Текст книги "Наследник по крови (СИ)"

Автор книги: Елена Николаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Наследник по крови
Елена Николаева

Глава 1

Ива

– Ива, не ходи ты к нему! Не надо! Христом Богом молю! Не ходи, девочка! Прошу! – умоляет тетка, загораживая собой выход из моей комнаты. – Ребеночка пожалей. Не нужен он ни ему, ни его брату непутевому. Ты же понимаешь, какие тебя ждут последствия? Потребуют, чтобы ты сделала аборт!

Тётю потряхивает. В её глазах стоят слезы, а мои, наоборот, высохли, аж роговицы пекут.

Не могу больше рыдать. Не нахожу для этого сил. Из меня будто душу вынули.

– Не могу я, теть Лар! – вскрикиваю, пряча визитку Макса в карман джинсов. – Я не хочу брать такой грех на душу. Понимаешь? Не хочу скрывать ребенка от родного отца! Они оба должны узнать. Оба должны разделить ответственность. Хотя бы до тех пор, пока не станет известно, кто из них двоих причастен к моей беременности.

Так вышло, что я влюбилась в старшего брата моего бывшего парня.

С Ильей мы встречались сравнительно недолго. Но несмотря на короткий срок, он сделал мне предложение. Вот только выходить замуж с бухты-барахты в мои планы не входило. В приоритете была учеба. Да и считала я такое скоропалительное замужество глупой затеей. Мне всего лишь двадцать два. Илья на год старше. Но не суть. В тот вечер мы с Ильей поругались. Он куда-то исчез, бросив меня одну в загородном особняке его брата. Оставил там, куда нас не приглашали. По воле случая я оказалась пленницей хозяина дома. Попалась ему под горячую руку, и с тех пор Максим Пожарский не выходит у меня из головы.

Наша случайная ночь стала лучшей в моей жизни. Глупая наивная девочка влюбилась во взрослого, опасного мужчину. И как бы я не пыталась о нём забыть, всё зря.

Макс крепко засел в моей памяти, завладел моим сердцем, а затем безжалостно разбил его вдребезги новостью о женитьбе. На той грустной ноте мы с ним порвали.

Вскоре я узнала, что ношу под сердцем ребенка. Информация шокировала меня настолько, что неделю пришлось приходить в себя.

Мой привычный мир рухнул и теперь уже никогда не станет прежним.

Господи, расскажи кому – осудят и засмеют…

Скромная и воспитанная Ива переспала с двумя братьями и теперь не знает, от кого залетела.

Как меня вообще угораздило забеременеть?

Хотя чему я удивляюсь? Стопроцентной защиты никогда не существовало.

Боже, пусть этот ребенок будет от Макса. Даже если это невозможно. Даже если он вскоре женится на своей Кристине и станет отцом… Я всё равно хочу, чтобы у моего сына или дочки в венах текла его кровь. Его, а не Ильи!

– Ты совершаешь огромную ошибку, – плачет тетя, не сходя с места.

Мне её очень жаль. Если бы в своё время она не сделала принудительный аборт, у неё были бы свои дети. Узнав о моей беременности, она рыдала со мной навзрыд и жизнью своей клялась, что сделает всё, чтобы мой малыш родился здоровым и счастливым.

– Теть Лар… Всё будет хорошо…

– Ты в это веришь? Ты сама в это веришь? Девочка моя, вспомни наш разговор на кухне. Ванечка, мы с тобой и без них прекрасно справимся. Воспитаем младенца достойным человеком, поставим на ноги, окутаем любовью и заботой. Для Пожарских твой ребёнок – обуза. Внебрачное дитя. Он не станет наследником их семейной империи. Неужели ты этого не понимаешь?

