Текст книги "Наследник по крови (СИ)"

Автор книги: Елена Николаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 31

Макс

В квартиру попадаю ближе к двум часам ночи.

Бросаю связку ключей на комод, разуваюсь и прохожу в гостиную. Включаю тусклый свет. Ставлю пакет с фруктами на стол, а затем избавляюсь от верхней одежды и пиджака.

Уставший бреду на кухню. В горле сухо, на языке горечь. Глаза почти слипаются. От выпитого алкоголя меня слегка пошатывает и ведёт.

Лучше бы я не пил сегодня. Но этот день оказался одним из самых тяжёлых дней в моей жизни. Мне было также хреново, когда я потерял свою мать.

– Чер-р-рт… – остановившись у холодильника, я энергично растираю ладонями лицо, чтобы хоть как-то прогнать сон и вернуть себя в норму.

Тошно, сука…

Почему так тошно?..

Распахнув глаза, смотрю на своё отражение в отполированной поверхности кухонного гарнитура. Оно плывёт, а внутри пустота. Кажется, что из меня вытряхнули всё живое, оставив только телесную оболочку. К такому я не был готов.

В моих отношениях с женщинами я всегда соблюдал определённую дистанцию, не пускал их слишком глубоко в свою жизнь. Туда, где они имели бы надо мной абсолютную власть. Были на то причины. Были…

Душа – это слишком личное.

Мне казалось, что моя наращенная за годы броня больше не имеет ни одной бреши. Тогда какого хрена меня штормит?

Думал, спиртное поможет расслабиться, но оно лишь сильнее оголило чувства.

Чего мне в этой жизни, сука, не хватало?

Что со мной не так?

Открываю холодильник. Достав из дверцы бутылку прохладной воды, жадно пью прямо из горлышка, утоляю жажду и лишь потом делаю медленный и очень глубокий вдох.

И что теперь, Макс?..

Кого ты выберешь? Женщину, которая спит в твоём доме и носит под сердцем твоего единственного наследника? Или девчонку, лишившую тебя покоя и сна?

Выбор очевиден. И он будет в пользу Кристины и моего сына. А Ива…

Надо быть глупцом, чтобы не понимать, что с Иванной всё кончено.

Старик, ты налажал по всем фронтам.

Ты и твой, сука, гребаный младший братец, которому яйца мало оторвать!

Она не простит. Гордая, обиженная на всех мужчин, Ива больше к себе не подпустит.

Никогда не признает своих искренних чувств.

И сделать ты ничего не сможешь, Макс.

Потому что силой можно взять всё, абсолютно всё, но только не любовь этой нежной, наивной девочки. Ненависть – это лучшее чувство, которое она сможет позволить себе в полную силу. Острая, жгучая женская ненависть, но не любовь.

Я вспоминаю её заплаканные глаза, и чувство вины сжимает мне горло. Ебучая тоска отравляет. Она убивает меня. Всё внутри буквально переворачивает вверх дном. Хочется голову разбить, лишь бы избавиться от болезненного ощущения.

Ваня… Ванечка… Иванна…

Похоже, пришло время тебя отпустить.

Мне нужно остыть, подумать о своих приоритетах и о том, чего я хочу от этой гребаной жизни, иначе я свихнусь.

– Дорогой?.. – слышу за своей спиной тихий голос Кристины и сразу же оборачиваюсь.

– Я думал, ты уснула. Иди сюда.

Ставлю бутылку на столешницу и, взяв Брагину за талию, притягиваю к себе.

В черной атласной ночнушке моя будущая жена выглядит чертовски привлекательной. Её шелковистые длинные волосы немного взъерошены. Сонная, она такая домашняя и сексуальная. Почему я перестал это замечать?

Прохожусь взглядом по её точеной фигуре. У Кристины все ещё плоский живот. Прикасаюсь к нему ладонью, он тут же вздрагивает. К шестнадцатой неделе он должен стать более заметным, а пока…

Пока что я наслаждаюсь красотой стройного тела, которое мне принадлежит.

