Текст книги "Адвокат вампира (СИ)"
Автор книги: Елена Комарова
Соавторы: Юлия Луценко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)
Ван Хельсинг кинул горящую спичку в картину, тут же занявшуюся пламенем. В огне портрет менялся еще стремительнее и вскоре явил собой шедевр, созданный Холлуордом двадцать лет назад: невинное чистое лицо ослепительно красивого юноши, не обремененного трудами, думами и заботами. Свежий, как цветок в петлице у щеголя, с легкомысленной, словно полет бабочки, улыбкой, Дориан Грей прежний бросил взгляд на профессора, и это было последнее, что увидел портрет до того, как оригинал окончательно утратил человеческие черты.
Ирен опасливо перешагнула порог и прижала руку ко рту при виде открывшейся ее взору картины разрушения, расписанной кровавыми тонами. Она нашла взглядом графа и поспешила к нему, случайно задев подолом платья что-то маленькое и легкое. Это была всего лишь маска, похожая на венецианскую карнавальную, из белой, тонко выделанной кожи.
Джонатан поднял маску и протянул Эрику, который сгорбился у стены, прикрывая лицо ладонью.
– Кажется, это ваше.
– А шнурка у вас нет? – спросил Эрик. Джонатан качнул головой.
– Давайте попробуем так приладить, – сказал он. – И что вы мнетесь, как барышня, после всего увиденного здесь вы думаете, меня беспокоит ваша внешность?
Эрик одарил Джонатана странным взглядом желтых глаз и отвернулся, пока адвокат прилаживал тесемку.
Закончив и вернув маску владельцу, Джонатан обернулся к графу.
Аурель, поддерживаемый Ирен, попробовал подняться – безуспешно. Джонатан протянул ему руку:
– Целы?
– В основном – да, – с трудом выдавил разбитыми губами носферату. Ухватившись за руку адвоката, он с его помощью сумел все же встать на ноги, пошатнулся и упал бы снова, не подставь Джонатан плечо. Даже беглый взгляд позволял охватить жуткую картину: одежда пленника превратилась в окровавленные лохмотья, лицо и тело – там, где оно было видно сквозь прорехи – покрывала свежая и уже запекшаяся кровь, вывихнутая рука так и болталась безжизненной плетью вдоль туловища. Но Аурель был жив – и это главное. Дальше удивительные возможности организма вампира помогут ему прийти в себя.
Осторожное прикосновение к вывихнутому плечу вызвало болезненное шипение сквозь зубы, а затем Аурель не смог сдержать крик от резкой боли.
– Все, – сказал адвокат, продолжая поддерживать графа. – Я вправил вам плечо. – Ноги вампира подкашивались, он практически повис на Джонатане, и тот быстро прошептал ему на ухо: – Вам нужна кровь?
Аурель дернулся и изумленно взглянул в глаза спасителю. В его взгляде Джонатан прочитал ответ.
– Эрик, помогите мисс Адлер, – велел он. – Уведите ее отсюда. Мы последуем за вами.
Француз открыл рот, увидел выражение лица Джонатана и кивнул – кажется, это стало неожиданностью даже для него самого.
– Идемте, мадемуазель, – пробормотал он по-французски и вежливо, но непреклонно подтолкнул пытающуюся слабо протестовать Ирен к выходу из комнаты.
– Благодарю вас, мистер Харкер, – сказал Аурель минутой позже, присаживаясь на то, что осталось от некогда роскошного кресла, испытавшего на себе гнев двух нелюдей. Джонатан, достав из кармана носовой платок, пытался замотать запястье. Получалось не слишком ловко, но с помощью зубов ему удалось затянуть узел. Он вернул на место закатанный рукав рубашки, надел пиджак, достал из кармана пустой револьвер и принялся перезаряжать его.
– Вы уже можете идти? – спросил Джонатан графа, закончив с оружием и спрятав его обратно в карман.
Раны Ауреля заживали на глазах: стремительно затягивались, рубцевались, а еще спустя несколько мгновений на чистой гладкой коже не оставалось даже следа шрамов. Когда вампир встал, Джонатан отметил, что к его клиенту вернулась привычная легкость и грация.
– Вижу, вам лучше, – сказал он, так и не дождавшись ответа. – Это радует. Сейчас мы с вами покинем этот негостеприимный дом.
