Текст книги "Не твои наследники (СИ)"
Автор книги: Елена Николаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)
Глава 19. «Горько!»
Маша
В постели просыпаюсь одна. Половина матраса, где спал Руслан, давно остыла. Даже его подушка. Схватив её, накрываю лицо. Дышу его запахом, наполняя лёгкие до отказа, пока не начинают дрожать межрёберные мышцы. Резко выдыхаю. Кайф. Будто пьяная. Снова…
«Чертов трудоголик…» – думая о нём, растягиваю робкую улыбку. Приятно, что не стал будить. Потягиваюсь, осознавая, что такими темпами я превращусь рядом с ним в ленивую содержанку. А затем под рёбрами что-то лопается. Накатывает волна нехорошего предчувствия. Мыслями возвращаюсь во вчерашнюю ночь и сердце в груди разбивается.
«А если не сбегу?»
«Будешь жалеть всю жизнь. Останешься со мной – никогда не отпущу. Сделаю своей навечно. В могилу с собой заберу. Никому не отдам, Машенька. Ни Богу, ни Дьяволу…»
Сказал и впился в губы, как ненормальный. Остро, жёстко, с катастрофическим отчаянием. Словно откачивал себя с помощью поцелуя. Я лишь успевала отвечать и дозировано тянуть воздух носом, пока он возвращал себя к жизни. Высасывал из груди душу. Уверенно оттесняя меня за грань к своей тёмной стороне. Принимая его условия, уже знала, что буду гореть в аду. Там нам обоим место. С такой одержимой страстью на рай не рассчитывают. Рано или поздно она затянет на дно…
Проведя пальцами по губам, возбуждаюсь. Нестерпимо хочется секса. Вчера, дойдя до кровати, Исаев упал на неё без чувств. Раздевать пришлось спящего. Ещё какое-то время прислушивалась к его дыханию, пока не уснула на его груди. А утро встретило меня одиночеством.
Покидаю постель. На тумбочке нахожу свой мобильный и записку с украшением. То самое сердце на цепочке, которое Руслан подарил мне в день пожара. Я оставила его в ящике стола. Каким-то чудом оно вернулось к нему.
Поднимаю ювелирное изделие. Руки сами отправляют его на шею. Затем читаю записку:
«Доброе утро. Возвращаю тебе свой подарок. Жду в офисе. Руслан».
На часах почти полдень. Я давно должна была заниматься проектом Астафьева. Вместо этого бесстыдно дрыхла после бессонной ночи.
Душ принимаю со скоростью света. Выбираю сексуальное бельё. Надеваю брючный костюм кораллового оттенка. Наношу соответствующий макияж, чтобы выглядеть женственной и чуть-чуть дерзкой. Распускаю волосы. Руслан любит зарываться в них пальцами, играть с прядями.
Дана встречаю в гостиной. Он как будто меня ждал.
– Что вчера произошло? Почему он напился? – задаю вопрос, просовывая руки в рукава шубки. Поправив на плечах меховое изделие, Галецкий отмазывается стандартным ответом:
– Возникли непредвиденные проблемы на одном из строительных объектов.
– Настолько серьёзные, что ему пришлось влить в себя несчётное количество алкоголя?
– Всё решаемо, Мария. Не стоит волноваться по пустякам.
– Дан, вчера я выбрала его сторону. Приняла его условия. Разве этого мало, чтобы прекратить мне врать?
– Почему лично у него не спросишь?
– Думаешь, он мне скажет?
– Есть вещи, о которых женщинам лучше не знать, чтобы не волноваться лишний раз по пустякам. Ему нужна твоя поддержка. Дай ему то, что он хочет, и всё будет хорошо. Поехали?
– Поехали.
По дороге в город я всё время думаю о нас. Вспоминаю нашу первую встречу. Упорство Руслана. То, как настойчиво он меня добивался. Каким острым показался наш первый секс. Затем случай с вынужденной мерой против беременности. И снова крышесносная интимная связь.
Мы так резко сблизились с ним, что я до сих пор нахожусь под неизгладимым впечатлением. Не могу прийти в себя и нормально оценить обстановку.
Наши отношения – это какое-то невероятное, сжигающее дотла и воскрешающее редкостное явление. Чувства на грани. Сложно разобрать: любовь это или же слепая откровенная страсть. Всё настолько запутано и углублённо, что кажется, никому из нас не представится возможным найти выход и правильные ответы. Поэтому нет необходимости ломать голову. Пусть всё идёт своим чередом…
– Здравствуй, – говорю, как только закрываю за собой дверь его кабинета.