– Твой звонок меня разбудил, – выдыхает Кристина, выказывая дрожью своё волнение.

Пышная грудь под тонкой тканью сорочки часто вздымается. Сквозь кружево видны затвердевшие розовые соски.

Скольжу ладонями по бокам вверх, а затем затрагиваю твердые горошины большими пальцами. Брагина всхлипывает.

Грудь её стала намного чувствительнее, налилась и прибавила в размере. Красивая, сочная, пышная, словно после хирургической пластики. И это, черт возьми, заводит.

– Прости, это был спонтанный порыв, – говорю я, подцепляя пальцами лямки ночнушки и стягивая их с плеч.

– Ты голоден? – шепчет Кристина, на секунду закатывая глаза.

– Нет, – смотрю, как атлас соскальзывает с упругой груди и падает на пол к ногам моей невесты. – Я не голоден, малыш, но я дико хочу трахаться.

Щеки Брагиной тут же вспыхивают ярким румянцем.

Не могу понять, что в ней изменилось. Тело – однозначно да. Характер – спорно, хоть сейчас от Кристины исходит совершенно другая энергия. Я это чувствую. Она привлекает и возбуждает меня. Член довольно быстро становится колом. Мягкая, покладистая, тихая, заботливая женщина – что может быть лучше для мужчины, когда ему нужно расслабиться после тяжелого дня?

Разворачиваю Кристину к себе спиной и подталкиваю к столу.

– Макс… – выдыхает она, звонко шлёпая ладонями о стеклянную поверхность.

Оба дышим шумно и часто. Крис от возбуждения, я от азарта и гребаного дежавю.

Стол…

Этот чертов триггер…

Память подкидывает знакомые горячие картинки.

Я пытаюсь не реагировать на информацию, выбрасываю её из головы, но черти уже вовсю пляшут свой адский танец, подливают масла в огонь, и я не на шутку завожусь.

Тёмное, первобытное желание вырывается из меня наружу потерей контроля и грубой лаской.

Надавив Кристине на поясницу, отдаю четкий приказ:

– Нагнись. Хочу тебя раком.

Ошарашенная Брагина падает грудью на столешницу и глухо шипит:

– Ты с цепи сорвался?

Да, сука, да! Я сорвался с цепи! Какая к черту разница?

Неделю назад мы трахались как сумасшедшие. Что изменилось?

– Тебе нельзя? – спрашиваю, расталкивая коленом её ноги пошире. В груди жжёт и надрывно вибрирует. Пах горячо пульсирует. В голове всё ещё кипит адский котёл. Этому всему нужно срочно дать выход и обнулиться.

– Можно, но… – охает Кристина, когда я прогибаю её ниже и рву на ней тонкие кружевные трусы.

– Отлично, – прохрипев, срываю с себя рубашку, расстёгиваю ремень, а затем и ширинку. Приспускаю брюки с бельем. Освободив налитый кровью член, приставляю его к влажному входу. Крис всхлипывает под воздействием резкого толчка.

Погрузившись в неё до упора, на секунду замираю. Даю нам время перевести дыхание. А затем, прижав её щекой к столу, начинаю двигаться, с жадностью вбиваясь бедрами в упругую задницу, беру свою невесту не церемонясь, не целуя и не лаская.

Распластав Кристину на столе, трахаю её резко, страстно, без прелюдии, так, как требуют того животные инстинкты.

Трахаю, пока наши тела не покрываются испариной, и по вискам не стекает пот.

Оба хрипнем. Крис от громких несдержанных стонов, я от того, что мне кайфово. От того, что воздуха в груди становится меньше и напряжение растёт.

– Ма-а-акс! – кончая подо мной, Брагина содрогается в конвульсиях, сжимая член своими прокачанными интимными мышцами.

С-с-сука…

Как она это делает?

У меня от этих искусных манипуляций в глазах звезды мерещатся.