– Нет, – покачал головой Аурель. – Я не могу. Здесь дядя Влад, он сражается за меня.
– Уверен, он справится без нашей помощи, – сказал Джонатан. – Мы уходим.
– Не могу! – эмоционально повторил граф. – Еще Грей… – Адвокат вздохнул и всем своим видом дал понять, что готов слушать. – Он хотел обращения, чтобы это сделал дядя Влад, но дядя отказался. И тогда… он вынудил меня. – Джонатан медленно прикрыл глаза и выдохнул.
– Вы его обратили? – прозвучало скорее утвердительно, чем вопросительно.
– Он угрожал мисс Адлер пытками и смертью, – сказал носферату. – У меня не было выбора! Я обратил Дориана Грея, он теперь вампир, как и я. Но я хочу все исправить! Я разорву этого негодяя!
Джонатан скрипнул зубами – их план уже не трещал по швам, он просто рассыпался на глазах.
– А вы сможете? – раздался сзади знакомый голос с сильным акцентом. – Я слышал, после обращения возникает какая-то особая умственная связь, из-за которой вампир и жертва чувствуют чуть ли не душевное родство…
Обернувшись, Джонатан ничуть не удивился явлению в дверном проеме долговязой фигуры бывшего Призрака Оперы. Но рядом с французом стояла Ирен Адлер – и последний осколок изначального плана с бульканьем ушел на дно.
– Вам же было велено уйти из дома, – устало произнес Джонатан.
– И упустить возможность посмотреть на знаменитого трансильванского носферату в бою? – хохотнул Эрик. – Ни за что!
– От вас я ожидал подобного, – коротко сказал адвокат. – Но мисс Адлер?
Ирен лишь пожала плечами. Джонатан безнадежно махнул рукой и обратился к графу:
– Вы знаете, где сейчас ваш родственник?
Аурель сощурился, сосредотачиваясь.
– Он в холле, все еще сражается.
– Выходит, здешние наемники действительно ребята крепкие и опытные, – прокомментировал Эрик. – Я думал, от них уже ничего не осталось.
– А Грей? – проигнорировал вмешательство француза Джонатан.
– Он идет туда же! Ищет дядю, я чувствую его ненависть и жажду мести.
Ну разумеется! Манеры графа Дракулы были неизменны, и в результате почти все его новые знакомые очень быстро загорались желанием его убить.
Джонатан щелкнул барабаном, еще раз проверяя патроны – все шесть гнезд были вновь заняты. Правда, толку от серебряных пуль… в отличие от оборотней, на вампиров они не действовали. Зато действовали на людей.
– Идемте, – сказал адвокат.
– Уже предвкушаю зрелище, – довольно потер ладони Эрик, и Джонатан одарил помощника убийственным взглядом.
– Мисс Адлер, – сказал он, – пожалуйста, уходите из дома. Вы можете покинуть его через черный ход. Возвращайтесь к себе.
– Нет, мистер Харкер, – решительно покачала головой Ирен. – А если кто-то из охранников вернулся? Я чувствую, что сейчас мне безопаснее оставаться с вами.
– О, боже… тогда держитесь рядом. Граф, ведите.
Дориан Грей неторопливо шел по коридору своего особняка. При желании он мог пересечь его из конца в конец за мгновение, пролететь, как мысль, – но пока ему этого не хотелось. Новые ощущения кипели в крови, сила, мощь, могущество, неведомые даже императорам. Его зрение различало новые цвета, о существовании которых он даже не подозревал, а слух стал тонок настолько, что Грей мог с легкостью различить биение сердец на первом этаже, куда как раз лежал его путь – даже не биение, а отчаянный стук, сравнимый с грохотом каменного обвала. Внизу люди сражались с вампиром, старым, сильным, опытным.
Нанимая в охрану этих жестких и страшных людей, посвятивших себя охоте на монстров, Грей надеялся на их умения. Сейчас он воочию мог удостовериться в правильности своего выбора: некоторые все еще держались на ногах и сопротивлялись.