Руслан перестаёт изучать документы. Отрывает от них взгляд, устремляя на меня свои пронзительно-красивые глаза. Сегодня они кажутся холодными, мрачными и серьёзными. Как в тот день, когда я попала под колёса его тачки.
– Не ждал меня? – теряюсь, застывая на месте. По коже проносится озноб. Ближе подойти не решаюсь. Не могу понять, чего он хочет. Чтобы я осталась или развернулась и ушла.
– Проходи, Маша, – опустив ручку на стол, встаёт с директорского кресла. Обходит рабочее место и направляется ко мне. Позволяю заботливо снять с меня шубку, поцеловать в висок, приобнять за талию и направить к отодвинутому раннее офисному креслу. – Присаживайся. Я ждал твоего звонка.
– А меня?
Встречаемся взглядами. Его нечитаемый. Но с заметно потемневшими радужками.
– И тебя тоже. Садись. Нужно поговорить перед тем, как отправимся в ресторан. Ты очень голодная?
– Терпимо.
Присаживаюсь за стол. Исаев опускает передо мной папку.
– Открой.
– Что в ней? – интересуюсь, не отводя от него глаз.
– Свидетельство о расторжении брака с Авдеевым Петром Романовичем и его письменное заявление о согласии на оформление развода. А также наш брачный контракт, который ты обязана подписать прямо сейчас. Параграфы изменениям не подлежат.
– Руслан… – сглатываю, ощущая в груди невероятную тревогу. Воздух в кабинете становится густым и душным. Лёгкие с трудом принимают кислород.
– У тебя был шанс отказаться, ты не воспользовалась им вчера. Обсуждать мои требования не имеет смысла. Подписывай, – присев на край стола, протягивает мне ручку. – С сегодняшнего дня ты официально станешь частью моей семьи.
***
В ушах громко стучит пульс. Кожа покрывается ледяными мурашками. Я задыхаюсь, вспоминая вчерашнюю ночь, его горькую, произнесённую в пьяном угаре исповедь, и свою нерешительность.
Он стёр её поцелуем, как бешеные стихии сносят с лица земли целые города. Таким откровенно-завоевательным порывом, что просто не смогла ему отказать. Не было шанса на выбор. Он мне его не оставил.
«…официально станешь частью моей семьи», – твёрдой решительностью вибрирует в голове его голос.
Что это значит?
Фиктивные жёны не становятся частью семьи. Они, скорее, исполняют функцию временного приложения к статусу мужчины.
Мне становится страшно. Чувствую себя вещью, которую перебрасывают из одних рук в другие. Не успела вдохнуть свободу, как снова погрязла в неизвестности. Захлебнулась ею.
Чем обернётся для меня брак с Исаевым? И что это будет за брак?
Первым делом оцениваю бумаги о расторжении моего брака с Петром. Такого результата нельзя добиться за считанные дни. Люди месяцами разводятся. Обивают пороги здания суда. Но и фальсификацией этот документ не назовёшь. Он подлинный.
– Откуда у тебя подпись Петра? – Поднимаю на Руслана озадаченный взгляд. – Он согласился добровольно или за деньги?
– Что тебя не устраивает после всего, что он сделал? – холодный голос Исаева проходится по нервам предельным напряжением. По живому режет. Неприятно сводит мышцы живота.
Выдержав короткую паузу, пытаюсь добиться ясности.
– Хочу понять, за какую цену он так быстро от меня отказался.
– За высокую, Маша, – цедит Руслан, продолжая давить на меня тяжёлым взглядом. Разговор о бывшем муже его раздражает до такой степени, что на скулах начинают плясать желваки. В глазах не просто ураган разворачивается. В них нарастает настоящее цунами. Одно неверное слово – и захлестнёт с головой.
– Ты его заставил? – мой голос от волнения заметно садится.
– Мои люди умеют уговаривать.
– Боюсь даже представить, как именно они его уговаривали. Осталось дождаться звонка Нины Станиславовны и услышать очередные проклятия в мой адрес.
– Она этого не сделает, – заверив меня, Рус кладёт ручку на стол поверх брачного контракта.
– Почему ты так уверен в этом?
Бросив беглый взгляд на наручные часы, Исаев добавляет совершенно будничным тоном:
– Ещё хоть одно кривое слово в твою сторону вылетит из её чёрного рта, она сядет за непреднамеренное убийство новорождённого ребёнка.