– Мне не нужны их миллионы, – выдохнув, пытаюсь усмирить нервную дрожь. Подхожу к тете. Беру её за руки. Ощущаю, как колотится на её запястьях пульс. – Я не хочу лгать малышу, что папы у него нет. Что он умер от инфаркта или не вернулся из космоса домой. Понимаешь? Ребёнок должен знать правду, как и его отец. Мы не сможем скрывать его вечно. Когда-нибудь эта информация всплывет и повлечет последствия. Будет только хуже.

***

– Какие последствия, Ива? Они благополучно забудут о тебе. Уже забыли. Больше месяца от них ни слуху ни духу. Зачем ты хочешь напомнить о себе? Забудь и живи дальше. У тебя родится прекрасный малыш. Ты обязательно встретишь достойного мужчину, выйдешь замуж. Ты красивая. Молодая. Не усложняй себе жизнь. Не иди ты к этим иродам. Они бездушные люди. Нет у них ничего святого. Не нужна им твоя правда! Слышишь? Не нужна!

– Пожалуйста, теть Лар… – шепчу сдавленным от обиды горлом.

Обнимая тетю за шею и прижимаясь виском к её влажной щеке, сама слезу пускаю. В груди нещадно ноет и давит. Тоска по нему душу изматывает. Не знаю, где беру силы передвигаться и дышать…

– Я знаю, ты озлоблена на Макса, но он не виноват в том, что родился, а ты осталась бесплодной после аборта. Дети не несут ответственности за грехи своих родителей. Прости, что я тебе это говорю. Но я не могу его ненавидеть. Не могу его разлюбить, следовательно мне не нужен другой мужчина. Я предпочту остаться одной…

– Глупенькая… Это ты сейчас так говоришь. Но чувства без подпитки иссякнут. Останется лишь горький осадок в душе, который со временем тоже рассеется. Девочка моя, ты ищешь повод для встречи с ним. Но этим ты ранишь себя ещё больше. Он не любит тебя. Воспользовался твоей невинностью. Получил новые эмоции и пошёл дальше. Разве не понятно?

– Понятно. Мне всё понятно! – рыдания вырываются из меня с новой силой. Захлебываясь слезами, отрываю себя от тети, хватаю с комода рюкзак и спешу в коридор. Ощущения шторма в груди усиливаются. – Я не изменю своего решения, – выталкиваю, обувшись. – Я поступлю так, как должна поступить. Илья не отвечает на мои смс. Я пробовала с ним связаться, но не вышло. Если я не поговорю с Максимом и не объяснюсь, я буду мысленно себя казнить. Я не смогу спокойно жить! Понимаешь? Да и Макс не такой, как его отец. Он сам его ненавидит за страдания своей матери. Она умерла…

На мгновение в квартире повисает давящая тишина.

Мы с тетей смотрим друг на друга в застывшем немом напряжении.

В груди колотится сердце. В ушах набатом грохочет пульс.

Пусть тетя и осталась бесплодной, но она жива, она нашла себя в работе, она помогает детям рождаться на свет, а матери Макса больше нет. Я родов боюсь, как огня. И хочу, чтобы он об этом знал. Хочу его увидеть. Пусть и в последний раз. Хочу с ним поговорить. Ещё раз вдохнуть запах любимого мужчины. Заглянуть в темные, как ночь глаза, и утонуть в них. Если я этого не сделаю, то умру.

– Не рви мне душу, теть Лар… – жалобно прошу. – Не добивай меня. Просто пойми… Большего от тебя я не требую.

– Ты безумная, – выдыхает тетя, растирая слезы ладонями. – Лезешь в клетку к зверю. Пожарские не умеют любить. Ни их отец, ни сыновья. Не пощадит он тебя… Господи, как донести до твоего охмуренного разума то, чего ты не видишь? Как ещё объяснить, когда ты под влиянием этой чертовой химии?

– Скоро такси подъедет. Обещаю, я поговорю с ним и сразу же домой, – сказав это, хватаюсь за дверную ручку.

– Я поеду с тобой! – вдогонку кричит тетя.

– Нет! Не нужно. Я сама. Прости.