Даже удивительно было осознавать, что с момента прибытия графа Дракулы в дом Дориана Грея прошло чуть больше четверти часа, столько самых разных и удивительных событий случилось в эти минуты. Остановившись у входа в зал, Грей со смесью отвращения и восхищения наблюдал за полем боя. Половина наемников была уже мертва. Все оставшиеся в живых – ранены, но в сражении охотники были не в силах всерьез потеснить графа Дракулу, загнать его в опасное для него пространство, полное дневного света. Впрочем, и граф сдерживал их напор, не продвигаясь вперед.
Носферату сильны и могущественны – но не всесильны. Есть вещи, для них смертельные, но и то, что не убьет сразу, может задержать, измотать, ослабить. Тяжелые пули, вырывающиеся с огромной скоростью из оружейных дул, наносили раны, которые Дракула заживлял – и на это уходили время и силы. Святая вода оставляла болезненные ожоги, священные символы воздвигали ментальные преграды – вампир преодолевал их и продолжал слабеть, сначала почти незаметно, но все сильнее с каждой последующей минутой.
Грей думал о своих чувствах: о пылающей сильнее, чем жажда, ненависти к Дракуле, его насмешкам и ядовитому презрению, к его силе. Ему казалось, что они смогли бы стать друзьями, чтобы вместе развлекаться под светом бледной Луны? Вздор! Никогда! Ах, юный граф, впервые за все время пребывания в Лондоне вы оказались проницательны, поняв, что новый Дориан Грей не намерен делиться властью ни с кем из вашего рода. Как вы там сейчас, граф? Должно быть, верный Николае уже перегрыз ваше горло?
Воспоминание об оборотне заставило чуть изогнуться в улыбке губы Грея. Решившись на обращение, он задумался о лояльности зверя – этот вопрос всерьез его занимал. Будет ли слуга столь же предан бессмертному и неуязвимому Грею, ведь он питает столь жгучую ненависть ко всему роду стригоев? Был лишь один способ узнать ответ на вопрос, способ, щекочущий нервы. Грей чувствовал в себе силы разорвать оборотня на части, буде тот ослушается приказа – но ему не понадобилось испытывать себя. Николае был верен, как и раньше. Поэтому Грей будет позволять ему тешить звериную натуру, ведь он всегда хорошо заботился о домашних животных…
Затем пройдет еще несколько недель, и в Лондоне воцарится новый властелин.
Позволив себе еще несколько секунд упоения в волнах грез, Дориан Грей одним прыжком пронесся через залитый кровью пол холла, не касаясь изломанных и едва дышащих тел противников Дракулы, и ударил ненавистного трансильванца в спину.
Невероятная скорость носферату размазала движения перед глазами наемников, но смену обстоятельств они оценили моментально. Новый неожиданный союзник? Превосходно!
На миг вихрь распался, оформляясь в силуэты двух вампиров – и наемники, повинуясь короткому приказу, отступили, оставляя сражаться друг с другом двух нелюдей. На стороне Дракулы были умения и опыт, на стороне Грея – сила новообращенного и усталость противника. Сейчас они, возможно, были равны. Удары следовали за ударами, острые когти полосовали плоть, и клыки стремились вонзиться в горло врагу. Короткая схватка – и вновь носферату кружат друг против друга, изыскивая шанс нанести смертельный удар.
Никто не знал, сколько времени может занять этот поединок, никто бы не сделал ставку на его исход. Охотники перегруппировались и теперь переводили дух и ждали итога, чтобы добить побежденного.
Поэтому даже если кто-то и заметил, как вниз по лестнице к месту сражения бежит, перепрыгивая через ступеньки, пожилой человек с полированной тростью под мышкой, внимания этому не придали.
Дракула блокировал удар Грея, но пропустил следующий, повергший его на колени, а затем и жестокий пинок ногой под ребра. Яростно зашипев на румынском, граф увернулся от новой попытки Грея его достать, сделал подсечку, но тот мгновенно перекатился и вновь оказался на ногах.
– Граф, граф… граф Дракула, – нараспев произнес Дориан Грей, весело улыбаясь и сверкая острейшими клыками. – Есть ли в мире что-то печальнее низвержения былого кумира? Когда-то я считал вас достойным подражания, но больше нет…
Удар когтями был нацелен в горло и разминулся с целью на волосок – молниеносно Дракула увернулся, а следом его кулак встретил челюсть Грея, отшвыривая того на добрых пару метров.
