Текст книги "Наследник по крови (СИ)"
Автор книги: Елена Николаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
Глава 21
Ива
«Тебе не придётся руки марать…»
«Пальцами щелкнешь… всё за тебя сделают…»
«…не придётся…»
«…руки марать…»
«…марать…»
«…марать…»
«…марать…»
«…не придётся руки марать…»
«…не придётся…»
«Не ходи ты к нему, детка! Не надо! Христом Богом молю! Не ходи…»
«…ошибка…»
«…ошибка…»
«…ошибка…»
«Всё будет хорошо…»
«Глупенькая Ива…»
«Ребёнок от шалавы мне нахрен не нужен! Поняла?!»
– Поняла… – шепчу одними губами, не в силах вырвать свой разум из плена триггеров.
Больно?
Нет, мне не больно.
Наверное не больно.
Всё как в тумане…
Кажется, я внутри умерла… умерли эмоции…
Я ничего не чувствую. Я кукла на батарейках. Заряд вот-вот кончится.
Раскачиваюсь… Раскачиваюсь… Раскачиваюсь… Сдавливаю ладонями голову.
Как будто это поможет осознать моё место в жизни.
Ни черта не выходит!
В чём моя миссия? Я не грёбаный монах!
Я обычная девчонка. Я не умею в медитациях просветляться и находить правильные пути!
Что мне делать? Что?
Что делать?
Если я сдвинусь с этой точки – это будет моим падением в ад, где все решают за меня. Все и всё.
Кто-то спросил, чего я хочу?
Господи, да я и сама не знаю.
Я не знаю!
Не знаю!
Вдох – как удар острого клинка в сердце. Задерживаю дыхание. В ушах нарастает шум. Я уже ничего не понимаю: кто я, где я, зачем я живу…
– Тварь, – оброненное Пожарским слово вонзается в мозг, уязвляя и задевая всю мою сущность, все до единого больные места.
«Это он мне?» – сглатываю, добирая недостающего воздуха.
Смею надеяться, что нет, но легче от этого не становится.
Рядом на диван падает телефон.
Вздрогнув, я вскидываю голову, посылая Максу растерянный взгляд.
«Скажи, что ты так не думаешь?»
«Скажи, что не согласен с ним».
«Скажи, что не обидишь меня».
«Скажи!»
Он смотрит на меня нечитаемым взглядом. Смотрит, думает и молчит, а я жду, что он хоть что-то скажет, что-то, что меня успокоит.
Минута тянется бесконечно долго. Наконец, Макс словно просыпается, устало проводит ладонями по лицу, шумно выдыхает и устремляет взгляд на мини-бар.
– Тебе нечего мне сказать?
– Не сейчас, Ива.
Отмахнувшись от вопроса, Максим снова берёт свой телефон и отходит к напиткам. Открывает небольшую бутылку со спиртным, подносит её ко рту и делает глоток, одновременно набирая чей-то номер.
Я всё это время пристально наблюдаю за ним. Меня охватывает волнение, и по телу пробегают ледяные мурашки. На душе становится тревожно, меня знобит. Хочется разжечь несуществующий здесь камин, забраться в огромную кровать в спальне, накрыться одеялом с головой и уснуть. Отключиться от этой беспощадной реальности.
– Катя, здравствуй, – говорит он, возвращаясь ко мне и присаживаясь рядом на диван. Так близко, что я ощущаю исходящее от него тепло и дубово-абрикосовый запах с нотками алкоголя. Желание прильнуть к его горячему телу становится нестерпимым.
Холодно…
Господи, как же холодно…
Я безумно хочу согреться.
– Слушай, я сегодня привезу к тебе девчонку. Нужна консультация по прерыванию беременности.
Слова Пожарского, сказанные с полной серьёзностью, глубоко ранят меня, вышибают воздух из легких, задевают за живое и заставляют чувствовать себя некомфортно.
Чертов диктатор!
Он снова за меня всё решил, не спросив…
– Какой у неё срок? – доносится из трубки вопрос.