– У Пожарского свадьба на носу. Невеста ждет его ребёнка. Что в твоей голове, Ива? Мне казалось, ты рассудительная девочка. Но пока не наступишь трижды на одни и те же грабли, не возьмёшь в толк. Думаешь, ради тебя Максим откажется от дочери депутата?

– Илья тоже имеет право знать.

– Илье самому нянька нужна! А тебе силы, чтобы родить здоровое дитя!

– Прости, – всхлипнув, я сбегаю, захлопывая дверь.

По пути дрожащими пальцами набираю номер Максима. С первым раздавшимся гудком мое сердце лопается и падает камнем куда-то вниз. А потом эти звуки кажутся длинными и нескончаемыми. Невыносимо давящими. Тянутся и тянутся один за другим. Лезвием по сердцу режут. Душу из груди по кускам вытаскивают. Задыхаюсь, не сдерживая слез.

Почему он не берет трубку?

Почему?

Зачем оставил мне свой личный номер?

Уверена, он видит, что я звоню.

Злится? Всё ещё на меня злится?

В какой-то момент я мысленно соглашаюсь на все его условия. Может быть, роль содержанки не так уж плоха? Макс, пожалуйста, ответь мне. Ответь…

– Слушаю, – раздавшийся в трубке знакомый голос молнией врезается в уши. Спотыкаюсь на последней ступени и со всей дури приземляюсь коленными чашечками на асфальт. Из груди вырывается истошный сдавленный стон.

«Господи…» – зажимаю ладонью рот, чтобы не издавать лишних звуков. Дышу носом. Слёзы льются градом на пол. Боль настолько острая и пронзительная, что темнеет от неё в глазах. Кажется, коленки разбила…

Глава 2

Ива

– Дочка, тебе помочь? – раздается над головой чей-то голос.

Поднимаю заплаканное лицо и встречаюсь с сочувственным взглядом случайного прохожего.

Мужчина средних лет сразу же порывается оказать мне помощь. Подхватывает под мышки, поднимает с земли и усаживает на близстоящую скамейку.

Я стараюсь не стонать от пульсирующей в коленках боли, поскольку Пожарский всё ещё на связи и мне не хочется, чтобы он считал меня слабой и уязвимой.

– Надо поаккуратнее быть, – обеспокоено ворчит мужчина, рассматривая алое пятно крови, проступившее на джинсовой ткани в области колена. – Что ж вы под ноги не смотрите? Молодежь… Вечно куда-то спешите. Сильно болит?

– Уже получше. Спасибо вам… – прохрипев, густо краснею. Отдышаться не получается. Сердце с удвоенной силой колотит по ребрам и качает кровь. Уши и щеки огнем горят. Во рту пересыхает, когда я, глядя на спину уходящего прохожего, подношу мобильный обратно к уху. Слова сразу же застревают в горле, когда я слышу по ту сторону трубки раздраженное сопение.

Бож-ж-же, дай мне сил…

– У тебя две минуты изложить цель звонка, потому что на третьей я выключу телефон, – твердый, как сталь, голос режет барабанные перепонки. Зажмуриваю глаза, ощущая всеми фибрами души холодность и безразличие Максима. – Я прервал совещание, Иванна. Мне казалось, мы всё обсудили месяц назад. Что тебе нужно?

Сглотнув, я делаю резкий вдох. В сердце раскаленная игла вонзается. Нестерпимая волна жара расходится по груди.

– Я хочу вернуть деньги, которые ты передал вместе с моей сумочкой посыльным, – сиплю я, оглушённая собственным взбесившимся пульсом.

– Не стоит. Ты их отработала. Пользуйся, – чеканит Пожарский, раздирая моё измученное сердце пополам.

– Отработала? – недоуменно переспрашиваю, спускаясь с небес на землю.

– Иванна, двадцать восемь человек ждёт меня в переговорной. У тебя всё? – его голос нещадно рубит по нервам. Скатившиеся по щекам слезы обжигают кожу жидким огнем.