Фиксирую её бедра и вбиваюсь ещё сильнее, ещё размашистей и глубже. Учащаю темп. Пальцами впиваюсь в мышцы. Крис царапает ногтями стекло.

Несколько глубоких выпадов, и я догоняю Кристину, завершая этот сумасшедший забег с ярким продолжительным оргазмом. Напряжение с каждым выстрелом спермы сходит на нет, вместе с ним и с последними движениями бедер уходят все силы. Ощущаю себя измотанным и опустошенным. Но в голове, наконец-то, воцаряется штиль.

– Поцелуй меня… – сквозь вату в ушах доносится хриплый женский шепот и надрывное, сбивчивое дыхание.

Целую Кристину между лопаток, а затем выхожу из неё, избавляюсь от одежды и направляюсь в ванную под душ…

Глава 32

Ива

Несколько недель спустя…

– Цилиарная мышца составляет основную массу цилиарного тела. Она состоит из пучков гладких миоцитов, ориентированных в трёх направлениях. Каких? – спрашиваю себя, вспоминая пройденный материал. – М-м… сагиттальной в наружном слое, циркулярной и…

– Ваня, обед остынет! – перебивает меня тётин голос.

– Щас, тёть Лар! Иду! – откликнувшись, я пытаюсь ещё раз повторить для закрепления темы, но материя даётся мне с трудом. То, что я вчера изучала, сегодня превратилось в мысленную кашу в голове, стоило мне прикрыть веки и вспомнить лицо Максима Пожарского.

– Боже, – злюсь на саму себя. – Когда я перестану думать о нём? Когда я его забуду? Сколько времени мне понадобится, чтобы вычеркнуть его из памяти?

Отчего моя ненависть к этому мужчине имеет обратный эффект?

Это неправильно! Я должна его ненавидеть! Но чем больше я это делаю, тем сильнее люблю.

– Почему? Почему это происходит со мной? После всего, что он сделал… – размышляя над этим, я растираю пальцами уставшие глаза, в которых всё ещё скачут буквы.

Мне нужен отдых, а я не могу оторваться от книг. Если остановлюсь, снова с головой нырну в прошлое и захлебнусь горечью.

Не хочу вспоминать его крики и то, как он уговаривал меня избавиться от ребенка.

Не хочу вспоминать отель и то, как мы стояли вместе под душем.

Не хочу вспоминать нашу единственную ночь…

Как мне его забыть?

Ка-а-ак?

Захлопнув книгу по гистологии, я опускаю лоб на лежащую на столе тетрадь. Глубоко дышу, касаясь ладонью живота. Всё ещё не могу привыкнуть к своему физиологическому состоянию.

Я беременна…

Боже мой, я беременна!

Что я буду делать с ребенком?

Как я буду учиться? Рожать? Как я буду одна его воспитывать?

Справлюсь сама или придется просить помощи у родных? Найду ли на это силы?

Мои родители до сих пор не знают о моём интересном положении. Я не осмеливаюсь им рассказать. После неудачного замужества старшей сестры для папы с мамой эта новость станет ударом. Поэтому я попросила тётю потерпеть какое-то время и не разглашать нашу общую тайну. Нужно подготовить близких к шокирующей новости, набраться храбрости, и уж потом доложить. И будь что будет.

Вздохнув, встаю из-за письменного стола и плетусь с прихваченным телефоном на кухню.

Сегодня тётя приготовила грибной суп, отварила картофель в мундире и нарезала для меня селедку. Пахнет безумно вкусно. Первым делом уплетаю несколько ломтиков солёной рыбы. Затем достаю из банки квашеную капусту и набиваю ею рот.

– Сядь за стол. Ну что ты, как ребёнок, стоя ешь! – тётя усмехается, вытирая о фартук руки.

– Так вкуснее, – говорю я, едва проглотив своё любимое лакомство.

До беременности я никогда не употребляла столько кислого и соленого. А сейчас я просто жить не могу без маринованных томатов и огурцов.

– Как дела в университете? – спрашивает родственница, присаживаясь рядом на стул.