– Шесть-восемь недель, – отвечая, Макс бросает на меня задумчивый взгляд. Его голос пропитан напряжением. Я чувствую его каждой клеткой своего тела, каждым вздыбленным, наэлектризованным волоском. – Я точно не знаю, Катя. Есть риски?
– Макс, риски существуют всегда, но медицина не стоит на месте. То, что когда-то было опасным, сейчас таким не является. На ранних сроках аборт является наиболее безопасной процедурой. Привози девочку, я сначала осмотрю её.
– Постараюсь подъехать к двум.
– У меня пациентка на это время. Раньше трёх я не смогу.
– Сможешь, – отчеканив, прерывает разговор, а я давлюсь подскочившим к горлу сердцем…
Наблюдаю, как Максим медленно допивает алкоголь и долго смотрит на потухший экран своего смартфона. В номере снова воцаряется напряжённая тишина. Я чувствую, как бьётся моё сердце. Каждый удар кажется оглушительным и надрывным.
Что, если он прав?
Вдруг я не справлюсь с этой ответственностью в одиночку?
Что, если не выдержу? Если у меня не хватит сил?..
Ребёнок – это не прихоть!
Я помню, как тяжело рожала моя сестра. Помню, как после родов у неё была депрессия, как она скандалила с мужем. Наташка полгода не могла спокойно брать на руки Костю, она постоянно плакала и жалела, что родила его. Кормление грудью стало настоящим испытанием, пока мы не перевели ребёнка на смесь. Мама начала забирать внука на ночь к себе в спальню.
Вся эта кошмарная история закончилась разводом и тремя разбитыми судьбами.
А что будет со мной?
– Считаешь меня жестоким?
Макс поворачивается ко мне, нежно касается пальцами моего заплаканного и немного опухшего лица, стирает слёзы, а после обнимает за шею и притягивает к себе.
– Иди ко мне. Я кое-что тебе объясню.
Я, как безвольная кукла, покорно забираюсь к нему на колени и молча прижимаюсь щекой к горячему плечу. Становится тепло и уютно, как будто мы с Максом одно целое. Я устало прикрываю глаза. Под звуки дождя погружаюсь в кратковременный анабиоз.
– Запомни одну вещь, малыш. В нашем мире не всё так однозначно. Если ты нарушаешь правила или даёшь слабину, то жизнь тебя выбрасывает в исходную точку пути. Никто из нас не готов рисковать своей репутацией. И мы не привыкли к жалости. Избавься от нежелательной беременности, и я сделаю тебя очень счастливой девочкой.
– Я не могу, – произношу неуверенно и совсем тихо, но Макс умудряется расслышать мои слова и воспринять их по-своему.
– Ты же не хочешь рожать, иначе ты бы не сидела здесь и не разговаривала со мной. Я против этого ребёнка. Против, чтобы ты рожала от Ильи. Дай нам обоим шанс, Ива?..
– Я… Я не знаю…
– У тебя нет выбора, малыш. Если ввяжется в это дело отец, будет только хуже. Я же гарантирую безопасность. Всё будет хорошо. Я буду рядом.
Глава 22
Ива
– Идём, – говорит Максим, выходя из машины и протягивая мне руку.
Я не могу пошевелиться. Будто прикована к спинке сиденья тяжелой каменной плитой.
До встречи с этим мужчиной моя жизнь была ясной и определённой. Сейчас же я словно в тумане: растеряна и не понимаю, куда мне идти. Просто подчиняюсь, как кукла, с мыслью, что так действительно будет лучше для всех, в том числе и для меня.
– Ива, – повторяет Макс. – Я ограничен во времени.
Ощущаю укол в сердце. Полыхнувший в груди огонь перехватывает дыхание. Сжимаю в ладони телефон.
Я должна ей признаться. Должна сказать тёте, что приняла решение прервать беременность, потому что не готова стать матерью. Не готова в одиночку с этим справляться. Не хочу, чтобы моя семья перенесла ещё один позор…
– Дай мне секунду, – произношу, снимая блокировку экрана.