– Макс… – с судорожным всхлипом выдыхаю я и тотчас вздрагиваю от холодной и твердой, как лед, интонации.

– Максим Андреевич, – звучит четко, как приказ.

На мгновенье растерянно застываю.

Максим Андреевич? Серьёзно?

После того, как сам же предложил перейти на «ты»?

– Зачем вы так со мной? – мои разбитые коленки и руки начинают трястись. – Что плохого я вам сделала?

– Если тебе хочется поговорить по душам, я могу организовать сеанс с психологом.

– Я беременна, – выдыхаю, проглотив его яд.

На мгновенье в трубке повисает давящая пауза. А затем он снова больно бьет словами, разнося меня на куски. Не собрать. Не сшить. Не склеить. Всю. Вдребезги…

– Поздравляю. Какое отношение к этому имею я?

***

– Прямое, – озвучиваю дребезжащим голосом, стискивая ладонью мобильник так сильно, что кончики пальцев начинают неметь. Раздрай, как черная дыра, поглощает мою душу.

Боже, как пережить эти унижения?

Неужели ему всё равно? Нежнее и слаще мужчины в моей жизни никогда не было.

Вспоминаю нашу единственную ночь и будто заживо сгораю.

Если бы можно было всё вернуть, я бы вернула и заново пережила тот чудесный момент…

– Ты в своём уме, соплячка? – сдавленное рычание, доносящееся из трубки, шокирует.

На какой-то миг я цепенею, а потом нахожу силы, чтобы ответить.

– Вы с Ильей имеете прямое отношение к моей беременности, – повторяю настойчивее, чтобы до него наконец дошло. – Больше я ни с кем не спала. У меня не было других половых связей. Можете мне не верить, но это так.

– Эту басню ты можешь скормить любому, но точно не мне.

– Максим Андреевич, я говорю чистую правду! – выпаливаю я, не удержав подступившие к горлу разрывающие эмоции. – Мне нужно поговорить с Ильей! Я не могу с ним связаться. Считаю, что вы оба должны об этом знать.

– Знаешь, сколько таких беременных было у этого придурка? – вспыхивает он. – На моей памяти штук восемь или девять. И все хотели одного…

– Мне ничего от вас не нужно! – перебиваю, не желая слушать оскорбления, – Никакой помощи и поддержки я от вашей семьи не прошу! Я лишь хочу, чтобы вы знали о том, что я жду ребенка. И кто-то один из вас является ему отцом. И если вы хотите убедиться в правдивости моих слов, можете запросить тест ДНК.

– Ты думаешь, я поведусь на этот дешёвый блеф?

– Можете не вестись. Моя совесть перед вами уже чиста. А что делать с вашей, сами решайте. До свидания, Максим Андреевич. Всего вам доброго.

– Иванна! – из трубки доносится оглушающий рёв, перед тем, как я завершаю наш нескладный диалог.

Вот и всё. Тётя была права. Не нужна им моя правда, как и этот ребёнок.

Глава 3

Ива

Вот уже больше часа, поставив телефон на беззвучный режим, я бездумно брожу по моей любимой набережной. Здесь сегодня ветрено. Небо со вчерашнего дня затянуто облаками. После весенней оттепели апрель не торопится радовать нас теплом.

Не то, чтобы нынешней весной было совсем холодно, просто нет той аномальной жары, которую мы ощутили в прошлом году.

Обхватив себя руками, плетусь по асфальтированной дорожке прямо в скопление воркующих голодных птиц. Голуби резко взмывают вверх. Я притормаживаю, вскидывая заплаканное лицо к небу. Там, высоко в облаках, над речкой чернеет динамическая объемная фигура.

Наблюдаю, как стая пернатых распадается на части и снова сливается в единое серо-черное пятно, будто танцует своеобразный птичий танец. Завораживающее зрелище свободного полета. Были бы у меня крылья, я бы тоже взлетела…

Телефон в кармане оживает вибрацией. Вытащив его, несколько секунд смотрю на экран. Тётя звонит. Волнуется.