– Idiot! – рявкнул носферату, выпрямляясь во весь рост.
Дориан потер подбородок и усмехнулся. Мускулы его напряглись, готовые вытолкнуть тело в воздух мощным прыжком.
– Граф! – знакомый звучный голос ворвался в их схватку. Дракула поднял голову и встретился взглядом с профессором Ван Хельсингом. Тот стоял у балюстрады, и сразу становилось понятно, что, как бы он ни спешил, он не успеет.
Дориан Грей взмыл в воздух, но еще быстрее что-то тонкое и темное просвистело мимо его лица. Протянув руку, граф поймал трость Ван Хельсинга так уверенно, словно просто взял из воздуха.
Некоторые утверждают, что носферату способны летать в человеческом облике, но, скорее всего, выживших свидетелей просто вводят в заблуждение огромные прыжки, создающие иллюзию полета. Дориан Грей прыгнул, преодолевая отделявшее его от врага расстояние, но остановить прыжок или хотя бы изменить его направление, когда заметил, что сжимает в руках Дракула, уже не мог. Остро заточенное осиновое острие вошло в грудь новообращенного вампира, достигло сердца, пронзило его и вышло из спины.
– Нет… – сорвалось с разом помертвевших губ Грея, прежде чем алый огонь в его глазах затух.
Дракула отшвырнул тело в сторону, туда, где сквозь высокие окна на перепачканный пол лился дневной свет. Бледные зимние лучи коснулись снежно-белой кожи Дориана Грея, его золотых волос, – и тело начало тлеть.
– Прикройте! – скомандовал Ван Хельсинг. Мимо Дракулы промчалась высокая худая фигура Эрика. Парой резких рывков он отодрал портьеру, чтобы сразу же набросить на упокоенного Грея.
За спиной Дракулы раздался знакомый металлический лязг. Драматически возведя очи горе, граф обернулся к оставшимся на ногах охотникам и приветствовал их широкой, демонстрирующей клыки, улыбкой.
– Я не могу отпустить вампира, – сказал один из наемников.
– Двух, – мрачно добавил второй.
Дракула перевел взгляд в сторону и узрел растрепанного и оборванного, но, несомненно, целого и свободного Ауреля. Рядом с ним стояли Джонатан Харкер и незнакомая графу, усталая, но, тем не менее, весьма эффектная молодая дама.
– Вам здесь что, цирк? Я представление тут устроил? – насупился Дракула. – Кому было сказано убираться отсюда? – по-румынски обратился он к племяннику.
– Но дядя, мы ведь должны были тебе помочь!
– А мне просто интересно, – невозмутимо вмешался Эрик. – Никогда не видел, чтобы такой разгром учинил один человек, – он уважительно осмотрелся.
– А я видел, – отрезал Джонатан и, достав из кармана револьвер, нацелился на одного из наемников. – Ничего интересного в этом нет. Господа, полагаю, что очень скоро в особняк нагрянет полиция.
Сухо щелкнул курок возле самого уха другого наемника, и дуло уперлось в его висок.
– Поэтому предлагаем всем разойтись, – вежливо закончил Ван Хельсинг.
Охотник повернулся к профессору, теперь дуло смотрело ему в лоб.
– Эти существа – монстры, – сказал он, указывая на Дракулу и Ауреля. – Наш долг – очищать мир от них, защищать человечество от опасных хищников. Мы не можем уйти, оставив их в живых.
– Я не против продолжения, – подал голос Дракула, и охотник прожег его полным негодования взглядом. Рука его осторожно заскользила к поясу, пальцы напарника, которого держал на мушке Джонатан, сомкнулись на рукоятке огромного тяжелого револьвера. Они были опытны и сильны, не больше мгновения потребовалось бы, чтобы избавиться от посторонних и вновь начать смертный бой. Вот один из них уже делает шаг вперед…
Со свистом горло охотника обвила тонкая веревочная петля, затянулась и дернула, едва не сбив с ног.
– Господа, – вздохнул Ван Хельсинг, вежливо улыбнувшись, – со всем моим уважением, но сейчас вы в меньшинстве и у нас на прицеле. Среди вас убитые и раненые, заберите, кого сможете, и уходите отсюда, если не желаете близко знакомиться с английскими полисменами.
