Текст книги "Наследник по крови (СИ)"
Автор книги: Елена Николаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
– Но я не шлюха! – не придав смысла моим словам, Ива бросается на меня с кулаками, выплескивая накопившуюся ненависть ко мне. – Что мне сделать, чтобы ты отстал? Выйти замуж за первого встречного? Твоей второй – никогда! Слышишь, никогда! Ты мне противен!
– Враньё! – рявкнув, зло впиваюсь в дерзкие губы, пропуская мимо ушей возмущённое мычание и болезненные укусы. Прорываюсь сквозь зубы в полость её рта. Сжимаю крепче в объятиях. Она бьётся в моих руках, словно пойманная птица, смахивая с раковины попадающие под руку предметы.
Я пью её жадно, не отпуская.
Дьявол, какая же она вкусная…
Целовать её – это настоящее безумие! И каждый раз я обещаю себе её забыть. Возненавидеть эту девочку. Но её язычок и мягкие губы – как сладкий яд для меня. Без них я просто подохну.
Острый укус за язык мгновенно отрезвляет. Тяжело дыша, я разрываю поцелуй. Раскатываю по нёбу привкус железа. Тонкая шея девчонки всё ещё находится в моих тисках. Мы синхронно сглатываем.
– Рано или поздно я тебя получу в том качестве, в каком пожелаю, – шиплю от боли, перехватывая её взгляд своим бешеным. – Всему своё время, Ива.
– Тогда я сегодня же приму предложение Стаса, – выпаливает она с нескрываемой яростью. – Быть его девушкой куда лучше, чем твоей шлюхой! И целуется он круче! И трахается! А ты убирайся к своей жене! Оставь меня в покое! Сосать Черкасову член гораздо приятнее, чем тебе! Доволен?!
Глава 51
Ива
Вытолкнув из горла отчаянный крик, я замираю. От страха тело ломает на мелкие кусочки. Меня дико трясёт. На глаза наворачиваются жалкие слёзы.
Господи, что мы творим? Оба, как раненые звери, пытаемся причинить друг другу как можно больше боли.
Смотрю на окаменевшее от ужаса лицо Максима, и кожа ледяными мурашками покрывается. Его зрачки, подобно двум злобным черным точкам, прожигают меня насквозь. В них столько лютой ненависти, что я ощущаю её физически. Только Максу этого мало. Усилив хватку на шее, он перекрывает мне кислород. Совсем ненадолго, но этого достаточно, чтобы я в ужасе распахнула глаза и пережила шок.
– Убирайся… – голос низкий, ровный, пугающий. Отдёрнув руку от моего горла, Макс отворачивается лицом к двери. – Ещё раз увижу в своем окружении, сверну тебе шею.
Каждое слово вызывает у меня внутреннюю дрожь. Я не могу заставить себя пошевелиться. Не могу исполнить его приказ. Всё моё тело после шока превратилось в неподвижную свинцовую статую.
Жадно хватая воздух ртом, я ненамеренно тяну время. Мой взгляд мечется по мужской спине. Мощные плечи Максима вздымаются от тяжелого дыхания. Пальцы напряженно сжимаются в кулаки. В Пожарском всё ещё бурлит злость. И мне от этого страшно. Реально страшно. Я через силу отрываю себя от стены, но почувствовав, как пространство уплывает, падаю на неё обратно.
– Я сказал, пошла вон! – утратив терпение, Максим с разворота всаживает кулак в двухметровое зеркало за моей спиной. Аккурат у виска.
Вскрикнув от оглушительного звона разбитого стекла, вместе с осколками оседаю на пол.
Боже… Боже… Боже… Какая же я дура!
Приземлившись на колени, обхватываю голову руками. Из горла вырывается истошный всхлип. Меня безбожно трясет. Я даже кричать не могу. Не в состоянии позвать кого-то на помощь. С каждым глотком воздуха горло забивается режущим стеклом.
Макс совершает движение, и мои внутренности снова переворачиваются вверх дном. Он подходит ко мне впритык.
Не отрывая взгляда от пола, я вижу, как алые капли крови орошают блестящий мрамор, усыпанный осколками битого зеркала. Сердце в груди моментально сжимается. Но стоит мужчине присесть на корточки, вцепиться пальцами в мой подбородок и повернуть к себе лицом, как я перестаю его жалеть.