– Слушаю, – хрипло проговариваю в трубку, приняв звонок.

– Ива, детка, вернись домой. Где ты сейчас находишься?

– Я на набережной. Погуляю и приду. Мне нужно было побыть одной.

– У тебя всё в порядке?

– Уже получше, – вздыхаю, устремляя взгляд по ту сторону реки.

– Когда ты вернешься?

– Вернусь через полчаса.

– Хорошо. Только не задерживайся. Ладно? Я за тебя очень сильно переживаю.

– Я знаю, теть Лар. Не волнуйся. Я скоро буду. Люблю тебя. Пока.

Вырубив мобильник, облокачиваюсь на балюстраду и смотрю, как медленно движется река, как весело плещутся мелкие волны и бьются об бетонные стены ограждения. Как в темной, пугающей толще воды дрожит отражение домов, деревьев и пасмурного неба.

Люблю я здесь бродить одна, особенно в те моменты, когда настроение опускается ниже плинтуса. Сегодня оно провалилось на самое дно, но я стараюсь не думать о разговоре с Максимом.

У него своя жизнь, у меня своя.

Очевидно же, что мы обитаем в разных мирах. И пути у нас разные.

С чего я решила, что Пожарскому будет не всё равно? Что он проникнется новостью.

Макс никогда не примет этого ребенка. А Илье он и подавно не нужен. Не дорос он до такой ответственности.

– Господи… – шепчу я, и глаза снова наполняются слезами. – Какая же я наивная дурочка… О чём я только думала, влюбляясь в Максима?…

Мне всего двадцать два…

Я толком пожить не успела. Окончить университет. Устроиться на работу. Всё было в планах. А сейчас эти планы летят в тартарары, и всё из-за моей случайной беременности.

Зачем мне этот ребенок?

Что я буду с ним делать одна?

Тётя вцепилась в него, как коршун в цыпленка. Я её понимаю, это её мечта, её боль и робкая, ожившая надежда осуществить с моей помощью то, чего её лишили много лет назад, но… Я чертовски боюсь рожать. Мне страшно. Очень-очень страшно. Не представляю, как пережить весь этот тяжелый путь. А дальше?… Что ждёт меня потом?

Какая судьба будет у маленького? Он ведь родится наполовину сиротой при живом отце… и когда-нибудь обязательно спросит о нем.

Зачем? Зачем мне это нужно???

Горячие слёзы в который раз вспарывают лицо. Обида становится комом в горле. Каждый вдох обжигает легкие и дается мне с трудом. В груди, где щемит сердечная мышца, расширяется черная болючая дыра…

Ненавижу его! Ненавижу!!!

Ненавижу и всем сердцем люблю…

Зачем я вообще о нём думаю?

Прочь! Прочь из моей головы!

Забирай моё сердце и убирайся к черту! Без него проживу…

Делаю форсированный вдох. Грудь тотчас пронзает острой болью. Ощущение копья в сердце не проходит, и я задерживаю дыхание, чтобы не лопнула за грудиной сильно натянутая жилка.

Стремительный порыв ветра в считанные мгновенья пронзает моё продрогшее тело насквозь. Дрожью пробивает. Погода начинает портиться на глазах. Обняв себя за плечи, поднимаю лицо к небу и ловлю первые тяжелые капли дождя. Надо же… Даже небо плачет со мной…

– Ива! – голос, подобный раскату грома, бьет в затылок жаркой волной. В голове случается взрыв с громким оглушающим звуком в обеих ушах. Вздрагиваю, но оборачиваться не спешу.

Господи, мне послышалось? Пожарский не знает, где я. Откуда он здесь?

Закрыв глаза, прислушиваюсь к уличному шуму, к падающим на землю каплям дождя.

