Текст книги "Адвокат вампира (СИ)"
Автор книги: Елена Комарова
Соавторы: Юлия Луценко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)
– Я вас услышал, профессор, – медленно сказал Дракула и скривился. – В данных обстоятельствах я вынужден согласиться с вами.
– Тогда, я полагаю, нам следует пригласить нашего помощника сюда. Игорь, прошу вас. Нам предстоит долгий вечер. Надо многое обсудить и многое решить.
Игорь отсутствовал очень, очень долго. На свет успела появиться вторая бутылка токайского, профессор раскурил трубку, а Джонатан чуть ослабил узел галстука.
– Скажите, граф, а что это за пакет? – спросил вдруг Ван Хельсинг, указывая мундштуком на сверток.
– О, это мой скромный подарок. Кажется, так принято – приносить подарки, приходя в гости.
Ван Хельсинг взглядом спросил разрешения вскрыть пакет, переглянулся с Джонатаном и надорвал оберточную бумагу.
На свет появилось несколько крупных коричневых луковиц. Какое-то время Ван Хельсинг рассматривал их, затем откинулся на спинку кресла и расхохотался.
– Браво, граф, клянусь честью, это самый славный подарок, который я когда-либо получал.
– К вашим услугам, – сдержанно ответил Дракула. Джонатан потянулся за луковицей.
– Это какой-то особый сорт? – уточнил Ван Хельсинг, расставляя луковицы на столе в ряд.
– Это самый лучший трансильванский чеснок, морозоустойчивый и с прекрасными соцветиями, – любезно пояснил Дракула. – Вы непременно оцените его красоту и производимый эффект.
В кабинет вошел Эрик. Вся его фигура выражала гражданское несогласие.
Дракула задрал губу, продемонстрировав белоснежный клык, затем отвернулся.
Эрик что-то прошипел, короткое и, видимо, не слишком серьезное, чтобы отвлечь графа от созерцания своего маникюра.
– А теперь, – сказал Ван Хельсинг, с едва заметным сожалением убирая луковицы в один из ящиков стола, – к делу, джентльмены.
Глава 6. Польза ванных комнат
Время обеда для прислуги миновало, и кухня почти опустела. Посудомойка гремела тарелками и мисками в огромной раковине, ее товарка вытирала полотняным полотенцем уже чистую посуду и расставляла в шкафу, а далее им предстояло вымыть полы – учитывая размеры кухни, задача была не из легких. Прочие слуги разошлись по своим местам, выполняя привычные обязанности, за столом задержались только две молодые женщины, похожие, как близнецы, в своих черных платьях с белыми воротниками и фартуками.
– Мне нужно прибраться на втором этаже, – сказала одна из них, привставая и берясь за ручку чайника, – но сначала ты должна попробовать мой особый рецепт. Уверяю тебя, дорогая Мэри, подобного ты не пробовала никогда и нигде, даже у твоей бывшей хозяйки.
– Ты настоящая волшебница чайной заварки, дорогая Джейн, – пригубив, рассмеялась Мэри.
Джейн было двадцать шесть лет, двенадцать из которых она прослужила горничной. Работа не была девушке в тягость благодаря легкому нраву и неистребимому оптимизму, а усердие и безукоризненная честность заставили ценить ее настолько, что экономка даже прощала несколько дополнительных минут, регулярно отдаваемых чаю, равного которому по аромату и вкусу не отыскать было на всей Парк-лейн.
– Мой самый первый хозяин был майор Кеннет, у него служил один загадочный господин с Востока. Не знаю, откуда, он странный был, непохожий на других. Отчаянный – за хозяина был готов убить и умереть. Он и научил нас с сестрой секретным рецептам чая, чтобы тайна не потерялась в веках.
Вторая горничная, тихо фыркнув, отставила почти пустую чашку и потянулась к вазочке с печеньем.