– Какого ребёнка? – ошарашено распахиваю глаза. – Я впервые об этом слышу.
– Восемь лет назад Авдеева принимала роды у некой гражданки Зуевой Василисы Егоровны – женщины из малообеспеченной семьи. Младенец выскользнул у неё из рук и ударился об пол. Маша, тебе не стоит забивать голову негативными мыслями. Дело удачно замяли. Она откупилась. Придумали версию, что гематома образовалась при тяжёлых родах. Роженице сразу же ввели наркоз. Она почти ничего не помнит из того злосчастного дня. Только вот людям рот не заткнешь. Информация о случившемся просочилась очень быстро, но как я уже сказал, Авдеевой удалось выйти сухой из воды и опровергнуть факты.
Находясь под неизгладимым впечатлением от услышанного, не могу сосредоточиться на бумагах.
В брачном договоре, кажется, ничего не изменилось, кроме того, что он стал бессрочным.
Я по-прежнему не имею права рожать. И если в первый год нашего брака у меня случится неожиданный залёт, я должна буду избавиться от ребёнка немедленно!
По сути наш брак не предполагает создания полноценной семьи, а значит будет являться фиктивным.
А как его иначе расценивать?
Исаев женится на мне не по большой любви. Не ради рождения наследников. Это вынужденная мера. Всё давно озвучено. Брак ради бизнеса. Ему нужен семейный статус, а мне нужна любовь. Чистая, искренняя, самоотверженная, о существовании которой этот мужчина даже не подозревает. Чёрствый, холодный деспот. Эгоист. Одержимый идеей и ведомый животной страстью.
– Руслан, даже палка раз в году стреляет. Я не хочу делать аборт. И если однажды случится так, что…
– Не случится, Маша! – резкий тон прерывает меня на полуслове. – Это моё требование. В ближайший год никаких детей. А дальше время само покажет.
– Ты бездушная скотина! – из меня вырывается отчаянный крик души. Горечь затапливает с головой. Не знаю, что мной руководит. Какая сила управляет. Я просто, как кукла на верёвочках, тупо беру ручку и ставлю подпись в графе чертового брачного договора. Вбив последнюю точку в листок бумаги, мысленно даю себе клятву. Если этот мужчина не полюбит меня всем сердцем и душой в ближайшее время, я превращу его жизнь в ад, так же просто и целенаправленно, как он превращает мою. Медленно и уверенно затягивая на самое дно пекла, из которого выхода нет и в ближайшем будущем не предвидится.
***
Бросаю ручку на стол. Подрываюсь с кресла, но Руслан не даёт мне уйти. Ловит за руку. Останавливает, вставая со стола и притягивая к себе.
Вскипев от гнева, стремлюсь вырваться, но тщетно! Он будто наслаждается своей силой и властью надо мной. К себе прижимает. Оплетает обеими руками мою талию. Зарывается лицом в шею. Пытается поцеловать.
– А как же «горько», Машенька? – отрывисто выдыхает. Кожа под его губами покрывается мурашками. Горит… – Я должен поцеловать свою невесту. Хотя нет, жену.
– Отпусти! – упираясь руками в грудь, протестую. – С тобой можно свихнуться! Никогда не знаешь, чего от тебя ждать! То ты добрый, настолько, что можно лепить из тебя ангела, то злой, как дьявол, что хочется сжаться до размера букашки и спрятаться в ближайшую щель. Что ты за человек такой? Почему всё так? Не как у нормальных людей! Мы как два безумца, постоянно противоборствуем. Я устала, Руслан! Я хочу спокойной, нормальной жизни. Хочу взаимопонимания. Хочу правду, черт тебя подери!!! И раз уж ты не намерен меня отпускать, я хочу полноценную семью! Что тебе сказал Вадим? Что у меня ничего не выйдет? Да? Поэтому ты создал этот дурацкий пункт? Сколько лет ты намерен водить меня за нос? Какие ещё параграфы допишешь в контракте, чтобы отсрочить неизбежное?
– Тише, тише, Маша. Не ори. Горло береги, – тянется губами к моим. Уворачиваюсь. Не даю ему возможности давить на мои слабые точки. Понимаю, что долго не продержусь. Поцелуй с ним – это сладостный яд. Моя погибель. Он знает и прекрасно этим пользуется.
– И что с того? При чём здесь моё горло?