Невыносимо долгую секунду длилась дуэль взглядов – охотника и профессора.
– Только на этот раз, – наконец произнес наемник, и Эрик освободил его из петли. – Но мы снова встретимся, вампир! – Граф небрежно махнул рукой, словно давая официальное согласие. – Уходим! – приказал он.
Вскоре холл почти опустел.
Ирен подобрала подол, чтобы не испачкать его в крови. Ее подташнивало, и в глубине души она уже не один раз обругала себя за самонадеянность и любопытство, толкнувшее последовать за мужчинами в это ужасное место. Кошмары обеспечены, мрачно подумала она. Разве что попросить молодого графа слегка подправить память и убрать из нее весь этот ужас?
Она оказалась рядом с Джонатаном. «Я же говорил, вам лучше уйти», – читалось в его глазах. Но вслух он ничего не сказал, только ободряюще улыбнулся.
– А что случилось с псом? – почти светским тоном поинтересовался Дракула.
– Мертв, – ответил Эрик.
– Его убили без меня?
– O, дядя, прошу тебя, только не сейчас! – умоляюще простонал по-французски Аурель.
– Кто так поторопился, зная, что я лично хотел свернуть шею этому безмозглому животному?
Эрик вытянул длинный худой палец, указывая на Джонатана.
– Не скромничайте, месье, вы с графом тоже участвовали в этом, – отмахнулся молодой человек, в то же время с некоторой долей злорадства отмечая, как Эрика передернуло.
– Но пристрелили его вы!
Профессор Ван Хельсинг присел на корточки возле обгоревшего тела Грея.
– Недавно на Парк-лейн был большой пожар, – задумчиво сказал он. – Недели две или три назад…
Граф Дракула посмотрел на останки бывшего хозяина особняка, затем на профессора и понимающе усмехнулся.
Вскоре хищные цветки огня уже расцветали по всему дому и ловили в свои смертоносные венчики все новые и новые жертвы. Дерево и шелк, бархат и ковры – все те прекрасные предметы, что составляли гордость большого любителя красоты Дориана Грея, служили пищей пожару. Дракула позволил себе задержаться на несколько секунд, чтобы полюбоваться, и огненные отблески на вечно бледных щеках носферату казались дьявольским румянцем.
Позже в газетах писали о преступлении в доме одного из самых известных светских львов Лондона, о нападении банды, об ограблении и стрельбе. Все завершилось пожаром, в котором погибли и несколько бандитов, и сам хозяин дома. Слуги получили в тот день выходной, а когда вернулись, пожарные уже заканчивали свою работу. В доме нашли несколько сильно обгоревших мертвых тел, почти все так и остались неизвестными, и лишь Дориана Грея опознали по кольцам на руках.
Эпилог
Лондон, как истинный джентльмен, жил своей размеренной жизнью с утренней газетой, работой в Сити, вечерним чаем, пледом и хересом, супругой, похожей на сухую жердь, детьми – сущими бесенятами и гувернанткой, премиленькой француженкой себе на уме. Лондону не было никакого дела до чужих бед, лишь бы никто не судачил о его собственных. На любой случай и для любого времени суток имелись правила и принципы. И только в сумерки, вступив в этот неясный, зыбкий полумрак, оставшись без поддержки солнца, но еще не окунувшись в свет луны, город терял уверенность. Затаившись, он ждал и молился, чтобы в сумраке не случилось ничего… неподобающего.
Лорд Гамильтон и лорд Дарнем подошли к «Брауну» с разных сторон. У двери, приветливо распахнутой швейцаром, они остановились поприветствовать друг друга.
В курительной комнате, по счастью, никого не было. Подали крепкий кофе, лорду Гамильтону принесли сигары, а лорд Дарнем раскрыл собственный портсигар.
Неспешно отхлебнув из чашечки саксонского фарфора, лорд Гамильтон достал из кармана письмо. Дорогая бумага, источавшая горьковатый аромат духов, затейливый вензель, все говорило о богатстве и тонком вкусе отправителя. На чайный столик рядом с этим письмом легло точно такое же – его достал из своего кармана лорд Дарнем.
– Вы знаете, зачем нас пригласили сюда? А главное, кто? – спросил он. Его друг сличил тексты на обоих письмах: они были идентичны, за исключением имен адресатов.