– Малыш, мы уже все обсудили, и ты приняла решение. Какой смысл сейчас его менять?
Макс смотрит в упор, в очередной раз давая понять, что у меня нет выбора.
– Я должна её предупредить. Это займет минуту.
– Потом, – в твёрдом голосе звучит недовольство.
Пожарский забирает из машины мой рюкзак и жестом указывает на выход, отчего я без видимой причины раздражаюсь.
– Довольно мне приказывать! Я сделаю то, что ты хочешь, и на этом всё! Больше нам незачем видеться. Последнее, что меня связывает с вашей семьей – этот ребёнок. Если его не станет, то и вас в моей жизни больше не будет!
Я делаю глубокий вдох и задерживаю палец над кнопкой вызова. Но нажать на неё не решаюсь. Тётя найдёт тысячу причин, чтобы меня отговорить. И что я ей скажу? Что на меня оказывают давление Пожарские? Как она может мне помочь? В своё время тётя тоже подчинилась. Боялась ли она так же, как я, или её вынудили?
Затянувшись вязкой болью, принимаю решение ей написать.
Мои губы горят от укусов, и я нервно облизываю их.
Быстро набираю краткое сообщение, чувствуя, как на лбу проступает испарина.
«Прости меня… Я очень тебя люблю, но я приняла решение сделать аборт. Не беспокойся обо мне, Макс обо всём позаботится. Так будет лучше для всех нас!»
Не медля ни секунды, отправляю СМС и выключаю телефон, чтобы тётя не звонила и не расстраивала меня своими наставлениями.
Молча выхожу из машины. Ноги как будто не мои, но я не решаюсь взять Макса за руку. Мы друг другу никто и демонстрация якобы близких отношений на людях в нашем случае совсем неуместна.
Это больно.
Невыносимо больно, когда судьба наживо и беспощадно обламывает крылья.
Решиться на такой грех – всё равно, что пойти против себя.
Разве я могла когда-нибудь подумать, что окажусь в подобной ситуации?
Что мужчина, в которого я до безумия влюблена, будет настаивать на аборте?
Нет. Не могла. И близко о таком не думала.
Мы входим в здание, и меня охватывает животная паника.
Я никогда раньше не делала эту процедуру. Каждый шаг неумолимо приближает к неизбежному, словно меня ведут на эшафот.
Что я буду чувствовать после? Опустошённая, обезжизненная, никому ненужная сломанная кукла братьев Пожарских…
Как я с этим буду жить?
Когда мы подходим к нужной двери, моё сердце и вовсе замирает, горячей лавой стекает вниз. Хочется сорваться и бежать куда глаза глядят, но впереди у Макса свадьба, а что ждёт меня?..
Звук приближающихся шагов за спиной обрывает мои мысли.
– Пунктуальность – твоё второе имя, товарищ Пожарский, – приятный женский голос долетает до моего слуха раньше, чем я встречаюсь взглядом с его обладательницей. – Кто здесь у нас?
– Иванна, девушка младшего брата, – сухо отвечает Макс, пропуская меня вперёд после того, как в кабинет заходит гинеколог – молодая, симпатичная женщина лет тридцати.
– Ясно. Ну что ж, Иванна, я Катя, – протягивает мне руку и мягко пожимает мою своей маленькой и тёплой ладонью. – Попробую помочь твоей проблеме. Раздевайся за ширмой и устраивайся в кресле, а вам, Максим Андреевич, придётся подождать здесь, если в этом, конечно же, есть необходимость.
***
За ширмой пусто, зябко и непривычно.
Глядя на кресло в скрытой части смотрового кабинета, я ощущаю себя ненужной и лишенной защиты. Стерильное пространство ослепляет своей белизной и вызывает внутренний холод. Я содрогаюсь, не испытывая ни счастья, ни веры во что-то хорошее. Все несбыточные иллюзии остались отрезанными за дверью, и даже присутствие Макса не спасает. Мне было бы намного легче, если бы он покинул этот чертов кабинет. Я бы выдохнула и не питала надежды там, где в принципе не на что надеяться, где всё слишком явственно предвещает конец…
Я до сих пор не могу поверить в происходящее.