– Дальше я уже сама искала новые рецепты, – продолжала Джейн с энтузиазмом. – Потом это мне не раз помогало. Вот, бывало, придешь устраиваться на новое место, где таких, как ты, с полдюжины, и хозяйка смотрит на тебя так, словно только что съела целый лимон без сахара, и говорит: «А сделай-ка мне чаю», и я завариваю, подаю… Она только попробует – и сразу добреет. И потом только и просит постоянно: «Завари еще своего чудесного чаю». Жаль, – помрачнела она вдруг, – что мистер Грей его последнее время не слишком любит. Подумаю, может, и поищу себе другое место. Только ты не подумай, Мэри, что мне здесь что-то не нравится – и жалованье приличное, и подарки на Рождество достойные, и миссис Блэк не слишком сурова – просто хочется увидеть что-то новое. Ах, Мэри, я даже завидую тебе, ведь ты видела другие страны со своей хозяйкой! Как бы я хотела оказаться на твоем месте, хоть ненадолго!
– Это было давно, – Мэри опустила глаза. – Да и поверь, служить личной горничной оперной примадонны – не самое чудесное занятие в мире. Ох, эта артистическая публика, сплошные капризы… – она махнула рукой.
– Я бы никогда не оставила такую работу!
– Мне тогда казалось, что передо мной открываются новые двери. Потом я встретила замечательного человека, и он сделал мне предложение. – По глазам Джейн она поняла, что та жаждет продолжения. – И тогда я пришла к ней и сказала: «Ах, синьора Арлетти, вы знаете, что моя преданность вам безгранична, но мое сердце теперь принадлежит другому, самому чудесному, доброму и любящему человеку на свете». Синьора даже сделала нам на свадьбу ценный подарок. Мы были так счастливы, но мой муж погиб из-за несчастного случая, и я осталась одна. У меня были кое-какие сбережения, но я решила снова пойти в услужение.
– К мистеру Хопкинсу, – кивнула Джейн. – Знаю, хороший дом и хозяин.
– К мисс Хопкинс, – улыбнувшись, поправила ее Мэри. – Приличное место, но потом я встретила давнюю знакомую, которая рассказала, что мистер Дориан Грей ищет новую горничную и предлагает более высокое жалованье. Мисс Хопкинс, конечно, не слишком обрадовалась, но отнеслась к моему решению с пониманием.
В кухню вошел новый человек – очень высокий и худой, похожий в своем длиннополом пальто и шляпе, которую упорно отказывался снимать даже в доме, на сбежавшее огородное пугало, и страху бы он навел на полевых воришек немало. Забрав кофейник и чашку, он уселся в уголке и почти слился с тенями.
– Жуткий тип, – шепотом призналась Джейн. – У меня от него мороз по коже, сразу видно – иностранец. Да еще и пьет без конца этот кофе, вот уж отвратительное зелье! Поскорее бы хозяин от них избавился! В последний год слишком много всего изменилось, – ее передернуло. – Еще и его личный помощник, он говорит, словно лает.
– Возможно, он просто серьезно болел в прошлом. Оттого и потерял голос.
Джейн мотнула головой, давая понять, что ее такими объяснениями не успокоишь.
– На Пасху будет ровно три года, как я здесь служу. Раньше мистер Грей регулярно давал балы и приемы, и можно было найти укромное местечко, откуда рассмотреть всех самых красивых и знаменитых светских дам и их наряды. Не то, что сейчас.
– У синьоры Арлетти временами случались то, что она называла «поисками себя», – сказала Мэри. – Синьора отказывалась от всех приглашений, не отвечала поклонникам, уезжала за город, чтобы избавиться от звездной славы. Она занималась цветами и пела веселые деревенские песенки. – Из угла, где сидел мужчина, о котором они с Джейн почти забыли, донеслось ехидное хмыканье, и девушки совместно послали туда убийственные взгляды. – Правда, через некоторое время синьора решала, что благополучно обрела себя, и возвращалась в Милан, наверстывать упущенное, – закончила она свой рассказ.
Обе горничные весело рассмеялись.
– Занятная история, – глухо донеслось из темноты. – Я бывал в Италии и знавал когда-то синьору Арлетти. Прекрасное контральто, редкостный талант. Уж не встречались ли мы тогда?
– Сомневаюсь, – холодно ответила Мэри. – Должно быть, вы ошиблись.
– Все возможно, – ответил тот. Покрутив в пальцах фарфоровую чашечку с остатками кофейной гущи, он поставил ее на стол. – Bonne chance, Mesdemoiselles[6]6
Всего хорошего, мадемуазели (фр.).