– У меня есть несколько предположений, одно фантастичней другого, – мрачно ответил лорд Гамильтон и одним глотком допил свой кофе.
Элегантные напольные часы напротив двери пробили четыре часа. Египтологи обернулись на звук. В этот миг дверь курительной комнаты отворилась, словно сама по себе, впуская высокого молодого человека в сером пальто модного покроя. Светлые волосы его были собраны на затылке и перетянуты черной шелковой лентой, в одной руке посетитель держал шляпу, в другой – трость. Лорд Дарнем с первого взгляда узнал юного трансильванского нахала, завладевшего бесценным сокровищем Британского музея.
– Здравствуйте, господа, – улыбнулся граф Аурель фон Виттельбурхартштауфен, и от этой улыбки лорду Дарнему стало не по себе. В последнюю очередь он предполагал встретить в отеле именно этого человека. – Лорд Дарнем, очень рад вас видеть. А это, я полагаю, лорд Гамильтон. Прекрасно, прекрасно, все в сборе.
– Милорд, – поднялся из своего кресла лорд Дарнем, – позвольте представить, граф фон Виттельбурхартштауфен.
Лорд Гамильтон пробурчал что-то нейтральное, гадая, что последует дальше.
– Я тоже очень рад знакомству, – граф сиял так, будто ему и вправду было приятно. – Господа, – сказал он, – я позволил себе пригласить вас сюда, чтобы выразить сочувствие по поводу случившегося в стенах вашего музея. Увы, из-за временного отсутствия в Лондоне, я не мог следить за ходом дела. Прочел в газете, что к вам вернулся сбежавший фараон, – юноша весело улыбнулся. – Но, как я понимаю, похищенные исторические ценности так и не удалось отыскать? – Дарнем грустно покачал головой, и граф вздохнул. – Мне искренне жаль.
– Глубоко тронут вашими словами, – сказал лорд Гамильтон. – Но мы стараемся восполнить наши потери. Скоро открытие выставки, пользуясь случаем, приглашаю посетить ее.
– Премного благодарен, однако, к моему великому сожалению, никак не могу принять приглашение. Увы, я покидаю вашу гостеприимную страну. Да, господа, – граф притворно вздохнул, – обстоятельства вынуждают меня прервать визит.
– Весьма прискорбно, – не менее притворно вздохнул лорд Дарнем.
– А перед отъездом я решил сделать… как это называется… – Юноша слегка нахмурился. – Жест доброй воли.
Он хлопнул в ладоши, и в дверях появился низенький лысый человечек. Лорд Дарнем узнал и этого посетителя – Игорь, слуга графа.
Игорь нес что-то не слишком большое, но массивное, закрытое плотной белой тканью.
Сердце лорда Дарнема затрепетало.
Игорь поставил предмет на стол.
– Я решил, – сказал граф, берясь за край ткани, – принести в дар Британскому музею одну из жемчужин своей коллекции предметов искусств. – С этими словами он сдернул покрывало.
Это был золотой козел.
– Вы сказали, в дар? – переспросил лорд Дарнем, в то время как лорд Гамильтон с умилением рассматривал скульптуру, любовно касаясь кончиками пальцев крыльев, морды и копыт.
– О да, – граф посмотрел прямо в глаза лорду. В его зрачках качнулся свет люстры, и на миг они окрасились в красный цвет. – Я дарю вам это милое животное. Полагаю, что мое имя будет прекрасно смотреться на табличке возле него. «Дар трансильванского гостя». Очаровательно, не правда ли?
– От имени всего британского научного общества приношу вам благодарность, – торжественно сказал лорд Гамильтон.
– Ах, оставьте, – меланхолично и немного кокетливо отмахнулся граф. – Разве не долг это любого джентльмена, пекущегося о науках? А теперь позвольте откланяться. Неотложные дела призывают меня.
Он сделал общий поклон и вышел. Игорь, даже не посмотрев в сторону козла, вышел вслед за господином и закрыл за собой дверь.
– Каково! – возмущенно воскликнул лорд Дарнем. – «Дар трансильванского гостя»!
– Мой дорогой друг, – лорд Гамильтон отечески хлопнул его по плечу, – все к лучшему. Мы сэкономили на покупке этого ценнейшего экспоната!