– Как обычно, – пожимаю плечами. – Много задают теории. Иногда мне кажется, что я не вывезу столько учебного материала.

– Как это не вывезешь? Ты у меня умница. Я рада, что ты зациклилась на учёбе, но тебе не помешало бы отдохнуть. Что-то Ксения к тебе давно не заходила. Поссорились? – не отрывая от меня глаз, тётя пододвигает ко мне тарелку с супом. Я тотчас краснею. Начинаю ерзать на стуле. О Каретниковой мне хочется разговаривать меньше всего.

– Ксению исключили из универа, – выдаю новость, которую узнала вчера.

– Как это? – тётя застывает с ложкой супа у рта. – Почему? Она же неплохо училась.

– Не знаю. Никто ничего не знает. Девочки сказали, что моя бывшая подруга собрала вещи за пару минут и съехала из общаги вся в слезах. С тех пор ни с кем не поддерживает связь.

– Значит, поссорились… – подтверждает тётя свою догадку.

– Угу, – мычу, вцепившись зубами в кусочек хлеба. – Ты была права насчет неё. Ей нужен был Илья.

– Ну так пусть забирает его себе! Горе-то какое, – всплеснув руками, тетка мотает головой.

– Она ему не нужна. Илья собирается жениться, – выдаю и замираю, увидев на экране мобильного прилетевшее сообщение:

«Привет! Это Стас. Мы познакомились у морга. Ты дома?»

***

Поперхнувшись от неожиданности, я проливаю ложку супа на стол.

– Кто это? – спрашивает тетя, удивлённая моей реакцией.

– Никто, – говорю, едва откашлявшись. – Просто знакомый. Врач.

– Врач? Кто этот врач, который заставил тебя подавиться хлебом? Я его знаю?

– Нет. Не думаю.

Смахиваю выступившие на глазах слёзы и интуитивно подхожу к окну. Выглядываю во двор и замираю, замечая у подъезда знакомый черный внедорожник.

– Чер-р-рт… – тихо слетает с губ.

Что он здесь делает?

Станислав стоит, опираясь бёдрами на бампер своего автомобиля, и смотрит на моё окно. В одной руке у него яркий огромный букет, а в другой – мобильный телефон. Наши взгляды встречаются.

Поздно делать вид, что меня здесь нет. Я волнуюсь и прикусываю губу, наблюдая, как мужчина расплывается в своей фирменной улыбке.

Стас снимает солнцезащитные очки и приветствует меня рукой.

Откуда узнал мой номер телефона? Впрочем, неважно. Мог вычислить при желании. Информацию всегда можно купить за деньги. Они у него точно есть.

– Он у вас преподаёт? – интересуется тетка после короткого замешательства.

– Нет.

Ощущаю затылком её дыхание.

– Интересно… – хмыкает она. – Цветы шикарные… дорогая тачка… стильный мужик… явно за тридцать… Можно узнать, как ты их находишь?

– Кого? – сглатываю подпрыгнувшее к горлу сердце.

– Мужчин старше тебя. Давно вы общаетесь?

– Мы не общаемся.

От волнения у меня садится голос, а пульс громко стучит в ушах.

– А что же он тогда здесь делает? Ива, не заставляй меня снова волноваться. Мужчина с цветами у порога нашей квартиры отнюдь не привидение. Он реальный.

– Это ничего не значит! – бурчу я, отходя от окна и прячась от Станислава на кухне. – Между нами ничего не было. Ты зря волнуешься.

– Ничего?

– Ничего!

– Он знает что ты беременна?

– Конечно же нет! То есть… – запинаюсь, вспоминая тот неприятный день, когда я опозорилась на все сто.

– То есть? – тётя приподнимает брови.

– Господи, в тот день, когда меня стошнило у морга, он проявил себя как настоящий профессионал и просто как хороший человек. Он помог мне как врач, а затем подвёз меня до дома. Его коллега, друг, предположил, что я беременна, и предложил мне сделать тест. После того дня мы больше не встречались.