У него есть жена! Пусть теперь она о нём заботится и перевязывает раны! От разбитых в кровь костяшек ещё никто не умирал.
Собрав последние крохи смелости, гордо поднимаю глаза. В его взгляде откровенное презрение. Ну и пусть. Пусть он меня ненавидит. Пусть забудет обо мне. Так будет лучше для всех. И для моего ребёнка тоже. Теперь у каждого будет своя семья. У Макса – Кристина и его наследник, а у меня… У меня разбитое сердце и загубленная судьба матери одиночки… Вот что у меня.
– Удачной охоты, студентка Никитина, – после выдержанной паузы, раздаётся промораживающий до костей голос Пожарского. – В твоих интересах мне больше не попадаться на глаза.
В следующее мгновение он внезапно отпускает меня и встаёт на ноги, отчего я теряю равновесие и падаю ладонями на пол, пачкаясь в его крови.
Осколки впиваются мне в пальцы. Однако боль, которую я испытываю в груди, не сравнима с этими мелкими проколами.
«Я сильная. Я сильная. Я всё смогу! Я сильная», – повторяю я про себя, слушая, как его тяжёлые шаги стихают за дверью, а затем и вовсе исчезают в тишине.
Ушел…
Боже, он ушёл, а мне хочется выть. Кричать ему в спину, что я соврала. Что я хорошая девочка и буду любить только его. Всегда! Всю жизнь! Только его!
Другой мужчина мне даром не нужен!
– Ма-а-а-акс… – из горла выходит сдавленный шепот, а за ним следует беззвучное рыдание. – Макси-и-и-им…
Судорожные всхлипы, вырываясь резкими толчками, сотрясают всё тело. Я не могу их контролировать. Мне больно… Душе так больно, что хочется умереть.
Как теперь жить без него?
Ка-а-а-ак???
С большим усилием я сажусь прямо и поднимаю руки к лицу.
Сквозь пелену слёз натыкаюсь взглядом на свежую кровь, и вдруг меня осеняет. Тест ДНК. Господи, вот что мне нужно! Тест ДНК!
По крайней мере, я узнаю, кто из двоих Пожарских отец моего ребёнка. Для меня это важно.
А вдруг им окажется Макс? Что, если презерватив был испорченным? Маленькая трещинка, дырочка, да что угодно! Боже, если бы это было так… Во мне бы росла частичка его крови. Наш маленький сын. Наш кровный ребёнок.
Сделав глубокий вдох, я пытаюсь успокоиться. Намеренно собираю ладонью с пола остатки биоматериала. В моей крови снова повышается адреналин. Руки дрожат. Сердце работает на сверх оборотах. Мысли то и дело разрывают голову, выстраивая четкий план действий.
Нужно отрывать задницу от пола и поскорее бежать отсюда! Мыть руки не вариант. Переодеваться в платье тоже, так я всю кровь оставлю на ткани.
Блин, как бы мне незаметно улизнуть?..
Пребывая в короткой задумчивости, я теряю момент, когда в ванную входит Стас.
– Можно? – стучит он негромко в дверь.
Я вздрагиваю от неожиданного появления мужчины и тотчас поднимаю на него глаза.
Оценив взглядом разгромленный номер, Стас глубоко вздыхает и, не сдержавшись, тихо ругается. В ответ я моментально краснею, поправляю на груди халат.
– Проходи, – бормочу, намереваясь встать, но мои затекшие колени подводят меня. И тут Черкасов снова проявляет свою галантность. Приблизившись ко мне, помогает подняться с пола.
– Ваня, ты в порядке? – заметив кровь на моей руке, мужчина задумчиво хмурится.
– Да это не моя. Всё нормально, – импульсивно сжимаю ладонь в кулак. – У тебя отёк, – перевожу тему, чтобы сменил фокус на что-то другое. Мыть руки я точно не стану, но как ему это объяснить?
– Ты лёд прикладывал?
Заговариваю ему зубы, пряча стиснутый кулак в карман махрового халата.
– До второй свадьбы заживет, – пожимает плечами Стас.
– Оптимистично, – глядя Черкасову в глаза, я растягиваю вымученную улыбку.