Ребёнок, что во мне, для потенциальных отцов оказался нежеланной обузой. Эта новость мощно подкосила меня, вынула душу, и я не смогла справиться с эмоциями, потеряв уверенность в себе.
Находясь в состоянии глубокой прострации, медленно избавляюсь от обуви, джинсов и белья, сажусь в кресло, и внутри всё сжимается в твёрдый болезненный узел. По телу пробегает крупная дрожь, кожа покрывается мурашками, как будто миллиарды крошечных иголочек пронзают её.
Мне больно прикасаться к обнаженным участкам тела.
Боже, как пережить это?
Как потом искупить этот грех?
Какими молитвами вымаливать прощение?
Не найдя ответов, я даю выход чувствам. Горячие дорожки слёз ощущаются на щеках, словно разъедающая кислота, и как только гинеколог появляется рядом, я поспешно смахиваю их с лица, делаю глубокий вдох, чтобы заглушить в себе душевную боль.
– Всё хорошо, Ива? – спрашивает врач, настороженно рассматривая меня. – Как ты себя чувствуешь?
– Нормально… – отвечаю без энтузиазма, отводя взгляд.
– Уверена? – уточняет она.
– Пожалуйста, не тяните, – говорю я с отчаянием в голосе. – Давайте поскорее закончим с этим.
– Хорошо. Я задам тебе несколько стандартных вопросов. А пока попрошу тебя лечь на спину и положить ноги на подколенники. Попу придвинь ближе к краю.
Меня потряхивает. Дыхание сбивается, а в кончиках пальцев чувствуется легкое покалывание. Я впервые в этом кресле, растерянно смотрю на врача, пытаясь понять, что от меня требуется. Интуитивно ставлю ноги на подставки и ложусь на спину.
– Не волнуйся, Ива. Больно не будет. Расслабься, – она говорит так уверенно и спокойно, что мне ничего не остается, кроме как поверить ей.
– Ты уже была на приёме у гинеколога?
– Не было необходимости.
– Ведёшь половую жизнь?
– Нет, – выпаливаю, краснея.
– Когда у тебя был первый раз?
– Чуть больше месяца назад, – задыхаюсь, глядя на то, как Катя распечатывает презерватив и надевает его на специальную штуковину, которую, вероятно, запихнет в моё влагалище. Этим точно по животу не водят…
Мой шок в шоке.
– Сколько у тебя было партнеров? – очередной интимный и неловкий вопрос ввергает меня в панику.
Я должна признаться о Максиме? Вряд ли он такое оценит, представив меня девушкой брата.
– А это важно? – нервно выдаю, наблюдая, как датчик покрывают гелем.
– Катя, давай ближе к делу! – в кабинете раздаётся нетерпеливый голос Пожарского, вынуждающий меня вздрогнуть и замереть.
Бож-ж-же, зачем он всё это слушает? Для чего по-прежнему находится здесь? Его тотальный контроль меня убивает. Сердце раздирает на части.
– Максим Андреевич, я ведь могу попросить вас выйти за дверь. Мне необходимо выяснить, какова вероятность заражения инфекциями, передающимися половым путём.
– У меня был один мужчина, – выпаливаю, лишь бы прекратить этот провокационный и неуместный разговор. – До него я была девственной. Долго ещё?
– Расслабься, – отвечает девушка, бережно вводя датчик во влагалище. Я напрягаюсь от непривычного ощущения. Она медленно двигает им внутри меня, что-то отмечает, делает снимки, и вдруг пространство заполняют частые ритмичные удары, похожие на биение детского сердечка. От этого необычного и сверхскоростного звука я цепенею и, кажется, перестаю дышать…
Глава 23
Макс
– Это нормально? – интересуюсь, подавляя в себе не присущее мне волнение. Внутреннее напряжение сковывает по рукам и ногам. Звук, похожий на ускоренное биение сердца, срывает с цепей моё собственное.