Молюсь, чтобы голос оказался галлюцинацией. Макс – не всевидящее око. Откуда ему знать, где я нахожусь?

– У меня мало времени, Иванна! Сядь в машину! – в спину долетает жесткий приказ, и я теряю силу в ногах. Осознаю, что Макс реальный. Он здесь, в нескольких метрах от меня. Злой, как черт…

И что теперь? Как смотреть ему в глаза? О чем с ним разговаривать? О чем???

Глава 4

Ива

Моросящий дождь усиливается.

Холодные капли, проникая сквозь тонкую одежду, жалят сверхчувствительную кожу и донельзя воспаляют нервы. Ноги будто бы наливаются свинцом. Я стою на набережной, приросшая к месту, и трясусь как промокший, никому ненужный котенок. Почти не шевелюсь. Чувствую на себе его тяжелый, негодующий взгляд. В который раз убеждаюсь, что Пожарский не человек, а сущий дьявол. Настойчиво буравит мне спину, высасывая из меня жизнь.

Схватившись руками за железный поручень балюстрады, устремляю взгляд на речку. Сильнее стискиваю опору, чтобы не упасть. От этого кисти прошивает током. Но я держусь. Стараюсь сохранять равновесие, хоть меня и знатно шатает. Больше, конечно же, внутри. Там, где была у меня душа, теперь одна сплошная болючая рана.

«Только не реви, Ваня. Только не реви. Пожалуйста, не реви…» – упрашиваю себя, но слезам не прикажешь. Смешиваясь с каплями дождя, они текут ручьями по лицу.

– Ты оглохла? Сядь в машину, живо! – напряженно рычит Пожарский, теряя всякое терпение.

Волна неуправляемой паники захлестывает меня с головой. Сердце забивается под ребра и сходит с ума. Я задыхаюсь. Мой мир начинает вращаться с бешеной скоростью и рушиться.

Зря я ему позвонила.

Не хочу садиться в его тачку.

Не хочу к нему приближаться.

Знаю, что будет больно.

Очень больно.

Я же с ним заживо сгорю.

Запахом отравлюсь.

Умру.

Пусть уезжает.

Пусть катится к черту!

Ощутив позади скрытую опасность, отрываюсь от ограждения и бросаюсь бежать.

– Ива! Твою мать! – доносится в спину грубый мат. За ним следует пугающий раскат грома. Молния рассекает потемневшее небо пополам. Не успеваю опомниться, как на голову обрушивается холодный ливень с грозой и градом. Я мгновенно промокаю до нитки. Градины нещадно бьют по коже острыми иглами, но я всё равно бегу, не чувствуя под ногами земли и не различая дороги.

Слышу, как внедорожник Пожарского с оглушающим визгом шин стартует с места. Обгоняет меня, а затем резко влетает на тротуар. С жутким скрипом тормозов блокирует мне путь. Приходится врезаться в холодный металл ладонями, вскрикнуть и остолбенеть.

– С ума сошла?! – орет Макс, выскакивая из машины под непроглядный ливень.

Я пытаюсь увернуться и протиснуться в щель между оградой и бампером. Но тщетно. Пожарский ловко хватает меня за предплечье и резко дёргает на себя. Боль простреливает плечо, а в следующее мгновенье я врезаюсь в его горячее и твёрдое тело своим. Насыщенный мужской запах ударяет в ноздри.

Бож-ж-же… Как же мне его не хватало…

Вдыхаю аромат моего Монстра и оживаю.

Прихожу в себя, ощупывая замерзшими пальцами рельефный торс.

В памяти вплывают пережитые с ним моменты: мы в его доме, точно также стояли в душе под струями ледяной воды…

Чувствую его кожей, и по телу разливается предательская слабость. Ударивший в ноздри любимый аромат сводит с ума.

С очередным раскатом грома пугаюсь и плотно прижимаюсь к Максиму. Грудь к груди. Мощный разряд. Резкий скачок артериального давления. Сердце безошибочно вдребезги. От острой нехватки воздуха темнеет в глазах.