[Закрыть].
Когда он ушел, Джейн, наморщив носик, взяла оставленную грязную посуду со стола и убрала в сторону.
– Он ужасен, – произнесла она. – Совершенно не представляю, зачем мистер Грей его нанял.
– Таких людей нанимают обычно для защиты с оружием в руках.
– Тогда они здесь из-за нашего гостя! Он наверняка наследник какого-нибудь королевского рода, и на него охотятся другие претенденты на трон! Потому он и не выходит из комнаты – опасается покушения, а мистер Грей его защищает, чтобы не допустить страшных последствий в Европе, – с энтузиазмом продолжила Джейн, и ее глаза загорелись. – Правда, лучше бы выходил. Как прикажете незаметно убирать в его комнате, если он все время там?
– А ты была в его комнате?
– Конечно, когда устала ждать, пока он уйдет. Если приходится выбирать между необходимостью потревожить гостя и необходимостью прибраться – за грязный пол и неубранный поднос будут бранить сильнее. – Джейн встала и отряхнула платье, разглаживая складки и поправляя фартук. – Ну что ж, мне пора приниматься за работу.
– И мне тоже, – Мэри взяла поднос и вдруг внимательно посмотрела на свою подругу, прищурившись. – Погоди минутку, у тебя на шее что-то блеснуло…
Джейн быстро ощупала себя.
– Это подарок моего покойного деда, – сказала она, доставая на свет маленький серебряный крестик. – Спасибо, что заметила, попадись оно на глаза миссис Блэк – и мне несдобровать. Так и слышу, как она гнусавит, что украшения неприемлемы для приличной горничной.
– Носи не снимая, только спрячь, – серьезно произнесла Мэри, помогая подруге поправить воротничок. – Мне тоже пора, пыль в библиотеке уже заждалась.
Черная лестница, которую все слуги использовали для передвижений по дому, начиналась возле кухни, и обычно на ней было более людно, чем на самом шумном балу – кто-то несся вверх, кто-то – вниз, кто-то тащил ведра, кто-то – подносы, все спешили выполнять приказания. Но сейчас она пустовала – служанка попала в один из редчайших периодов затишья. Подобрав подол, она быстро пошла наверх, когда на ее плечо легла тяжелая мужская рука.
– Нашли, что искали?
– К счастью, нет. Я внимательно проследила и за остальными служанками вчера перед сном, никаких следов укусов.
– А последняя горничная покинула дом три дня назад… Граф наверняка проголодался. Постарайтесь не попасться ему на зуб, мисс Адлер.
Ирен поморщилась.
– Ваша забота очень приятна мне, месье Эрик.
Он тихо засмеялся.
– Заботиться о вашей безопасности – моя обязанность. В противном случае, как пообещал мне месье Харкер при нашей недавней встрече, он все-таки меня пристрелит. Вы говорили с графом?
– Нет, – покачала головой Ирен. – Он почти не выходит из своей комнаты. Я видела его всего один раз в библиотеке. Кажется, он не узнал меня…
– Вы хорошо изменили внешность, – одобрил Эрик. – И хорошо играете свою роль. Но вряд ли настолько, чтобы провести носферату.
– Он даже не взглянул в мою сторону. – Ирен замолчала и сменила тему. – Скажите, месье Эрик, в кухне… это было необходимо? Ваша ремарка?
– Мне было сложно удержаться. Более того, я ведь действительно был в Милане в те годы, когда вы там пели. А где теперь горничная Мэри?
– Мария? – Ирен улыбнулась. – Она вышла замуж и осталась в Варшаве. На Рождество мы обмениваемся поздравительными открытками, я стараюсь присылать им в подарок что-нибудь приятное. Они хорошие люди.
– Удивительно, что вам удалось оставить за собой воспоминания хороших людей, – с откровенной завистью сказал Эрик. – Мне в свое время – нет.
– Неужели у вас не было дорогих вам людей? – удивилась Ирен.
– Были. Несколько. Когда-то, мисс… Мэри, я сделал огромную ошибку. Позволил себе испытать некие чувства к одной девушке. Я потерял все, что имел, кроме горьких воспоминаний да осколков разбитого сердца. – Теперь голос Эрика прозвучал наполненным тоской. Он помолчал, затем спросил уже другим тоном: – Вы тоже разбили немало сердец?