– Учитывая то, что мистер Грей ни шиллинга не заплатит нам теперь, будучи покойным мистером Греем… Упокой Господь его душу…
– Да, мы не в выигрыше, но и не в проигрыше, – кивнул лорд Гамильтон. – Свести баланс к нулю, знаете ли, это целое искусство.
– Давайте-ка поскорее отнесем статую в музей, – предложил лорд Дарнем. – Пока граф не передумал.
Возможно, ученые лорды были бы даже несколько огорчены, узнав, что трансильванский граф и думать позабыл и о них, и о золотом козле, едва покинул стены курительной комнаты. На самом деле мысли юноши занимал только один человек, которому он спешил нанести визит.
Ирен Адлер сидела подле окна с книгой и теребила закладку. Все попытки сосредоточиться на описанной истории оказывались безрезультатными. Она пробегала глазами несколько строчек, от силы – абзацев, а затем ее мысли улетали далеко.
– Мисс, к вам гость, – сказала молоденькая горничная, передавая Ирен визитку на маленьком подносе.
– Пригласите его.
Для всех друзей только что прибывшая из Кента, где навещала друзей, Ирен снова жила в своем номере в отеле «Браун». Вопреки опасениям, кошмары совсем недавно пережитого не пошатнули ее душевное здоровье, разве что порой она ловила себя на том, что сидит, впав в задумчивость, а по ночам приходили странные сны, липкие, тревожные, ни одного из которых она не могла вспомнить утром. Шрамы от укуса вампира стали почти не видны, но Ирен знала, что не скоро избавится от них. Возможно, метки теперь с ней до конца жизни. Но она уже справлялась в прошлом с подобными переживаниями после того, как неожиданно овдовела, и в конце концов ей удалось обуздать чувства. Это означало, что удастся снова – однажды сделанное повторить уже легче. Просто понадобится некоторое время…
Вошел Аурель, свежий, как майская роза, если такое сравнение уместно в случае с носферату. Они обменялись приветствиями, двумя-тремя фразами о погоде, но было видно, что ему не терпится закончить этот скучный ритуал и перейти к делу, которое привело его в «Браун».
– Моя дорогая мисс Адлер, – начал Аурель, – Ирен. Видите ли, я уезжаю.
– Уже? Когда?
– Дядя хотел покинуть Англию еще вчера, но я уговорил его задержаться на день. Мы уезжаем завтра.
– К чему такая спешка?
Аурель досадливо поморщился.
– Папа́ обнаружил сломанный телеграф, который испортил дядя Влад перед отъездом в Лондон. Как только его починили, он сразу же послал телеграмму Игорю. Полагаю, он уже узнал или скоро узнает о… обо всем. И дома меня ждет довольно неприятный разговор. Но это пустое. – Он помедлил. – В Лондоне у меня осталось одно незавершенное дело.
– И вы надеетесь, что времени до завтра вам хватит, чтобы завершить его?
– Я надеюсь, – улыбнулся Аурель. – Это зависит от вас.
Ирен сморгнула. Некое смутное сомнение закралось ей в голову. Некое весьма зыбкое предположение. Она вежливо улыбнулась в ответ, решив не торопиться с выводами.
– Вы помните, мы с вами беседовали… я упомянул, что папа́ отправил меня в Лондон и поставил одно условие…
Ирен задумалась на миг, вспоминая.
– О да, – кивнула она. – Нечто совершенно не предосудительное.
– Он выразился другими словами, но сути это не меняет. Папа́ хотел, чтобы я развлекся, расширил кругозор, завел знакомства и… – он сделал паузу, – также присмотрел себе в Лондоне супругу.
«Я так и знала», – мысленно вздохнула Ирен.
– Папа́ считает, что из англичанок получаются самые лучшие жены, они умны, воспитаны, обладают чувством долга и собственного достоинства. Дядя его поддержал, он, знаете ли, тоже нашел невесту в Лондоне. Не скажу, что это условие меня вдохновило, – продолжил юноша. – Поначалу мне показалось, что среди дам, вращающихся в высшем свете Лондона, я не смогу найти никого, кто вызвал бы во мне хотя бы симпатию, не говоря уж о более сильных чувствах. Впрочем, в аристократических семьях не слишком часто принимают во внимание сердечные склонности… Но я должен был подыскать ту, которая смогла бы войти в мою семью!.. И все же я встретил вас, Ирен. И понял: вы – достойны.