– Скорее комично… – отвечает Черкасов, стирая подушечками пальцев потекшую на моих щеках тушь.
– Стас, – прикусив губу, я виновато опускаю глаза. – Сильно болит?
– Выживу, – хмыкает Черкасов.
– Прости меня, пожалуйста… – выдыхаю расстроенно. – Мне следовало сразу уйти. Я понятия не имела, чья это свадьба. Подумать не могла, что так выйдет. Если бы я только знала…
– Забей. Друг сегодня не в духе. Но и не мне избавлять его от демонов.
– Он ушёл? – растерянно смотрю за дверь.
– Не волнуйся. Мы здесь одни. Давно ты с ним? – Стас не упускает возможности пригвоздить меня взглядом к месту. Ведёт себя так, будто ему и без моих слов всё понятно.
– Давай не будем об этом? Ладно? – нервно выпалив, я стремительно срываюсь с места, намереваясь обойти Стаса и выйти из комнаты.
– Ива, – Черкасов хватает меня за локоть и останавливает. – Не хочу вмешиваться в ваши отношения, но всё же мне хотелось бы прояснить: за что мне двинули по морде? Похоже, он к тебе не равнодушен. Макс мне как брат. И в какой-то мере я его понимаю. Он бы не стал срываться на мне, если бы это не затрагивало что-то глубоко личное для него…
– У него есть Кристина, – перебиваю Черкасова, ощущая очередной укол в сердце. – С чего бы ему питать чувства ко мне? Лучше пусть заботится о собственной жене и о будущем ребёнке. Стас, вызови мне, пожалуйста, такси. Я больше не могу здесь находиться.
– Поехали, я отвезу тебя домой, – предлагает Черкасов, но я тут же качаю головой, потому что не желаю терять время.
– Нет. Мне нужно в перинатальный центр «Мать и дитя». Знаешь, где это?
Стас удивленно смотрит на меня, не произнося ни слова.
– Моя тётя там работает. У неё ночное дежурство, – спешно поясняю, пока мужчина не заподозрил меня во лжи. – Не хочу сегодня оставаться одна. Пожалуйста, просто отвези меня туда и больше ни о чем не спрашивай. С ней мне будет гораздо спокойнее.
Черкасов больше не задаёт вопросов. Мы быстро собираем вещи и покидаем номер. Через несколько минут его тачка мчит нас прочь от отеля. Я не знаю, что меня ждёт впереди и чем закончится моя безумная идея, но я твёрдо уверена, что должна попытаться узнать правду, какой бы она ни была.
Глава 52
Ива
Спортивная тачка Стаса останавливается у служебного входа в перинатальный центр «Мать и дитя».
Моё сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот расколет грудную клетку.
Боже, как мне унять эту нервную дрожь?
Никогда раньше я не испытывала такого чрезмерного волнения. Кажется, что сдать экзамен по гистологии куда проще, чем подготовиться к тесту ДНК!
Дрожащей рукой я отстегиваю ремень безопасности, поправляю на груди халат и вцепляюсь в ручку двери. Голову разрывают дурные мысли. Что, если отцом окажется Илья? Господи, это худшее, что могло со мной произойти. После того, что он со мной сделал, я его на дух не выношу…
– Ваня, погоди, – Стас ловит меня за плечо и удерживает в кресле. – Я сам открою дверь.
– Не стоит. Мы же не на вручении Оскара. Всё в порядке. Ой, я совсем забыла вернуть тебе серьги, – вспомнив о драгоценностях, приступаю их поспешно снимать. Кулак, в котором храню кровь Максима, всё это время не разжимаю.
– Ива, оставь, – чеканит Черкасов, и я безропотно убираю руки от уха.
– Я не могу их принять, – обеспокоено выдаю. – Для чего они мне? Куда мне их носить?
– Держи как талисман. На удачу. Договорились?
– Стас…
– Это не обсуждается, – решительно заявляет Черкасов, ставя точку в этом вопросе.
Тяжело вздохнув, я временно смиряюсь.