Ирен грустно вздохнула.
– В первую очередь – собственное. Последний раз, когда я позволила себе открыть сердце, мой любимый попытался меня убить. Я оставлю вас, месье. Мое отсутствие могут заметить.
Граф фон Виттельбурхартштауфен, как ни странно, любил Рождество. Не отягощенный христианской традицией так сильно, как воспитанный в иные времена дядя Влад, Аурель не заострял внимание на сакральном смысле празднования, наслаждаясь внешними атрибутами – атмосферой, подарками, пиршеством.
Впервые он встречал Рождество не дома. И вместо забавного приключения, на которое он надеялся, отправляясь в Лондон, его окружали стены тюрьмы.
Дверь отворилась, и в комнату вошла высокая смуглая женщина со стопкой белья.
Аурель рассеянно перевернул очередную страницу книги, краем глаза наблюдая за горничной. Сделав легкий книксен, женщина прошла в ванную комнату, чем-то зашуршала там. Он прикрыл глаза, погружаясь в ощущения. Запах крахмала, дешевого мыла, шерстяное платье, на нем запахи с кухни, сегодня готовят консоме из утки, еще какой-то тонкий, еле уловимый запах… Розовая вода.
Секунд пять он еще сидел с закрытыми глазами, затем легко поднялся и застыл в дверях ванной комнаты.
Женщина аккуратно расставляла на полочке туалетные принадлежности. На графа она не подняла глаз.
– Мисс Адлер, – тихо позвал он.
Ее рука на мгновение замерла над флакончиком толстого синего стекла.
– Я надеюсь, – сказала она, – вы не сделаете ничего… лишнего? Разоблачение было бы губительным как для меня, так и для ваших друзей.
– Друзья? У меня есть друзья?
– И они беспокоятся о вас.
Аурель качнул головой, выглянул в коридор, проверяя, не подслушивает ли гнусный оборотень, а потом вернулся в ванную комнату. Дверь он оставил открытой, чтобы просматривалось все остальное пространство.
– Дорогая мисс Адлер, – сказал он и порывисто взял Ирен за руку. Его мягкие холодные губы надолго приникли к ее теплой коже. Свободной рукой Ирен осторожно коснулась безупречно уложенных светлых волос.
– Профессор Ван Хельсинг знает о вашем положении, – сказала она тихо. – И мистер Харкер, конечно. За домом мистера Грея следят. Игорь…
– Мой бедный Игорь, – сказал Аурель, не выпуская ее ладони из своих пальцев. – Грей сказал, что он…
– Он жив, – заверила его Ирен. – И уже совсем здоров. Он-то и рассказал профессору, что с вами случилось.
– Я почувствовал ваше присутствие сразу, но решил, что схожу с ума и пытаюсь выдать желаемое за действительное. Но вы здесь. Почему? В таком виде…
– Мистер Грей нанял новую горничную. Ее перехватили и убедили принять другое предложение, а это место заняла я.
– О нет, – прошептал Аурель.
…Эрик по просьбе профессора Ван Хельсинга нашел одну из уволенных горничных и под каким-то предлогом привел в дом на Вествик-гарденс-стрит. У девушки оказались следы на шее, две маленькие дырочки – метка носферату. Впрочем, потеря крови не очень серьезная и никаких осложнений не вызвала. Но самое важное – горничная ни о чем не помнила.
– Моя дорогая мисс Адлер, – сказал тогда профессор, обрисовав ей всю неприглядную картину, – я не могу просить вас рискнуть жизнью, отправившись в дом Дориана Грея.
Они снова встретились через несколько дней после ее визита. Мисс Адлер горела решимостью помочь своим друзьям, а Ван Хельсинг уговаривал ее поберечь себя и не ступать на скользкий путь авантюры, сопряженной с риском для жизни. Для здоровья как минимум. Стоит ли говорить, что уговоры оказались бесполезны?
– Вам незачем просить меня, – упрямо покачала она головой. – Я все решила. Скажите по совести, есть ли иной способ проникнуть в дом мистера Грея? Без того, чтобы переодевать бедного мистера Харкера горничной.