– Проблема не в тебе, – голос Руслана садится, становится сдавленным. Говорит так, словно ему трудно произносить слова. Да что за хрень с ним творится?
– Проблема во мне, – сообщает на выдохе в макушку. – Дай мне год. Затем подумаем о полноценной семье. Всего один год, Маша. Этого достаточно, чтобы я решился на важный шаг.
– Почему? – поймав его холодный отчуждённый взгляд, пытаюсь сфокусировать на нём мой собственный. В глазах сыплет искрами, так сильно на него злюсь! Нутро скручивает ноющим спазмом. Впору завыть. – Почему нельзя без контракта? Без этих жёстких обязательств? Мы взрослые люди. Можно же без любви. Достаточно уважения друг к другу.
– Потому что мне нужны гарантии, – выпускает меня из рук, будто надоело уламывать.
– Какие гарантии, Руслан? Думаешь, при разводе я начну требовать половину твоего состояния?
– Развода не будет! – рявкает так громко, что я покрываюсь очередной волной дрожи.
– Детей, видимо, тоже? – вылетает само собой.
– Маша, – сцепив зубы, сжимает на нервах кулаки.
– Что, Маша? Если ты не намерен меня никому отдавать, и сам не хочешь полноценной семьи, тогда как я по-твоему рожу? Ты понимаешь, что ты от меня требуешь? Я не сделаю аборт, если от тебя залечу. Я выберу ребёнка! Пойду вразрез с твоей больной реальностью. Даже если мне придётся тебя уничтожить. Я это сделаю, не задумываясь. К чему эти гребаные требования? – схватив подписанный мною контракт, едва не швыряю ему в лицо. – Зачем эта крайность? Ответь?! У тебя души нет?
– Хватит! Это моё условие, – отобрав документы, бросает их на стол. – Ты дала согласие на брак! Ты моя жена! Хочешь ты того или нет, ты будешь мне подчиняться!!!
– Ненавижу тебя! – срываюсь на крик. Напряжение, скопившееся в груди, молниеносно лопается. Взрыв такой силы происходит, что рассудок мутнеет. Врезаю ему по щеке ладонью, отвешивая звонкую и хлесткую пощечину. Страх тут же пронизывает с головы до ног мощным ледяным разрядом. Застываю. Взгляды скрещиваем. В глазах Исаева считываю неприкрытую ярость. Он её буквально транслирует. Пару секунд и размажет меня по стенке…
Глава 20. Отчаянные
Маша
– Уверена? – Руслан зло прищуривается. Голос звучит ниже, более утробно. От этих непривычных звуковых вибраций ужас по венам ледяным потоком проносится. Вид пылающего пятипалого отпечатка на его щеке только усиливает острые ощущения.
Прижавшись ко мне вплотную, он обхватывает шею длинными пальцами. Сжимает её, приближая наши лица друг к другу.
Дыхание Исаева тяжелеет и учащается. Трепещут на вдохе крылья носа. Челюсти жёстко двигаются, выказывая его напряжение. Я замечаю каждую вздутую вену на лбу и висках. Участившуюся в жилках пульсацию. Кожей чувствую его кипящую энергетику. Ловлю недобро сверкнувший взгляд.
– Я задал вопрос, Мария, – давит интонацией, вынуждая моё сердце сжаться до минимальных размеров.
Лучше бы я не трогала его. Не выводила на эмоции. Но у нас по-другому не бывает. Мы только так умеем общаться. Только так… Ходим по краю. По лезвию ножа.
– Абсолютно уверена! – выпаливаю, собрав последние крохи храбрости.
Стоит его рукам перехватить моё тело и резво уложить животом на стол, как меня тут же парализует. Всё, что я могу – часто и отрывисто хватать воздух ртом. Царапать ногтями отполированную поверхность столешницы.
Нависая надо мной сзади, Исаев прижимает одной рукой мою голову к столу, второй давит на поясницу, чтобы я не имела возможности вырваться. Да я особо и не пытаюсь. Наперёд знаю – не выйдет. Сделаю только хуже. Причиню себе боль. Вторую пощёчину он мне точно не простит. Отплатит по полной программе. Как и предупреждал.
– Чего ты хочешь? – шиплю сквозь стиснутые зубы. В горле разрастается ком. Эмоций слишком много. Задыхаюсь, не справляясь с ними.
– Ты знаешь ответ! – рявкает, расстёгивая пуговицу на моих брюках. Дёргает молнию. Небрежно стягивает одежду вместе с трусиками до колен. Бесцеремонно раздвигает коленом ноги.