Господи, почему я не умираю…

– Что ты творишь?… – доносится сквозь ливень и шум в ушах его охрипший, надломленный голос.

Я тут же начинаю паниковать. Придя в себя, пробую оттолкнуть мужчину, но он лишь сильнее сжимает на мне объятия.

Рывок. Ещё один. И ещё.

Бесполезно. Хватка Макса усиливается и обжигает.

Поднимаю лицо кверху. Встречаю цепкий, пугающий взгляд. Карие глаза Пожарского, как два копья, пронзают меня насквозь и подавляют мою волю. Кожа покрывается крупными мурашками. Очередной раскат грома снова пугает. И я в который раз инстинктивно прижимаюсь к нему, дрожа от холода и непроизвольно стуча зубами.

***

– Я никогда не бегал за бывшими девчонками Ильи, – вздыхает Максим, упираясь подбородком в мою макушку.

– П-позд-дравляю… Когда-то всё бывает в первый раз… – ляпнув первое пришедшее на ум, я дико смущаюсь, вспоминая, как Макс лишал меня девственности на обеденном столе.

Господи, для него это что-то значило?…

Зажмуриваюсь и чувствую, как его тяжелая ладонь в мимолетном порыве стискивает волосы на моём затылке. Кожу головы остро обжигает. Я даже успеваю, как маньячка, кайфануть и пережить в этом коротком моменте давно забытые ощущения.

Помнит? Неужели он тоже помнит?…

Что он чувствует?…

– Садись в машину, острячка, – будто очнувшись, Макс внезапно разжимает свои объятия, и мне сразу же становится холодно. Ливень с градом нас обоих пронзает до костей.

Максу, похоже, всё равно, он каменный, а я не в силах контролировать тремор. Зубы уже не на шутку стучат.

– Простудишься. У меня нет времени играть с тобой в кошки-мышки. В машину! – объяснив более настойчивым тоном, Пожарский хватает меня за руку и подводит к распахнутой двери своего внедорожника. Обрывает все надежды сходу.

Я снимаю розовые очки, которые только что снова позволила себе примерить.

– Я домой, – включаю протест, приходя в себя после мимолетного помешательства. – Мне от вашей семьи ничего не нужно. И не приказывай называть тебя Максимом Андреевичем! Ты меня трахал! Забыл?! – выпаливаю в сердцах, чувствуя, как горло сдавливает очередная обида на Макса. Вырываюсь из стальной ладони, но Пожарский ловко перехватывает меня за вторую руку и чуть ли не силой заталкивает в салон.

– Не забыл! – рявкает, усаживаясь рядом на заднем сидении. Тяжелый взгляд карих глаз пригвождает меня к месту. Господи, он так близко. Запаха Максима становится больше. В салоне автомобиля пахучесть его кожи ощущается насыщеннее и безотказно пьянит. – Ты хотела поговорить. Значит, поговорим.

– Желание с тобой разговаривать пропало около часа назад. Я уже не хочу!

На самом деле, я не знаю, чего хочу…

Я запуталась. Я снова рядом с ним себя потеряла.

Громко захлопнувшаяся за Максом дверь вынуждает меня вздрогнуть и задохнуться им, ощутить внезапный прилив жара во всем замерзшем теле.

– Глеб, припаркуй тачку на ближайшей стоянке и сходи кофе попей, – озвучивает Пожарский, не сводя с меня темных омутов.

Бросаю мимолетный взгляд в зеркало заднего вида и замечаю у руля незнакомого мужчину. Вероятно, он личный водитель Максима.

Боже, как стыдно… Он слышал нашу перепалку. Он за всем наблюдал…

Внедорожник плавно съезжает с тротуара на проезжую часть и вклинивается в поток с другими автомобилями. Я на секунду закатываю глаза. Предчувствие западни, из которой нет выхода, не проходит…