– Боюсь, пока мы ничего не можем придумать, – сказал Ван Хельсинг. – Но со временем…
– А есть ли у вас время? Есть ли время у графа?
Они этого не знали.
Ирен Адлер блистательно спела на благотворительном концерте, после чего отклонила все приглашения, сославшись на то, что покидает Лондон на несколько месяцев. Она собрала багаж и среди белого дня покинула отель, щедро раздав чаевые. «На Кингс-Кросс», – сказала она громко кэбмену, и тот щелкнул хлыстом.
Чуть погодя она вошла в дом профессора Ван Хельсинга, чтобы затем выйти из него в облике горничной.
– …Я отослала свою служанку на праздники и позаимствовала ее платья. Мы с ней одного роста, нужно было только немного ушить одежду, с этим мне помог господин Игорь. К счастью, единственный, кто может меня узнать – сам Дориан Грей, но пока что мне удавалось избегать его, надеюсь, удастся и в дальнейшем. Скажите, что ему нужно от вас? Нам необходимо понять…
– Ах, если б я знал! – зло воскликнул Аурель. – Грей молчит. Только молчит и… кормит меня. – Он с вызовом посмотрел на Ирен. – Вы знаете, зачем сюда нанимают новую прислугу? Зачем на самом деле? – Он пытливо заглянул ей в глаза.
– Я догадываюсь, граф, – кивнула Ирен, отвечая ему прямым бестрепетным взглядом. – Я знаю, кто вы. – Она сделала паузу. – Носферату.
Он в один миг оказался на другом конце комнаты, возле большой ванны с золотыми ручками.
– И давно вы знаете? – спросил он, сузив глаза.
– Я разговаривала с профессором Ван Хельсингом сразу после бала у леди Аскот. Я тогда заметила, что вы… не отражаетесь в зеркале.
– Как неосторожно, – пробормотал Аурель. Было непонятно, говорит он об Ирен или о самом себе.
– Скажите, Аурель, чем вас удерживают? Господин Игорь говорил что-то о магии.
– Да, какой-то омерзительный ритуал, – граф присел на край ванны и грустно взглянул на Ирен. – С точки зрения моего дядюшки, это позор для всего семейства. Окажись он здесь, устроил бы мне не меньшую выволочку, чем в детстве, когда пытался научить меня сабельному бою. Если бы он каким-то чудом очутился рядом, – тихо повторил он. – Я был бы счастлив, несмотря на то, что по его милости ношу с десяток имен, принадлежащих давно покойным воякам разной степени кровожадности. Простите, я немного отклонился от темы.
– Вас переполняют эмоции, – сказала Ирен, приближаясь к нему. – Я вас понимаю.
– Так вот, о колдовстве, которым меня скрутил этот мерзавец, – продолжил Аурель. – Я запомнил несколько фрагментов заклинания – даже сам удивился, как мне это удалось. Я вам их запишу. Но не надейтесь на слишком многое, я плохой советчик в вопросах магии, которая не касается отличительных особенностей нашего рода.
– А вы действительно умеете превращаться в туман?
– Умею, – улыбнулся граф. – Но пока не слишком хорошо, это приходит с опытом. В первый день я пытался бежать отсюда, сменив облик – увы, Грей предусмотрел это. Наказание было… ужасным. Я был так беспечен, мисс Адлер! Мне казалось, что в Лондоне я получу все, о чем мечтал в Трансильвании. Но я не оправдал доверия отца, Игоря… не оправдал даже собственных ожиданий!
– Не теряйте надежду, Аурель. Мы найдем выход.
Ирен подошла к двери, граф соскочил со своего импровизированного сидения, опередил женщину и изящно поклонился ей, пропуская к выходу.
– Если нам снова понадобится поговорить… – начал он.
– Закажите что-нибудь для ванной комнаты, – с улыбкой ответила Ирен. – Я пойму.
Это случилось на следующий день. Передав Эрику накануне записку от графа с несколькими строчками на латыни и пересказав свою беседу с ним, Ирен вернулась к обычной работе. Бывший Призрак Оперы пользовался гораздо большей свободой передвижения, для него не составляло сложности незаметно улизнуть из особняка и доставить сообщение профессору Ван Хельсингу, а затем и передать его ответ с благодарностью и напоминанием быть как можно осторожнее.
