тебе кое-что показать.

– Мне и тут хорошо, – отрицательно замотала головой женушка.

– И все же настаиваю, – я ухватил ее чуть выше локтя и стащил с сидения.

– Мне больно.

– Потерпишь.

– Куда ты меня тащишь?

– Сейчас узнаешь, – я, подхватив на руки, перекинул через ограждение охнувшую Кару и прыгнул следом. Густая трава слегка пружинила под ботинками и окружала свежим ароматом. Эх, сейчас бы на речку с удочкой или просто поплавать! А не с этой нахалкой разбираться.

– Я тебя предупреждал, чтобы ты не смела оскорблять моих родственников?

– Эм… что-то такое было…

– А то, что не оставляю такие оскорбления безнаказанными и бью морду, говорил? – предельно терпеливо поинтересовался я, разглядывая костяшки пальцев.

– Не помню!

– Говорил?

– Да!

– Прекрасно, – я мрачно улыбнулся нормалке, испуганно втянувшей голову в плечи, и развернувшись направился к автомобилю. В конце концов, я же не выродок какой, чтобы женщину бить… Но поставить ее на место действительно необходимо, а то скоро на шею залезет и ноги свесит.

– И что это было? – припустила вслед за мной Кара, но замешкалась в попытке перелезть через ограждение.

– Три километра прямо, потом поворот налево и еще два километра. К вечеру доберешься. Заодно и калории растрясешь. Ты же так мечтаешь похудеть!

– Эй, я не толстая, – оскорблено заорала женушка. Это единственное, что до моей жирафы дошло без опоздания?

– Счастливого пути, дорогая, – я захлопнул дверцу машины и завел двигатель. Ах, наконец-то, блаженная тишина!