Спорить с этим мужчиной, как и с Пожарским – бесполезно. Они словно созданы из одного теста. Каждое их слово при любых обстоятельствах звучит как вердикт. Это безумно огорчает и вызывает во мне чувство бессилия. А в случае с Черкасовым, ещё и чувство вины, поскольку я подставила его перед лучшим другом и чувствую себя настолько плохо, что вынуждена покаяться.
– Стас, я должна тебе кое в чём признаться…
От волнения мой голос становится настолько хриплым, что напоминает простуженный.
Я не могу справиться с тремором. Чувствую себя, как на иголках. В спорткаре так жарко, что у меня пересыхает во рту.
– Я очень сожалею, но мне пришлось соврать.
Теребя фирменный пакет с моими вещами, я делаю короткую паузу для того, чтобы собраться с духом.
– Уверена, что хочешь поделиться этим прямо сейчас?
Мужчина отпускает мою руку и аккуратно поправляет тампоны в носу. В этот момент яркий свет от экрана мобильного разрывает полумрак салона. Мы оба устремляем взгляды на панель, к которой прикреплен телефон Черкасова. Читаем смс-уведомление от Кобры:
«Я всегда знала, что ты козлина! Чтоб у тебя член отсох!!!»
Брови Стаса приподнимаются вверх в немом изумлении как и мои. Мужчина скептически морщится, а затем резко теряет к прочитанному интерес.
– О чем тебе пришлось соврать? Ива? – Черкасов снова переключается на меня.
Мысли о какой-то Кобре и её проклятии мгновенно выветриваются из головы.
– Стас… Я сказала Максиму, что ты лучший. Во всём… – делаю короткую паузу, собираясь с духом. Боже, как же неловко. – И в постели тоже, – отчеканив, поднимаю на Черкасова глаза.
– Блядь… – резкий выдох.
Лицо Стаса становится мрачнее тучи.
Повторно выругавшись, он нервно проводит рукой по волосам.
– Прости, – шепчу я, отводя взгляд в сторону. – Я не знала, что ему сказать. Он бы меня не отпустил. Нам нужно было расстаться. Все от этого только выиграют.
Несколько секунд Черкасов молчит, явно пытаясь осмыслить ситуацию.
– А ты? – наконец говорит он, пытаясь звучать спокойно.
– Я не хочу быть для Макса второй. И никогда не буду, – твёрдо заявляю, стискивая до боли кулак. На душе так паршиво, словно там пронёсся ураган и всю меня разрушил…
– Ладно, – Стас шумно вздыхает, выуживая из консоли сигареты. – Не переживай. Как-нибудь разрулю.
– Стас, пожалуйста, не говори Максу, что я солгала. Не нужно. Я не хочу разрушать семью. Пусть всё остаётся как есть, тем более у них будет ребёнок. А ваша дружба… Если Макс действительно ценит её, то выберет тебя, – я с трудом заканчиваю мысль. Эмоции сдавливают горло, отбирая возможность хоть что-то ещё добавить.
– Ты влюблена в него?
– Какое это имеет значение? – быстро смахиваю скатившиеся по щекам слезы.
– Ваня, я умею разбираться в людях. Поверь мне.
– Нет. Не думаю. Невозможно влюбиться в человека за пару встреч. Можно привязаться, но не влюбиться.
– Врать у тебя получается куда хуже, чем целоваться, – слова Черкасова обрушивают на меня ведро кипятка.
Вот, черт…
– Надеюсь, ещё увидимся? – добавляет он с добродушной улыбкой, пока я, сгорая от смущения, выскакиваю из его машины.
– Спасибо, что подвез, – бросаю, перед тем, как захлопнуть дверь.
– Всегда пожалуйста.
Глава 53
Ива
Направляясь к корпусу родильного отделения, я жадно вдыхаю свежий ночной воздух, как будто он должен вот-вот закончиться. Лёгкие не справляются. Горят. И сердце колотится от страха. Ведь у каждого есть лимит терпения. У тёти он не безграничен.
Что она мне скажет?
Как отреагирует на мою просьбу?
Если тётка узнает, на чьей свадьбе я была, у неё случится инфаркт.
И у меня, по ходу, тоже.
Господи…
Сгорая от волнения, шаг за шагом я приближаюсь к зданию. Дышу всё чаще и глубже. Внутренности сводит от напряжения. Как же всё плохо! Меня разрывает от эмоций и чувств к нему. Ломка становится невыносимой. Эмоциональное напряжение за этот бесконечно долгий вечер достигает пика и выходит из меня беззвучным рыданием.