– Зачем тогда он приехал? Что ему от тебя нужно?

– Он хочет, чтобы я сопровождала его на свадьбе друга в качестве пары. Только и всего.

– Только и всего?

– Хватит меня копировать! – огрызаюсь, покрываясь испариной.

Мне сейчас не до мужчин. Я не хочу никого видеть. А странная просьба Стаса и вовсе меня настораживает.

– У него нет девушки?

– Я не знаю. Сказал, что не хочет присутствовать там один.

– Угу…

– Что «угу»?

– Хочешь пойти? Ты же его совсем не знаешь. Хоть на маньяка он не похож. А с другой стороны…

– Я не собираюсь завязывать новые отношения, тем более рассказывать о беременности. Просто не выйду к нему.

– Тогда он поднимется к тебе.

– У меня нет времени на общение. Ты же знаешь, мне нужно выучить лекцию по гистологии, иначе Марья Петровна сожрёт меня на зачёте и не поперхнётся.

– Тебе необходимо сделать перерыв. Хочешь, наведём о нём справки? – спрашивает тётя, глядя на меня прищуренным взглядом.

– Не нужно, – сажусь за стол и продолжаю есть суп. – Я не планирую узнать его поближе. На этом закончим.

– Ясно, – выдыхает крестная, устремляя взгляд на открытое окно.

Через мгновенье мы обе вздрагиваем от звука дверного звонка.

Глава 33

Ива

– Чер-р-рт… – я картинно закатываю глаза, а затем встаю из-за стола, так и не доев свой суп. – Зачем я это сделала? Зря я выглянула в окно. Вот зря!

– Может зря… – тётя задумчиво кусает губу, пока я пытаюсь утихомирить сорвавшееся с цепи сердце. – А может и нет, – добавляет она после короткой паузы. – Пригласи его в квартиру. Я хочу с ним познакомиться. Жизнь преподносит нам не только гадкие сюрпризы, бывают и приятные.

– Теть Лар… – взмолившись, я кошусь на дверь. – Может, хватит с нас этих сюрпризов? Сыта ими по горло.

– Не спорь, девочка моя. Во-первых, он нас видел. Во-вторых, он протянул тебе руку помощи, несмотря на то, что у тебя есть свои две руки! А в-третьих, некрасиво держать мужчину на пороге, тем более с таким шикарным букетом. Ну глупо же, согласись? Да и улыбка его мне нравится. Располагает и обезоруживает. Сейчас посмотрим, что за врач к нам пожаловал.

Тётя оставляет меня на кухне и следует к двери. Моё тело покрывается колкими мурашками. Дыхание сбивается. Начинают гореть щёки. Пульс зашкаливает.

Стас мне никто. Даже не друг. Он чужой.

Зачем мне нужна чужая свадьба?

Я буду чувствовать себя не в своей тарелке.

Абсурд какой-то…

– Боже, только о беременности не говори, – опомнившись, бросаю тетке в спину.

– Нет, конечно, – согласившись, она открывает дверь.

– Добрый день, вам кого? – интересуется тётя приветливым голосом.

Прижавшись спиной к стене, я прислушиваюсь к разговору в прихожей.

– Здравствуйте. Я Станислав Черкасов. Вот моя визитка. Будьте добры, позовите Иванну. Я же не ошибся этажом?

У Стаса приятный бархатистый голос. Чуть грубее и ниже, чем у Макса. Громкий и энергичный, отчего-то он вызывает у меня неуправляемое волнение. Возможно по той простой причине, что Стас – ровесник Максима Пожарского. Поэтому я так нервничаю. Всех мужчин его возраста сравниваю с ним.

– Нет, вы не ошиблись. По какому вопросу она вам нужна?

– Хочу поинтересоваться, как Ива себя чувствует. Когда мы виделись в последний раз, ей нездоровилось. А вы для неё кем являетесь?

– Я её тётя. Лариса Ивановна. Можно просто Лариса, Станислав… э-эм… Александрович.