– Это сердцебиение ребёнка, Максим Андреевич. И да, это нормально. Как раз-таки всё в норме. Когда ты уже своего придешь послушать? – спрашивает Катя. Я заторможено ловлю смысл её слов, ощущая за грудиной слишком мощную отдачу. Звук в ушах нарастает, становится оглушительным. Там явно не сто сорок ударов в минуту… какая-то скоростная аномалия…
– Как дела у Кристины? Как она себя чувствует?.. Макс?
Голос Варшавиной отрывками продолжает просачиваться сквозь плотный звуковой фон.
Я встряхиваю головой, унимая собственный сердечный ритм. Как только сердцебиение плода стихает, я кое-как прихожу в себя.
– Ты же помнишь, что ей необходим покой и отсутствие эмоциональных всплесков? Она у тебя девочка ранимая. Слишком вспыльчивая. Тебе следует хоть иногда ей уступать. Не быть настолько категоричным. Хотя бы во время беременности, – продолжает Катя, отклоняясь от главной темы.
Я не собирался обсуждать Кристину в присутствии Ивы.
Какого хрена её понесло?
Девчонке эта информация ни к чему! Особенно сейчас.
Да и с чего Катя решила, что имеет право вмешиваться в наши с Брагиной личные отношения и давать мне советы? Только потому, что Крис – её подруга?
Не слишком ли много знакомая Давида на себя берет? Да ещё и при посторонних!
– Вчера я получила из Израиля шикарные витамины. Отдашь ей, чтобы Кристина пропила их до нашей следующей консультации, – продолжает Варшавина, пока я уверенно закипаю внутри, принимая решение тупо её заткнуть.
– Она уже вернулась из поездки?
– Да, – цежу на автомате, дёргая ворот рубашки, чтобы глотнуть побольше воздуха.
Разговоры о моей будущей жене меня порядком затрахали.
– Отлично. Тогда я сама ей позвоню и проконсультирую.
– Катери-и-ина… – из моих уст слетает предупреждающее рычание, призывающее знакомую замолчать. – Мне нужны подробности о состоянии Иванны. Какой у девчонки срок? И как скоро мы можем всё исправить? Насколько я знаю, у Ильи проблем со здоровьем нет, – говорю не без определенного смысла.
Пиздец…
Какого черта я в это ввязываюсь?
С появлением Ивы моя упорядоченная система жизни превратилась в сумасшедший хаос.
До сегодняшнего дня я успешно решал сложные задачи, но эта, на первый взгляд простая, оказалась для меня непосильной.
Впервые в жизни я испытываю сомнения.
Что это: интуиция или жалость, которая делает меня уязвимым?
– Восемь недель беременности, – озвучивает Катя после короткой паузы.
– Что значит «восемь»? – я в недоумении смотрю на ширму, за которой смутно виднеются силуэты.
Восемь – это два месяца. Это, мать вашу, больше, чем я предполагал!
– Макс, я имею ввиду акушерский срок. Если брать от дня зачатия, то эмбриональный срок составляет шесть недель.
– Что из этого следует? – я опираюсь о стол, нервно сжимая ладонями столешницу.
– Мне понадобится пара часов, чтобы провести нужные анализы, выяснить группу крови и резус-фактор и только потом я сделаю вакуумную аспирацию. Медикаментозное прерывание беременности после пяти недель я не провожу.
– Катя, ускорить процесс никак нельзя?
– Без необходимых анализов я не стану рисковать. Но если тебе горит, ты можешь обратиться к другому специалисту.
– Я не хочу… – неожиданное решение Иванны ввергает меня в ступор. – Я хочу оставить ребёнка…
– Ну вот, чего и следовало ожидать. Стоило мамочке услышать сердцебиение плода, как она сразу же пришла в норму и приняла адекватное решение, – заявляет Катерина совершенно спокойным голосом, а меня встряхивает, вышибая последние крохи самообладания.
Решение?
Какое, блядь, адекватное решение?