Даю волю слезам, хоть и понимаю, что ими тут не поможешь. Несколько минут прихожу в себя, а потом, сжав кулаки, приказываю себе остановиться.
Всё. Так больше нельзя. Это не выход…
Как бы сильно я его не любила, Макса придется отпустить.
А как отпустить, если он занозой, вошедшей в сердце, сидит глубоко внутри?
И как её теперь вытащить, не разорвав всё в клочья?
Максим стал моим воздухом, без которого мне не жить.
Как забыть его прикосновения, улыбку, взгляд, запах, губы, руки?
Как научиться дышать заново?
Как перестать мучиться от тоски по нему? Как остановить эту пытку?
Как заглушить боль, разрывающую грудь?
Резкий порыв весеннего ветра проникает под халат и пронзает до костей холодом. Я зябко ёжусь. Обхватив себя руками, обвожу взглядом горящие окна массивного корпуса. Только там я могу узнать правду. С помощью тётки смогу облегчить себе жизнь.
Вдохнув поглубже, решительно взбегаю по лестнице, подхожу к входным дверям и ныряю внутрь. Меня тут же встречает знакомый охранник.
– Доброй ночи, Михаил Борисович, – я стараюсь улыбнуться, но из-за нервного напряжения улыбка выходит натянутой, больше похожей на гримасу.
– Ваня? – мужчина смотрит на меня с недоумением. Его брови слегка приподнимаются. Выгляжу я не лучшим образом – растрёпанная, с опухшими от слёз глазами. Но Михаил Борисович не задаёт лишних вопросов. Он многим обязан моей тётке, в том числе и своей работой здесь.
– Мне к тёте нужно. Срочно, – хриплю я, переминаясь с ноги на ногу. – Пропустите?
Охранник кивает:
– Проходи, конечно. Я ей сейчас позвоню, предупрежу, что ты здесь.
– Спасибо!
Почувствовав облегчение на сердце, я бросаюсь к лифтам. Страх постепенно исчезает, уступая место решимости. Я знаю, что должна сделать, и теперь меня ничто не остановит.
Выйдя на нужном этаже, я сворачиваю в родильное отделение и нахожу тётин кабинет. Стучу и сразу же вхожу внутрь.
– Ива? – тётя поднимает глаза и удивленно смотрит на меня. – Что ты здесь делаешь так поздно? Почему ты в халате? Откуда он у тебя?
– Привет, – захлопываю дверь и прижимаюсь спиной к прохладному стеклу. – Давай я потом объясню. Ладно?
– В смысле, потом?.. – отставив бумаги на стол, родственница встает с кресла и направляется ко мне. Я делаю шаг навстречу, протягивая ей руку ладонью вверх. На ней всё ещё видны следы засохшей крови. Тетя в шоке отшатывается, её глаза расширяются от страха, как и мои.
– Боже мой, Ваня! Что случилось? Ты ранена?
Вижу, как её начинает трясти.
– Нет-нет! Это не моя кровь, – быстро говорю я, пытаясь её успокоить. – Это кровь… предполагаемого отца моего ребенка.
– Что? – тётка смотрит на меня с ещё большим недоумением. – Откуда она у тебя? Чья это кровь? Ива?
– Максима… – на нервах сглатываю и замолкаю, потому что слёзы снова подступают к горлу, и мне становится трудно говорить.
– Твою мать…
Тётя в ужасе закрывает ладонью рот.
Её серые глаза округляются от шока до размера блюдец.
– Прости, пожалуйста, так вышло, – шепчу я, виновато глядя в глаза. – Я его не искала. Клянусь!
– Где Стас? – тётка хмурится, оценивая мой непрезентабельный вид. – Вы должны были пойти на свадьбу.
– Мы только что оттуда, – мой голос дрожит. Платье в пакете падает на пол.
Приходится сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться и рассказать ей всю правду.
– Стас привёз меня к тебе и уехал домой с разбитым носом. Максим его ударил…
Я на секунду замолкаю, вспоминая события этого тяжёлого вечера.