Отчество тётя, видимо, прочла на визитке.

– Можно просто Стас. Очень приятно.

– Взаимно.

– Вот. Возьмите букет, он для вас. Для Ивы я организую другой. А здесь небольшой презент. Фрукты, вино, шоколад…

– Нет-нет-нет, что вы. Это совершенно лишнее!

– Лариса Ивановна, в данном случае отказы не принимаются. Окажите мне честь вручить вам этот скромный подарок.

– Ладно… Благодарю.

Слышу звук шелеста упаковочной бумаги.

Родственница явно приятно удивлена, так же, как и я. Галантности у Стаса, как и у Пожарского, не отнять. В наше время это очень большая редкость. Вызывает привыкание у женщин…

– Проходите в гостиную, Станислав. Я сейчас её позову. Только обувь, пожалуйста, снимите. Чувствуйте себя как дома.

Чер-р-рт!

Что она творит?

У неё явно созрел какой-то нездоровый план…

«Чувствуйте себя как дома???»

Писец…

– Я одна понятия не имею, что это только что было? – шиплю я, как только наши с тетей взгляды встречаются.

– Тихо, детка. Всё под контролем. Не волнуйся. Вот, принёс для тебя подарки.

Тётя вручает мне букет, затем ставит корзину с гостинцами на стол и приступает изучать визитку.

Я тупо пялюсь на распустившиеся бутоны необычных лилово-пепельных роз.

Сколько их там, в букете? Штук пятьдесят? Не меньше.

От них исходит душистый терпкий аромат. Краевые лепестки бутонов имеют нежный мятный оттенок.

– Ты на цветы повелась? – шумно вздохнув, я зарываюсь носом в бутоны. Пахнут они чудесно. Чуточку сладкий аромат кружит мне голову и пьянит. – Или на содержание визитной карточки?

– Хм… – тётя задумчиво хмурится. – Клиника косметологии и пластической хирургии «Ариадна»… Интересно… Станислав Черкасов. Пластический хирург. Ваша красота – моё искусство…

Дочитав, тётя от удивления даже присвистнула.

– Теть Лар, для чего ты его пригласила? – бурчу я, оглядываясь, куда бы пристроить цветы.

– Не знаю, Вань, – задумчиво произносит. – Какое-то внутреннее чувство сработало. Руки сами открыли дверь.

– И что мне теперь с ним делать?

Перевожу на крестную вопросительный взгляд и слышу, как из гостиной начинают доноситься звуки пианино.

– Оно слегка расстроенное.

– Что? – не понимаю, о чем она.

– Пианино.

– Это не мешает ему чувствовать себя как дома, – проворчав, я закатываю глаза, а затем притихаю, вслушиваясь, как пальцы Стаса ловко находят к клавишам подход, ударяют по ним, создавая красивую мелодию.

– Он ещё и на пианино играет? Святые хирурги… вот это мужик… – тётя удивлённо округляет глаза. – Прям сказочник какой-то.

– Ага, и швец, и жнец, и на дуде игрец. Копперфильд какой-то.

– Интересно, на балалайке тоже умеет?

– Пойди и спроси, – отвечаю крестной, опуская букет на столешницу кухонного гарнитура.

– Вот ты сейчас сама пойдешь и спросишь, а я пока здесь приберусь и цветы в воду поставлю. Иди-иди, Ива, – тётя подталкивает меня к двери, и я на ватных ногах направляюсь на звук доносящейся мелодии.

***

Стас играет что-то современное. Точно не классика. Мелодия будоражит, переливается, звучит как весенняя капель. Звенит. То ускоряется, то притихает, то будто заново рождается, набирая обороты с помощью красивых длинных пальцев. Напоминает неторопливую горную речку, перетекающую в мощный стометровый водопад.

Кисти Стаса свободно порхают над клавишами, рождая в пространстве мурашечную историю в нотах. Это завораживающе красиво. Это бодрит и заставляет внутренности медленно сжиматься от совершенно разных эмоций.