С графом они больше не виделись, он вновь уединился в своей комнате, поэтому Ирен решила посвятить случайно образовавшиеся несколько свободных минут, чтобы подшить чуть обтрепавшийся край фартука. До катастрофы оставалось еще достаточно много времени, но она предпочла предупредить ее, нежели бороться с последствиями, имеющими склонность возникать в самый неподходящий момент. Вооружившись иглой и катушкой белых ниток, она устроилась в неприметном уголке и принялась за работу, когда перед ней выросла темная фигура Николае.
– Отнеси в комнату гостя чай, – велел он.
Ирен удивилась, что приказ поступил от личного помощника Грея, а не экономки миссис Блэк, но не подала виду, быстро собирая все необходимое на поднос. Оборотень дожидался ее с нетерпением.
– Идем, – велел он и первым направился к лестнице.
Следуя за Николае, Ирен задумалась, что же могло понадобиться Аурелю, и если так, почему он не позвал ее вновь в ванную комнату, как они условились перед этим.
Оборотень распахнул перед ней двери и чуть ли не втолкнул внутрь, прорычав что-то на незнакомом языке через ее плечо. Двери с грохотом захлопнулись за спиной, Ирен поморщилась и шагнула к Аурелю.
– Ваш чай…
Реакция носферату оказалась совершенно неожиданной: округлив глаза от ужаса, он отшатнулся и, схватив массивное кресло, одним движением выставил перед собой.
– Немедленно уходите! – прошипел он.
Ирен непонимающе нахмурилась.
– Граф, что происходит?
Аурель выставил вперед руку.
– Я не просил чай, – сказал он. – Я не звал вас сюда, вас привел этот пес. Вы слышали, что он сказал?
– Не слишком хорошо, кажется, это было похоже на «перанц»…
– Prânz, – четко выговорил слово Аурель и скривил губы в жестокой усмешке. – По-румынски это означает «обед».
Она почувствовала, как ее охватывает ужас. Прошло не менее четырех дней с последней трапезы носферату, и он, должно быть, очень голоден.
– Уходите, – повторил граф. – Я велю прислать другую горничную.
– Нет, – сказала Ирен и сама удивилась этому. – Если вы отошлете меня, это может вызвать подозрение. Ведь раньше вы не были так… избирательны. Меня могут выгнать, или, что намного хуже, мной могут заинтересоваться. – Она решительно качнула головой. – Я видела одну из тех девушек, с которыми вы… общались раньше. Скажите, Аурель, ведь это не превратит меня в носферату?
– Нет, – граф отошел в дальний угол и прислонился к стене. – Питание, – он жестоко выделил слово, – и обращение – разные вещи. Если бы каждый укус приводил к обращению, в наших краях за неделю не осталось бы ни одного человека.
Ирен видела, как лихорадочно блестят глаза Ауреля, и в их золотисто-карей радужке то и дело проблескивают алые сполохи – граф едва держался на грани. Она потянулась к пуговице у горла, и ее пальцы почти не дрожали.
Тогда Аурель приблизился к ней, осторожно, словно сдерживая себя из последних сил. Ирен отогнула край ткани, обнажая шею, и чуть склонила голову в сторону. Вдруг она почувствовала легкое головокружение, очертания предметов слегка исказились, в ушах сначала зашумело, а потом все звуки стихли. Последним усилием воли она нашла руку графа и сжала его пальцы.
– Профессор сказал, что девушки ничего не помнят. Вы применяете гипноз?
– Своего рода.
– Сейчас вы это делаете?
– Поверьте, это не те воспоминания, которые вы бы захотели сохранить, мисс Адлер.
– Нет. Я прошу вас. Я хочу помнить.
Головокружение прошло, контуры перед глазами вновь обрели привычную четкость.
– Я не причиню вам боли, – сказал граф, наклонившись к ее уху, Ирен увидела, как удлинились клыки, и вцепилась в его жилетку.
Николае, проходя мимо, услышал женский крик, полный неподдельного ужаса, и широко осклабился.