Моё сердце заходится от тоски, отчего глаза наполняются слезами, я смахиваю их.
– А потом… потом Макс разбил руку о зеркало в ванной отеля, – в который раз рассматриваю засохшие на ладони следы. – Это его кровь… Максима Пожарского, – говорю я тихо, но твёрдо. Мой взгляд встречается с глазами тети, полными шока и беспокойства.
– Боже, детка… – шепчет она, опуская взгляд на мою руку. – Что ты забыла в номере отеля? Ива, где твоё платье? – в голосе тети ощущается напряжение.
– Сняла. Хотела застирать его от пролитого коктейля.
Я говорю чистую правду и всё равно краснею.
– Ив-в-в-ва… – тётя протяжно выдыхает, закатывая глаза. – Пожарский тоже был приглашен?
– Если бы, – горько усмехаюсь я. – Он сегодня женился на своей беременной Барби! Он женился, тёть Лар! Стас – его лучший друг. Он пригласил меня на свадьбу к Максу. Если бы я только знала, я бы не пошла! – от нахлынувшего отчаяния я бросаюсь крёстной на грудь и начинаю рыдать.
Мне больно. Господи, как больно!
Там, где хранилась моя душа – осталось выжженное поле. Он сжег меня дотла…
– Тёть Лара, сделай мне этот чёртов тест! Я тебя прошу! Заклинаю! Я хочу узнать правду. Если это ребёнок Ильи, я не смогу его полюбить. Не смогу!
– Тихо-тихо, Ива. Успокойся. Что за бред ты несешь? – крёстная смотрит на меня с недоумением. – Как можно не любить собственное дитя? Максим избил Стаса из-за тебя?
– О-он в-видел, как мы целовались, – выдавливаю я сквозь слезы, запинаясь на каждом слове. Мой голос дрожит, а слова застревают в горле. Я пытаюсь сделать глубокий вдох, но вместо этого вырываются жалкие всхлипы. – А п-потом… к-когда ушли со Стасом в отель, Макс бросил жену и примчался с-следом.
– Господи… Час от часу не легче, – вздыхает тётя, крепче прижимая меня к себе, как когда-то в детстве, когда проявляла жалость к маленькой обиженной девочке.
– Эта кровь годится для анализа ДНК? – я отстраняюсь и с надеждой заглядываю ей в глаза.
– Естественно, – кивает крёстная. – Садись на диван, я позвоню девочкам в лабораторию. Боже, Ива, если он в тебя влюбился, что мало вероятно, Макс не оставит вас в покое.
– Уже оставил, – горько отвечаю я.
– Из-за поцелуя со Стасом? – тётя застывает с мобильным в руке.
– Хуже, – я чувствую, как к горлу подкатывает ком. – Я соврала, что сплю с Черкасовым и что он лучше него. Во всём. Даже в постели.
– Твою мать…
Срывается с её губ.
– А что я должна была сказать? – вскипаю я.
– Должна была уйти, как только его увидела! – раздражённо выплескивает тётка.
– Теть Лар, – губы с дрожью растягиваются в гримасу отчаяния. – Я не могу без него жить… Я умру без Максима…
– Соберись! – рявкает тётка, чтобы меня взбодрить. – Ты будешь жить ради ребёнка, Ваня, – твёрдый взгляд не даёт усомниться в её словах. – Другого выбора у тебя нет. Когда-нибудь эта болезнь по имени «Максим» тебя отпустит.
– А тебя? Отпустила? – спрашиваю я тихо.
– Я заменила любовь на ненависть и прекрасно с этим живу, – отвечает тетя, но я слышу горечь в её голосе. Значит, не отпустила…
– Нет. Ты не живешь, – качаю головой. – Ты тупо плывёшь по течению. Я хочу, чтобы ты влюбилась и была счастлива. Сколько достойных мужчин ты продинамила? Вон из Госдумы были, и всё не те!
– С моим рабочим графиком это вряд ли, – грустно улыбнувшись, крестная нажимает вызов и подносит к уху телефон. – Тамара, прости, что беспокою, захвати набор реактивов для выделения ДНК и приди ко мне в кабинет. Нужно у девочки взять венозную кровь. Не в службу, а в дружбу, дорогая. Ага. Жду.