По десятому кругу одно и то же: «хочу», «не хочу», «не знаю»!
Что вообще они обе несут?
Что это, мать вашу, значит?
У меня чердак поедет раньше времени.
– Катерина, выйди на минуту, – несдержанно рычу, начиная наматывать круги вокруг стола. – Нам с Иванной нужно поговорить.
– Тихо-тихо. Посиди спокойно, милая, это не больно. Я всего лишь возьму мазок. Хочу убедиться, что у тебя нет никаких инфекций, – обращается Варшавина к Иве, не обращая внимания на мои слова.
Я на взводе.
Меня, пиздец, как штормит, а Катя словно издевается.
Сука!
– Долго ещё? – психую, с трудом сдерживая желание мощно зарядить по чему-нибудь кулаком.
– Ты сегодня какой-то нервный, Пожарский. Не с той ноги встал? Твой брат вообще в курсе, что его девочка беременна?
– Бывшая девочка, – поправляю её довольно резко. В ушах нарастает грохочущий пульс. Злой, как чёрт, я анализирую вышедшую из-под контроля ситуацию.
Нет, малыш…
Ни хрена подобного!
Мы с тобой так не договаривались.
Ты сделаешь этот чертов аборт!
Сюрпризов больше не будет!
– Ответственность, Максим Андреевич, не имеет никаких временных рамок. Абсолютно никаких. Зачем тебе это нужно? – подчёркивает Катерина, подливая масла в огонь.
Я вспыхиваю, будто факел, намеренно оставляя вопрос Варшавиной без ответа.
«Если б я знал…» – вжимая кулаки в столешницу, пытаюсь определить, когда я успел свихнуться на Иве…
Приложиться головой о полку – не равно влипнуть по полной, как и сойти с ума…
Тогда что меня здесь держит, словно на привязи?
Я мог бы решить вопрос другим путём и вернуться к своей привычной жизни, но есть одно «но».
Трахая Кристину, я, как грёбаный психопат, мысленно улетаю к Иве. Каждый раз кончаю, думая о ней. Что это? Нездоровая одержимость?
Вспоминаю наш сумасшедший вечер, и в меня словно демоны вселяются, тело наполняется жаром. Напряжение в грудной клетке достигает пика, затрудняя глотание слюны и вызывая спазм в области кадыка. Машинально делаю глубокий вдох, чтобы наполнить жизненно важные органы кислородом и прийти в себя.
– Катя, сходи, выпей кофе, – произнеся с нажимом, мажу взглядом по циферблату наручных часов. Меня снова встряхивает. Столько запланированных дел похерил, и всё из-за одной нелепой ошибки…
– Одевайся, Ива. Я дам распоряжение медсестре взять у тебя кровь на анализ, затем вернусь.
– Катя, подождите! – восклицает Иванна. – Скажите, беременность без патологий? С ребёнком всё хорошо?
– Всё в полном порядке, дорогая.
Катя выходит из-за ширмы. Встречаю её красноречивым взглядом, настроенным убивать. Внутри в который раз всё переворачивается вверх дном.
– Что это значит? – цежу я, понижая голос. – Нахрена весь этот спектакль? Ты, очевидно, не понимаешь, что от тебя требуется?
– Твой? – не дав мне ответа, Варшавина выбивает почву из-под ног одним-единственным вопросом. – Ты бы не стал лично заниматься решением чужой проблемы.
– Делай то, за что я тебе достаточно плачу и не лезь, куда не следует, – агрессивно отражаю, кивая на дверь.
– Можешь не отвечать. Я давно всё поняла, – Катерина ехидно хмыкает. – Скажи… а Кристина в курсе?
– В курсе чего? – скрипя зубами, я продолжаю давить на знакомую тяжёлым взглядом. – Например того, что с завтрашнего дня ты можешь быть уже безработной?
– Я не так глупа, как ты хочешь обо мне думать, Максим.
– Прекрасно. Тогда дай мне заявление на аборт и погуляй немного. Нам с Ивой нужно кое-что обсудить.