Волнующий микс этюда подходит к кульминации и, наконец, завершается несколькими сильными аккордами, затем резко стихает.

Фух…

Выдыхаю, ощущая, как моё сердце постепенно успокаивается и приходит в норму.

В полной что ни на есть тишине слышу смешок Стаса.

– Понравилось? – спросив, он оборачивается и устремляет на меня взгляд, как будто знал, что я за ним наблюдаю.

– Не думала, что ты умеешь так играть.

Отталкиваюсь от косяка двери и прохожу вглубь комнаты.

Только сейчас осознаю, что слушала его игру, притаившись на пороге, словно мышь.

– Как? – интересуется Станислав, аккуратно захлопывая крышку пианино.

– Виртуозно. До мурашек, – выдыхаю я, все ещё ощущая в теле лёгкую дрожь.

– Во мне много скрытых талантов, – улыбается мой незваный гость. – Могу ими поделиться, если согласишься со мной пообедать.

– Я не голодна, – решаю сразу же дать отпор, хоть и помню, что пообещала ему отплатить за добро добром. Только вот спустя время эта идея мне кажется абсурдной. Да и я не в том положении, чтобы заводить новые знакомства с мужчинами. Тем более с такими, как Стас. Но причина скорее не в этом. В моём случае невозможно выбить клин клином, потому что моё сердце занято другим. И это неизменно.

– Уверен, ты не сможешь отказаться от фирменного блюда Марселя Готье.

– Он готовит мерзких лягушек? – шутливо уточняю.

– Не только, – Стас пристально смотрит мне в глаза, и я ещё больше смущаюсь.

– Нет уж. Спасибо, – торопливо отказываюсь. – Я предпочитаю домашнюю еду.

– Хм… – задумчиво почесав подбородок, Станислав поднимается со стула и протягивает мне ладонь. – Намёк понял. Поехали?

Мы неотрывно смотрим друг другу в глаза.

– Куда? – не решаюсь взять его за руку и тогда мужчина сам проявляет инициативу. Его немного шершавая ладонь обхватывает мои пальцы и очень аккуратно сминает их.

Большим пальцем, едва касаясь, Стас проводит по тыльной стороне моей кисти. Ощущения проносятся по рецепторам жалящим током. Я едва сдерживаю себя, чтобы не одёрнуть руку.

– Готовить домашнюю еду, Ива. В процессе обсуждать наши с тобой скрытые таланты, – поражает меня своей открытостью. Но даже неподдельная искренность, горящая в его серых, как сталь, глазах не способствует принятию решения.

– Я не могу. Мне нужно выучить лекцию по гистологии. Иначе старая профессорша меня сожрёт.

– Марья Петровна, что ли? Золотарёва? – удивляется Стас, в очередной раз обнажая свои белоснежные ровные зубы. На щеках тотчас проявляются сексуальные ямочки, от которых я неожиданно млею.

– Откуда ты её знаешь? – оживляюсь.

– Всё очень просто, Ива. Она была куратором нашей группы. В своё время и мне печень нехило подпортила. Но я нашёл к ней подход.

– Интересно… – задумчиво кусаю губу и ловлю на них лукавый взгляд Станислава.

– Могу поделиться собственными лайфхаками.

– Сомневаюсь, что строя глазки строгой незамужней профессорше, я смогу заручиться её симпатией и получить зачет.

– Не волнуйся, я всё-таки спец по разбору теории. Соглашайся. Вечером верну домой в целости и сохранности. Зачёт поставят автоматом.

Его улыбка обезоруживает, а взгляд, как никогда, подкупает.

– Ладно, – неуверенно произношу, улыбаясь ему в ответ. – Я сейчас, наверное, веду себя как Марья Петровна. Ведусь на твоё чертовское обаяние.

– Уверен, у нас с тобой это взаимно.

– Ты умеешь готовить? Серьезно? – смотрю на мужчину неверящим взглядом.

– Можешь не сомневаться, – подмигивает мне Стас и подталкивает к двери.