– Постойте, но ведь я даже не англичанка!
– Это не имеет значения! Пожалуйста, Ирен… мисс Адлер! Окажите мне честь и станьте моей женой! – выпалил Аурель.
Ирен прикусила губу.
– Вы молчите, – огорчился граф. – Вы не верите, что я могу составить ваше счастье? Я богат, очень богат, у меня есть собственное состояние, я получил его от саксонской бабки. Вы получите все, о чем только могли мечтать! И более того, я дам вам вечную жизнь!
– Вечную? – пробормотала Ирен. – Вечность – это слишком долго, Аурель.
Юноша сник на мгновение, но сразу же встрепенулся.
– А титул? Наш род ведет свою историю от самого Генриха Льва!
– Боже мой, какой вы еще мальчик, – пробормотала Ирен, против воли улыбнувшись.
– Вы не верите, что вы можете составить мое счастье? – спросил Аурель, пытаясь заглянуть Ирен в глаза. – Ну же, не лукавьте, вы способны украсить собой любое общество, любой дом! Мы будем такой красивой парой! – Здесь молодая женщина кашлянула, пытаясь замаскировать рвущийся наружу смех. – Бросьте, – протянул Аурель, – вы подходите мне идеально. Вы знаете, кто я. Какова моя натура. На что я способен. Вы вступите в брак с широко открытыми глазами.
Ирен печально качнула головой.
– Я бесконечно благодарна вам за предложение. Я высоко ценю нашу дружбу… и я очень хочу сохранить ее.
– Это значит, нет? – понимающе кивнул Аурель. – А дядя предупреждал меня! – слегка обиженно заметил он.
– Теперь вы жалеете об опрометчивом поступке?
– Нет! Ни о чем не жалею, – твердо сказал Аурель. – Но теперь понятия не имею, что делать дальше! Никогда не оказывался в такой глупой ситуации.
– Зато какой ценный опыт, – заметила Ирен. – Я думаю, самое время нам проститься. Вы уезжаете домой – и поверьте, воздух Трансильвании взбодрит вас.
– Пообещайте хотя бы приехать в гости, – сказал Аурель. – Я покажу вам библиотеку и парадную лестницу. А какие в замке ванные комнаты! Настоящее барокко!
– Я обещаю подумать, – сказала Ирен.
Оставшись одна, она прошлась по комнате, присела в кресло, снова встала. Приходилось признать – слова графа задели потайные струны ее души, и какое-то мгновение Ирен колебалась, а не принять ли его предложение. Но разум и в этот раз победил.
«Я слишком рассудительна, – подумала Ирен с грустью, – неужели мне никогда больше не придется испытать романтических чувств? Я отказала графу не потому, что он иностранец – мы, американцы, рады всем. И даже не потому, что он носферату – он прав, я видела его сущность, и она меня не страшит. Боже мой, я отказала из-за разницы в возрасте!»
Это была та правда, правдивее которой не сыщешь. Поженившись, они бы пошли дальше рука об руку: ей вечно чуть-чуть за тридцать, а он – вечно мальчишка.
Ирен тряхнула головой и решительно засунула визитную карточку Ауреля фон Виттельбурхартштауфена между страниц дамского журнала.
Ночью ей не снилось никаких снов.
* * *
Профессор Ван Хельсинг примостился на краю стола, прикрытого старыми газетами. В руках он держал план помещения с карандашными пометками.
Кругом царил строительный хаос.
Эта небольшая контора располагалась недалеко от вокзала Кингс-Кросс, и Джонатану удалось договориться об аренде за разумную цену. Как ни старались друзья не привлекать внимания, шуму в тот день они наделали много, отчего случился небывалый наплыв клиентов. Посему, дабы сберечь нервы вернувшейся из Лидса миссис Тернер, профессор сделал небольшой подсчет средств и сам предложил компаньону снять какой-нибудь уголок для приема посетителей. Эта мысль уже давно посещала Джонатана, поскольку медленно, но верно компания «Хельсинг и Харкер» набирала обороты. Ван Хельсинг обычно противился, но последние события стали для него решающим аргументом.