– Прекрати! – сжимаюсь от вторжения его пальцев во влагалище. Моя внутренняя сущность протестует. Я его сейчас не хочу! И по-животному, вот так, как хочет он, я тоже не желаю!
– Не трогай меня! Рус, не надо! – бесполезно дёргаюсь. Перед глазами начинает вращаться кабинет. Мелькают взбесившиеся мошки. Меня затапливает обидой по самую макушку. Кожа в местах, где он касается, отзывается горячим покалыванием. Невыносимо жжёт.
– Поздно молить о пощаде, милая! Ты бросила мне вызов – я его принял, – голос сталью режет. – Советую расслабиться.
– Руслан!
– Здесь пустыня Сахара? – вытащив из меня пальцы, проводит ими по сухим губам. Снова раздвигает складки плоти. Ныряет обратно вглубь. Мой организм показательно протестует вместе со мной. – Не хочешь увлажняться?
– Нет! – отчаянно рычу.
Меня потряхивает от причиняемой им грубости. От животных инстинктов, которые завладели его мужской волей. От унизительного положения, в которое он меня поставил. От всего, что сейчас между нами происходит.
– Тем хуже для тебя. Сегодня я не дам тебе кончить. Выебу ради своего удовольствия, чтобы не чесались ладони хлестать меня по лицу.
– Животное! – вскрикиваю, улавливая звяканье пряжки ремня, скрежет молнии на ширинке, шорох его одежды. В следующую секунду входа касается раскалённая головка. Вздрагиваю от горячего контакта. Сердце превращается в расстроенный механизм. Сделав несколько интенсивных болезненных сокращений, стопорится в груди. Затихает вместе со мной. Резкий, грубый толчок вынуждает меня всхлипнуть и закусить губу от пронзившей вспышки боли.
***
Руслан с глухим рыком врывается на сухую, как обжигающий вихрь. Нутро мгновенно скрючивает в тугой болезненный жгут. Душа наполняется едкой, невыразимой горечью. Из глаз текут слёзы. Каждая клеточка в теле реагирует отторжением на его ярость. Даже воспоминания о приятном сексе не помогают телу расслабиться.
Всё плохо. Не выходит смириться с происходящим. Внутренняя истерика нарастает как снежный ком. Исаев непросто трахает. Он наказывает, подключая к процессу весь свой необузданный гнев. Я продолжаю испытывать дискомфорт и рывками тянуть носом воздух. Голова под давлением его огромной ладони елозит по столу в такт толчкам.
Господи, пусть прекратит! Пожалуйста, пусть очнётся и отпустит меня! Он же не в себе. Явно не даёт отчёта своим действиям. Неужели пощёчина настолько сильно его задела, что он готов безжалостно размазать меня по столу?
Кусаю губы до крови и тихо скулю. Так унизительно я себя ещё не чувствовала. Так, наверное, трахают шлюх. Грязно и беспощадно. Не заботясь об их удовольствии.
Исаев приподнимает меня, прижимая спиной к своей груди. Прихватывает ладонью за горло, двигается резче, глубже, опаляя утробным рычанием висок. Жжение в промежности становится сильнее. Намного ярче. Раскалённая, словно лава кровь, ударяет в голову, заглушает все посторонние звуки и даже трели доносящихся звонков. В ушах нарастает шум. Каждое выплеснутое им слово ядом по венам проносится. Отравляет. Взращивает к нему ненависть и ещё какое-то чувство, что отчаянно пытается пробиться в скомканное Русланом сердце. В моё сердце.
Не хочу об этом думать сейчас.
Я его не люблю!
Я его ненавижу!
Ненавижу его!!!
Горю желанием прибить!
Вскрикнув от очередного глубокого вторжения, пытаюсь заглушить в себе эмоциональный взрыв. Приподнимаюсь на носочки в надежде ускользнуть, вцепляюсь пальцами в его запястье. Царапаюсь ногтями, зацепляя металический браслет часов. В голове всё ещё звенит. Звучание моего мобильного с трелью селектора врываются в мозг, возвращают утраченную ясность мышления.
– Отпусти, – шиплю, вспарывая кожу на его запястье. Хватка ослабевает.
– Твою мать! – рявкнув, вбивается в меня последний раз. Так глубоко пытается проникнуть членом, словно до этого не входил до самого конца. Непрерывно давит им. Давит. Давит. С какой-то отчаянной остервенелостью. Будто в последний раз наслаждается мной. Сгибаемся, теряя силы. Оба падаем ладонями на стол. Затем Руслан покидает истерзанное лоно, так и не дойдя до финала.
С облегчением выдыхаю. Сглатываю нервный ком. Веки опускаются, освобождая глаза от слёз. Если бы не рука Исаева, которой он всё ещё крепко прижимает меня к своей груди, я бы давно осела на пол как тряпичная кукла. Потому что ноги не держат, дрожат, напоминая желе. Тяжёлое сбивчивое дыхание мужчины горячо опаляет висок.
На какое-то время мы так и застываем, игнорируя чью-то настойчивость. Просто дышим. Оба приходим в себя.
– Прости, – хриплый шёпот просачивается в пространство. Я даже вздрагиваю от него. – Не знаю, что на меня нашло. Какое-то гребаное помешательство. Прости, Маша… Прости…
Он прижимается губами к затылку, а у меня сердце разрывается на куски. С болью пульсирует в груди. Мне наконец-то удаётся взять себя в руки и вырваться из душного плена.
Поспешно натягиваю трусы. Поднимаю брюки. Дрожащими пальцами привожу себя в порядок. По шороху ткани и глухому стуку пряжки ремня понимаю, что он тоже одевается.
На Руслана не смотрю. Не реагирую. Не разговариваю с ним.
Пусть валит на хрен со своими извинениями.
К черту его!
Всё к черту!
Звонки не прекращаются. Нарастают. Нервируют. Особенно его.
Матерясь, Исаев подходит к селектору. Резко отвечает секретарю.
– Да!
– Руслан Георгиевич, к вам организатор свадеб приехал. И заместитель ваш, Степан Андреевич. ЧП на стройке.
– Пусть подождут! – рявкает так, что даже я вздрагиваю от его жёсткого тона. Фокусирую на Исаеве опасливый взгляд. Он отключает селектор. Выуживает из ящика стола пачку сигарет с зажигалкой. Прикуривает с третьего раза. Нервничает. Его трясёт. Так же сильно как и меня.
Сделав глубокую затяжку, задумчиво выпускает изо рта плотный серый дым. Затем наши глаза встречаются. Смотрит на меня, словно очнулся от какого-то наваждения. Будто бы прозрел. Даже радужки стали намного ярче и светлее. В них появилась невыразимая тоска.
– Маша, прости… – раздаётся его собственный сдавленный голос.
Не отвечаю. Руки дрожат. Я вся дрожу, словно от дикого холода, хоть в кабинете достаточно тепло. Обнимаю себя за плечи.
Он подходит вплотную. Поправляет на мне воротник пиджака. Обнимает свободной рукой за шею, прижимая лицом к своей груди. Курит, царапая щетиной мой висок.
– Прости меня, – хрипит задушенно. – С катушек слетел. Затмение какое-то… Помрачение рассудка.
Я начинаю беззвучно реветь. Душе становится ещё больнее. Сердце не прекращает кровоточить. Оно едва справляется со своими обычными функциями. Плечи содрогаются в немом плаче. Его рука тотчас стискивает сильнее. До хруста лопаток. Фиксирует, чтобы не дёргалась.
– Маша, не надо, слышишь? Не плачь. Прости меня, малыш. Прости… – повторяет, будто раскручивают старую заезженную пластинку. – Прости, Машенька… Посмотри на меня.
Целует в макушку. Обнимает второй рукой, поглаживает пальцами по плечу. Чувствую себя подобранным с улицы котёнком. Пребывая в полнейшем раздрае, послушно поднимаю к нему лицо. Исаев щурится, внимательно рассматривая мои мокрые от слёз глаза.
– Хорошо, что я тогда проглотила таблетку, – выговариваю с трудом. Горло всё ещё зажато болезненным спазмом. В глазах расплывается его озадаченное лицо. – От тебя рожать почему-то больше не хочется.
– Маша… – вздохнув, Руслан пытается прижаться к моим губам своими. Отворачиваюсь на звук своего мобильного.
– Мне нужно ответить на звонок, – сиплю, отталкиваясь от него. Не протестует. Сразу же выпускает из рук.
Молча подхожу к вешалке. Выуживаю телефон из кармана шубки. На экране номер отца. Сразу же отвечаю.
– Алло, пап. Всё хорошо?
– Машенька, это я. Тётя Вера. С папой беда…
